Ковалевский и Ковалевская

Андрей Байтальский

Ковалевский и Ковалевская

1.

Мы с Викой в нашей адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская» решили заняться благотворительностью.

Не в том смысле, чтобы раздавать деньги направо и налево. Для этого мы ещё недостаточно сошли с ума.

Просто решили раз в неделю бесплатно принимать людей, которые попали в действительно тяжёлую ситуацию и которым нормальный адвокат нужен гораздо больше, чем очередной кредит.

В одно такое утро к нам пришёл мужик лет шестидесяти.

Самый обычный.

Куртка. Джинсы. Пакет с документами. Лицо человека, которому государственные учреждения за последние несколько месяцев объяснили смысл жизни во всех доступных формах.

С порога он немного завис.

Наша секретарша проводила его в комнату для совещаний и оставила одного.

По камерам я наблюдал, как он сначала минуту стоял возле панорамного окна и смотрел на Тель-Авив с высоты нашего этажа.

Потом подошёл к стене и долго разглядывал огромные металлические буквы:

КОВАЛЕВСКИЙ И КОВАЛЕВСКАЯ

Потрогал одну пальцем.

Наверное, проверял, настоящая ли.

Потом сел за стол, увидел ноутбук и зачем-то попытался его включить.

Ноутбук включился и попросил пароль.

Мужик некоторое время смотрел на экран.

Экран смотрел на мужика.

В этой интеллектуальной дуэли победил ноутбук.

Когда мы с Викой вошли, мужчина вскочил и начал трясти мне руку так, будто я только что вытащил его из горящего самолёта.

— Здравствуйте! Очень приятно! Спасибо, что приняли!

— Пока не за что, — сказал я. — Садитесь.

Он сел, огляделся и осторожно спросил:

— Курить можно?

— Конечно, — ответила Вика, устраиваясь рядом со мной во главе стола.

Мужик достал сигарету.

Закурил.

Через три секунды я понял, что совершил ошибку.

Что именно он курил, я не знаю. Возможно, смесь табака, автомобильных покрышек и останков древнего мамонта.

У меня заслезились глаза.

Вика начала дышать через раз.

Но лицо держала.

Адвокат.

— Что вас к нам привело? — спросил я, стараясь не кашлять.

Мужик затянулся.

Комната окончательно превратилась в промышленную зону Хайфского залива.

— Тут такая ситуация… Я в долги влез. Счёт арестовали. Выезд из страны закрыли. На зарплату арест наложили. В общем, полный набор.

— Весело, — сказала Вика.

— Вот и я так думаю. Потом увидел в соцсетях рекламу адвоката. Специалист по банкротству. Позвонил.

Я уже почувствовал приближение приключений.

— И?

— Пришёл к нему. Он мне говорит: «Я тебя вообще в ноль выведу. Ничего платить не будешь. Всё спишем. Аресты снимем. Жить начнёшь заново».

— Волшебник, — сказала Вика.

— Почти. Только услуги у него стоят тысячу пятьсот шекелей.

— Пока ещё не волшебник, — сказал я.

— А потом он сказал, что нужен специалист по экономике. Провести расчёты, экономическое расследование… В общем, пять тысяч авансом.

Вика перестала улыбаться.

— Пять тысяч?

— Да. У меня денег не было. Я у друга одолжил. Принёс ему наличными. Он расписку написал и сказал: «Завтра всё будет».

— И?

— Прошёл месяц.

— А завтра всё ещё не наступило? — спросил я.

— Видимо, нет. Он меня заблокировал.

— Вы были у него в офисе?

— Был. Закрыто.

Мужик полез в пакет.

— Вот его визитка.

Он протянул её Вике.

Я заглянул через плечо.

На визитке огромными золотыми буквами было написано:

АНАТОЛИЙ БЫСТРОВ

А ниже:

СПЕЦИАЛИСТ ПО СУДЕБНЫМ ИСПОЛНИТЕЛЯМ

Ни слова «адвокат».

Ни номера лицензии.

Ничего.

Только фамилия Быстров и уверенность человека, который сейчас решит все ваши проблемы.

Особенно финансовые.

В свою пользу.

Я достал телефон и набрал указанный номер.

«Абонент недоступен».

Попробовал ещё раз.

Та же история.

— В полицию обращались? — спросила Вика.

— Нет. А надо?

Мы переглянулись.

— Пока нет, — сказала она. — Но, возможно, придётся.

Мужик махнул рукой.

— Да хрен с ними, с этими пятью тысячами. Мне главное аресты снять.

— Снимем, что сможем, — сказал я. — С банкротством разберёмся.

Он посмотрел на нас с такой надеждой, что мне даже стало немного неудобно за всё человечество.

Когда за ним закрылась дверь, я повернулся к Вике.

— Любимая.

— Да?

— Звони брату.

Она улыбнулась.

— Детектив?

— Детектив.

Через три дня в нашей комнате для совещаний сидели двое.

Наш клиент.

И Анатолий Быстров.

Как брат Вики его нашёл, я предпочёл не спрашивать.

Есть вопросы, ответы на которые ухудшают сон.

Анатолий оказался совсем не таким, каким я его представлял.

Невысокий.

В очках.

Невероятно худой.

Аккуратная рубашечка, тоненькая шея, портфельчик.

Он напоминал Знайку из «Незнайки».

Только Знайка читал книги.

Этот, судя по всему, читал исключительно банковские выписки доверчивых граждан.

Вика закрыла дверь.

Повернула ключ.

Подошла к Анатолию.

Я откинулся в кресле.

Представление начиналось.

Вика остановилась прямо перед ним.

Молчала.

Пять секунд.

Десять.

Анатолий заёрзал.

— Что? — наконец спросил он.

Вика наклонилась к нему.

— Слушай сюда, продавец банкротства.

Я чуть не поперхнулся кофе.

Она продолжила:

— У тебя два пути. Первый: ты сейчас возвращаешь нашему клиенту деньги. Второй: я звоню в отдел по борьбе с мошенничеством, и ближайшие несколько лет ты будешь наблюдать экономику страны через маленькое зарешеченное окно.

Анатолий поправил очки.

И совершил ошибку.

Очень серьёзную.

Можно сказать — историческую.

— Милая, это ещё доказать надо…

Я закрыл глаза.

Ну зачем?

Зачем ты сказал моей жене «милая»?

Вика улыбнулась.

— Правда?

И легонько толкнула спинку его кресла.

Кресло поехало назад.

Анатолий вместе с ним.

Бум.

Наш клиент вжал голову в плечи.

Я медленно снял пиджак.

Аккуратно повесил на спинку своего кресла.

Расстегнул манжеты.

Закатал рукава.

Анатолий поднялся вместе с креслом и посмотрел на меня.

Я подошёл к нему.

— Теперь послушай меня.

Он сглотнул.

— Если ты думаешь, что я здесь добрый полицейский, у меня плохие новости. Я гораздо хуже своей супруги.

Вика согласно кивнула.

— Намного.

— Я тебя сейчас пытать буду.

Наш клиент побледнел.

Анатолий тоже.

На самом деле никакого плана у меня не было.

Вообще.

Но несколько дней назад я купил красивый набор резцов по дереву.

Двенадцать штук.

В деревянной коробке.

Для творчества.

Я вернулся к своему месту, достал коробку и положил на стол.

Открыл.

В комнате стало очень тихо.

Анатолий посмотрел на резцы.

Потом на меня.

Потом снова на резцы.

Видимо, деревообработка никогда ещё не казалась ему настолько опасным ремеслом.

Я выбрал самый страшный.

Изогнутый.

С острым кончиком.

И медленно подошёл.

— Что вы делаете?! — пискнул он.

Я покрутил резец в пальцах.

— Пока ничего.

— ПОМОГИТЕ! МЕНЯ ПЫТАЮТ!

Вика тяжело вздохнула.

— Ты ещё скажи: «Хулиганы зрения лишают».

— Полиция! Помогите!

— Можешь не орать, — спокойно сказала она. — Здесь полная звукоизоляция.

Он замолчал.

Посмотрел на стены.

В этот момент я понял: он поверил.

Я поднёс резец сантиметров на двадцать к его лицу.

И тут в Анатолии внезапно проснулась совесть.

Сильная.

Практически религиозная.

— Я ВЕРНУ ДЕНЬГИ!

Я остановился.

— Когда?

— Сейчас!

— Это хорошее слово.

— С процентами!

— Ещё лучше.

— У меня деньги с собой!

Я посмотрел на его портфель.

— Сколько?

— Двадцать пять тысяч!

В комнате снова стало тихо.

Даже наш клиент перестал дышать.

Вика медленно повернула голову к Анатолию.

— А зачем ты пришёл к двум адвокатам, которые тебя нашли, с двадцатью пятью тысячами наличными?

Анатолий задумался.

Судя по лицу — впервые в жизни.

— Не знаю.

— Исчерпывающий ответ, — сказала она.

Я взял портфель.

Открыл.

Деньги действительно были там.

Пересчитал.

Двадцать пять тысяч.

Отсчитал семь.

Протянул нашему клиенту.

— Ваши пять тысяч плюс проценты за пользование чужими деньгами.

Мужик взял купюры.

Посмотрел на них.

Потом на меня.

Потом на резец у меня в руке.

— Спасибо…

И начал вставать.

— Сидите, — сказал я.

Он рухнул обратно в кресло.

— Ещё пару минут — и займёмся вашим банкротством.

Мужик кивнул.

Кажется, слово «банкротство» теперь казалось ему самым приятным в русском языке.

Я убрал резец в коробку.

Анатолий сидел неподвижно.

Очень прямо.

Очень тихо.

И вообще старался не занимать лишнего пространства во Вселенной.

Вика села напротив.

— А теперь второй вопрос. Где остальные деньги?

— Какие?

Она посмотрела на него.

Он мгновенно передумал.

— Никаких! Больше нет! Он один был!

— Один?

— Честно!

— А двадцать пять тысяч?

Анатолий вздохнул.

— Я другую тему мутил.

Я поднял брови.

— Какую ещё тему?

— Уже не мучу!

— Это я понял. Какую?

— Там… инвестиции.

Вика закрыла лицо ладонью.

— Господи.

— Что?

— Ничего. Просто мошенник широкого профиля.

Я сел рядом с ней.

Она посмотрела на оставшиеся деньги.

Потом на Анатолия.

— Значит так. Эти деньги остаются здесь.

Тот открыл рот.

— Но…

— Это наш гонорар.

— За что?!

— За твоё внезапное нравственное перерождение.

Он замолчал.

— И ещё, — продолжила Вика. — У тебя есть ровно сорок восемь часов, чтобы прекратить заниматься всей этой хернёй.

— Иначе?

Она улыбнулась.

Очень ласково.

— Иначе уже без театра. Полиция, показания нашего клиента, расписка, визитка, помещение, деньги, частный детектив и всё, что он на тебя накопал.

Анатолий побледнел ещё сильнее.

— Я всё понял.

— Вот и прекрасно.

Он вскочил.

Через пять секунд его уже не было.

Я посмотрел на дверь.

— Быстров.

Вика кивнула.

— Фамилия соответствует.

Мы одновременно посмотрели на клиента.

Тот сидел белый как бумага, прижимая к груди свои семь тысяч.

Пауза.

Я снял очки.

Вика первая не выдержала.

Фыркнула.

Я тоже.

Через несколько секунд мы уже лежали в креслах и ржали как ненормальные.

— Пашка! — выдавила она сквозь смех. — Ты был великолепен! Когда ты достал резцы, я сама на секунду поверила, что ты его сейчас пытать будешь!

— Я вообще-то полку сделать хотел!

— С таким лицом?!

— Я вошёл в образ!

— Я видела! Ты ещё рукава закатал!

— Детали создают персонажа!

Мы снова заржали.

И тут откуда-то сбоку раздался осторожный голос:

— Простите…

Мы замолчали.

Повернулись.

Про клиента мы совершенно забыли.

Он поднял руку, как школьник на уроке.

— А что с моим банкротством?

Мы с Викой переглянулись.

Мгновенно стали серьёзными.

— Точно, — сказал я. — Банкротство.

Вика открыла ноутбук.

— Сейчас подпишем доверенность. Вот список документов. Выписки со счетов, зарплата, долги, исполнительные производства, расходы…

Мужик осторожно спросил:

— А в ноль получится?

— Нет, — сказала Вика. — Мы не волшебники. Небольшую сумму, скорее всего, платить будете.

Он облегчённо выдохнул.

— Слава богу.

Я посмотрел на него.

— Первый клиент в моей практике, который радуется тому, что будет платить.

— После сегодняшнего я вообще рад, что живой.

Мы подписали доверенность.

Он схватил бумаги, деньги, пакет и направился к двери.

Уже в коридоре остановился.

Повернулся.

— А резцы настоящие?

Я показал ему коробку.

— Конечно.

Он побледнел.

— Для дерева, — добавил я.

— А-а-а…

Он кивнул.

Подумал.

— До свидания.

— До свидания.

Дверь закрылась.

Мы молчали секунды три.

Потом Вика посмотрела на меня.

— «Я тебя сейчас пытать буду»?

— Импровизация.

— «Я гораздо хуже своей супруги»?

— Чистая правда.

— Ах ты гад.

Она запустила в меня ручкой.

Я увернулся.

Через минуту мы опять ржали как кони.

На столе лежала доверенность на банкротство.

Рядом — коробка резцов.

На полу валялась ручка.

За панорамным окном сиял деловой Тель-Авив.

В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».

2.

В один из наших благотворительных четвергов в адвокатскую фирму «Ковалевский и Ковалевская» пришла девушка лет тридцати.

Звали её Ира.

На вид — совершенно обычная девушка. Джинсы, кофточка, небольшая сумочка, телефон в руке и глаза человека, который недавно узнал, что человеческая жадность обладает собственным отделом маркетинга.

Наша секретарша проводила её в комнату для совещаний.

Когда мы с Викой вошли, Ира сидела в кресле, смотрела в телефон и тихо плакала.

Вика сразу перестала улыбаться.

Я сел напротив.

— Доброе утро.

Девушка быстро вытерла глаза.

— Ира.

— Павел. А это моя супруга Вика. Рассказывайте, что случилось.

Ира тяжело вздохнула.

— Я девушка небогатая. Живу одна. Работаю. Откладываю понемногу. И тут увидела в соцсети рекламу: «Инвестиции с минимальными вложениями. Быстрый рост капитала».

Я посмотрел на Вику.

Она посмотрела на меня.

Мы оба уже примерно знали продолжение.

— Позвонили? — спросила она.

— Да. Меня пригласили на встречу. На встрече выяснилось, что речь о криптовалюте. Там мужчина очень красиво всё рассказывал. Говорил, что сначала надо посетить четыре лекции, разобраться в системе, потом купить монету и долю в майнинговой ферме.

— Четыре лекции? — переспросил я.

— Да.

— Серьёзный подход.

— Я все четыре ходила.

— Даже так?

— Конспектировала.

Ира полезла в сумку и показала толстую тетрадь.

Я полистал.

Стрелочки.

Графики.

Какие-то кружочки.

BTC.

Blockchain.

Passive income.

Financial freedom.

И огромными буквами посередине страницы:

НЕ БОЯТЬСЯ РИСКОВАТЬ!!!

Я закрыл тетрадь.

— Последний пункт у вас получился лучше всего.

Ира опять всхлипнула.

— На четвёртой встрече мы отдали деньги. За монету и за ферму. Потом должна была быть следующая встреча. Я приехала — помещение закрыто. Спросила охранника. Он сказал, что эти люди съехали.

— А организатор? — спросила Вика.

— Я звонила, но он…

— Не отвечает, — закончила за неё Вика. — Классика.

— Он всё очень убедительно рассказывал. У него в кабинете дипломы висели. Фотографии с миллиардерами. Он сказал, что Илон Маск — совладелец этой монеты. Или сооснователь. Я уже не помню. Он даже показывал фотографию с Маском.

Вика закурила.

— Фотографию с Маском сегодня можно сделать, даже не вставая с унитаза.

Ира растерянно посмотрела на неё.

— И скрин своего банковского счёта показывал. Там сумма была… с восемью нулями.

— Скрин банковского счёта, — сказала Вика, — любой школьник за пять минут нарисует. Если сообразительный — за три.

Я протянул руку.

— У вас остались его контакты?

— Есть буклет.

Она достала из сумки глянцевую брошюру.

Это был шедевр.

На чёрном фоне стоял жгучий брюнет в дорогом пиджаке.

За его спиной летали биткоины.

Почему-то часть биткоинов горела.

В верхней части буклета было написано:

КРИПТА — ЭТО НЕ БУДУЩЕЕ.

КРИПТА — ЭТО УЖЕ СЕГОДНЯ.

Ниже мелким шрифтом шла какая-то философия о финансовой свободе, эксклюзивном методе заработка и закрытой информации, доступной «только избранным».

А внизу огромными золотыми буквами:

ИГОРЬ ГУРСКИЙ

И номер телефона.

— Красиво, — сказал я.

Вика заглянула через плечо.

— Особенно горящие биткоины.

— Пророческий дизайн.

Я набрал номер.

«Абонент находится вне зоны действия сети».

Ещё раз.

То же самое.

Я положил телефон.

— Хорошо, Ира. Мы займёмся.

— Правда?

— Правда.

Она встала.

— Спасибо.

И почти бесшумно вышла.

Когда дверь закрылась, Вика посмотрела на меня.

— Пашка, что думаешь?

— Мелкий аферист.

— Почему мелкий?

— Умный аферист после такого исчезает. Этот просто отключил телефон.

Вика затушила сигарету.

— Значит?

Я улыбнулся.

— Любимая, звони своему Шерлоку.

Шерлоком у нас назывался брат Вики — Лёха.

Рост — метр девяносто пять.

Вес я не спрашивал.

Потому что некоторые цифры лучше не знать.

Весь в татуировках, кроме лица.

Раскачан так, будто Шварценеггер в соревновательный период случайно попал в израильскую полицию.

И, что самое неприятное для мошенников, Лёха действительно раньше работал в полиции.

Поиск Игоря Гурского занял четыре дня.

На пятый день дверь нашей переговорной открылась, и Лёха завёл внутрь героя криптовалютной революции.

Точнее, внёс морально.

Игорь выглядел немного помятым.

Пиджак был расстёгнут.

Причёска потеряла веру в будущее.

Лёха посадил его в кресло.

Не мягко.

— Сиди.

Игорь сел.

— Пошевелишься — прибью.

— Лёха, — сказал я, — не надо пугать человека.

— Я не пугаю. Я объясняю правила поведения.

Он повернулся ко мне.

— Пашка, если начнёт бузить, я за дверью.

— Не начнёт. А если начнёт — отправлю служить на подлодку.

Лёха задумался.

— Это душевно. Но батя сказал, что ему нужны трезвые моряки.

И вышел.

Игорь смотрел ему вслед.

Потом на меня.

Потом на дверь.

И, судя по выражению лица, начал сожалеть, что вообще когда-то узнал слово «блокчейн».

В этот момент тихонько вошла Ира.

Увидела Игоря.

Замерла.

Игорь увидел её.

Замер ещё сильнее.

Ира села в дальнее кресло и медленно подъехала поближе.

Я взял со стола бумажник, который оставил Лёха.

Открыл.

Достал водительские права.

Посмотрел.

Ещё раз посмотрел.

— Любимая.

— Да?

— У нас проблема.

— Какая?

Я показал ей права.

Там было написано:

МАРАТ ВОЛЬСКИЙ.

Вика посмотрела на нашего криптомагната.

— Игорь?

Тот молчал.

— Марат?

Молчал.

— Игорь-Марат?

— Марат…

Я сел напротив.

— Очень приятно. А Игорь куда делся?

— Это рабочий псевдоним.

— А-а-а.

Я кивнул.

— Как у писателя.

Вика подхватила:

— Или у стриптизёра.

Марат насупился.

Я повернулся к жене.

— Любимая, позволишь начать допрос мне?

Она величественно махнула рукой.

— Ходатайство принято и удовлетворено.

Я поднялся.

Подошёл к Марату.

Постоял над ним секунды три.

Мне вдруг вспомнились советские детективы, которые мой отец смотрел по телевизору.

Я нахмурился.

— Ну что, гражданин… будем сознаваться или Ваньку валять?

Марат посмотрел на меня так, будто я внезапно заговорил на шумерском.

— Что?

— Будем сознаваться?

— Мне не в чем сознаваться. У меня был легальный бизнес.

Я покачал головой.

— Зря упорствуете. Чистосердечное признание смягчает наказание.

— Какое наказание?

— Мошенничество.

— Я никого не обманывал!

— Конечно.

Я начал медленно ходить вокруг стола.

— Граждане сами приносили вам деньги.

— Именно!

— Вы говорили, что Илон Маск ваш партнёр?

— Не совсем партнёр…

— Совладелец монеты?

— Там сложнее.

— А фотография с ним?

— Конференция.

— Вы с ним знакомы?

Марат замялся.

— Лично нет.

— Но на фотографии стоите рядом?

— Технологии сейчас позволяют…

Я остановился.

— Вот видишь, сам всё знаешь.

Ира тихо хрюкнула от смеха и тут же прикрыла рот ладонью.

Я продолжил:

— А статья у вас получается вполне бодрая. Так что следующий чемпионат мира можете смотреть на маленьком телевизоре.

— Какой ещё чемпионат?

— Неважно. Смотря сколько дадут.

Марат оглядел нас.

— Простите… Я куда попал? К адвокатам или в дурдом?

Вот тут поднялась Вика.

Закурила.

Медленно подошла к нему.

Марат вжался в кресло.

Она несколько секунд смотрела ему в глаза.

Потом внезапно рявкнула:

— ПИШИ ЧИСТУХУ! СКИДКА ВЫЙДЕТ!

Марат подпрыгнул.

Ира тоже.

Я чуть не рассмеялся.

— Вы что, ненормальные?!

— Не меняй тему, — сказала Вика.

— Вы ничего не докажете! Я денег ни с кого не брал!

— Вот тут, — сказал я, — у вас ошибочка вышла.

Я достал телефон.

Открыл видео.

Показал ему.

На записи Марат стоял возле доски и рассказывал группе:

— После покупки монеты средства переходят непосредственно в инвестиционный пул…

Потом кто-то передавал ему конверт.

Марат побледнел.

— Это… материальная помощь.

Вика закрыла глаза.

— Ой, дурак.

— Что?

— Придурок, это только фрагмент. Полная запись с разговорами у нас есть.

Я посмотрел на неё.

Она посмотрела на меня.

И понеслась.

— Более того, — сказала Вика, — полная запись уже в полиции.

Марат резко повернулся к ней.

— Где?!

Она ткнула пальцем в сторону двери.

— Помнишь человека, который тебя сюда привёл?

Марат кивнул.

— Так вот. Он бывший мент.

Пауза.

Потом Вика решила окончательно уничтожить остатки его нервной системы.

— А адвокатская контора — прикрытие.

Я чуть не подавился воздухом.

Ира открыла рот.

Марат тоже.

— Чего?!

— Мы специальный отдел.

— Какой отдел?!

— По воспитанию таких уродов, как ты.

Я отвернулся к окну, потому что уже начинал ржать.

Вика вошла в роль окончательно.

— Павел, вызывай Лёху. Пусть оформляет его и тащит в участок.

Я достал телефон.

Марат вскочил.

— НЕ НАДО!

— Сядьте, — сказал я.

Он сел.

— У меня условка!

Мы с Викой одновременно повернулись к нему.

— Что? — спросила она.

— Полтора года. Условно.

В комнате возникла восхитительная пауза.

Я медленно сел.

— Вот сейчас вы меня по-настоящему заинтересовали.

— Не надо в полицию! Я всё верну!

Вика моментально перестала играть спецагента.

— С процентами.

— Хорошо!

— Всем пострадавшим, — добавил я.

— Всем!

— Сколько денег?

— У меня с собой нет.

— Где?

— Дома.

— Сколько?

Марат закрыл глаза.

— Триста тысяч.

Ира издала какой-то тихий писк.

— Сколько?! — переспросил я.

— Около трёхсот тысяч. Это деньги со всех групп.

— Со всех?!

— Да.

Вика затянулась.

— А сколько групп?

— Несколько.

— Очень точная бухгалтерия.

— Там ещё мои личные деньги.

— Сколько?

— Семьдесят тысяч.

Я достал телефон.

Набрал Лёху.

— Бро, заходи.

Через пять секунд дверь открылась.

Лёха вошёл.

Посмотрел на Марата.

— Уже созрел?

— Более чем.

Я указал на нашего пациента.

— Сопроводи гражданина до его квартиры. На месте он добровольно покажет, где находятся денежные средства.

Лёха кивнул.

Я добавил:

— И запиши его объяснение на видео. Подробно. Кто, сколько, когда, каким образом. Если он через месяц снова появится в интернете хоть с инвестициями, хоть с продажей лимонада оптом — запись идёт по назначению.

Лёха положил руку Марату на плечо.

— Пойдём, криптовалюта.

— Я сам могу идти.

— Я вижу.

Он поднял Марата из кресла практически за воротник.

У двери Марат попытался что-то сказать.

Лёха легонько подтолкнул его ботинком.

— Марш.

Дверь закрылась.

В комнате стало тихо.

Мы с Викой посмотрели на Иру.

Она всё это время сидела в кресле.

Рот открыт.

Телефон в руке.

На лице полное непонимание происходящего.

— Ира, — осторожно спросил я. — Вы как?

Она моргнула.