Шахматная Ладья Судьбы

Алмазы. Ботаник. Мысль пронзила сознание Валентины Николаевны острой иглой. Значит, Танкист поверил. Поверил в то, что «Скример» украл алмазы из «Омеги» и… сдал их ему, Ботанику? Какой абсурд. В памяти всплыл фальшивый обрывок ткани, который ей так старательно пытался всучить Петров, как улику против «грабителя Омеги», на которого не было ни одного реального следа. Утечка. Целенаправленная утечка ложной информации. Петров? Или его кукловод – «Тень»? И тут же, как эхо, возникли слова из той записки, подкинутой ей в карман таинственным «Ладьей»: «Они уже в движении». Слова обретали зловещую, кровавую плоть здесь, среди гильз и трупов. Начали войну из-за фантома. Из-за лжи.

Она двинулась туда, куда показал оперативник, в относительно уцелевший угол склада, где тень была гуще. Там, на перевернутом пластиковом ящике из-под бутылок, сидел человек. Сухощавый, атлетически сложенный мужчина, лет плюс-минус около тридцати. Теперь он казался сильно подавленным. Дорогая кожаная куртка была в пыли и темных, засохших брызгах – не его крови. Лицо землисто-серое, челюсть безвольно отвисла. Глаза, маленькие и запавшие, смотрели в никуда, полные злобы и непонимания. Длинные пальцы судорожно сжимали полупустую бутылку виски. Рядом топтались двое таких же потерянных, молодых «шестерок» в спортивных костюмах, и явно нервничавших.

Ботаник. Авторитет «новой» формации. Человек наглый, привыкший к грубой силе и страху, который он внушал своей агрессией и беспределом. Сейчас он был просто ошеломлен.

«Сука…» – его хриплый голос был едва слышен над общим шумом, он бубнил в бутылку, словно заговаривая боль. «Всех… всех перестреляли. Моих пацанов… Барыги проклятые… Из-за стекляшек… Сопляк этот… очкастый…» Он поднял мутный взгляд, но не на Валентину, а куда-то в пространство. «Подстава галимая… Найдем, сука… Заплатят… По полной…» Он снова уставился в бутылку, качая головой.

Валентина Николаевна подошла вплотную, ее тень упала на него. Она не стала ждать, пока он выйдет из ступора. Ее голос, резкий и властный, как удар хлыста, прорезал его бред:

– Ботаник. Смотри на меня. Кто напал? Узнал кого-то? Зачем они пришли? Конкретно.

Он вздрогнул, как от толчка, и медленно поднял на нее глаза. В них мелькнуло что-то дикое, звериное, не осознающее до конца, кто перед ним.

– Кто? – он фыркнул, и в голосе прорвалась ярость, смешанная с истерикой. – Да эти ублюдки с пристани! Свидетелей море! Люди Танкиста! Приперлись, суки, как черти! Орали про бриллианты! «Где, мол, их блеск? Что «Скример» тебе слил? Отдавай!» – Он закричал, тряся бутылкой, брызги коньяка летели на пол. – Танкист… он у меня поперек горла всегда был! Всегда с ним на ножах… Недавно думал замирились… Ан нет! Сука! Кровь смывать будет! Всех перебил! Моих пацанов!

Он снова захлебнулся, опустив голову, плечи затряслись.

Валентина Николаевна слушала, не шелохнувшись. Танкист. Группировка с пристани. Конкуренты. «Бриллианты». «Слив». Фрагменты сходились в чудовищно абсурдную картину. Беспредельщик Ботаник, разгромленный из-за веры в то, что тщедушный «Скример», неудачник из мира цифр, смог провернуть ограбление века и… сдать камни ему? Подстава была настолько грубой, настолько очевидной для стороннего взгляда, и настолько эффективной. Ботаник был слишком потрясен, слишком пьян и зол, чтобы выдумывать детали или врать связно. Его ненависть к Танкисту была подлинной, искрой, на которую умело плеснули бензином лжи.

Она кивнула про себя, закончив мысленную запись его показаний, и отошла, предоставив его горю и бутылке. Осмотр нужно было завершать. Ее взгляд скользил по стенам, по уцелевшим участкам, ища любые аномалии. И вот, в дальнем углу, на относительно чистом от копоти и разрушений участке стены, почти скрытом тенью от выступающей балки, он зацепился за что-то. Не хаотичное граффити, не похабную надпись. Что-то другое.

Она подошла ближе, включив мощный тактический фонарь. Яркий луч выхватил из полумрака изображение.

Свежее граффити. Нанесено черной баллонной краской, которая еще не успела покрыться пылью и казалась чуть влажной, глянцевой под лучом. Туз Пик. Но не просто карточная масть. Он был изображен с агрессивной, почти злобной стилизацией. Сама пика, обычно прямая, была изогнута, как кинжал или хищный коготь, и пронзала не просто центр туза, а его сердцевину, будто нанося удар. Контуры туза были не плавными, а зубчатыми, с острыми шипами, словно сама карта ощетинилась. Стиль – четкий, графичный, почти геральдический в своей мрачной торжественности. Ничего от мазни уличных хулиганов. Размер – примерно с лист бумаги А2. Граффити красовалось на видном месте, но не на самом центральном – нужно было специально повернуть голову, чтобы его заметить среди общего хаоса.

Валентина Николаевна замерла. Ее голова слегка наклонилась вправо, взгляд стал еще более пристальным, аналитическим. Она отмечала свежесть краски – ни пылинки, ни потеков дождя (окно рядом было разбито, но граффити было сухим). Точность линий – каждый изгиб «клинка», каждый шип был выведен уверенно, без смазываний, не наспех. Место – почему здесь? Почему именно этот угол не был изрешечен пулями? Почему не заляпан другими надписями, которых тут было предостаточно, хотя и более примитивных?

Слишком… аккуратно, – промелькнуло у нее. Слитно… нарочито. Ее взгляд скользнул к телам грубо одетых бандитов, к валявшимся обшмыганным «калашам». Не их уровень. Не вяжется с этим бардаком. Вопросы роились в голове: Кто? Когда? До перестрелки? После? Предупреждение? Подпись? Чья? Догадок не было. Было лишь стойкое ощущение аномалии, детали, выбивающейся из общего фона насилия, но при этом несущей в себе свою собственную, пока не проявленную угрозу. Как шипение змеи в траве, которое слышишь, но не видишь источник.

Методично, без суеты, она достала служебный смартфон с защищенным корпусом. Сделала несколько снимков: общий план граффити в контексте стены и места, затем крупные планы – всего изображения, пронзающей «пики-кинжала», зубчатых краев. Убедившись в резкости, она подозвала криминалиста, молодого парня, чье лицо тоже было напряжено от пережитого.

– Снимите это полностью. Макросъемка всех линий, краев краски. Анализ состава краски, маркировку, если есть микрочастицы от баллона. И всю поверхность стены вокруг – на возможные отпечатки, микрочастицы, любые следы контакта.

Она указала на граффити.

– Это… необычно. Фиксируйте все.

Криминалист кивнул, его взгляд тоже задержался на зловещем черном символе, и в глазах мелькнуло что-то похожее на суеверный страх. Валентина Николаевна уже отворачивалась, запоминая изображение с фотографической точностью – этот шипованный «Туз Пик» теперь был вбит в ее память, как гвоздь.

Она отошла от стены, сделав пару шагов назад, к центру ангара. Ее взгляд медленно скользнул по всей картине бойни: по накрытым брезентом телам, по лужам, смешавшим кровь и масло, по оперативникам, выносившим еще одного раненого на носилках, по гильзам, блестевшим в луче ее фонаря. Он остановился на пластиковом пакете с гильзами, которые собрала ее команда – вероятно, от оружия нападавших, людей Танкиста. И вдруг мысленно перенесся в ее кабинет, к другому пакету – с тем самым жалким, фальшивым обрывком ткани, который майор Петров так старательно подсовывал как улику против мифического грабителя «Омеги».

Цепь замкнулась в сознании с леденящей ясностью. Петров подбросил улику на мнимого грабителя «Омеги» -> Утечка информации о «сливе» алмазов «Скриммером» Ботанику (Петров? «Тень»?) -> Танкист верит, что «Скример» украл алмазы и сдал их Ботанику (или «Тени»?) -> Танкист пытается «разобраться» с Ботаником, надавить? -> Люди Танкиста, его группировка (конкуренты Ботаника), узнают про алмазы? -> Нападают на Ботаника первыми, чтобы забрать алмазы и/или устранить конкурента? -> Бойня. Горечь заполнила рот. А алмазов… нет. Их украли другие. Ключ… цифровой ключ от хранилища… не здесь. «Скример»… вероятно, невиновен в ограблении «Омеги». Люди мертвы. Репутации разрушены. И снова, как наваждение, слова записки: «Они уже в движении». Кто «Они»? – напряженно думала она, пытаясь разгадать намек Ладьи. Тень? Петров? Сами группировки, ставшие пешками? И этот… «Туз Пик». Зловещая метка на стене. Что дальше? Кто следующая мишень в этой игре?

Ее рука почти машинально поднялась к наушнику рации. Голос, когда она заговорила, был низким, жестким, лишенным всяких эмоций, кроме железной воли:

– Майору Петрову. Немедленно установить круглосуточное наружное наблюдение и скрытую физическую охрану на Танкиста. Полную. Он – следующая вероятная цель. И найдите источник утечки информации Танкисту о якобы причастности «Скримера» и Ботаника к алмазам. Кто шепнул? Отчет в течение двух часов. Капитану Семенову соответственно, скрытное наблюдение и, возможно, тоже негласная охрана за Ботаником, на случай повторных инцидентов.

Приказ был прямым, не оставляющим пространства для манёвра. Петров был загнан в угол необходимостью охранять того, в чью виновность он, вероятно, не верил, и поиском утечки, к которой мог быть причастен сам или его теневой кукловод. «Тень» – так отметила Андреева этого кукловода в своих записях.

Валентина Николаевна стояла посреди разрушенного склада, островок хладнокровного разума в эпицентре кровавого безумия. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. В одной руке планшет, на экране которого все еще горело изображение черного «Туз Пик», подсвеченное лучом ее фонаря, выхватившего его из мрака стены. На заднем плане силуэты медиков, склонившихся над носилками, сливались с более темными, неподвижными силуэтами под брезентом. «Мигалки» полицейских и «скорых» окрашивали ангар в тревожные, бегающие пятна синего и красного, превращая его в гигантский, пульсирующий калейдоскоп смерти. На ее лице не было ужаса или отвращения. Была лишь абсолютная, ледяная решимость. И глубокое, до боли ясное осознание той пропасти лжи, провокаций и насилия, в которую катилось это дело, и той скорости, с которой невидимый противник разворачивал свою игру. Ее собственная тень, длинная и черная, ложилась на окровавленный, замусоренный пол, тянулась к центру хаоса.

На мгновение показалось, что время замерло. Воющий гул сирен, крики, треск раций – все слилось в один приглушенный, давящий фон. Тишина была не настоящей, а напряженной, звенящей, как струна перед разрывом. И вдруг ее прорезал новый, нарастающий вой еще одной приближающейся «скорой», и громкая, хриплая команда оперативника: «Выносим следующего! Живо!». Звуки мира, пытающегося убрать последствия только что разыгравшейся трагедии, обрушились вновь, но Валентина Николаевна уже не слышала их. Ее взгляд был прикован к черному «Тузу Пик» на экране планшета – первой, пока еще неразгаданной ниточке в кровавом клубке, который только начинал разматываться. Война кланов, разожженная «Тенью» через Петрова, началась. И она знала – это только первая кровь.

Похищение курьера Танкиста – ответный удар Ботаника?

В оперативном штабе Следственного комитета воздух был густым, как кисель, пропитанный терпким запахом пережаренного кофе, кисловатым оттенком пота и невидимой, но осязаемой электрической статикой напряжения. Поздний вечер за окнами тонул в городской мгле, но здесь, под мерцающими люминесцентными лампами, царило искусственное, нервное утро. Центральную стену занимала гигантская маркерная доска, превратившаяся в зловещий коллаж. Фотография Ботаника, сделанная на складе – лицо землистое, глаза безумные, бутылка в дрожащей руке – висела рядом со снимком «Скримера»: молодой человек в очках с тонкой металлической оправой, снятый скрытой камерой где-то на улице, выражение лица замкнутое, почти безэмоциональное, но в уголках губ читалась тень высокомерия. Между ними – шокирующие кадры с места бойни: тела под брезентом, кровавые лужи, море гильз. И, как тревожный рефрен, выделенный красным кружком, – четкое фото зловещего граффити "Туз Пик" с пронзающей сердцевину кинжалообразной пикой. Новые элементы врезались в эту картину: городская карта с жирной красной линией маршрута от "Склада Северный" до казино "Золотой примус", и рядом – распечатка кадра с камеры наблюдения: темный микроавтобус без номеров, расплывчатые фигуры в масках, блокирующие черную "БМВ".

На огромном экране в углу комнаты в цикле прокручивались обрывки записи с камеры дорожного наблюдения – прыгающее, зернистое изображение съезда с эстакады, внезапное появление микроавтобуса, мелькание теней, и затем – пустота. Оперативники, сидевшие за мониторами или стоявшие у карты, двигались с лихорадочной усталостью. Гул стоял непрерывный: трещали рации с обрывочными докладами ("Блокпост 4, ничего подозрительного, повторяю, ничего!"), стучали клавиатуры, перебиваемые раздраженными выкриками: "Где следы этого микроавтобуса после эстакады?! Проверьте все боковые въезды на трассу М9! Ни чего не сходится!"

Валентина Андреева стояла у своего стола, заваленного папками и распечатками. Ее пальцы механически перебирали край листа с баллистической экспертизой гильз со склада Ботаника, но взгляд, острый и невероятно сфокусированный, был прикован к экрану монитора, транслирующему изображение из квартиры Танкиста. Объект находился под усиленной скрытной охраной и наблюдением – две машины снаружи, два оперативника в подъезде. На экране Танкист сидел перед мощным компьютером. Неуклюже и неумело, с яростью, обрушивающейся на клавиатуру, он что-то печатал. Его обычно бледное лицо было искажено гримасой гнева и… страха. Губы плотно сжаты, мышцы щек дергались. На краю стола лежала мятая распечатка – новостной сводка о кровавой разборке на складе Ботаника, его имени, как предполагаемого заказчика, выделено жирным шрифтом. Он швырнул в сторону пустую банку из-под энергетика, не отрываясь от экрана.

Тихий, но настойчивый вибрирующий звук заставил Валентину Николаевну резко перевести взгляд на служебный телефон, лежащий рядом с клавиатурой. Номер на экране – экстренная линия дежурного. Она схватила трубку раньше, чем прозвучал второй гудок. Голос ее был низким, абсолютно ровным, как поверхность замерзшего озера:

– Говорите.

Голос в трубке выдохнул, запыхавшийся, срывающийся на хрипоту – явно человек бежал или только что пережил адреналиновый всплеск:

– Валентина Николаевна! Курьер Танкиста! Похищен! Только что!

Она не шелохнулась, лишь пальцы, сжимавшие трубку, побелели в суставах. Взгляд скользнул к карте на доске, к красной линии маршрута.

– Детали. Быстро.

– Маршрут стандартный: со «Склада Северный» вез «выручку» в «Золотой примус». На съезде с Центральной эстакады, где сужение… Темный микроавтобус, «Форд Транзит», без номеров, резко перегородил дорогу его «БМВ» X5. Трое. Маски, балаклавы. Оружие – автоматы, короткоствол, похоже на АКСУ или «Кедр». Водителя «БМВ» – Семена, кличка «Боцман» – вытащили через разбитое окно. Сопротивлялся – получил прикладом. Впихнули в микроавтобус. Максимум десять секунд – и микроавтобус умчался в сторону промзоны. БМВ бросили. Груз из багажника – исчез. Как сквозь землю провалился!

Валентина Николаевна уже схватила ручку, чиркая на чистом листе блокнота: Микроавтобус. Форд Транзит. Эстакада. Съезд. Груз. Подчеркнула последнее слово дважды.

– Что конкретно вез? – спросила она, голос оставался стальным, но в нем появилась ледяная острота.

– Выручка, Валентина Николаевна. Недельная «дань» от подконтрольных Танкисту точек: автомойки на выезде, пары ларьков, того самого «Примуса». Два алюминиевых чемодана под замком – наличка. Это наши оперативные данные. Танкист сильно нервничает, говорит, что ничего противозаконного, немного денег для личных нужд, вроде как взял из своего сейфа и везли к нему домой. Танкист не назвал точную цифру, но по нашим старым данным, там от ста пятидесяти косарей минимум. Плюс кейс. Небольшой. Золотые слитки – грамм по пятьсот, штук пять-шесть. И…

Голос в трубке понизился, хотя вокруг явно никого не было.

– И флешка. Зашифрованная. С «налоговой отчетностью» его сети. Полная раскладка по всем потокам, обналу, шифрованным кошелькам. Это нам информатор «слил». Танкист темнит. Не выдает весь расклад.

Флешка. Валентина Николаевна мысленно повторила слово, вписав его в блокнот с восклицательным знаком. Выручка – прямой удар по экономике Танкиста, по его способности платить людям, восстанавливать силы после разгрома на складе. Но золото… и флешка… Это уже не просто деньги. Это информация. Компромат. Инструмент влияния. Или разведданные для следующего удара? – анализировала она молниеносно. – «Они» собирают не только алмазы, но и рычаги давления? Или Ботаник решил не просто отомстить, а получить доступ к финансовым потокам врага?

– С места не уходить. Жду полный фотоотчет, все, что запечатлели камеры до и после отключения. И найдите того, кто видел микроавтобус до блокировки БМВ. Каждую мелочь, – приказала она и положила трубку. Звонок оборвался, но гул в комнате не стих, он лишь на мгновение затих, все взгляды невольно устремились к ней.

Она подошла к большому экрану, где продолжала мерцать петля записи с эстакады. Указала пальцем на застывший кадр с микроавтобусом, блокирующим «БМВ».

– Ответ Ботаника, – произнесла она тихо, но так, что оперативники у мониторов замерли. – Холодный. Расчетливый. Месть за покушение на его репутацию и жизнь. Удар не по людям – по кошельку и по нервам Танкиста. Забрать «дань» – значит показать, что Танкист больше не хозяин, что его бьют по самому больному, по деньгам и по информации.

Ее взгляд теперь переместился на монитор с Ботаником. За которым тоже велось скрытное наблюдение и охрана на случай новой эскалации. Он сидел развалившись в кресле, с той же, а скорее всего с новой бутылкой виски, и мерно потягивал ее прямо из горлышка. Его лицо, освещенное приглушенным освещением, выражало не только гнев, а что-то вроде… лихорадочной сосредоточенности. Физически он здесь, под колпаком. Но это его заказ. Его воля. Его месть. Грубая сила, примененная со свойственной ему безрассудностью и наглостью. Где он взял ресурсы? – размышляла Валентина Николаевна, наблюдая за его нервными движениями. – Наемники? Но такие операции не делаются по объявлению в даркнете. У него должна быть своя «команда». Теневая, незасвеченная, для «черной» работы. Те самые люди, которых не видно в его повседневности, но которые выполняют приказы. Перебитые люди на складе, вероятнее всего, были малой частью его братвы.

– Прослушка Ботаника за последние сорок восемь часов, – ее голос прозвучал громче, обращаясь к группе анализа цифровых следов. – Все! Не только его основные каналы. Глубинный скрейпинг: анонимные форумы, крипточаты, теневая биржа услуг в даркнете. Ищите запросы на наем группы захвата. Закупку оружия – именно короткоствол, АКСУ. Аренду или покупку микроавтобуса «Форд Транзит» темного цвета. Любые следы подготовки этого удара.»

Она видела логику эскалации, как четкую формулу: Танкист атаковал Ботаника (физически или репутационно) -> Ботаник наносит удар в ответ (экономический и информационный). Спираль раскручивается. Но что-то резануло ее аналитический ум. Слишком молниеносно. С момента нападения на склад Танкиста до этой атаки на его курьера – менее суток, каких-то несколько часов. Где набор команды? Где разведка маршрута? Где получение точных данных о времени выезда, составе груза? Такое не провернуть без подготовки. А времени у Ботаника на подготовку, учитывая шок от обвинений и необходимость скрываться после нападения, просто не было. Нестыковка.

Ее шаги привели ее к городской карте. Палец ткнул в точку съезда с эстакады – место похищения. Идеальное место для засады. Одна дорога, стена бетонных ограждений по бокам, никаких боковых улиц для бегства или наблюдения. И главное – камеры. Она повернулась к оперативнику, отвечавшему за городские системы наблюдения.

– Статус камер на этом участке перед инцидентом?

– Отключены, Валентина Николаевна. Примерно за час до события. Взлом системы. Очень чистая работа, без следов, как в «Омеге». Судя по стилю…

Слишком чисто, – пронеслось в голове Валентины Николаевны. «Скример» Ботаника – не гений цифровых лабиринтов, взломать камеры для него не самое простое дело, но теоретически, с большой натяжкой допустить можно. Но полевую разведку? Точное знание маршрута, времени выезда курьера, состава груза – особенно про секретную финансовую флешку? Откуда? Опять утечка. Ее взгляд непроизвольно скользнул в сторону кабинета майора Петрова. Дверь была приоткрыта, внутри – пусто. Петров? Или его кукловод, «Тень», подкинул Ботанику эту информацию? Дал ему инструмент для мести, подтолкнул к открытой войне? Сделал его зубастым агрессором, который вполне может дать достойный отпор, в глазах Танкиста?

Она вернулась в свой кабинет к небольшой секретной своей, отдельной магнитной доске, спрятанной специальными шторами от посторонних глаз. На ней – неофициальная схема ее расследования, озаглавленная ею рукой «Рокировка». Здесь не было фотографий жертв, только имена, стрелки, вопросительные знаки. Она взяла красный маркер. От пункта «Фальшивая улика (Петров?)» провела стрелку к «Вера Танкиста в вину Ботаника». Оттуда – жирная стрелка к «Атака Танкиста на Ботаника (Склад)». От Ботаника теперь потянулась новая, только что нарисованная стрелка к «Ответ Ботаника (Похищение курьера)». Но перед этой стрелкой появился новый узел: «Утечка данных о курьере (Тень?)». И стрелка от этого узла шла прямо к Ботанику. Красный маркер замкнул круг, проведя линию от «Ответа Ботаника» обратно к «Тени» и к «Петрову?». Рядом с местом смыкания она крупно написала: Кому выгодна война?

Голос Валентины Николаевны, когда она заговорила в рацию, был низким, но резал тишину штаба как лезвие:

– Группа майора Петрова. Немедленный санкционированный обыск по месту жительства и всем известным «хабам» Ботаника. Ищите не только следы причастности к взлому «Омеги». Ищите деньги. Наличку, свежие пачки. Золотые слитки. Флешки. Особенно флешки, зашифрованные или нет. И все устройства – телефоны, планшеты, роутеры, модемы – которые могли получить анонимный сигнал, сообщение, файл за последние 24 часа. Все, что могло быть каналом получения данных для этой атаки.

Она отложила рацию. Внезапная тишина, воцарившаяся после ее приказа, была громче любого гула. Она подошла к большому окну, выходящему на ночной город. За стеклом плыли огни неоновых вывесок, фары машин, где-то вдали мигнула синяя «мигалка». В руках бессознательно сжимая распечатку маршрута курьера Танкиста – тот самый роковой путь со «Склада Северный» на «Золотой примус».

Ботаник ответил, – думала она, глядя на бесконечную паутину городских огней. – Жестоко. Эффективно. Теперь Танкист не остановится. Это уже не разборка, не выяснение отношений. Это война на уничтожение. Полное стирание противника с карты. И эта «флешка данных»… Ее пальцы сжали бумагу. Не тот уровень, что криптоключ из «Омеги». Но это карта финансовых потоков Танкиста. Его связи, его клиенты, его слабые места. В руках «Тени»… или даже в наших… это оружие мощнее автомата. Мысль о Петрове всплыла снова, окрашенная холодным подозрением. Он в центре всех утечек. Фальшивая улика. Возможно, утечка к Танкисту про Ботаника. А теперь… утечка к Ботанику про курьера? Но кто дергает за ниточки Петрова? Кто над ним? Ее взгляд, скользя по карте города в ее сознании, невольно нашел район старой промзоны, где среди заброшенных цехов пряталась та самая, неработающая типография – предполагаемое убежище неуловимого Ладьи. Что ты знаешь, игрок в тени?

Она резко повернулась от окна, ее фигура, небольшая, но несущая в себе стальную волю, стала воплощением сжатой воли. Андреева вернулась в оперативный штаб расследования. Все взгляды снова устремились к ней.

– Приоритеты, – ее голос звучал четко, рублеными фразами. – Первое: найти курьера, Семена «Боцмана», хотелось бы, живым. Шансы минимальны, но пока он дышит – он свидетель. Проверяйте все подозрительные объекты в промзоне, куда мог уйти микроавтобус. Склады, гаражи, стройки, заброшки. Второе: «Флешка с данными финансовой сети Танкиста». Это ключ. Кто может быть потенциальным покупателем такого компромата? Кому выгодно контролировать или разрушать сеть Танкиста? Ищите следы попыток ее продажи в даркнете, через крипту. Третье: Ботаник. Мы переводим его из статуса потенциальной жертвы в статус заказчика тяжкого преступления. Брать в плотную разработку. Анализировать все его связи, все перемещения его «невидимой» команды. Но – физически не трогать. Пока. Он теперь не цель. Он приманка. Ключ к тем, кто его спровоцировал и снабдил информацией («Тени» или «Тень» – подумала она про себя, – те самые «они» из записки, скорее всего!)

Она стояла спиной к ярко освещенной комнате оперативного штаба, лицом к темному окну. В черном стекле, как в зеркале, отражалась комната: оперативная доска с фотографиями – Танкист с безумными глазами, Ботаник с лицом, искаженным гневом за монитором, зловещий «Туз Пик». И на это отражение накладывался ее собственный силуэт – прямая спина, светлые волны волос, огромные, сосредоточенные глаза. Внизу, на улице, мелькнули и замерли синие огни еще одной подъехавшей полицейской машины. Ее отражение нависало над отражением города, как тень рассудка, пытающегося осмыслить надвигающийся хаос.