Мотыльки Психеи

Я даже затосковал, будто меня лишили чего-то дорогого, хотя я об Ирине почти и не вспоминал. А о чем я вспоминал? Да ни о чем, балдел себе на солнышке, пиво попивал, да читал книжку. Да-да, книжку. Что-то важное связано с этой книжкой. Что? Мысли автора мне в целом импонируют, и взгляды на природу времени вполне совпадают с моими. И соображения по поводу множественности вариантов развития событий и нитей возможностей, и этой ткани, и всего прочего мне очень близки. А что-то ведь там было новое и очень важное. И что?

Я полез в пляжную сумку и извлек книгу. Когда я снова улегся на диван, пристроив затылок на подушку, обтянутую гобеленом с тоскующей у ручья Аленушкой, и раскрыл книгу, из нее мне на грудь выпал листок из тетрадки в клетку. Но не с искомым телефоном. И что это за листок? Я его точно в книгу не клал. Весь листок был исписан ровными строчками. Записано аккуратно, мелким почерком, и почерк этот был… мой!

Глава 2 – Букет моей бабушки

…16 июля, вторник, вечер

Я решил немного размяться – залежался малость. Пошел в большую комнату, встал в центре ковра с толстым ворсом лицом к распахнутым в палисадник окнам и начал делать свои обычные упражнения на разминку и растяжку. Краем глаза вижу, что мое отражение в центральной створке старого трехстворчатого гардероба, который тут принято называть «шифоньером», повторяет за мной мои движения. Естественно.

А надо сказать, что в этих «шифоньерах» вся эта центральная створка и представляла из себя одно большое зеркало, в которое было удобно рассматривать себя в «полную тушку» – от макушки до пяток. Я делаю свои упражнения и дохожу до последнего, китайского, которое называю «трясучкой», потому что оно выполняется так: надо немного согнуть ноги в коленях и чуть наклониться вперед, словно бы вы стараетесь изобразить обезьяну с висящими вдоль тела руками, и потом начать мелко трястись всем расслабленным телом, как бы прогоняя волну от макушки до пяток. Очень полезное упражнение для улучшения общего тонуса, перераспределения энергии по телу, снятия зажимов и общего омоложения.

Начав это упражнение, я повернулся лицом к зеркалу, чтобы лучше контролировать правильность выполнения. При этом я еще решил его немного усложнить и стал слегка поворачивать корпус и попеременно немного выставлять вперед то одну, то другую ногу. И вдруг я замечаю, что мое отражение в зеркале движется не совсем синхронно со мной, слегка отставая поначалу, а затем вообще выпрямилось и пританцовывает, как-то подбоченившись.

Я обалдело смотрю в зеркало и вижу, что выгляжу довольно странно: у меня кудрявые темные волосы до плеч, на мне синий джемпер и черные спортивные штаны, которых у меня сроду не было, а главное, я – женщина! Ну, то есть не я, а мое отражение.

Я удивлен, но, признаться, почему-то не очень. А мое отражение останавливается, поворачивается с выражением типа «да надоело мне это все» и уходит за раму зеркала! И тут я боковым зрением вижу, как из-за моей спины, как будто бы отделившись от меня, выходит такая же женская фигура в синем джемпере, правда, какая-то полупрозрачная, как эфирное тело, и встает рядом со мной.

Я начинаю понимать, что отражение в зеркале повторяло движения этой полупрозрачной фигуры, а вовсе не мои. Я взглянул в зеркало и увидел, а вернее НЕ увидел отражения в нем этого полупрозрачного двойника. Впрочем, и моего отражения в зеркале тоже не было. В зеркале отражалась противоположная стена комнаты, как это и должно было быть. А меня нет.

А что есть, так это удивительное физическое ощущение, что меня разделили надвое, что этого «двойника» из меня взяли и вытянули. Такое странное и неприятное ощущение. И я стою смотрю на эту полупрозрачную фигуру, а она смотрит в сторону пустого зеркала.

Я открыл глаза на своем продавленном диване от ощущения дискомфорта из-за упершейся в ребра пружины. Боже, какой странный сон. И какой-то тревожащий. Остался мутный кисловатый осадок. И когда я успел заснуть и просмотреть сон? Я потянулся, потер щеки и глаза, встал и пошел в комнату к «шифоньеру». Не знаю, что я там надеялся увидеть, но пошел.

Я зачем-то внимательно осмотрел шифоньер и старое зеркало с темными пятнами по углам, где от времени изнутри отслоилась амальгама. И сам шифоньер как шифоньер – верхняя крышка с немного выдающимся вперед нависающим, как козырек, карнизиком, скругленными углами, дверками на латунных рояльных петлях, со вставками светлой фанеровки. Я даже приоткрыл скрипнувшую дверку и заглянул внутрь, посмотрел на зеркало изнутри. Ничего особенного, разумеется. Гардероб и гардероб, пахнущий старым деревом и зависевшейся одеждой.

Заглянул в зеркало. Увидел там то, что и должно было быть в зеркале – отражение своей физиономии, вполне обычное, с короткой стрижкой, заметными залысинами, немного помятое после сна, с вафельным отпечатком от гобеленовой подушки на щеке. И ничего женского, конечно. Слава богу! И что это такое женское из меня вылезло? Анима? Женская часть альтер эго? Да, ерунда какая-то. Сон, он сон и есть. Чего только во сне не бывает.

Я встряхнулся, отмахнувшись внутренне от неприятного тревожного ощущения, и отправился на терраску. Пора заняться конспектами! Так, где-то тут, я помню, специально положил в «Парадоксы» страничку с подготовленными в день отъезда Тетушки тезисами – писал, пока она готовила свой замечательный рассольник. Я потряс книгу «Парадоксы», но из нее большой белой бабочкой выпорхнул только тот самый клочок с телефоном. Ах да, совсем забыл – вот еще история с телефоном. Ну да бог с ним, потом буду разбираться. Я сунул бумажку в карман джинсов.

А где же тезисы? Их нет! Может быть, потерял на пляже? Или вывалились в сумку? Я перерыл сумку, но листка с тезисами в ней не нашел. Черт! Ладно, бог с ним, пройдусь прямо по конспектам, полистаю еще раз. Я стал перебирать свои тетради в коленкоровом переплете, сложенные на изящной старинной этажерке красного дерева, чудом уцелевшей в этом деревенском интерьере, считай, почти антикварная мебель, и, прочитав название курса и темы, записанные на первом листе тетради, с тоской откладывал одну за другой в сторону – что-то не было настроения все-таки погружаться в записи.

Может, книжку взять – я двигал по полке Юнга, Адлера, Франкла, Менегетти, нет, все как-то мимо настроения, вернуться что ли к «Пространственно-временным парадоксам»? И вдруг увидел небольшую книжицу с синей обложкой, про которую совсем и забыл – сунул ее в баул с вещами в последний момент сборов на дачу. И купил-то ее накануне отъезда, в основном так, больше для расширения кругозора.

Книжка называлась «Голографическая вселенная», автор Майкл Талбот, австралиец, прожил, увы, недолгую жизнь с 1953 по 1992 год, не дожил даже до моих сорока лет (и почему Вселенная забрала его так рано?), но успел написать кучу умных книг, «…подчеркивающих параллели между древним мистицизмом и квантовой механикой. Опираясь на исследования и выводы Дэвида Бома и Карла Прибрама, Талбот развивал идею и теоретическую модель реальности, предполагающей, что физическая вселенная подобна гигантской голограмме», как было написано в аннотации. Да, любопытно, парень поставил вопрос ребром: существует ли объективная реальность, или Вселенная – просто фантазм?

Я взял с веранды легкое складное кресло из гнутых алюминиевых трубок, на которые было натянуто выцветшее полосатое полотно, и, зажав подмышкой книжку Талбота, вышел в сад под березы.

«…В определенных условиях элементарные частицы, например электроны, способны мгновенно сообщаться друг с другом независимо от расстояния между ними. Не имеет значения, 10 футов между ними или 10 миллиардов миль.

Каким-то образом каждая частица всегда знает, что делает другая. Проблема этого открытия в том, что оно нарушает постулат Эйнштейна о предельной скорости распространения взаимодействия, равной скорости света. Поскольку любое движение быстрее скорости света равносильно преодолению временного барьера, эта пугающая перспектива заставила некоторых физиков попытаться объяснить это явление сложными обходными путями. Но других это вдохновило предложить более радикальные объяснения.

Например, физик лондонского университета Дэвид Бом считает, что реальной действительности в традиционном понимании не существует, и что, несмотря на ее очевидную плотность, вселенная в своей основе – фикция, гигантская, роскошно детализированная голограмма. Чтобы понять, почему Бом сделал такое поразительное заключение, нужно сказать о голограммах…»

Так, с голограммами всё понятно, знаем, что это такое и как они получаются. Я пролистнул пару страниц…

«… Сделанный снимок выглядит как бессмысленное чередование светлых и темных линий. Но стоит осветить снимок другим лазерным лучом, как тотчас появляется трехмерное изображение снятого предмета.

Трехмерность – не единственное замечательное свойство голограмм. Если голограмму разрезать пополам и осветить лазером, каждая половина будет содержать целое первоначальное изображение. Если же продолжать разрезать голограмму на более мелкие кусочки, на каждом из них мы вновь обнаружим изображение всего объекта в целом. В отличие от обычной фотографии, каждый участок голограммы содержит всю информацию о предмете.

Принцип голограммы «все в каждой части» позволяет нам по-новому подойти к вопросу организованности и упорядоченности. Веками западная наука развивалась с идеей о том, что лучший способ понять явление, будь то лягушка или атом, – это рассечь его и изучить составные части. Голограмма показала нам, что некоторые вещи во вселенной не могут нам этого позволить. Если мы будем рассекать что-либо, устроенное голографически, мы не получим частей, из которых оно состоит, а получим то же самое, но поменьше размером.

Бом уверен, что элементарные частицы взаимодействуют на любом расстоянии не потому, что они обмениваются таинственными сигналами между собой, а потому, что их разделенность есть иллюзия. Он поясняет, что на каком-то более глубоком уровне реальности такие частицы – не отдельные объекты, а фактически продолжения чего-то более фундаментального.

Чтобы это лучше уяснить, Бом предлагает следующую иллюстрацию.

Представьте себе аквариум с рыбой. Вообразите также, что вы не можете видеть аквариум непосредственно, а можете наблюдать только два телеэкрана, которые передают изображения от камер, расположенных одна спереди, другая сбоку аквариума.

Глядя на экраны, вы можете заключить, что рыбы на каждом из экранов – отдельные объекты. Но, продолжая наблюдение, через некоторое время вы обнаружите, что между двумя рыбами на разных экранах существует взаимосвязь. Когда одна рыба меняет положение, другая также меняет, пусть и немного, но всегда соответственно первой. Когда одну рыбу вы видите «анфас», другую непременно «в профиль». Если вы не знаете, что это один и тот же аквариум, вы скорее сделаете заключение, что рыбы должны как-то моментально общаться друг с другом, чем то, что это случайность.

Так, про рыб в аквариуме я тоже уже где-то слышал. Я перевернул еще несколько страниц вперед.

«Способность создавать иллюзию того, что вещи находятся там, где их нет, и есть главное свойство голограммы. Голограмма имеет видимую пространственную протяженность, но, если провести рукой сквозь нее, вы ничего не обнаружите. Несмотря на свидетельство ваших органов чувств никакой прибор не обнаружит присутствие энергетической аномалии или материи на месте голограммы. Это происходит потому, что голограмма – это виртуальный образ – образ, возникающий там, где его нет, и обладающий не большей глубиной, чем ваше «трехмерное» отражение в зеркале…»

Закрыв книгу, я посмотрел на часы – дело к ужину. Меня ждал Тетушкин рассольник, салат из свежих помидоров, буженина с хреном и соленые огурчики. Так, а водочки совсем не осталось? Я внимательно изучал внутренности старого холодильника «Север». Да, бутылка стоит, но тут на донышке. А, черт, сгоняю в магазин, прикуплю водочки под рассольник и чего-нибудь еще. Кстати, и хлеб на исходе.

Я занес кресло в дом, сунул книгу в пляжную сумку, выкатил велосипед и помчал к магазину. Запарковав свое транспортное средство у входа в магазин, я уловил боковым зрением телефонную полубудку на одной ноге, стоящей у края площадки перед магазином, и вспомнил про бумажку с незнакомым телефоном. Ага, позвоню-ка я сначала Тетушке, попробую узнать, откуда взялась эта бумажка, может, она знает?

Положив жетон в монетоприемник, я набрал Тетушкин номер и долго слушал длинные гудки. Похоже, Тетушки нет дома. И что делать? Я вытащил из кармана бумажку с таинственными цифрами и стал крутить ее в руках. И с чего я взял, что это номер телефона? Может быть, это какой-то код? От сейфовой ячейки, например. Да нет, глупость какая-то, конечно, это телефон! А, ладно – была не была! И набрал записанный номер цифру за цифрой.

Я напряженно вслушивался в гудки, готовясь извиниться, если что. А что – если что? «Алло, я слушаю», – голос был женский и даже как будто немного знакомый. Я, поколебавшись, сказал: «Добрый вечер, вы, ради бога, извините, просто я нашел у себя записанный номер телефона и не мог вспомнить, откуда он, подумал, что впопыхах записал номер, возможно, важный, и забыл, чей он!» «А вы кто?» – спросили на том конце провода. «А, да, извините, меня зовут Андрей, а телефон я нашел у себя на даче…» «А, Андрей! А это я – Ирина! Ты что, забыл – это я сама написала тебе свой телефон утром, когда мы прощались! Ну ты даешь! Ты что, реально такой рассеянный? Или был не в себе с похмелья?» «А-а-а, Ирина, ну конечно! То-то я слышу – голос как будто знакомый. Конечно – Ирина. Но позволь, ты говоришь утром? Как утром? Каким утром? Мы же распрощались вечером у магазина, вы, к моему великому сожалению, пошли со Светой на электричку, а мы с Тетушкой домой. И телефон ты мне не отставляла, ну, по крайней мере, я этого не помню. Да, конечно, мы все были немного навеселе, но не настолько…»

Возникла пауза, потом Ирина спросила тихо: «Ты действительно ничего не помнишь?» «Не, ну как ничего, я много чего помню, но вот бумажку с телефоном и вот это – утро…» «Знаешь, – сказала Ирина мрачно, – мне все это не нравится. Не пойму, это шутка, ты так прикалываешься или…? В общем, придешь в себя, звони. Или не звони, не знаю. Пока!» И она повесила трубку.

Я стоял, оглушенный этим странным разговором, и ничего не мог сообразить. В каком-то мозговом ступоре я зашел в магазин и стал тупо разглядывать зеркальные полки, соображая, что мне надо купить. Но, черт, я не смогу уснуть спокойно, пока не проясню эту загадку с телефоном и с этим «утром»! Я выскочил из магазина, направился к автомату и еще раз набрал номер Тетушки. Пусть она расскажет мне про «утро»! Ее телефон по-прежнему не отвечал. Я вдруг заколебался на минуту, а потом решительно набрал номер Ирины. Когда она ответила, я уже знал, что я ей скажу.

Ночью опять пошел дождь. Да еще и с грозой! Я вышел голышом в сад и стал кружиться и приплясывать, как обычно, под теплыми тугими струями, подставляя под них лицо и улыбаясь темным небесам. И вдруг во вспышке молнии я совершенно отчетливо увидел метрах в трех от себя фигуру обнаженной женщины с большой тяжелой грудью, которая тоже танцевала в струях дождя, воздев руки к небу! Лица ее я разглядеть не успел за то краткое мгновение, пока она была высвечена молнией, но плотную фигуру и грудь, обливаемые водой, я видел совершенно отчетливо, и было в этой фигуре что-то неуловимо знакомое.

Я остановился и стал вглядываться в темноту сада. Никого! Близкие молнии полыхнули еще пару раз, разрывая воздух грохотом и треском, но фигура больше не проявлялась. Я нарочно прошел по тому месту, где она танцевала, но ни ее, ни никаких ее следов я, конечно, не увидел, только легкий запах озона, растворяющийся в дожде. Наверное, от молний. Танцевать больше не хотелось, и я зашел в дом, взял полотенце, стал вытираться в задумчивости и не сразу заметил, что полотенце влажное. С пляжа, что ли, еще не просохло? Да нет, на пляж я брал другое. Отчего же оно отсырело? Может, не просохло с прошлого купания? Да бог с ним! На сегодня загадок хватало и без этого. Надо отправляться в постель!

…17 июля, среда

На следующее утро я быстро собрался и уже без десяти двенадцать торчал на своем велосипеде у касс продажи билетов станции Раздоры, не слезая с седла, чтобы меня получше было видно. По моим подсчетам, Ирина должна была приехать на электричке, прибывающей в 12:10. Электричка подкатилась к перрону, разъехались двери, вышли какие-то люди, но ее я не увидел. Перрон просматривался хорошо в обе стороны от домика с кассами. Он быстро опустел. Ее не было. Точно не было. Следующая электричка из Москвы в 12:35. Я немного прокатился по лесу, чтобы успокоиться, и вернулся к станции. В 12:30 я уже опять был на своем посту у билетных касс. Пришла электричка. Ее опять не было. Ладно, подождем, мало ли что могло задержать девушку? Мытье головы, макияж, телефонный разговор, строгая мама. Что угодно, я ведь ни черта о ней не знаю! Наконец, просто передумала! Следующая электричка в 13:05. Хорошо, дождемся и эту. Чтобы немного отвлечься и успокоиться, я достал из сумки книгу Талбота:

«Откуда появилась голографическая модель? Надо заметить, что некоторые аспекты этой теории намечались в различных древних культурах. Это знаменательно в том смысле, что еще в древности, по крайней мере интуитивно, вселенной уже приписывали голографические свойства. Поскольку материальная вселенная представляет собой реальность второго порядка, созданную «завуалированным» сознанием, индусы говорят, что она пребывает в переменчивом и иллюзорном, вечно текущем состоянии, известном как майя. Следует знать, что природа иллюзорна (майя), а Брахман – источник иллюзии. Существа, населяющие этот мир, – его части. Майя дробит единое сознание, в результате чего предметы кажутся отделенными от наблюдателя – так появляется множественная вселенная. И этот объективный мир существует, пока [человеческое] сознание не избавится от вуали, или обусловленности. Но в конечном состоянии различия пропадают, поскольку чувства, чувствующий и предмет чувствования сливаются воедино…»

Зачитался, увлекся и не заметил, как пролетело время. Из вдумчивого чтения меня вытряхнул свист подошедшей к перрону электрички. Я встрепенулся и сосредоточил всё свое внимание на выходящих из поезда людях. Все вышли и все ушли в лес и в поселок. Ирины не было! Перрон опять опустел. После этой электрички по расписанию перерыв до 15:10. Надо ей позвонить. Черт! Давно надо было сообразить. А где же бумажка с ее телефоном?

Я пошарил по карманам, бумажки не было. И куда я ее дел? Не помню. Вчера вечером, конечно, пришлось хлопнуть рюмочку другую для успокоения нервов, но память я не терял. Ну, видно, просто выложил из кармана. Да не важно, цифры номера хорошо отпечатались в моей памяти после вчерашних звонков.

На станции телефон не работал, пришлось доехать до здания Районной администрации. Это ничего не дало – долго слушал длинные гудки. Перезвонил еще раз через двадцать минут. Потом еще через двадцать пять. Тот же результат – пусто.

Тревога стала подниматься от солнечного сплетения, разливаться в плечах и стучать в висках. Только я успокоился в надежде выяснить, что же все-таки произошло в тот вечер и как обстоят дела с моей головой, и вот пожалуйста – облом! Так, перестаем нервничать и едем на речку охлаждать воспаленную голову. Я сел в седло и почувствовал, что у меня слегка закружилась голова от всей этой неразберихи, а из лесу будто бы донесся легкий запах ландышей. Я покрутил головой, восстановил ясность видения, встряхнулся и нажал на педали.

Я стоял на берегу большого пруда у самого выхода из тоннеля, а позади меня на горке возвышался… замок Мейендорф! Господи, как я мог сюда попасть из того оврага, где раскинулся «город гномов»? От оврага до замка как минимум километр, а я сделал по тоннелю от силы пару десятков мелких шагов! Я стоял под солнцем и оглядывался обалдело. Да, я был на берегу «барского» пруда, мимо меня шла ухоженная дорожка для санаторных прогулок, и в любой момент могла появиться бдительная охрана, с которой лучше не связываться. И я поспешил вдоль забора берегом пруда, держась ближе к кустам и железной изгороди, в которой, как я помнил еще с детства, где-то в районе «Красного моста» должны быть слегка разогнутые прутья, сквозь которые мы лазали на браконьерскую рыбалку. Немного не дойдя до моста, я довольно быстро нашел эту заветную щель, но тут меня как громом ударило: «Господи, да ведь я пролезал в эту щель почти тридцать лет назад, когда был еще пацаном – теперь я уж точно в нее не пролезу, можно даже и не пробовать!» Я стоял и тупо, как баран, смотрел на эту щелку. И что у меня с головой? Чего я вообще сюда поперся? Перелезть через высокие острые пики изгороди я тоже едва ли смогу. Я заметался – что делать? Ведь, не дай бог, прихватят меня здесь – пришьют какой-нибудь терроризм, не отмоешься! Как глупо! От охватившей меня паники у меня вдруг закружилась голова, и я отчетливо ощутил запах ландышей, смываемый сильным ароматом амбры.

Черные прутья загородки поплыли влево от меня, слегка размываясь, потом замедлились и замерли. Четкость изображения восстановилась. Я стоял теперь с внешней стороны ограды и смотрел сквозь нее на «барский» пруд и на прячущегося в прибрежных зарослях Яшку. Яшка был местным деревенским белобрысым парнем, на год меня старше, драчуном и матерщинником. Он учился на повара в ПТУ. Собственно, звали его на самом деле Николаем, но кличка «Яшка» ему очень подходила. А появилась она, скорее всего, от того, что у него фамилия была Яхонтов. Впрочем, половина деревни Шульгино носила фамилию Яхонтовых, а Яшкой звали только этого Кольку.

Яшка, как и многие деревенские, был заядлым рыбаком. У наших шульгинских прудов надо было сидеть всю ночь, чтобы натаскать десяток уклеек и мелких карасиков, а в «барском» пруду рыбу разводили специально для «барской» рыбалки, да какую: щуку, зеркальных карпов, плотву. Но приезжавшие в санаторий «шишки» рыбалкой не увлекались, они находили себе другие забавы и интересные занятия.

С моего наблюдательного поста Яшкино местоположение за забором обозначал только тонкий прутик удилища, торчавший из кустов низко над водой. Вдруг справа показалась фигура охранника, медленно бредущего по дорожке вдоль пруда. Охранник шел в нашу сторону. Я тихо свистнул. Удочка дернулась, скрылась в кустах, и через несколько секунд из них вынырнул Яшка. Пригибаясь как можно ниже, он скользнул к щели в загородке, придерживая удочку и целлофановый пакет с уловом.

Я перехватил у него удочку и пакет, которые он просунул между прутьев ограды, – ого, пара жирных золотистых карпов лупилась на меня круглыми глазами сквозь мутную воду и целлофан! Яшка протиснулся в лаз в изгороди и, потянув из высокой травы за ободранный хромированный руль свою потрепанную видавшую виды «Украину», поставил ее на колеса.

Охранник заметил нас и грозил кулаком с той стороны забора. Мы заржали, вспрыгнули на велосипеды и покатились по крутой петле Подушкинского шоссе к проселку, который должен был нас привести на край деревни Шульгино, где наверху подъема на маленькой площади голубел деревянный домик нашего «сельпо».

…17 июля, среда, вечер

Вкатившись в горочку по дороге с пляжа, я остановился у магазина и решительно направился к телефонной будке. Мне очень хотелось узнать, почему Ирина не приехала. Может быть, что-то случилось, или… просто не захотела? Я набрал ее номер. «Алло, слушаю», – услышал я ровный и знакомый голос. «Привет! Как у тебя дела? Всё в порядке? Я тебя ждал, ждал и так и не дождался…» «Привет… А это кто?» – прозвучал в трубке удивленный голос Ирины. Опа! Не узнала! «Да это же я – Андрей, – начал я с подкатывающимся чувством легкой тревоги, – ты меня не узнала?» «Андрей? А какой Андрей?» Настроение у меня совсем упало. «Ир, ну как какой? Андрей из Шульгино. Ты что, забыла – Барвиха, Шульгино…» «А-а-а! Андрей! Привет! Ну конечно, помню – озеро, замок… Но постой, а откуда у тебя мой телефон?»

Тут у меня внутри что-то обвалилось: «Ир, ну как откуда, ты же вроде как сама его оставила мне утром перед отъездом домой, я тебе вчера звонил, мы договорились сегодня встретиться в двенадцать часов в Раздорах на станции, а ты не приехала. Ну ты что? Шутишь? И, кстати, я хотел узнать – почему не приехала? Не смогла?»

Трубка безмолвствовала, потом я услышал тихий, напряженный голос: «Каким утром? Я ничего тебе не оставляла. Мы тогда со Светкой вечером попрощались с вами у магазина и пошли на станцию. Я продиктовала тебе свой телефон? Не помню. Когда? По дороге из замка? Не помню. Подожди, ты сказал утром? Каким утром?»

Меня начало трясти – она что, издевается? Нарочно? Я и так ничего не понимаю, а она еще… Вчера говорит одно, сегодня другое, причем то же, что я ей вчера рассказывал про наше расставание у магазина. Мне захотелось завыть! «Ира-а-а! – простонал я в трубку, – пожалуйста, не своди меня с ума! Скажи, я с тобой вчера разговаривал по телефону, просил приехать в Раздоры?» «Тихо, тихо! Ты что? С тобой всё в порядке? Ничего ты мне не звонил, и мы ни о чем не договаривались. Я до сих пор не понимаю – откуда у тебя мой телефон? Светка, что ли, дала его тебе тайком?»