
Полная версия:
Разлом
— Каждый, — кивнул Элван. — И запомни, Юко: тот, кто говорит, что магия — это дар, врёт. Магия — это проклятие, с которым ты учишься жить. Или которое тебя убивает. Третьего не дано.
Лиора, сидевшая до этого молча, положила голову на плечо Юко.
— Но платить легче, когда есть за кого, — прошептала она.
Элван посмотрел на них и впервые за вечер улыбнулся — устало, но тепло.
— Вот за это, дети мои, я и отдаю свои часы. Чтобы вы могли жить дальше. Чтобы у вас было надежное плечо друга и тепло любви, с уверенной надеждой на завтра. И знаете… — он затушил самокрутку о землю, — я не жалею ни об одной потраченной минуте.
Тенши вышел из общей казармы налегке. Тёмный мундир был расстёгнут, рубаха выправлена, пояс висел незавязанным, как будто он забыл о нём по дороге. День выдался ясный. Он спустился на крыльцо и вдруг остановился на последней ступени, прикрыв глаза ладонью от солнца.
Далеко, на самом краю горизонта, над серыми хребтами, плыли острова. Маленькие, как россыпь зёрен, с тонкими нитями водопадов, срывавшихся в пустоту. Оттуда сейчас, наверное, смотрели в эту сторону. Тенши не думал о том, кто и что там видит. Он просто стоял, прислонившись плечом к столбу, и смотрел, как острова медленно меняют положение, и минуты две ни о чём не думал, что с ним случалось редко.
— Чего завис? — раздался рядом голос.
Мимо проходила Сандра. На ней была привычная повседневная одежда без всякого официального стиля: короткая куртка, широкие штаны, сапоги с обтрёпанными голенищами. На плече у неё болталась одна сумка, в руках ещё две.
Тенши слегка выдохнул, поморщил глаза и легко, почти вприпрыжку, сбежал с крыльца. Он догнал сестру, молча взял у неё обе сумки из рук, и Сандра не стала спорить.
— Куда это ты столько тащишь? — спросил он.
— Отец велел закупить кое-что для совета. Бумаги, чернила, карты. — Она пожала плечами. — Ты опять смотрел на острова?
— Смотрел.
— Красиво?
— Не знаю. — Он перехватил сумки удобнее. — Странно думать, что скоро их не будет.
Сандра ничего не ответила. Они пошли вверх по улице. Ущелье в эти часы кипело: торговки у лотков, кузнецы, кричавшие подмастерьям, женщины с корзинами. Дети играли прямо посреди дороги, и Тенши обходил их, не задевая, как обходят камни в быстрой реке.
— Ты когда-нибудь думаешь о том, зачем всё это? — спросил он негромко. — Не о цели отца. О себе.
— Нет, — честно сказала Сандра.
— У меня в крови нет ничего, кроме жажды битвы. Больше там ничего не трепещет. Иногда мне кажется, что я пустой.
— Нас так воспитали. — Она посмотрела на него спокойно, без тени жалости. — Будь у меня шанс переродиться, возможно, я бы что-то изменила. Но сейчас я предана отцу. Посмотри на другие кланы: настоящей сокрушительной силой владеет только Ущелье. Меня за это гордость берёт. Для меня честь быть частью сильной державы.
— Я боюсь за будущее, — сказал Тенши, помолчав. — Но верю, что отец всё держит под контролем.
— Вот и верь.
Она хотела добавить ещё что-то, но из-за угла здания на пересечении дорог их окликнули. Навстречу, не торопясь, шли Ильмара и Вальд. Сегодня Вальд выглядел как немолодой торговец с пыльными руками.
— Вы откуда такие довольные? — спросил Тенши, когда они сошлись.
— С приёмки, — ответил Вальд. — Последние партии из Технэ принимали, пока Аррон не опомнился. Кристаллы, руда, три ящика чертежей. Ильмара полдня считала.
— Зато всё сошлось, — добавила Ильмара. — Ни одного лишнего грамма.
Она поравнялась с Сандрой и вполголоса спросила про какую-то настойку, которую та просила для сестры. Сандра отмахнулась: ничего срочного. Они обменялись парой слов, как обмениваются женщины, у которых в жизни слишком много серьёзного, чтобы тратить время на пустяки.
— Пора, — сказал Вальд, посмотрев на небо. — Скоро собрание, а Орн не любит, когда опаздывают.
Четверо пошли дальше по улице к цитадели.
Зал Печатей находился глубоко под цитаделью, там, где скала была так плотна, что не пропускала ни звука. Круглый стол из чёрного камня, семь кресел. Шесть из них занимали те, кого Имир называл своими руками. Седьмое, с высокой спинкой, стояло у дальней стены, и на нём лежал сложенный плащ, покрытый тонким слоем пыли. Никто на него не смотрел.
Имир вошёл последним. Шестеро поднялись.
— Сядьте, — сказал он. — У нас мало времени, и я не хочу тратить его на церемонии.
На столе лежала карта долины Источника. Имир провёл ладонью, и над ней вспыхнули фиолетовые линии: колонны, фланги, цитадель, аванпост.
— Три этапа, — начал он. — Первый: лобовое столкновение, чтобы связать их армию и заставить поверить, что бой идёт по их плану. Второй: газ. Ильмара.
Женщина с узким, почти прозрачным лицом чуть наклонила голову. Её руки лежали на столе, и ногти были выкрашены в густой, тёмно-зелёный цвет.
— Смесь готова, — сказала она негромко. Её голос был ровный, убаюкивающий, и Тенши почувствовал, как у него слипаются веки. — Ядовитая и горючая. Если они отреагируют так, как вы предполагаете, поле загорится само.
— Они отреагируют, — ответил Имир. — Лучники всегда бьют по первому, что видят. Третий этап: печать. Орн.
Старик, сидевший напротив, медленно поднял голову. Он был худ, как жердь, и его глаза были выцветшие, но когда он заговорил, остальные замолчали.
— Печать держится на трёх рунах, — сказал он. — Две я сниму, третью придётся ломать. Это потребует много сил. Щит над собой я поддержу, но только на время взрыва. После этого… — он развёл тонкими руками, — я за последствия не отвечаю. Мне семьдесят три года, Имир.
— Ты мне нужен только на время взрыва.
— Знаю. Потому и говорю.
— Прежде чем идти дальше, — сказал Имир. — Тенши. Доклад по колоннам.
Тенши поднялся.
— Осмотрены все шесть. Три я проверил в первую поездку: в горах над городом, в парке и на стройке. Остальные три во вторую: четвёртая в заброшенной церкви на холме, пятая в основании старой водонапорной башни, шестая на дне пересохшего озера. Все целы. Третью через год замуруют в бетон, поэтому медлить нельзя. Остальные пока доступны.
— Позволь вопрос, Имир, — вмешалась Ильмара. Она говорила негромко, но все повернулись к ней. — Мы готовы положить жизни. Но я до сих пор не понимаю, зачем нужны колонны на той стороне. Объясни их назначение. Не как приказ. Как есть.
Имир помолчал, потом подошёл к карте и провёл ладонью над долиной Источника.
— Два мира, — сказал он. — Это две чаши одних весов, и ось между ними не видна. Каждый поддерживает существование другого. Астрарий отдаёт Земле живую силу, то, что люди там зовут удачей, течением, ростом. Без неё их мир иссяк бы за несколько поколений. Земля отдаёт нам форму: плотность, закон, вещество. Без неё наша магия расплылась бы паром, и острова упали бы. Мы держим друг друга, как двое, которые стоят спина к спине.
Он показал на шесть значков на карте.
— Шесть колонн на дне Источника замки с нашей стороны. Шесть на той стороне их пары. Пока замки закрыты, обмен идёт тонкой струйкой, и миры стоят порознь. Если вся энергия Источника ударит в наши колонны, парные отзовутся. Замки раскроются, обмен пойдёт полным потоком, и границу смоет. Мир станет один.
— А если они не выдержат нагрузки? — спросил Вальд.
— Тогда рухнем мы. Они держат нас так же, как мы их. — Имир обвёл всех взглядом. — Потому Тенши и проверял парные: если хоть одна треснет, вторая из пары рухнет следом.
— Старики так и говорили, — негромко добавил Орн. — Сломаешь одну, потянешь за собой и вторую.
— Поэтому и нужна осторожность, — кивнул Имир.
Имир кивнул и продолжил. Харрук, огромный, с лицом как обтёсанный валун, возьмёт центр и удержит кольцо, когда начнётся третья фаза. Харрук ответил единственным кивком, и камень стола слегка дрогнул под его локтями. Вальд Безликий, который сегодня выглядел как усталый писарь лет сорока, получил задачу посложнее.
— Ты войдёшь к ним, — сказал Имир. — Как посыльный, как раненый, как кто-нибудь ещё. Мне всё равно. Они должны решить, что пятая колонна уже в их рядах. Я хочу страха и неразберихи.
— Могу я спросить, — сказал Вальд, не меняя лица, — что будет с нами, когда мы получим Источник?
— Вы получите мир.
— Тот, который вы описываете? Без кланов, без чужаков?
— Именно такой.
— Просто хочу понять, — Вальд слегка улыбнулся, — где в нём буду я. Потому что я не вижу в этом мире ничего, кроме своего пепла.
В зале повисла тишина. Ильмара еле заметно перевела взгляд на Вальда. Орн закрыл глаза. Тенши, сидевший у самого края, почувствовал, как у него сжалось что-то внутри.
— Ты сомневаешься, Вальд? — спросил Имир ровно, без угрозы.
— Нет, — ответил тот. — Я готов.
Имир посмотрел на него несколько секунд, потом отвернулся.
— Тенши. Сандра. Фланги. Вы знаете свои задачи. — Голос его потеплел. — Вы мои лучшие. Но сегодня я скажу то, что говорил редко. Не вздумайте умирать зря.
Сандра подалась вперёд, её глаза горели.
— Мы победим, отец. Мы всегда побеждали.
Тенши промолчал. Он смотрел на карту, на фиолетовые линии, на крошечные значки колонн. Все шесть он видел собственными глазами. Он помнил старика с термосом и недостроенную стену. «Не как хозяин, а как гость».
— Тенши, — позвал Имир. — Ты молчишь.
— Я думал о фланге, отец. — Он поднял глаза. — Люди на той стороне слабее. Но они не пусты. Если дойдёт до вторжения…
— Не дойдёт до вторжения, пока не дойдёт, — оборвал его Имир. В голосе прозвучал холод. — Ты видел достаточно. Теперь слушай приказ.
Тенши склонил голову.
Совет закончился. Шестеро поднялись и по очереди вышли, оставив в зале запах дыма и горьких трав. Ильмара задержалась на пороге, обернулась на Вальда. Они обменялись коротким взглядом. Тенши заметил это. Заметил и забыл, потому что мысли его были далеко.
Когда совет закончился, в цитадели Ущелья вновь воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь лязгом оружия и мерными шагами тысяч солдат. Имир стоял у высокого арочного окна своего тронного зала, наблюдая, как внизу, на плацу, строится в безупречные колонны его армия. В её рядах теперь стояли не только его собственные воины в тёмных доспехах, но и безликие, оживлённые тёмной магией солдаты поверженного Технэ – идеальные бездушные инструменты.
В зал бесшумно вошли Тенши и Сандра. Они остановились позади отца, почтительно склонив головы.
– Отец, – начала Сандра, её голос был непривычно тих. – Мы… видели, как пал Вектор. Его сила была нешуточной. Это заставляет задуматься…
– Задуматься о чём? – не оборачиваясь, спросил Имир. – О том, что и нас может ждать поражение? Смерть в бою – не поражение, дитя моё. Это – завершение пути. Как говорили древние: «Смерть есть приобретение для тех, кто умирает с честью, ибо они обретают вечность в памяти живых». Мы живём ради великой цели. И если нам суждено пасть, то мы падём как титаны, перестраивающие мироздание, а не как жалкие черви, ползающие в грязи старого порядка.
Он наконец обернулся. На его лице играла лёгкая, почти отеческая улыбка. Он похлопал обоих по плечу. – Вы – моё лучшее творение. Моё наследие. И мы доведём это дело до конца. Ради нового мира.
Имир замолчал, и его взгляд, обычно такой острый и оценивающий, стал отсутствующим, устремившись в глубь себя. Он медленно прошелся перед своими детьми, его пальцы сжались в кулаки.
– Вы знаете доктрину. Знаете цель. «баланс через контроль». Но вы слишком молоды, чтобы помнить… почему это необходимо. – Его голос потерял привычную ледяную уверенность, в нём появилась хриплая, горькая нота. – Вы не видели Старую Эру. Тот хаос, что был до Войны Пяти. Не кланы – стаи. Не войны – бессмысленная бойня за клочок земли, за ручеёк маны. Магия была дикой, необузданной силой, пожирающей самих же чародеев. Мир умирал в муках бесконечной вражды.
Он остановился и посмотрел на них, и в его глазах горела не мания, а болезненная, выстраданная убеждённость.
– «Соглашение Единства»… – он с презрением выплюнул эти слова. – Оно не принесло порядка. Оно лишь заморозило гниение. Эти так называемые «Великие Кланы» лишь заменили тысячу мелких тиранов горсткой крупных. Они правят, утопая в роскоши и лицемерии, выжимая соки из своих земель и сбрасывая отбросы в чужие. Они – раковая опухоль, а их «порядок» – лишь временная ремиссия. Болезнь скоро вернётся и добьёт его.
Имир снова подошёл к ним вплотную, его фигура казалась исполинской.
– Мой план – не безумие. Это – хирургическая операция. Да, она болезненна. Да, она требует жертв. Но лишь так можно вырезать болезнь и дать жизнь новому, здоровому организму. Миру, где не будет голода, где магия будет служить созиданию, а не разрушению, где сила будет означать ответственность, а не привилегию. Миру без «кланов». Миру без «чужаков». Единому целому.
Он положил руки на их плечи, а его голос вновь стал твёрдым, как обсидиан.
– Меня назовут монстром. Тираном. Разрушителем. История пишется победителями. А я… я намерен победить ради того будущего, где само понятие «тиран» будет бессмысленным. И вы… моё самое совершенное творение… вы будете архитекторами этого нового мира. Не слепыми исполнителями, а проводниками новой эры. В этом – ваш долг и ваша честь.
С этими словами он вышел из тронного зала. Тяжёлые двери раскрылись, и на пороге Имира уже ждали шестеро. Они выстроились позади него в две колонны по трое: слева Тенши, Харрук и Ильмара, справа Сандра, Вальд и Орн. Никто не произнёс ни слова. Имир шёл впереди, они следовали за ним по коридору, потом по длинной лестнице, а затем под открытое небо.
Во дворе его ждало зрелище, способное вселить ужас в сердце любого смертного. Многотысячная армия, выстроенная в идеальные прямоугольные колонны, замерла в ожидании. Имир поднялся по ступеням на высокий пьедестал у главной лестницы. Шестеро остановились у его подножия и разошлись: трое встали слева, трое справа, на равном расстоянии от него, лицом к войску, как две стены, между которыми стоял сам Имир.
Раздался громкий грохот: тысячи копий одновременно ударили о землю, отбивая воинственный, зловещий ритм. Левые руки в латных перчатках синхронно били себя в грудь, создавая гул, подобный биению гигантского сердца.
Имир вознёсся над ними, медленно окидывая взглядом это море стали и безволия. Он держал руки за спиной, его поза была прямой и твёрдой. Он выдержал долгую, давящую паузу, позволяя своему присутствию проникнуть в каждую клетку этого войска.
И затем заговорил. Его голос, усиленный магией, разносился над площадью, ясный и властный.
– Они называют нас тиранами! Узурпаторами! Разрушителями! – начал он, и в его голосе звучала не злоба, а холодная, неумолимая логика. – Они цепляются за свой прогнивший мир, где сильные томятся в оковах слабых, где развитие сдерживается устаревшими догмами, где каждый новый день – это лишь бледная копия вчерашнего! Они боятся перемен, как тьма боится рассвета!
Он сделал шаг вперёд, его взгляд пылал убеждённостью. – Мы не приносим хаос. Мы приносим порядок. Порядок, выкованный в огне обновления. Мы – не сеятели смерти. Мы – жнецы устаревшего бытия, чтобы на его месте могло взойти новое, более сильное, более совершенное! Да, наш путь устлан костями. Но разве путь любого прогресса не устлан ими? Разве любое великое царство не построено на костях своих основателей? Мы не просим разрешения. Мы берём ответственность за будущее, которое они слишком трусливы, чтобы построить!
Он обвёл армию взглядом, и каждый солдат чувствовал, что эти слова обращены лично к нему. – Сегодня мы сделаем то, что должны. Не ради власти, не ради богатства, ради идеи. Ради мира, который будет помнить нас как отцов-основателей, а не как захватчиков. И если комуто из нас суждено пасть – падите с мыслью, что ваша смерть стала тем семенем, из которого взойдёт новая эра!
Закончив речь, он заметил на высокой колонне чёрную ласточку. Его взгляд встретился с её блестящими глазками-бусинками. Он узнал в ней дочь. Не Лиору – её дух, её сущность. И он улыбнулся. Не злой, торжествующей улыбкой, а улыбкой отца, который видит, что его ребёнок пошёл своей дорогой, но всё ещё наблюдает за ним. Не отводя от неё взгляда, он развернулся и ушёл с пьедестала.
Войдя в тронный зал, он обратился к Тенши и Сандре: – За нами следили. Они уже знают о наших силах. Но это их не спасёт. Это лишь ускорит их конец. Они примут бой, и мы дадим им его.
В это время Лиора, выйдя из транса в лачуге, глубоко и тяжело дышала. Ужас и восхищение от услышанной речи отца боролись в ней. Она вскочила и побежала на тренировочную площадку к Юко.
– Юко! Собирайся! – крикнула она, её голос дрожал от адреналина. – Он идёт. Со всей своей армией. Нам нужно действовать. Сейчас же. Мы должны найти всех, кто готов сражаться. Всех вольных магов, всех, кому небезразличен этот мир! Мы собираем добровольцев. Это наш последний шанс.
Оглушительный грохот тысяч копий, бьющих в такт о землю, возвестил о появлении Селины, правительницы Прилива. Она взошла на пьедестал, возвышающийся над бескрайними колоннами её войск. В её руке сияло копьё, отливаясь под солнцем голубыми и серебряными бликами, словно сама морская пучина была заточена в его лезвии. Шрамы на её тёмной коже, памятники былых битв, слабо светились, подчёркивая суровую красоту её лица.
Её голос, низкий и грубый, прорезал воздух, усиленный магией: – Воины Прилива! Дети волн и штормов! Сегодня мы стоим не только за наши дома и семьи! Мы стоим за память тех, кто был до нас! За королеву Марию, что повелела самими приливами отбросить захватчиков! За лорда Оркана, что пожертвовал своим флотом, чтобы спасти наши берега! Их души смотрят на нас сегодня из глубин! Они не просят мести – они требуют продолжения! Продолжения нашей воли, нашей свободы, нашего права жить так, как мы выбираем! Мы – не щит для других! Мы – прилив, что смоет любого, кто посмеет угрожать нашему дому! Вперед! И пусть наши враги узнают, что значит гнев океана!
Её речь была встречена рёвом тысяч глоток. Волны ярости и решимости прокатились по рядам.
Пока правители говорили, по рядам их армий пробежала тихая, отлаженная работа. Воины Клана Седьмого Солнца, готовясь к бою, не просто проверяли оружие. Они совершали странный ритуал: прикладывали ладони к специальным, накалённым на солнце бронзовым дискам на своих нагрудниках. От дисков по их жилам пробегало золотое свечение, а на лицах на мгновение появлялась гримаса боли – добровольное жертвоприношение собственной жизненной силы в обмен на мгновенный прилив мощи в решающий момент боя.
Солдаты Прилива, в свою очередь, омывали клинки и наконечники стрел в небольших кожаных мехах с солёной водой, шепча молитвы Лунной Богине. Вода тут же темнела, вбирая в себя их тревогу и страх, а воины бледнели, но их движения становились точными и безжалостными, как приливная волна. Они платили душевным спокойствием за бесстрашие.
Здесь не было ни одного сильного заклятья, лишь сотни малых «сделок», которые в сумме и делали армии кланов непобедимыми. Война в Астрарии начиналась не с первого выстрела, а с первой принесённой жертвы.
Рядом, на другом краю общего лагеря, на пьедестал взошёл Аррон, правитель Синарха. Его титаническая фигура в мощных, технологичных доспехах, испещрённых синими энергетическими жилами, отбрасывала огромную тень. Он скорбел о смерти Вектора, и его гнев был холоден и страшен.
– Солдаты Синарха! – его голос гремел, как удар молота о наковальню. – Они забрали у нас одного из наших! Они думают, что технологии сделали нас мягкими? Что мы прячемся за своими стенами? Они ошибаются! Каждая машина, каждое ружьё в ваших руках – это продолжение нашей воли! Воли к порядку, к прогрессу, к силе! Сегодня мы покажем им, что такое истинная мощь! Я не буду стоять здесь и обещать вам жизнь! Я обещаю вам значение! Каждая смерть в этом бою – это не поражение! Это – топливо для машины будущего! Это – кирпич в стене нового мира, который мы построим на обломках старого! Если я паду – используйте мое тело как мост! Если падёте вы – умрите так, чтобы ваш падший щит стал ступенью для идущего за вами! Мы – не люди! Мы – Синарх! И мы будем помниться вечно!
Его слова, лишённые надежды, но полные фатальной решимости, были встреты мёртвой, зловещей тишиной, которую тут же сменил громкий лязг оружия, поднятого в высь.
Долина Седьмого Облака.
На бескрайнем поле, под парящими островами, выстроились в безупречные ряды войска Клана Седьмого Солнца. Они ждали свою королеву. Но время шло, а Лианна не появлялась. Войска начали беспокойно перешёптываться.
Каэлван, стоявший рядом с Леоном, наклонился к нему: – Леон. Найди её, немедленно.
Леон кивнул. С громким хлопком воздуха он рванул с места, оставляя за собой золотой шлейф, и через мгновение уже был у покоев королевы.
– Лианна! – он ворвался в её комнату, забыв о церемониях. – Ваше величество!
Королева стояла у окна, спиной к нему. По её щеке текла единственная, но горькая слеза. Леон, сбросив наплечники и нагрудник, подошёл к ней. Он осторожно повернул её к себе и, не говоря ни слова, обнял.
– Спасибо, – прошептал он. – За кров. За шанс. За всё что вы сделали для меня.
Лианна, ошеломлённая таким жестом, сначала напряглась, а затем обмякла в его объятиях. Она уткнулась лицом в его плечо, сдерживая рыдания.
– Я… я не могу, Леон, – её голос дрожал. – Все эти люди… они смотрят на меня. Ждут приказа. Ждут, что я поведу их на смерть. Как когда-то мой отец… и его отец до него. Я чувствую тяжесть каждой короны, что была до меня. Я вижу их лица во сне. А теперь… теперь я должна отправить на бойню тех, кто доверяет мне. Как королева я должна быть сильной. Но… я так устала быть сильной.
Леон выслушал её, усадив напротив себя. Затем он нежно взял её руку и медленно провёл ладонью по её коже до шеи, заставляя её поднять на него заплаканные глаза.
– Лианна, – сказал он мягко, впервые обращаясь к ней по имени. – Они смотрят на тебя не потому, что ты королева. Они смотрят, потому что видят в тебе надежду. Ты дала её мне, потерянному и никому не нужному. Ты дала её всем нам. Сила – это не в том, чтобы не чувствовать страх. Сила – в том, чтобы идти вперёд, даже когда сердце разрывается от ужаса. Они верят в тебя. И я… я нуждаюсь в тебе. Мы все нуждаемся в нашей королеве. Не в бесчувственной статуе, а в живой, храброй женщине, которая ведёт нас за собой. Встань. И покажи им, что их надежда – не напрасна.
Лианна замерла, слушая его. Затем она медленно вытерла слёзы и поднялась. Её осанка вновь стала королевской.
– Иди, – сказала она твёрдо. – Произнеси речь вместо меня. Скажи им то, что сказал мне.
– Но… я не могу… Я не из командного состава, – начал было Леон.
– Ты Солнечный Страж. Ты моя надежда. Ты поведешь армию. – перебила она его. – Ты говорил от сердца, и ты зажёг его во мне. Теперь зажги его в них. Я буду там. Я обещаю. Мне нужно… подготовиться.
Леон, всё ещё в лёгком недоумении, поклонился и вышел. Он верил ей. Он вышел из Солнечного Дома, чтобы обратиться к армии, которая ждала не его, а слова своей королевы.
Тем временем в поселении вольных магов, Лиора, Юко и Элван бежали сквозь густую чащу, пока не вырвались на окраину большого лесного поселения – хаотичного лабиринта из древних деревьев, перестроенных в жилища, мостков и платформ. Это был город вольных магов, беглецов и тех, кто предпочёл свободу безопасности кланов.
Не медля, Лиора метнула взгляд на высокую, покосившуюся колокольню в центре поселения. Без лишних раздумий она ловко запрыгнула на первый выступающий балкон, потом на второй, используя каждую зацепку, как опытный скалолаз. Достигнув вершины, она схватила колотушку и нанесла по древнему колоколу серию сильных, прерывистых ударов.
БОМ!.. БОМ!.. БОМ!..
Глухой, тревожный звон разнёсся над городом. Люди на улицах замерли, подняв головы, забыв о своих делах. Вслед за Лиорой, не столь изящно, но не менее решительно, на колокольню поднялся Юко. Он оказался рядом с ней, его дыхание было тяжёлым.
– Прошу минуту внимания! – крикнул он в наступившую тишину. Собравшийся внизу народ уставился на них. Юко ободряюще кивнул Лиоре и мягко провёл рукой по её плечу. – Начинай.
Лиора сделала шаг вперёд, её голос, усиленный магией, прозвучал громко и чётко:
– Братья! Сестры! Все, кто нашёл здесь укрытие! Мы принесли вести с границ! Имир, тиран Ущелья, поднял свою армию! Он не просто воюет с кланами – он хочет столкнуть миры! Его безумие уничтожит всё: наши дома, наши семьи, этот лес, что дал нам приют! Сгорят не только дворцы кланов – сгорят и наши скромные хижины! Погибнут не только солдаты – погибнут наши дети, наши старики, все, кто не сможет бежать!
Она выдержала паузу, глядя на ошеломлённые лица. – Главы кланов Солнца, Синарха и Прилива объединились против этой угрозы! И они предлагают нам – вольным магам – сделку! Нашу помощь в обмен на свободу! Полную амнистию, земли и право жить, не скрываясь! Их сил может не хватить! Если падут они – падём и мы все!

