Читать книгу Драгун. Летучий отряд (Андрей Булычев) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Драгун. Летучий отряд
Драгун. Летучий отряд
Оценить:

3

Полная версия:

Драгун. Летучий отряд

Копорский повернулся и скоро зашагал вглубь бивака, быстро растворяясь в темноте между кострами и устраивающимися вокруг них на попонах драгунами.

Тимофей проводил его взглядом. На душе от разговора о фураже стало еще муторнее. Драгунский конь под тяжелой ношей на одном подножном корму долго не протянет, без овса – кавалерии скорая смерть. Но рассуждать об этом ни времени, ни желания не было. Поручик повернулся в ту сторону, где у костров возился его взвод, и негромко позвал:

– Смирнов, Марк, поди сюда!

– Ваше благородие, унтер-офицер!.. – заскочив в освещённый костром круг, рявкнул тот.

– Марк, пятёрку Очепова выделишь в первую караульную смену, – оборвал Гончаров его доклад. – Как раз вашего отделения очередь подошла. От третьего взвода в караул старшим унтер-офицер с восьмерыми драгунами идёт, сейчас господин прапорщик решит кто. Вот к нему и закрепишь Фрола с его людьми. Пускай поторапливаются.

– Слушаюсь, ваше благородие, – коротко ответил Смирнов.

– Опять сухарной тюрей перебиваться, – проворчал, стягивая сапоги, Новицкий. – Третий день без настоящего ужина.

– Радуйтесь, прапорщик, что сухари пока не вышли и у артельных лук с маслом остались, – отозвался Тимофей, устраивая седло под голову. – На таком многодневном марше и чёрствая корка под знатный обед сойдёт. У нас на Кавказе бывало и хуже. Как вспомню эту бескормицу под осаждённой Эриванью – оторопь берёт. Обозы из Тифлиса турки переняли, дороги через перевалы закрыты, весь провиант в полках давно вышел, а из пищи только чёрная похлёбка со шкуры падшей лошади и кость с копытом. Вокруг лагеря персы с татарами вьются, а ханцы караваи со стен кидают и гогочут, издеваются гады. «Ешь, русский, ешь, у нас в крепости много хлеба! – кричат. – А ты скоро с голода сдохнешь!» Осада, мать её! А потом ещё по ледяным горам в Грузию отходить.

– Да-а, несладко вам на Кавказе пришлось, – покачал головой Новицкий. – А мне-то мои драгуны рассказывают: лучше тех, что из фланкёрского взвода, кто при саблях, не цеплять – бешеные. Ни пуля, ни клинковая сталь их не берёт.

– Да врут твои драгуны, Сашка, – отмахнулся Тимофей. – Такие же, как и все, ну, может, опыта больше, чем у многих. Там же на Кавказе все эти годы война шла, то с персами, то с турками, то с местными горскими племенами. Всё время настороже приходилось держаться, чуть что – сразу саблю вон и в бой, малым числом против множества. Злостью и натиском зачастую брали – оттого и повадки такие. А свинец и сталь – они ведь ни чинов, ни прежней выслуги не разбирают, всех одинаково косят. Вот месяц назад одного драгуна – Данилова Никиту, что со мной с Кавказа пришёл, – схоронили. Такой уж опытный, такой хваткий боец был, а всё одно у забытой богом гати срубил его польский улан.

– Это, да-а, тут уж у кого какая судьба, – заметил Назимов, привстав с полога. – Парамон! – крикнул он суетящемуся у соседнего костра денщику. – Ну скоро у вас?!

– Сейчас, вашблагородие! – откликнулся тот. – Тюрю-то её и сейчас подавать можно, сухари уж распарились, а вот для чая крутой кипяток нужен. Чаёк пока рано.

– Ну давай тюрю, – ответил штабс-капитан. – Хоть какая-то жидкая пища, а то у меня за весь день только три сухаря в брюхо упали.

Парамон расторопно подхватил рукавицей закопченный котелок и понес его к офицерскому костру, осторожно ступая между расстеленными попонами. Вслед за ним потянулись и другие денщики, несшие еду своим офицерам.

– Ваше благородие, тут вам ещё вот чего, – развернул около котелка Тимофея тряпицу Клушин. – Картошечка, запечённая в углях. А в тюрю я конопляного маслица побольше добавил, соли и пару крупных луковиц покрошил.

Сидевшие рядом на попонах Назимов с Новицким удивленно переглянулись. От развернутого свертка пошел такой густой, душный и сытный аромат настоящей печеной картошки, что у офицеров разом заурчало в пустых желудках. На фоне жидкого сухарного месива, которое изначально планировалось на ужин, это было царское угощение.

– Чего, чего там? А ну?! – воскликнул заинтересованно Уловский.

– Да Архип Тимофеевский опять барский ужин устроил, – пояснил штабс-капитан. – И где только таких денщиков находят? Поручик, давай хоть на время поменяемся? Ну мы же с тобой друзья!

– Не-ет, Александр Маратович, – покачал тот головой, улыбаясь. – Коней, женщин и денщиков даже друзьям не уступаю, а вот ужин пожалуйста. Угощайтесь, господа, – и протянул тряпицу. – Берите, берите, тут как раз каждому по одной.

– Всё равно жадный ты, Гончаров, – взяв самую крупную, заявил Назимов. – У тебя женщины ещё даже нет, а ты уже её не отдаёшь другу. Ну вот как так можно?

– Ух ты какая горячая, – подул на выбранную из кучки Мозырев. – Правильно, Тимофей, надо сразу на будущее застолбить. А вдруг появится? А тут всё, Александру Маратовичу можно и рот не разевать. Всё заранее обговорено.

– Да какие тут женщины, господа? О чём вы? – произнёс, перемешав тёмную массу в своём котелке, Ревунов. – Я уже, почитай, месяц как со Смоленска вышли не видел ни одной, одни бабы деревенские, да и то у всех морды, как нарочно, в саже. По фигуре сзади вроде ничего, а взглянешь в лицо – го-осподи помилуй!

– Да, конечно, будут в саже, – хмыкнул Мозырев. – Столько войск этой дорогой нынче проходит. У мужика оружие в руке, он не знает, сколько ему жить ещё, а тут баба. Такой соблазн. Подожди, ещё ведь и француз этой же дорогой пройдёт.

– Ну недолго, недолго ему ещё ходить, – смахнув с усов крошки, сказал Назимов. – Вот у Шевардино или Бородино на рубеж встанем, набьём французу морду и обратно погоним. А там мир, зимние квартиры, и настоящих девиц увидим. Лишь бы в приличном городе нам стоять.

– А я сразу в отставку прошение подам, – заявил, отложив ложку, Ревунов. – После замиренья отставлять ведь легко от службы будут, к чему большую армию держать? Такие расходы для казны! При чистом выходе новый чин получу, выслуга у меня позволяет, взысканий никаких нет, одни только благодарности от начальства и даже высочайшее благоволение за Дунайскую кампанию. Штабс-капитаном оно ведь и на дворянские собрания, и на балы солидней приходить.

– Да-а, дело за малым, – пережёвывая, пробубнил Назимов. – Осталось, господа, только под Бородино Наполеона разбить и за Неман выгнать. А там уж видно будет – кому дальше в армии карьеру делать, а кому в дворянские собрания или на балы из своих глухих поместий выбираться. А ты чего замолчал, Тимофей? – Он кивнул сидящему рядом поручику.

– Да у него тюря не в пример нашего вкусней, вот и увлёкся, – усмехнулся Ревунов. – А ты, Тимофей, после замиренья, небось, так же в полку останешься? Ну да, куда уж там без службы. А так-то и в поручиках хорошо, ещё повезло ведь из своего сословия выйти…

– Михаил! – повысил голос Назимов. – Ты ешь, ешь, не цепляй Гончарова. В одном полку, господа офицеры, служим, под одним штандартом в бой идём. В рубке-то не родословной машут, а палашом или саблей, да и французская картечь происхождений не разбирает. Тюря у нас в котелках одинаковая, Миша, и доля одна – кавалерийская. Неизвестно еще, кто из нас завтра в стремени останется и кто кому жизнь спасать будет. Все мы тут братья по оружию.

– Да я-то что, господа? – Ревунов натянуто усмехнулся и заметно стушевался под строгим взглядом штабс-капитана. Он неловко крутанул в руках ложку, переводя взгляд на Гончарова. – Я ж не в обиду. Если сболтнул лишнего, ты не принимай на свой счет. Ей-богу, не то хотел сказать…

Тимофей не спеша проглотил ложку тюри и едва заметно усмехнулся углом рта:

– Пустое, Михаил. Будет тебе. Ты ешь давай, а то остынет. Правильно Александр Маратович сказал – нам завтра в атаку вместе идти, не до обид.

Глава 7. «Промедление смерти подобно»

Ночь уходила неохотно, сползая серым туманом к берегам речушки Колочи и прудам у деревни Суконниково. Над широким холмистым полем, зажатым между перелесками и рощами, повисла густая, звенящая тишина. Здесь на версты вокруг раскинулся огромный бивуак русского арьергарда. Чуть поодаль, на заливных лугах в низинах, мирно паслись стреноженные полковые табуны под охраной караулов. Кони изредка глухо фыркали в сереющем сумраке, перебирая ногами в сырой траве. Люди и животные брали у судьбы последние часы покоя.

Небо на востоке, над макушками дальних рощ, сперва посветлело, а затем налилось густым багрянцем. Огромное августовское солнце медленно поднималось, разгоняя остатки ночной мглы и заливая всё вокруг светом. Пруды у Суконникова словно бы вспыхнули, отражая в своей глади чистое, подкрашенное золотом небо, а обильная роса на лугу заискрилась под первыми лучами. В двух верстах к северу отчетливо проступили на горизонте побелевшие в первых лучах стены и высокая колокольня Колоцкого монастыря. Утро вставало прозрачное и тихое, и от этого мирного покоя у каждого, кто в этот час не спал, невольно замирало сердце. Все понимали: день впереди будет долгим и трудным.

Мирный покой оборвался в тот самый миг, когда с колокольни донесся призывный звук трубы. Перекликаясь, его тут же подхватили трубачи во всех разбросанных по обширному полю кавалерийских полках. Звук протяжным эхом покатился над холмами, и бивуак ожил в одно мгновение. Всё вокруг наполнилось гулом тысяч голосов, ржанием коней, командными криками и звоном оружия.

Караульные уже гнали табуны обратно с лугов. Остатки снов и мирных грёз слетели мгновенно, уступая место привычной боевой суете. Кавалеристы, подхватив с земли вальтрапы и потники, бросались к подводимым коням, ловили своих под уздцы и торопливо седлали. Время потекло в бешеном темпе: звенели стремена, хлопали затягиваемые подпруги, унтера хрипло покрикивали, подгоняя замешкавшихся. Офицеры крепили портупеи, поправляли палаши и, заскочив в сёдла, вытягивали из ольстредей пистоли, проверяя кремни и пороховую затравку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Справка: в 1812 году в связи с войной против Наполеона в Российской империи было проведено рекордное количество призывов – три экстраординарных рекрутских набора (82-й, 83-й и 84-й). Вместе они позволили поставить под ружье около 320–440 тысяч человек податных сословий (крестьян и мещан). Хронология наборов 1812 года: 82-й рекрутский набор (март 1812 года), был объявлен еще до официального начала войны, для усиления регулярных войск на западных границах. Норма призыва составила 2 рекрута с 500 душ мужского населения. 83-й рекрутский набор (август 1812 года) объявлен манифестом Александра I от 4 августа в самый разгар боевых действий. Из-за критического положения на фронте норма выросла до 5 рекрутов с 500 душ (в ряде регионов – до 8 рекрутов). Проводился в тех губерниях, которые не собирали внутреннее народное ополчение. 84-й рекрутский набор (ноябрь 1812 года) проводился, когда французская армия уже отступала. Набор носил чрезвычайный характер для восполнения огромных потерь в оборонительных боях Отечественной войны. Норма стала максимальной – 10 рекрутов с 500 душ мужского населения!

2

Шеволежеры (от французского «легкие кони») – высокоманевренная легкая кавалерия. Их главной задачей были разведка, проведение стремительных фланговых ударов и преследование отступающего противника. За счет облегченного снаряжения и быстрых лошадей они обладали максимальной скоростью марша. Первоначально всадники были вооружены саблями и пистолетами, но в XIX веке их массово оснастили длинными пиками, что превратило их в эффективное средство прорыва пехотных строев.

3

Граф Пётр Петрович Коновни́цын (1764–1822) – генерал от инфантерии, участник Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов. Выходец из старинного рода, он пережил опалу при Павле I, но вернулся на службу с началом Наполеоновских войн. Кампанию 1812 года Коновницын начал командиром 3-й пехотной дивизии, которая отличилась в боях под Островно и при обороне Смоленска. После оставления Смоленска он возглавил объединенный арьергард русской армии, обеспечив её непрерывный и организованный отход к Бородино. В Бородинском сражении, после ранения Багратиона, принял командование 2-й западной армией на левом фланге и организовал оборону за Семёновским оврагом. На совете в Филях Коновницын высказался за новое сражение под Москвой, но после решения оставить город был назначен дежурным генералом штаба М.И. Кутузова. В этой должности он руководил оперативной работой в Тарутинском лагере, координировал действия войск в сражениях под Малоярославцем, Вязьмой и Красным. Во время Заграничных походов 1813 года командовал гвардейским корпусом и был тяжело ранен в сражении при Лютцене. С 1815 по 1819 год он занимал пост Военного министра Российской империи. Александр I пожаловал ему графский титул, а после смерти генерала лично оплатил его долги. Примечательно, что старший сын военачальника выбрал иной путь – стал декабристом и после восстания 1825 года был разжалован в солдаты.

4

Иван Иванович Андриянов (1774–1843) – выдающийся русский военный деятель и генерал-майор Войска Донского. Родился в семье наказного атамана и начал свою службу простым казаком в 1792 году. С 1805 года он успешно командовал казачьим полком своего имени. В кампании 1805 года лично отыскал и спас утерянный после битвы при Аустерлице обоз императора Александра I. В ходе войн с Турцией проявил исключительное мужество, захватив десятки вражеских знамен и орудий. Во время этих сражений он также освободил из рабства 136 семей молдаван и болгар. В Отечественную войну 1812 года героически проявил себя во многих сражениях. За успешный разгром французского авангарда у села Базюкова получил чин полковника 31 декабря 1812 года. Позже он со своей бригадой принял участие в Заграничных походах и отличился при взятии Берлина и Парижа. За свои подвиги военачальник был удостоен ордена Святого Георгия 4-го класса и Золотой сабли «За храбрость». В 1820 году получил чин генерал-майора и вышел в отставку, прожив остаток дней на родном Дону.

5

Первый и самый младший казачий чин, аналог армейского ефрейтора, который присваивался рядовым бойцам за боевые отличия и означал, что казак «вписан в приказ» по полку. Будучи главным помощником урядника, он шел в первых рядах атакующей лавы и принимал командование в случае его гибели. На войне ему доверяли самые ответственные задачи легкой кавалерии: руководство скрытыми постами наблюдения («секретами») и командование малыми разведывательными разъездами из 3–5 всадников в тылу врага. В 1812 году привычных погон с лычками еще не существовало. Урядники (унтер-офицеры казаков) имели четкие знаки отличия: серебряный или золотой шнур/галун по воротнику и обшлагам (рукавам) чекменя-кафтана. Приказные по табели обмундирования того времени визуально практически не отличались от рядовых казаков.

6

Французский линейный батальон состоял из 6 рот штатной численностью 840 человек. Его основу составляли 4 фузилёрные роты и две элитные – 1 гренадёрская и 1 вольтижёрная. В бою фузилёры вели массовый линейный огонь, вольтижёры рассыпались впереди как меткие застрельщики, а гренадёры наносили решающий штыковой удар. Главное отличие рот заключалось в цвете элементов формы: гренадёры носили красные султаны и эполеты, вольтижёры – жёлто-зелёные, а фузилёры – обычные плоские погоны и разноцветные помпоны (зелёный, голубой, розовый, фиолетовый) по номерам рот.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...456
bannerbanner