Лёд

Начинается… Я тяжело вздохнул, и не говоря не слова потопал за капитаном. Вот они, медные трубы, привыкнуть к которым мне еще предстоит. Каждая сволочь считает своим долгом подержать мою мозолистую руку каюра в своих потных ладошках! Достало! А ведь я когда-то хотел славы, из-за этого и начал снимать блоги про путешествия… Сбылась мечта идиота!

Первую неделю нас сильно качало – в Атлантике стоял ветер, и вода была серо-зелёной, холодной, безжалостной. Всю эту неделю я практически не вылезал из каюты, ссылаясь на морскую болезнь. Общения с толстосумами, моими попутчиками по первому классу, мне хватило за глаза и в первый день знакомства. Все их разговоры рано или поздно сводились к себе любимому, к бизнесу и мерянью письками, у кого длиннее и толще. Точнее, у кого больше связей, активов, бабла и недвижимости. А я для них был просто очередной экзотической зверушкой, знакомством с которой можно потом похвастаться друзьям и родственникам. Так что всю эту неделю я тупо спал, читал книги и жрал всякие деликатесы в гордом одиночестве, наслаждаясь покоем.

На вторую неделю шторма прекратились, и для меня плавание превратилось в ад. Отмазка про морскую болезнь больше не проканывала, мне пришлось выползти из своей берлоги. И я тут же снова попал в центр всеобщего внимания! Даже на прогулочную палубу было не выйти! Даже ночью! Волны утихли, и на палубу стали выходить женщины и дети. И все эти мерзкие дамочки, считающие себя центром вселенной, надув от обиды губы полезли ко мне, упрекая меня в том, что я не уделяю им внимание! Кто вы все, мать вашу?! Мне хотелось послать их всех туда, куда всем им давно была дорога! На х… к мужу в постель короче! Но приходилось натягивать на морду лица вежливую улыбку, оправдываться, извиняться за то чего я не делал, трепать за щеки отожравшихся до состояния розовых поросят младенцев и выдавливать из себя комплементы.

Когда плавание подошло к концу, я прям выдохнул от облегчения. Схватив свой чемодан и саквояж с бумагами, не дожидаясь грузчиков, я буквально первым спустился по трапу на причал порта Гамбурга. Через несколько минут, я уже был в зале прибытия порта, и подавал свой паспорт для контроля сержанту пограничной полиции, в то время как таможенники с интересом копались в моих вещах. Закончив формальности, я поймал пролетку и смотался к чертям собачим!

Сбежав, я снял не очень дорогую, но приличную гостиницу не далеко от вокзала, и до прибытия поезда, которому предстояло отвезти меня в Петербург, я тупо провалялся на диване, с бокалом пива в руках. Слава богу, что меня никто из вездесущих журналистов за это время не нашел! Впереди ждала родина – не та, с которой я уезжал, но всё же родная.

Я прибыл на Варшавский вокзал Петербурга рано утром. Еще только светает, но город уже не спит. После долгой дороги из Варшавы поезд наконец замедляет ход, и за запотевшими стеклами вагона показались знакомые силуэты – купола, телеграфные столбы, черепичные крыши рабочих предместий. Я раньше в Питере жил, и богом клянусь, если нанести на стены старинных домов граффити из баллончиков, мы тут же перенесёмся в мой двадцать первый век, настолько ничего не поменялось больше чем за столетие! У меня аж сердце в груди защемило…

Я сижу в купе первого класса. Стены обиты зелёным сукном, в углу – латунная лампа, чуть покачивающаяся от движения, позвякивает ложечка по стеклу стакана. Проводник, пол часа назад принес мне чай в серебряном подстаканнике. Поезд подаёт долгий гудок и останавливается с глухим скрипом. Проводник в форменном сюртуке открывает дверь моего купе и кланяется:

– С приездом, вашбродие!

Я спустился на перрон. Первая мысль: люди. Шум. Тепло. Запахи. Запах дыма, жареного лука от буфета, запах мокрой шинели. На мгновение закружилась голова.

Передо мной выросла толпа: военные, чиновники, фоторепортёры с треногами, разномастно одетые горожане. Я слышал выкрики:

– Вот он!

– Где он?! Где Волков?

– А молоденький то какой!

– Это сопля что ли и есть Волков?! Не может быть! Тот же и повыше, и побольше быть должен, и борода у того!

Подошёл человек в мундире флота, с медалями. Он протянул руку:

– Позвольте представиться, Решетников Константин Ильич! От имени Императорского Географического общества, поздравляю с возвращением, доктор. Россия гордится вами!

Снова вспышки, но я к ним уже привык, и только непроизвольно морщусь. Издержки профессии полярника, которые тут почитаются как в моё время космонавты. Чиновнику я жму руку, и киваю головой, чувствуя, как дрожат пальцы. Не от холода – от волнения. Какая-то молодая девка шустро сует мне в руки букет из полевых цветов и тут же растворяется в куче народа, что меня окружили. Повернув голову, я вижу флаг – наш, российский, с двуглавым орлом, над толпой. Среди встречающих я замечаю и часть моих товарищей по экспедиции – они держались вместе, смотрели на меня и улыбались. Мы переглянулись и коротко кивнули друг другу. И я и они знали – встреча будет долгой, в гостиницу меня никто не отпустит. Из толпы вдруг выбирается носильщик в синей жилетке с латунным номером. Он бежит ко мне:

– Багаж ваш? Разрешите, сударь?

– Да, бери, только далеко не отходи, я не знаю на чем и куда я поеду – Киваю я головой.

– Не извольте беспокоиться! Подождем и проводим в лучшем виде! Мы же понятие имеем, херой вы как никак!

Грузчик ловко хватает мой саквояж и чемодан, аккуратно принимает из моих рук длинное суконное пальто, и исчезает за моей спиной. Я вдыхаю влажный петербургский воздух с примесью дыма, навоза и пряников из вокзального буфета. Черт, хорошо то как!

– Пройдемте Иссидор Константинович, не ровен час дождь опять ливанёт! Крышу починяют, как вы могли заметить, а сегодня в столице дожди-с – Решетников хватает меня под руку – В здании вокзала накрыт фуршет, там будет удобнее!

Я взглянул наверх. И точно, как раз над нами часть крыши отсутствует, а по балкам перекрытия снуют рабочие, с интересом посматривая вниз. В просвете чернеют налившиеся влагой облака, готовые лопнуть в любой момент. Питер, он и есть Питер…

Топаем всей толпой в здание вокзала. В зале ожидания всё выглядит знакомо: зеркала в золочёной раме, колонны. Над кассами висят расписания поездов. Тут тоже людно, люди из других вагонов в основном третьего класса, толпятся у выхода.

Как только я вхожу в распахнутую дверь, как, оркестр, стоящий у входа в вокзал, поднимает медные трубы. Взвивается звук литавр, и на весь зал, на весь Петербург, словно с самого неба, звучит:

Боже, Царя храни!

Сильный, державный,

Царствуй на славу, на славу нам!

Царствуй на страх врагам,

Царь православный!

Боже, Царя храни!

Звук торжественный, величавый. Он заполняет пространство под высоким сводом вокзала, сливаясь с эхом шагов, скрипом сапог, и лёгким звоном медалей на груди офицеров. Пассажиры замирают. Мужчины снимают шляпы, солдаты – отдают честь, женщины крестятся. Среди встречающих – кадеты, сжимают фуражки в руках, смотря на меня с щенячьим восторгом.

После последнего аккорда наступает короткая тишина. И вдруг – всплеск аплодисментов, крики «Урааа!», и под это исконно русский боевой крик толпа идет в атаку! Я и глазом моргнуть не успеваю, как лечу к потолку, а затем падаю вниз. Меня подхватываю десятки рук, и снова вверх!

– Ура Волкову!

– Мать вашу! Всю душу вытрясите! На землю поставьте ироды! – Протестую я, но за гулом восторженной толпы меня никто не слышит.

Наконец меня, всего растрепанного и помятого опускают на землю, и в мою руку кто-то вкладывает бокал, полный шампанского. Да, выпить бы мне сейчас не помешало. Видал я в гробу, такую народную любовь! Сейчас бы кому-нибудь в зубы дать! Вот организатор этого мероприятия, Решетников который, как раз подойдёт! После подбрасываний адски болит ребро, шляпа моя где-то под ногами толпы, а рубашка видимо треснула под мышкой, хорошо, что на мне ещё и пиджак! Я поворачиваюсь, ища благодетеля глазами, и встречаюсь взглядом с Егором Корнеевым. Он в парадной форме, на груди полно наград, на поясе кортик, а звезд на погонах как будто больше стало…

– Терпи командир! – Орет он мне на ухо, перекрикивая адский шум, что стоит вокруг – Тебе сейчас только благодарственную речь сказать надо, и мы тебя заберём! Не повезло тебе, что ты один, все шишки твои, нам проще было, мы на всех эти лавры поделили.

– Какая к чертям речь?! – Меня уже трясти начинает от злости – А не пошли бы они все в пень?!

– Ха-ха-ха! – Смеётся Егор – А что, пошли их, будет интересно завтра во всех газетах прочитать, как Волков своих восторженных поклонников и официальных лиц матом крыл!

– Да иди ты! – Мне было не до шуток. Носильщик с вещами и пальто где-то потерялся, шмоки мне попортили, по торсу настучали, и за это я их всех ещё и благодарить должен?!

– Ага, и правда, пошел я, а то мне второй раз достанется, а оно мне надо? – Заржал довольный Корнеев, и тут же исчез в толпе.

– Вот же собака сутулая… – Процедил я сквозь зубы. Похоже говорить всё же придётся.

Я залпом выпил шампанское, и оглянулся в поисках броневика, с которого можно толкнуть речь. Раньше сядешь, раньше выйдешь. – народная мудрость! Надо уже отбиться от всех этих церемоний, и ехать в гостиницу. Так где броневик? Нету что ли? Наверно на Финском все броневики паркуют, и только там их дают на прокат поюзать, чтобы с них выступать перед толпами народа… А это что там в углу? Ящики строителей? На нем фотограф какой-то устроился. Сойдёт!

Я быстро подошел к ящику, улыбнулся фотографу, а затем бесцеремонно схватил фотоаппарат за треногу и снял нафиг со своей будущей трибуны. Не обращая внимание на возмущенный вопль журналюги, который тут же спрыгнул вниз, боясь потерять дорогую аппаратуру, я забрался наверх.

– Господа… Господа! – В первый раз меня не услышали, а после второго, когда я заорал как резанный, в зале мгновенно возникла пауза, толпа замолкла, повернув головы ко мне.

– Мы вернулись! – Начал я торжественно. Чего говорить я знал, речь давно написана и выучена, к тому же я немного сплагиатил… – Вернулись с края земли, оттуда, где кончаются карты, где нет деревьев, где только лёд, ветер и звёзды над белой пустотой. Мы были там не ради славы, не ради наград. Мы были там – ради науки, и ради России. Мы прошли через бури, через лёд, через тьму и голод. Мы хоронили товарищей под снегом, где нет креста и не растёт трава. Но мы не отступили. Мы вели дневники, мы вели замеры, мы несли знамя Империи на полюс холода – и оно не упало. Если вы сегодня встречаете меня как героя – знайте: героями были все те, кто помог мне в осуществлении задуманного! Те, кто мог, но не пошел на полюс, чтобы дать мне шанс, те, кто проложил мне путь! Помните их, ибо они и есть настоящие герои! Я назову их поименно: Корнеев Егор Антонович, Сизов Карл Фадеевич, Галицкий Семён Иванович, и особо хочу отметить Куницкого Фрола Лукича! Без них ничего бы не получилось! И пусть знает Европа и Америка – на Севере имя России звучит громко, как треск льда под ногами. Спасибо вам – за то, что ждали. За то, что верили. Слава Отечеству. И пусть каждый, кто отправится вслед за нами, знает: Россия не знает края!

Вспышка, прямо у меня под ногами ослепила меня. Обиженный мною репортер выполнял свою работу, а над сводами вокзала в очередной раз звучал крик «Ура!».

Глава 5

Я прибыл в гостиницу Гранд-Отель «Европа» только ближе к обеду, после долгого и утомительного стихийного митинга, устроенного мне на Варшавском вокзале. Статный швейцар в темно-синей ливрее с золотыми пуговицами открыл передо мной двери, а подбежавшие носильщик молча принял чемодан и саквояж, и самое главное, на меня никто не глазел и не рвался пощупать героя. Уже с крыльца чувствовалось, что я ступаю на порог заведения исключительного класса обслуживания, обеспечивающего своим постояльцам покой, тишину и конфиденциальность.

В вестибюле, отделанном мрамором и бронзой, царила атмосфера уюта и спокойствия. Тут было мало людей, только несколько дам в широких шляпах пили чай у окна, вытянувшись в струнку старался зря не отсвечивать персонал отеля, да пожилой, и дорого одетый господин, клевал носом в кресле возле камина. В воздухе витал аромат свежесрезанных лилий.

На стойке регистрации мне предложили выбор – угловой номер с видом на Невский проспект или номер тише, с видом на Итальянскую улицу. Я выбрал первый вариант – мне было интересно посмотреть на повседневную жизнь Петербурга конца девятнадцатого века.

Мой номер оказался просторным, с высокой лепниной, шелковыми обоями, массивной кроватью и камином. Меня поразило, что в номере имелись электрическое освещение, звонок для вызова лакея и горячая вода – редкость даже по европейским меркам. Сервис – безукоризненный. На каждое моё пожелание откликались немедленно. Камердинер помог мне переодеться, развесить вещи по шкафам и принёс кофе со свежими «Петербургскими ведомостями». Я тут же заказал ванну, мне нужно было привести себя в порядок с дороги, а раз в сервис входит горячая вода, то грех было этим не воспользоваться.

Дорогой номер зараза, хотя и не люкс! Обошелся он мне в семь рублей в сутки, на минуточку. Для сравнения, средняя заработная плата столичного рабочего в месяц сейчас составляет примерно двадцать пять рублей, хороший обед в ресторане – рубль, а поездка с извозчиком по городу (хоть на какое расстояние!) – не больше пятнадцати копеек! Но я не жалею, зато тут меня никто не достанет!

Егор Корнеев забронировал для меня номер в другом отеле, и даже повёз меня туда, когда смог отбить от толпы журналистов и поклонников на вокзале, но я в последний момент передумал там останавливаться. Да, гостиница хорошая, в центре, но про неё все знают! Корнеев, из лучших побуждений договорился с хозяином отеля о том, что там я буду жить бесплатно, а отель с помощью моего имени сделает себе рекламу. То есть раструбит всему свету, что я остановился именно у них. А оно мне надо? Лучше я денег переплачу, но буду жить в тишине, комфорте и спокойствие! Тем более, что деньги есть…

Егор конечно расстроился, но мои доводы принял с пониманием, и обещал известить заинтересованных адресатов о моем новом месте жительства уже сегодня. Все полярники ждали вызова на высочайший прием, и его откладывало только моё отсутствие в столице. Кроме того, все мы были приглашены на заседание Императорского Русского Географического общества, которое должно было состоятся на днях.

Медная ванна была наполнена пахнувшей лавандой водой точно ко времени, с подогретыми полотенцами и серебряным подносом с фруктами. Я вновь поразился сервису, когда потрогал воду. Идеально! Как раз такая, какую я люблю. Не обжигающий кипяток, но и не через чур остывшая. Не мешкая и минуты, я с наслаждением, впервые за много дней в пути, забрался в ванну и погрузился в неё с головой. Кайф!

– Всё плескаешься Сидор? В бани бы лучше сходил, чем в корыте откисать! В Егеровские, например, там по первому разряду очень уж хорошо парят, банщик там просто зверь! – Знакомый голос раздался, едва я вынырнул обратно из воды. Похоже перехвалил я отель, и его принципы конфиденциальности для гостей…

– Не, в общественные бани я ни ногой. Не люблю знаешь ли когда посторонние голые мужики на меня пялиться, да ещё чтобы они меня мыли и веником по жопе хлестали. Я конечно баню люблю, но всё же предпочитаю или один туда ходить, или в тесной компании друзей, а ещё лучше подруг там время проводить, среди тех, кому я доверяю. И так я два года своей жизни провел почти в чисто мужской компании. А вот ты чего всё время приходишь, когда я только разденусь? Специально ждешь, что ли? Я ни на что не намекаю конечно Арсений, но как-то это подозрительно – Появлению разведчика я не удивился, скорее я даже забеспокоился, когда не увидел его на вокзале. И вот он припёрся в мой номер… – И как ты вообще сюда попал ирод? Засужу этот блядский отель к хренам собачим, пускают кого попало!

– Ты эти грязные намеки брось, я сугубо по женскому полу, никакого удовольствия от созерцания твоей волосатой задницы я не получаю. – Заржал Арсений – Приехал бы ты в гостиницу которую тебе Корнеев нашел, не пришлось бы к тебе в ванную врываться, я тебя там в вестибюле ждал. Ну а как я в отель попал… так служба у меня такая, специфическая. Работаем!

– Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд, как будто не видна… – Задумчиво пропел я текст знаменитой в моё время песни – А ты кстати, чем таким вообще занимаешься здесь? Ты же вроде из внешней разведки, а приходишь подглядывать какого цвета у меня кальсоны. На сколько я знаю, не в вашей компетенции такие вопросы, господа разведчики! Хотя… не говори, я сам догадаюсь!

– Ну ка, очень интересно – Арсений бесцеремонно уселся на пуфик, установленный в ванной, и принялся жрать мои фрукты – Какая твоя версия?

– Вот же ты жлоб Фомин, слов нет! – Я покачал головой, наблюдая как мои фрукты стремительно исчезают в глотке Арсения.

– А чего такого? – Возмутился Арсений с набитым ртом – Я не завтракал между прочим! Из-за тебя! Да ты не тяни кота за яйца, выкладывай, что в твою больную голову пришло.

– А чего тут думать-то, и так всё очевидно. – Я обреченно махнул рукой, прощаясь со своим перекусом – Ты теперь ценный сотрудник разведки! Знаменитый полярник, можешь ездить в любые страны с научными лекциями и на конференции, встречаться с кем угодно, хоть с учеными, хоть с политиками, хоть с военными, и не вызывать тем самым подозрения. А мы, вся наша компания, во главе со мной, нужны тебе для прикрытия и антуражу. Ну или есть другой вариант. Ты теперь можешь организовывать экспедиции, и спокойно заниматься разведкой на местности. На горы там всякие вдруг решишь посмотреть, которые на границе нашей Империи с Китаем, например, находятся, течения в проливе Босфор замерять, Японские острова, Сахалин и Камчатку изучать…

Я заткнулся на полуслове, заметив, как поменялось лицо Фомина. Он больше не выглядел расслабленным, он пристально сверлил меня взглядом. Я молчал, и Арсений не произносил ни слова.

– Да уж… – Наконец выдавил из себя Фомин -Настолько всё очевидно?

– Только для тех, кто знает, чем ты занимался в Копенгагене – Успокоил я Арсения – Наши морячки наверняка не в курсе, кто ты, все они считают тебе просто помощником военного атташе. А мне вот, зная правильные вводные, выводы сделать труда не составило.

– К нам не хочешь пойти на работу? Это официальное приглашение. Такой вариант давно и всерьез рассматривался, но мы конечно не думали, что предложим его тебе так скоро – Арсений встал, и подошел к зеркалу, разглядывая свою физиономию – Нам такие люди как ты нужны.

– Нам, это кому? – Задал я наконец-то вопрос, который меня давно мучал.

Сейчас в России внешней разведкой занимаются все, кому не лень. В конце девятнадцатого века служба внешней разведки в России ещё не существовала в том виде, в каком она была в моё время. Однако функции разведки активно выполнялись – в первую очередь усилиями Третьего отделения охранки, Департамента полиции, Военного агентства Генерального штаба, а также русских дипломатических миссий за границей. Фомин мог быть откуда угодно, все эти четыре государственных ведомства занимались внедрением агентов и негласной работой за рубежами нашей необъятной Родины.

– Военному агентству Генерального штаба – Фомин вновь уселся на пуфик и с сожалением глянул на пустой поднос – Раз уж пошел откровенный разговор. Нужно, чтобы ты послужил на благо Империи!

– Где-то я уже что-то похожее слышал… – Пробормотал я, не отрываясь смотря на Фомина – Рембо, ты нужен своей стране?!

– Оперативный псевдоним уже себе выбираешь? – Одобрительно хмыкнул Арсений – А почему французская фамилия? Впрочем, не важно, пойдет и такой.

– Ээээ! – Возмутился я – Я еще не давал своего согласия!

– Ну ты же умный человек, что только что и доказал – Фомин на мой вопль возмущения только отмахнулся – Ты знаешь, что тебя всё равно будут использовать, согласен ты на это, или нет. Не я рядом с тобой буду, так кто-то другой, на кого ты даже не подумаешь. Дальше объяснять?

– Суки вы все! И ты, и твоё хитрожопое начальство. Собаки сутулые! – Выразил я свой протест методам работы местных спецслужб – То есть ты хочешь сказать, что если миссия агента, который будет рядом со мной будет провалена, я всё равно под молотки попаду, даже если ничего и не знал? То есть потом хрен кому докажешь, что ты не верблюд…

– Умный, аж бесишь иногда – Арсений улыбнулся – Поэтому предлагаю быть с нами, и получать от этого свои, не такие уж и маленькие преференции. Подумай сам, в первых рядах, под надежным прикрытием оно завсегда лучше, чем одному и в заднице. Ты же знаешь, что ленивому и несговорчивому поросёнку и сиська всегда у жопы достаётся, или вообще, свиноколом под лопатку.

– Угрожаешь? – Ванна уже остыла, а я так и не получил удовольствия от её приема, разговор, который затеял разведчик, полностью отбил у меня желание нежиться в теплой воде.

– Да это просто поговорка такая! Мы же друзья! Сколько месяцев в одной упряжке по льду, на морозе и ветре, под смертью считай ходили! С одного котла ели! – Возмутился Арсений – Не бери в голову мои шутки, у нас всё сугубо добровольно!

– Ну-ну… – Не поверил я – А время подумать у меня есть, друг?

– Подумай, время есть – Кивнул головой Арсений – Пока идут официальные мероприятия в России, пока мы в Петербурге, можешь думать сколько угодно. И не надо ерничать, я действительно считаю тебя своим другом. Поэтому как друг, даю тебе совет, соглашайся! Давай сейчас расскажу, чего от тебя нам надо? Вот слушай…

Арсений залился соловьем, расписывая все прелести службы, а я слушал его в пол уха. Чего толку, если я не хочу! А он вербует зараза, в наглую!

– Ладно, подумаю… – Наконец прервал я Фомина – А ты чего сюда приперся то, друг? Не затем же, чтобы меня завербовать?

– А, это? – Арсений рассмеялся – Да, не за этим, просто ты сбил меня с толку своими «догадками». Тут я по другому поводу. В общем приглашаю тебя сегодня к себе в гости! У меня квартира есть на Фонтанке, сегодня я организую там встречу для своих друзей, и приглашаю тебя к нам присоединиться! Визитку с адресом я оставлю на столе в гостиной. Буду ждать тебя там в семь часов вечера, и отказ не принимается!

– Ясно, буду как штык – Вздохнул я – А теперь вали, мне надо действительно подумать.

Арсений ушел, а я вылез из холодной ванны, накинул халат и рухнул в кресло перед камином в гостиной своего номера, предварительно нажав на кнопку вызова коридорного. Через десять минут в камине горел огонь, а в руках у меня янтарем отливался бокал с дорогим коньяком. В голове была каша, а в том вопрос, что передо мной стоял, без пузыря не разберешься…

Мне предлагают стать агентом разведки… Я правда не уточнил, хотят они меня в штат принять, или расписочкой обойдутся. Как бы там не было, оба варианта мне не нравятся! Буквально через двадцать четыре года грянет революция! Тогда я буду еще в самом рассвете сил, и в это смутное время оставаться на Родине я не собирался. Я знаю будущее! Даже если сначала меня и не тронут, «простив прохфесора» за былые заслуги, то потом я точно загремлю в каталажку, или вообще к стенке носом встану. Так что я всерьёз рассматривал вариант эмиграции, куда ни будь туда, где в ближайшее столетие не будут греметь войны и беспорядки. В Австралию, например. Климат – вот только мне там не нравиться… Может в Канаду? Ладно, потом разберусь. Сейчас я планировал в России просто преумножить свой капитал, и подготовить толстую и удобную подушку безопасности. Картины дорогие, ювелиру, или яиц Фаберже, например, накупить, благо потом они бешенных бабок стоить будут.

Кстати, когда я в первый раз в подростковом возрасте услышал, что на аукционе яйца какого-то Фаберже продают, у меня перед глазами встала картина не ювелирного изделия, а сцена из Петровской Кунсткамеры! Думаю, бедный Фаберже, за что с ним так?! Чего-то я отвлекся…

Короче, мне сейчас предлагают отказаться от всех этих планов, и послужить на благо Родины. Не в поиске инакомыслящих принять участие, для этого охранка и жандармы есть, а на военных поработать, которых волнуют потенциальные внешние враги…

Разведка… слово-то какое… звучное, опасное. И Арсений этот… , мудак! А ещё и друг называется! Сказал: мол, Родина нуждается, Отечество взывает, интеллигентные и умные люди, как ты, на вес золота. И мол ничего это тебе стоить не будет: немного поездок, немного наблюдений, разговоры, якобы случайно чужие послушать… Он улыбался – а в улыбке ни тени тепла. Явно привык к тому, что все кому «предложат», соглашаются. А я… не знаю. С одной стороны – польщён, конечно. Не всякому предлагают «работу на благо Империи». Да и денежное довольствие, Арсений сказал, будет достойным. Но с другой стороны… Я ведь не шпион вовсе! Я блогер, путешественник, расзвездяй. У меня гулянки и бабы на уме, что я понимаю в агентурной работе? А он говорит – поедем мол, например, в Вену, на конференцию, посмотришь, кто с кем ужинает. Напишите, кто куда пошёл, кто с кем поздоровался. Дело нехитрое. Мудак…