Полная версия:
Карта Несуществующих Мест или Двойник из Ниоткуда
Андрей Добрый
Карта Несуществующих Мест или Двойник из Ниоткуда
«Каждый шаг рисует новую дорогу на великой Карте Мира. Но самые важные пути часто ведут не туда, куда мы идем, а оттуда, куда не хотим вернуться. И порой самый храбрый поступок – не сражаться за свой мир, а не дать погибнуть чужому, даже если он существует лишь в отсвете забытой звезды.»
– Из "Хроник Странствующего Гнома", найденных в развалинах библиотеки Города Паровых Гигантов.
Пролог: ЗВОНОК, КОТОРЫЙ ОПОЗДАЛ НА МИНУТУ ВЕЧНОСТИ
Веселундия просыпалась не с рассветом, а с первым смехом. Солнце-попрыгунчик скакало по крышам домов-мороженок, рассыпая блики, пускавшиеся в пляс по радужной плитке. Воздух дрожал от птичьего гама: дрозды рулады выводили, воробьи ритм отбивали, а болтливые попугайчики на ветках спорили, чья шутка смешнее.
На Площади Первого Смеха кипела предпраздничная кутерьма. Завтра – Фестиваль Летающих Пирогов! Братья-блинчики, похожие на два розовых пончика, с грохотом устанавливали свой «Пирогомет-5000». Робот Плюшка-3000 взбивал облако сладкой ваты размером с дирижабль. Даже Фонтан Сюрпризов сегодня плескался шипучим лимонадом, то и дело выстреливая в прохожих конфетти из засахаренных орехов.
И посреди этого сладкого хаоса Джо-Джо Весельчак репетировал. Он стоял на перевернутом ящике из-под мармеладных гусениц и орал воображаемой толпе:
– Почему комета пришла на праздник без приглашения?
Он сделал паузу для эффекта, размахивая руками так, что рыжие вихры взлетали, как рыжие искры.
– Потому что она косолапая! Боится, что её спутают с летающей тарелкой для варенья! Ха-ХА!
В ответ залился смехом только Бублик, сидевший в первом «ряду» (он сам его и обозначил, облизав плитку). Пес вилял хвостом, сбивая пыль.
– Неплохо, – буркнул Гном Ворчун, строгая новый посох на тумбе у фонтана. – Но «косолапая» – слабовато. Надо позубастее. Например: «Боится, что её запекут в начинку! И… ик!..»
Он сам фыркнул от своей выдумки и чуть не уронил банку с «Вареньем Победителей (Пробная Версия)».
– «Запекут в начинку»? – задумчиво повторила Гизмо, не отрываясь от паяльника, дымившего, как маленький дракон. – Гениально! Чистая физика импульса! Мой «Пирогонавигатор» как раз нуждается в тестовом объекте с нестабильной траекторией…
– Ни в коем случае! – взвизгнул Пусик, кутаясь в тени Ворчуна в три шарфа сразу. – Он же может запустить самого Ворчуна! Или меня! Или этот фонтан!
Фонтан, будто услышав, выстрелил струёй лимонада прямо в пробегавшего почтальона. Тот чихнул мыльными пузырями и покатился дальше.
Джо-Джо расхохотался, подмигнув Пусику:
– Расслабься! Гизмо знает, что делает! Правда, Гиз?
– Абсолютно! – девчонка уверенно ткнула в красную кнопку с надписью «ВКЛ/ВЫКЛ (Желательно ВКЛ)». – Система протестирована на… э-э… пятидесяти процентах сценариев! Почти!
Прибор жужжал, мигал и сыпал винтиками. Бублик насторожился и зарычал.
Именно в этот миг, когда Джо-Джо снова открыл рот, это и случилось.
Он увидел своё отражение в огромной капле сиропа, только что выдутой Плюшкой. И оно было… не его. Улыбка какая-то натянутая. Вихры лежали неестественно аккуратно. И на левой щеке, где у него всегда красовалась веснушка в виде ноты «ля», было гладкое, пустое место. Будто кто-то стёр маленькую часть его самого.
Джо-Джо замер. Шутка застряла комом в горле. В ушах отдалось странное эхо – чей-то тихий, печальный смешок. Он резко обернулся. Никого. Гизмо копошилась с проводами, Ворчун пробовал варенье, Пусик дрожал.
Всё как всегда. Ярко. Шумно.
Но под рёбрами у Джо-Джо ёкнул лёгкий, ледяной укол. Будто в самом механизме мира что-то щёлкнуло. Не громко. Не страшно. А неправильно. Как тиканье часов, которые вдруг пошли назад.
Он потрогал свою веснушку-ноту. Она была на месте. Тёплая, родная.
– Эй, Джо-Джо! – крикнула Гизмо. – Чего застыл? Репетируй! Завтра толпу покорять!
Он вздрогнул, оторвав взгляд от капли, где отражение уже растворилось. Насильно выдавил улыбку.
– Да… Конечно! – Вскочил на ящик, стараясь вернуть задор. – Так вот, почему комета… э-э… потому что она забыла билет купить? Нет…
Он запнулся. Шутка вдруг показалась пустой. Как позавчерашняя конфета.
Ворчун хмыкнул:
– Видишь, рыжик? Без моей подсказки – как без варенья. Пусто!
А Джо-Джо стоял на ящике и чувствовал лишь одно: что-то важное, знакомое и чужое, только что прошло рядом. Как тень забытой мелодии.
И Фестиваль Летающих Пирогов внезапно перестал казаться самым главным событием в мире.
Потому что в Веселундии, где смех был воздухом, случилось нечто невозможное. И это «нечто» смотрело на него его же глазами. Только без веснушки.
Прозвенел первый колокольчик. Игра началась.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1: ФОНТАН, КОТОРЫЙ ЗАБЫЛ, КТО ОН
Солнце уже вовсю кувыркалось над площадью, но Джо-Джо чувствовал себя так, будто проглотил комок холодной ваты. Он тупо смотрел на ту самую каплю сиропа. Отражения не было. Только его собственное лицо, искажённое сферой: вихры торчком, веснушка на месте. Но внутри всё звенело от того тихого, чужого смешка.
– Весельчак! – голос Ворчуна, похожий на скрип несмазанных качелей, вырвал его из оцепенения. – Ты заснул? Репетируй! Фестиваль ждать не будет!
Гизмо, уткнувшаяся в клубок проводов, лишь мотнула головой.
– Да, Джо-Джо! Мне нужны параметры смеховой волны для калибровки! Шутка про комету – идеальный тест! Если, конечно, вчерашнее не было галлюцинацией от сахарной пыли…
– Это не галлюцинация! – горячо возразил Джо-Джо, спрыгивая с ящика. Он снова потрогал веснушку. – Я видел! И он смеялся не как я… Он скулил!
– Скулил? – высунул нос Пусик. – Как Бублик, когда ему кость не дают?
– Не знаю! Просто… не так!
Бублик, услышав своё имя и слово «кость», немедленно подскочил, тычась носом в карман Джо-Джо.
– Печенье-дирижабли? – спросил он надеющимся тоном. – Или… О! Запах тревоги! И лимонной нестабильности! – Его нос задрожал. – Сыщик Бублик берётся за дело! Возможно, это происки подозрительных белок!
Джо-Джо полез в карман и вместо печенья нащупал тёплый камень в форме Чихающего Кота – талисман, мамин подарок. Сжал его, пытаясь успокоиться. Всё как обычно: солнце, смех, запах ванили, ворчание…
И в тот миг, когда он уже собрался что-то добавить про комету, случилось Первое Чудо. Или Первая Беда.
Воздух рядом с Фонтаном Сюрпризов задрожал, будто нагретый асфальт. Затем сморщился – и появился двойник. Выцветший, как старая фотография. Звук его журчания был глухим, будто из-под земли. А струи били не вверх, а вниз, в собственную чашу, с унылым ПЛЮХОМ.
– Ого! – Джо-Джо подбежал ближе. – Новый аттракцион? Гизмо, это твоих рук дело?
– Аттракцион? – фыркнул Ворчун. – Да это поломка! Фонтан «вверх» с «вниз» перепутал!
Но лимонад в чаше фантома вёл себя совсем уж неподобающе. Он… густел. На глазах. Пузырьки лопались, жидкость мутнела, становясь ярко-жёлтой и тягучей.
– Ребята? – пискнул Пусик. – Он… он в желе превращается? Лимонное желе?
Действительно, через пару секунд в чаше колыхалось огромное, прозрачно-жёлтое, подрагивающее желе.
– Вау! – Гизмо оторвалась от прибора, глаза загорелись. – Фазовый переход! Надо пробу взять! Для науки! И… для пирогов! – Она схватила ложку для варенья.
– Нееет! – завопил Ворчун, вскакивая. – Гизмо, стой! Это же неведомая дрянь!
Но было поздно. Гизмо уже зачерпнула увесистый кусок трясущегося чуда.
– Пахнет… лимоном! И… пылью? Интересно!
– Пылью?! – Бублик насторожился, нос задвигался как локатор. – Улика! – Он сделал круг вокруг Гизмо. – Запах старых орехов! И хвои! Беличья хвоя! Я так и знал! Белки подстроили фантомный фонтан, чтобы отвлечь нас! Отдай улику, Гизмо! Сыщик Бублик должен её изучить!
Его цель была ясна – ложка в руках Гизмо.
– Бублик, нет! – закричал Джо-Джо.
Поздно. Пес в прыжке лизнул желе. Липкий кусок оторвался и прилип ему к морде! Бублик в ужасе замотал головой.
– А-а-а! Предательство! Ловушка! Они меня мумифицируют! – Жёлтые брызги летели во все стороны.
– Эй! Мои шестерёнки!
– Моя борода!
– Кошмар! – завизжал Пусик, ныряя под ящик.
Площадь превратилась в хаос. Бублик носился, оставляя липкие следы, чихал конфетти и выкрикивал обрывки теорий про белок-невидимок. Горожане собирались, покатываясь со смеху.
– Эврика! – вдруг закричала Гизмо, глядя на эту суматоху. – Это не просто желе! Это фантомное желе! След искажения!
– Какое искажение?! – рявкнул Ворчун, оттирая желе с рукава. – Это след собачьего безобразия! Бублик! Сидеть!
Бублик плюхнулся на зад и отчаянно тряхнул шерстью. Капли, как снаряды, полетели в стороны. Один шлепок угодил Ворчуну в лоб.
– ГРРРАААА! – заревел гном, вытирая лицо. Борода теперь блестела, как янтарь. – Вот ты у меня получишь! Я тебя… выставлю на Фестиваль как «Желе-пса»!
Джо-Джо тем временем подбежал к самому фонтану. Желе таяло, и сквозь него проступало дно чаши.
– Смотрите! – крикнул он. – Плитка! Она другая!
Вместо синей плитки с золотыми рыбками просвечивала красная, со строгими геометрическими узорами.
– Это же фантом! – воскликнула Гизмо. – Он из другого места! Как твоё отражение!
Но узоры таяли на глазах, уступая место знакомому дну. Через пару минут в чаше плескалась обычная, лишь слегка желтоватая вода. Фантом растаял, как сон.
– Ушёл… – прошептал Джо-Джо, сжимая в кармане камень. Холодок под рёбрами вернулся.
А Ворчун, сидя в луже размазанного желе, смотрел на мир с выражением глубочайшей гномьей обиды.
***
Тень над Городом Радости
На следующий день странности продолжились. У Радужного Моста появился двойник – тоже мост, но тусклый, цвета выстиранной ткани. Наступая на него, чувствовали странную тяжесть, будто ноги вязли в сиропе. У киоска Братьев Блинчиков возник «филиал» с вывеской «Пирожки-Разочарования», где угрюмая тень предлагала серые комочки теста. А в парке рядом с любимым дубом Джо-Джо вырос другой – тощий, с листьями-слезинками, от которого веяло таким холодным одиночеством, что птицы облетали его стороной.
– Они появляются там, где что-то потеряно или забыто, – шептала Гизмо вечером, листая записи на планшете. – У фонтана ты монетку обронил. На мосту Миндалина платок потеряла. А под твоим дубом… Ты же первую свою записанную шутку там потерял, помнишь? Про говорящий бутерброд.
Джо-Джо кивнул. Холодок внутри крепчал. Город будто раздваивался. Становился ненадёжным.
Погоня за Радужной Тенью
Всё взорвалось, когда они шли мимо «Сладкого Сна». Из окна кондитерской выпрыгнула невероятная штуковина: огромная мармеладная лягушка, полупрозрачная и вся переливающаяся всеми цветами радуги! Каждый её прыжок оставлял короткий липкий след, тут же таявший в воздухе. Фантом! И он явно от кого-то удирал!
– Лови её! – закричал Джо-Джо, бросаясь в погоню.
Началась безумная скачка по крышам! Лягушка скользила сквозь флюгеры-крендели и дымоходы, пахнущие какао. Джо-Джо карабкался по вафельной черепице, Гизмо жужжала на реактивных кроссовках, Ворчун катился по скатам, ворча про «крысиные бега». Бублик нёсся внизу, лая: «Стой, подозрительное земноводное!». Пусик плыл сзади, дрожа: «Ой-ой-ой, высота!».
На крыше Музея Смеха они её почти настигли. Джо-Джо протянул руку… Но тварь обернулась. Её мармеладные глаза сверкнули. Она хихикнула пузырьком воздуха и… растворилась в луче солнца. Оставив лишь одну каплю радужного сиропа, упавшую Бублику на нос.
– Уплыла! – выдохнула Гизмо. – Но её след… нездешний.
Джо-Джо стоял и смотрел на пустое место. Холодок под рёбрами стал льдом.
Лицом к лицу с Пустотой
Вечер. Джо-Джо сидел на крыльце своего дома-мороженого, сжимая в ладони тёплый камень-кота. Думал о фантомах, о грусти, о том, что прокралась в город…
Воздух перед ним задрожал – тонко, будто поверхность воды. И он появился.
Двойник.
Стоял в двух шагах. Такая же рубашка, но выцветшая. Такие же джинсы, но до серости вытертые. Вихры – тусклые. Глаза – его глаза, но пустые. Без огня. И на левой щеке, где должна быть веснушка – гладкая, чистая кожа. Словно её стёрли.
Джо-Джо остолбенел. Весь мир сузился до этой фигуры. Двойник смотрел на него без выражения. Просто смотрел.
– Кто… – успел прошептать Джо-Джо.
Рука двойника мелькнула – холодная, как мрамор. Он вырвал камень-кота из его ладони. Легко, будто брал своё.
– Отдай! – вскрикнул Джо-Джо, бросаясь вперёд. Это был крик ужаса.
Но двойник уже отступал. Бросил на него последний взгляд – тяжёлый, полный немой тоски и чего-то ещё… сожаления? – и шагнул назад. Прямо в стену дома. Камень в его руке вспыхнул синим холодным светом. Стена стала жидкой и мутной. И он растворился в ней, как призрак в воде.
Джо-Джо остался один, с пустой, холодной ладонью.
В голове образовалась зияющая дыра. Он только что думал… Думал о чём-то важном. О чём-то тёплом. О маме? О её смехе? Он забыл. Совсем. Словно кусок памяти вырвали вместе с камнем. Появилась слабость, лёгкое головокружение. Земля под ногами стала зыбкой. Как будто его самого начали стирать.
Сбор команды и шёпот старых книг
Через полчаса в мастерской Гизмо, пропахшей маслом и пылью, было напряжённо. Джо-Джо, всё ещё бледный, рассказывал. Пусик дрожал, кутаясь в шарфы.
– Это не призрак, – прошептал он. – Призраки – они отсюда. Он… другой. Как дыра. Пустота. Холодная.
– Зазеркалье! – рявкнул Ворчун, стуча посохом. – Дедушка Кремень рассказывал! Бывают трещины в ткани мира. Оттуда глядят отражения. Ненастоящие. Крадут вещи. И мысли! Особенно тёплые! – Он мрачно посмотрел на Джо-Джо. – Вот твой камушек и твою думушку-то и стырили.
– Значит, нужен детектор! – Гизмо уже рылась в ящиках. – Создам «Фантомоскоп»! Будет ловить их следы!
Бублик тем временем припал носом к тому месту на крыльце. Вдыхал воздух так сосредоточенно, будто читал самую важную книгу. Потом поднял голову. Глаза были серьёзными.
– Запах… старых книг. Пыльных, как в той библиотеке на окраине. Пыльных чердаков, где хранят забытые вещи. И… далёких звёзд. Но не весёлых. Грустных. – Он тряхнул ушами. – И ещё… горького шоколада. Самого горького. Это не белки. Это что-то древнее. И печальное. Он что-то ищет. Чувствую носом. Очень хочет найти.
Джо-Джо сжал кулаки. Пустота в памяти ныла. Он посмотрел на друзей: на Гизмо, спаивающую прибор; на Ворчуна, натирающего посох; на Пусика в тени; на Бублика, чей нос теперь был их компасом.
– Он забрал камень. Забрал… кусочек меня, – тихо, но чётко сказал Джо-Джо. – Он опасен. Мы должны его найти. Пока он не забрал всё.
В мастерской зашипел паяльник, замигали лампочки. Охота началась.
А за окном Веселундия, яркая и шумная, вдруг показалась Джо-Джо хрупкой. Словно любимая игрушка, в которую вкралась невидимая трещина. И сквозь неё дул ветер из мира, которого не должно было быть.
ГЛАВА 2: ПЕРО, ПЫЛЬ И ТЕНЬ В ШКАФУ
Утро после «желе-катаклизма» встретило Веселундию подозрительной тишиной. Солнце-попрыгунчик светило осторожно, будто боялось наткнуться на новую аномалию. Воздух временами звенел не смехом, а чужим эхом – город будто прислушивался к шагам незваного гостя.
Площадь отмыли до блеска, но в воздухе висел лёгкий запах тревоги, и лимонного желе. Как от подгоревшего лимонного компота.
Команда собралась в мастерской Гизмо, которую она теперь гордо именовала «Центром управления аномальными катаклизмами». На стене висела карта, испещрённая крестиками (места появления фантомов) и вопросиками (куда он мог двинуться).
– Готово! – Гизмо водрузила на стол «Фантомоскоп 2.0». Штуковина напоминала помесь телескопа и кофемолки, а внутри аквариума лениво плавала механическая рыбка. – Улучшенная модель! Теперь указывает направление. И… развлекает рыбкой. Двухзадачность!
– Направление? К этому… нему? – Джо-Джо машинально коснулся веснушки. Пустота от украденного камня всё ещё ныла внутри.
– Высокая вероятность, – кивнула Гизмо, подкручивая антенну. – Если рядом будет искажение, рыбка заволнуется. Запустит пузыри. Ну, в идеале, в общем…
– Главное, чтобы не запустила фонтан желе в мою многострадальную персону, – проворчал Ворчун, опасливо косясь на прибор. Он всё ещё пах лимонным освежителем, несмотря на ночное купание в пене «Антилипучка».
– Итак, – Гизмо щёлкнула указкой по карте. – Аномалии возникают в местах потерь или сильных воспоминаний. Значит, двойник движется по таким «якорям».
– Значит, искать его там, где много старины? – сказал Джо-Джо. – В Музее устаревших изобретений? На свалке игрушек? Или… в Библиотеке Забытых Шёпотов?
– Библиотека! – тут же заключил Бублик, его нос вздрогнул, как чувствительный датчик. – Пахнет старыми книгами! Пылью! И… горьким шоколадом! Точь-в-точь как он! Сыщик Бублик голосует за библиотеку! Хотя… – он задумался, – …музейные белки тоже под подозрением. Они хранители древностей!
– Бублик, – вздохнул Джо-Джо, – белки тут ни при чём. Но след, кажется, есть.
– Как это, ни при чём? Ещё как причём! – парировал пёс. – Белки – гении маскировки! Но нос сыщика не обманешь! Вперёд, по следу бумажной пыли!
– Пазл… – задумчиво сказала Гизмо. – А если он ищет артефакты? Предметы-якори для своей нестабильной формы? Ворчун, твой дед не рассказывал чего-нибудь про «якоря Зазеркалья»?
Все насторожились. Ворчун редко вспоминал деда всерьёз.
– Хм, – гном потёр бороду. – Бормотал старик Кремень про «Осколки иных миров» и «Карту Несуществующих Мест». Говорил, первые часовщики создали её не для дорог, а для записей. Чтоб записывать всё потерянное: снесённые улицы, сгоревшие дома, несбывшиеся мечты… даже целые миры, которые пошли не той дорогой. Или были стёрты.
– Стёрты? – переспросила Гизмо.
– Сильно хотели забыть. Или кто-то сильный стёр, – пожал плечами Ворчун. – Карту разорвали и спрятали. Знания на ней опаснее динамита. Могут реальность пошатнуть. А уж если кто соберёт её целиком… – Он мрачно посмотрел на Джо-Джо. – …то, глядишь, и несуществующее место станет существующим. А наше… ну, ты понял.
Тишина повисла густая. Пусик вздрогнул.
– Значит… двойник из такого места? И он собирает Карту, чтобы вернуть свой мир? – спросил Джо-Джо. Ледяной ужас пробрал его до костей.
– Возможно, – кивнул Ворчун. – А твой камень… мог быть таким «осколком», якорем для него. Теперь он у него. Сильнее стал.
Холодок под рёбрами у Джо-Джо сжался в ледяной ком. Виноват. Он сам подарил двойнику силу.
– Тогда нам нужно найти эти осколки первыми! – твёрдо сказал он. – Обезвредить. Или использовать как приманку. Гизмо, твой…
Его слова потонули в оглушительном грохоте. В мастерскую, в облаке сажи и искр, влетела Грымзя! Её корона из банки «Сгущёнки-Взрывчатки» съехала набок.
– Хохи тут! – проскрипела она. – Варенье и блестяшки – наши-ы-ы-с!
И начался ад.
Через кошачий лаз, как горох из стручка, посыпались остальные Хохи. Казюля тут же выпалила струю розовой слизи в Фантомоскоп. Шушуня растворилась в тени, оставив на стене мерцающую надпись: «Ш-ш-ш… Хохи были тут…» Бульк, громко икнув, чихнул липкой зелёной массой прямиком в шляпу Ворчуна. Плюх запищал: «Ой-ой-ой! Может, не надо драться?» – и нырнул под стол.
– Мой стратегический запас «Ярости Малины»! – завопил Ворчун, прикрывая кладовку. – Гизмо, стреляй чем-нибудь!
– Это детектор, а не пушка! – крикнула Гизмо в ответ.
Бублик мгновенно переключился в режим «Код красный»:
– Диверсионная группа! Отвлекают, пока главный подозреваемый действует! Защищаем улики! В атаку!
Он рванул к Грымзе, но поскользнулся в луже слизи Казюли и врезался в стеллаж с банками.
БА-БАХ! ТРЯСЬ-БРЯСЬ!
Лавина банок с «Икотой для Пингвинов», «Радужной Пылью» и «Запахом Старых Книг» грохнулась на пол. Воздух затянуло густым покрывалом изумрудной пыли, розовых блесток и фиолетового тумана. Все закашляли, спотыкаясь о винтики и скользкий пол. Пусик завизжал и стал полностью невидимым.
В этом хаосе Джо-Джо, протирая глаза, заметил нечто. За опрокинутым шкафом, из-под которого только что выскользнула тень Шуши, обнажилась стена. И в ней была дверца. Крошечная, потертая, с тусклой ручкой. Она вела не наружу, а вглубь. И от неё тянуло холодом.
– Что это? – прошептал он.
– Тайный ход! – тут же заключил Бублик, вынырнув из-под банки. – Запах старой древесины! Затхлости! И… той самой грусти! Усиливается! Вскрываем!
– Не смей! – зашипела Шушуня из угла. – Моя-я-я теневая заначка…
Но было поздно. Джо-Джо дёрнул ручку. Дверца со скрипом открылась, открывая узкий, пыльный проход. Оттуда пахнуло молью и холодом забытой страны.
– Фантомоскоп зашкаливает! – крикнула Гизмо. Рыбка внутри билась о стекло, светясь яростно-красным. – Там сильнейшая аномалия!
– Не лезь, Весельчак! Там, наверное, старые носки Плюха! – рявкнул Ворчун, отбиваясь веником от Грымзи.
Но Джо-Джо уже протиснулся внутрь. За ним, дрожа, поплыл полупрозрачный Пусик. Бублик сунул морду в проём, освещая путь носом, который теперь светился тускло-жёлтым.
Внутри оказался крошечный чулан, забитый хламом. Пыль столетиями лежала на сломанных заводных птицах, пожелтевших письмах и банке «Очень Старого Варенья, Не Открывать!».
И посреди этого – на трёхногой табуретке – лежало Оно.
Большое страусиное перо. Ослепительно белое, с холодным серебристым отливом. Абсолютно чистое, безупречное. И на его опахале, словно выведенное чернилами из лунного света, светилась надпись:
«Для Л.С. Твоя вечность.»
– Вау… – прошептал Джо-Джо.
– Улика номер один! – немедленно среагировал Бублик. – Подозреваемый умеет летать! Или дружит со страусами из параллельного мира! Запах… дорогих духов! Незнакомых! И грозы! И бесконечной тоски! Это его след!
Гизмо протиснулась с Фантомоскопом. Прибор дрожал. Рыбка завизжала, засветилась ослепительно синим и уткнулась носом в стекло прямо на перо.
– Невероятно! – ахнула Гизмо. – Энергетическая подпись идентична следам фантомов! Эта вещь – не отсюда. Она и есть «осколок»!
В мастерской тем временем бушевала битва. Грымзя, услышав от Булька «перу-сс-с!», рванула к чулану: «Моя-я-я!».
Но Джо-Джо был быстрее. Он схватил перо. Оно было холодным, и от него веяло такой глубокой печалью, что сердце сжалось. В ту же секунду Фантомоскоп успокоился, свет сменился на ровный зелёный.
– Сигнал пропал, – сказала Гизмо, поражённая. – Но перо-то здесь. Оно словно… закрылось, когда ты взял его. Как будто ждало тебя.
Ворчун, отвоевавший сумку с вареньем, подошёл и хмуро разглядел надпись.
– «Для Л.С.»… Лунный Странник? Ледяной Сфинкс? Любимая Сгущёнка? Кто это? И какое отношение имеет к твоему двойнику? – Он покачал головой. – И главное – что этот осколок делает в моём старом чулане для варенья? Я там только противомольные шарики хранил!
Джо-Джо не сводил глаз с пера. Это был не просто предмет. Это было послание. Напоминание. Приглашение в чужую историю.
Он ощутил знакомый холодок под рёбрами. Двойник не просто бродил. Он оставлял следы из своего мира. И этот след вёл к таинственным инициалам – Л.С.
– Мы идём по следу, – тихо, но твёрдо сказал Джо-Джо, сжимая перо. – Настоящему. Это чья-то тоска. И она знает, что мы её ищем. Нам нужно узнать – кто такой Л.С.?
Охота на невидимку наконец дала первый вещественный трофей. Белое перо для Л.С. И тень огромной тайны. Следующая остановка – Библиотека Забытых Шёпотов. Там, среди спящих фолиантов, могли быть ответы. Или новые, более опасные вопросы.
ГЛАВА 3: БИБЛИОТЕКА, ГДЕ ШЕПЧУТСЯ ТАЙНЫ
Белое перо лежало на столе, холодное и загадочное. Надпись «Для Л.С. Твоя вечность.» светилась мягко, отбрасывая серебристые тени.
– Л.С… – размышлял вслух Джо-Джо, проводя пальцем по опахалу. Перо ответило едва слышным звоном, будто крошечный колокольчик в пустоте. – Кто ты? И почему твоё перо здесь?
