Под Купол:Хроники Маги-терры

Он уже шёл к границе круга, присматриваясь к зависшим обломкам, тыкая посохом в ближайший камень, который даже не качнулся от прикосновения.

Елена повела себя иначе. Она остановилась как вкопанная, в двух метрах от границы, и её уши прижались к голове.

— Это гравитационная аномалия, обойдём его — чётко утвердила она.

— Обойдём? — Терру обернулся, искренне изумлённый. — Елена, это же невероятно! Вот это — явление доказательство ещё большей необычности и таинственности этого купола, оно нам может рассказывать нечто большее, чем мы видим…

— Обойдём, — повторила она, и в её голосе не было пространства для дискуссии.

Терру, однако, пространства для дискуссии не услышал — он уже был внутри круга, ходя между зависшими обломками, как между экспонатами в музее, и что-то бормоча себе под нос. Елена, раздражённо фыркнув, пошла вдоль границы, явно намереваясь обойти аномалию по дуге.

— Эй Терру, не уходи далеко! — крикнула она.

— Я тут, рядом! Не переживай ты так! — донеслось изнутри. — О, смотрите, чей-то сундук! Закрытый! Интересно, что внутри…

Елена развернулась, чтобы идти к нему и вытащить, и на секунду обе стороны — Терру, ушедший вглубь воронки, и Елена, идущая вдоль её края — оказались заняты. Спиной ко мне.

А я стоял на месте и слушал гул в своей голове.

Это не было голосом и даже чьей то мыслью. А скорее тикающей щекоткой по мозгу, который невозможно почесать, как тяжесть в груди, которая облегчается только движением вперёд. Мои ноги сделали шаг. Потом ещё один. Я и сам не заметил, как попёр к центру.

Обломки проплывали мимо меня — камень, доска, чей-то порванный плащ, череп. Я даже не всматривался в них. Я смотрел вперёд, туда, где спираль сжималась, и плотность предметов была наибольшей, и где что-то — я не мог объяснить что — ждало.

Шаг. Ещё шаг. Тишина давила на уши, как вата. Ветер снаружи — далёкий, забытый. Мир сузился до конуса из мусора и костей, и я шёл в его горловину.

Я не помню, когда именно перестал контролировать ноги. Просто в какой-то момент понял, что не могу остановиться. Тело шло, и я шёл вместе с ним, как пассажир в собственном теле.

А потом я увидел его.

Странного таинственного незнакомца. Он стоял в самом центре воронки — если «стоял» было подходящим словом. Он скорее парил или даже отсвечивал, как зажжённая лампа с проекцией. Синий, полупрозрачный, весь состоящий из мягко мерцающих линий и плоскостей, будто кто-то вырезал его из мягкого камня и забыл добавить непрозрачности. На его затылке медленно вращался металлический нимб испускающий электрические разряды по своей окружности, таких спокойных и гармоничных, будто бившиеся в такт музыки.

Он был красив. Это было первое, что я подумал, и эта мысль испугала меня больше, чем всё остальное.

Красив не как модель или персона. Красив, как древнегреческие скульптуры из мрамора, как бывают красивы и умудрённые математические формулы, без единого изъяна, который выдавал бы в нём что-то живое и природное. И именно смотря на эту безупречность, мои инстинкты били тревогу, но сразу же успокоились с момента вылившегося из его уст слов.

— Не подходи ближе, — сказал незнакомец.

Я остановился, машинально ни на секунду не задумывавшийся, что мне именно мне сказали перед этим.

Голос был мягкий, с лёгким, едва уловимым резонансом, как звук, пропущенный через кварцевый кристалл. С оберегающим и предупредительным тоном.

— Центр нестабилен, —после его слов в воронку попал ботинок и тут же разорвался на части—Видишь! — продолжил он. — Ещё шаг, и тебя начнёт разрывать также. Вектор движения здесь слишком плотный для живого тела.

У меня не было слов. Сердце колотилось, но внутренний гул сполз с меня, после того как он заговорил со мной. Ко мне теперь пришла ясность ума, вместе с проницательностью глаз, словно мне протёрли запотевшие стёкла.

— Ты чувствуешь тягу, да? К этой башне, центру этого маленького мира. Сразу тебе отвечу Вэйн, это всё были не твои чувства, а лишь проекция купола, висевшая грузом на тебе. Он тянет всех, кто снаружи, а внутри никого не выпускает. Ты явно особенно чувствителен к данному проявлению, ты как особенная снежинка, Вэйн.

Я хотел спросить, откуда ему ведомо моё имя, откуда знает про всё происходящее под куполом.

А из моего горла так и не выдавилось ни единого слова.

Где-то за спиной раздался голос Терру:

— Вэйн?! Вэйн, ты где?! Котёночек, ну не прячься же от нас!

Я обернулся. Терру стоял на краю воронки, вертя головой, его каса съехала набок от резкого оборота в мою сторону. Елена уже бежала ко мне, и в её глазах горело недовольством и явно мною.

Я повернулся обратно. Синяя фигура стояла на месте, и его нимб мерцал спокойно, ровно.

— Они идут, мои… попутчики — сказал он. — Это же отлично! Твои друзья рядом и пришли к тебе на помощь.

— Друзья?.. А почему? — спросил я.

— Потому что поодиночке вы здесь не выживете, — ответил он, приложив свой палец к моему носу. — Вы нуждаетесь в друг друге, всегда помни об этом.

Терру подбежал первым, запыхавшись.

— Вэйн! Ты чего там… — Он увидел синюю фигуру и замер. — Подожди. Это ты! Ты — тот самый! Тот, кто поведал мне ключ и подсказал дорогу к Вэйну!

Елена подошла следом и встала рядом со мной, её перчатки сжались в кулаки.

— Какой ещё ключ? — спросила она. Её голос был сначала тихим и невинным

— Какой. Ключ. Терру! — повторила Елена, уже грозным тоном.

Я с Терру переглянулись. Я видел, как у него в голове прокручивается примерно та же мысль, что и в моих — тихий ужас осознания, нашего общего крупного просчёта.

— Ну, — начал Терру, почёсывая затылок, — мы, это… помнишь, я рассказывал, как нашёл Вэйна? Что синий мужик сказал мне про ключ от Техно-Башни? Ну, вот. Ключ. был. У него. Потом его украл один Рыцарь. В общем... да.

В глазах Елены вскипала ярость, она уже была готова убить нас двое прямо здесь и сейчас.

— У вас идиотов было столько времени, рассказать мне такую важную информацию. - произнесла она с маниакальным шёпотом.

Терру собирался открыть рот, как тут же его прервали.

— Нет, — отрезала она. — Молчи. Вы что оба не доверяете мне!? То есть вы хотите сказать, что я не ваш товарищ!?

— Послушай наши совместные узы не рухнут из-за... — воскликнул я.

— Нет ключа, нет пути домой, мы здесь застряли навечно! Вы что думаете, что это просто какое-то весёлое приключение! — она всплеснула лапами. — Вас надо заставить отжиматься тысячу пока я буду сидеть на ваших спинах и у вас позвонки не отломаются, подтягиваться по сотню раз пока руки не оторвутся, бегать по сотню километров пока вы не начнёте харкать кровью!!!

Можно по отжиматься? - произнёс я шёпотом

Хххааа? - удивился мне Терру.

А Елена всё продолжала накидывать, даже не слушая нас.

Терру виновато развёл руками. Я опустил голову, чувствуя, как маска становится горячей от стыда. Её тон как снаряд уже пробивал любую броню, включая мою маску.

Под конец Елена с заплаканным видом сказала.

— Я думала, что мы друзья...... Что я для вас значу, нечто большее чем просто знакомый.

Синяя фигура наблюдала за этой сценой с тихим, мягким вниманием. А потом — не громко с теплотой рассмеялась.

Елена повернулась к нему, и в её глазах полыхнуло.

— Ты. Ты что, смеёшься? Я не посмешище!

— Извини, просто… «синий мужик». За всю вечность меня ещё так никто не называл.

Он выпрямился, и нимб над его головой чуть разгорелся.

— Но прежде чем мы продолжим, позвольте мне кое-что сказать. — Его голос стал серьёзнее. — Елена я вижу раскол в твоей душе, после произошедшего с тобой, но вам нужно всецело доверять друг другу. Никто не желал тебя обидеть, ты сама интерпретировала всё в негативный окрас.

Елена поджала губы, но промолчала.

— Итак, внемли те. Меня зовут Механический Мессия. Я дух и хранитель Техно-Башни. В данный момент моё ядро всё ещё заперто внутри Башни, а перед вами лишь моя голограмма. Я не могу оттуда выйти, поэтому являюсь к вам в таком виде.

— Дух башни, — повторила Елена скептически.

— Если угодно — Вообще я скорее сис-админ — ответил Мессия с лёгкой улыбкой. — Но это для вас не так и важно. Башня окружена Психо-Титанами, как вы уже могли знать, обступив её со всех сторон. Они пытаются сломать щит, стены, пробить фундамент, уничтожить то, что осталось внутри и я не в силах их остановить.

— А почему и как они там оказались, вы случайно не знаете? — спросил я с любопытством.

Мессия помолчал, затем его лицо приобрело максимально угрожающий и серьёзный вид.

— Потому что их привёл тот, кто захватил Башню, — сказал он, и его голос потемнел. — Тот кто называет себя Спиритом. Его настоящее имя мне не известно, но появился он давно — высокий, в чёрной мантии, латексных перчатках, чёрных очках. Абсолютно лысый, без бровей. Он выглядел… прямо как Спириты, но искажённый и злой.

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок.

— Это Чёрный Немезис, — сказал я. — Тот, с той самой фотографии. Тот, кого видел Ферр.

— Чёрный Немезис, — повторил Мессия, будто наслаждаясь. — Имя... скорее всего имени у него и нету вовсе. Но если так его прозвали — пусть будет так. Чёрный Немезис пришёл к Башне, взломал систему безопасности, проник внутрь и изменил код купола, который должен был защищать артефакт находящийся в Башне. Перед тем как изменить купол он впустил Психо-Титанов, затем запер их и те в отчаяной попытке пытаются сломать башню, в надежде выбраться.

— А если они всё же сломают башню, сможем ли мы освободиться! — Елена подалась вперёд. — Надо же просто уничтожить источник энергии купола и на этом всё!?

— Нет я не готов подвергать артефакт опасности, да и к тому дестабилизацию купола далеко не все смогут переживут — ответил Мессия.

Тишина.

— А ключ всё ещё у Рыцаря Тьмы? — поинтересовался Терру.

— Да — чётко дал ответ Мессия.

— А вот сам Рыцарь. Ты же должен знать где он?

— Знаю, сейчас он в азотных топях. Это буквально в противоположном направлении от фиолетового города. Вооон там. — Мессия указал куда-то в огромную расщелину вдалеке.

Он посмотрел на каждого из нас по очереди.

— Выбор за вами. Я вас ни в коем случае не тороплю, сам же имею медленное восприятие времени и умею ждать. — Прощайте! —

Мессия растворился, как догоревшая лампа, и через секунду от него остался только быстро рассеявшийся лёгкий запах озона.

Воронка в том месте всё также пульсировала.

Терру нарушил сложившуюся тишину.

— Азотные топи, — сказал он, постукивая посохом по земле. — Я пойду туда один.

Елена повернулась к нему.

— Ты в одиночку сдохнуть захотел?

— Терру! — попытался вмешаться я.

— Я действительно совершил ошибку, оступился. — он повернулся к нам, и в его голосе не было ни бравады, ни простодушия. — Рыцарь Тьмы убил пятерых за секунду, не поперхнувшись. Если я пойду один, то вы точно останетесь живы.

— И что с того? — Елена скрестила руки. — Ты пойдёшь один и умрёшь по пусто, ради крохотного шанса?

— Да, — ответил Терру. — Я был закалён специально для таких ситуаций.

— Нет уж! Это даже не партизанская миссия, ты просто в тупую выбежишь на танк и на этом твой путь закончится!

— Не жил бы я сейчас живу, если бы бойся чего-то подобного — ответил Терру. — Не отправился бы под купол, не встретил вас.

— Ну и вали, я тогда тоже отправлюсь одна!.

— На том и порешили...

Елена открыла рот, но я её опередил.

— Даже не думай!

Они оба повернулись ко мне.

— Даже не думай, — повторил я. — Никто никуда один не идёт.

— Верно Вэйн — начала Елена.

— Послушай, — я поднял руку. — Я только что… Я только что стоял возле центра этой воронки. Меня бессознательно туда тянуло и если бы не Мессия меня с вами уже не было бы.

Я взглянул на Терру.

— Ты говоришь, что не боишься смерти, но разве ты больше всего не боишься потерять всё? А если тебя убьют, и мы будем живы — что тогда? Мы будем живы, и одиноки. Умрём от печали, без тебя и на этом наши пути разойдутся.

Терру щурился.

Я повернулся к Елене.

— А ты говоришь — в город одна. Разве в той клетке ты не успела ощутить страх и бессилие от одиночества?

Елена дёрнулась, как от пощёчины. Я видел, что она хочет огрызнуться, но не нашла, чем.

— Я на собственной шкуре понял,что делает с человеком одиночество под этим куполом. Пока висел на том дереве и жалел обо всём на свете.

Тишина.

Елена и Терру посмотрели друг на друга. Я стоял между ними, тяжело дыша, и впервые за весь наш путь чувствовал в себе решимость и готовность к действию.

— Вместе, — сказал я. — В город. Потом — к топям. Потом — к Башне. Всё вместе и никак иначе.

Терру первым кивнул. Не сразу — секунду помедлил, будто взвешивая. А потом кивнул, и его каса качнулась.

— Вместе, — повторил он.

Елена молчала дольше обычного.

— Да... Общим и дружным отрядом! — сказала она наконец, и это слово далось ей с видимым трудом.

Мы развернулись и пошли. Воронка осталась позади — как и наши разногласия. Мёртвая тишина внутри круга, вой ветра снаружи.

Я оглянулся последний раз. Мне показалось что воронка исчезла, также как и Мессия.

Впереди, на горизонте, фиолетовое зарево пульсировало, как сердцебиение. Безумный город нас ждал.

Глава 10. Тёмная длань.

Скалистая местность навалилась на нас постепенно — сначала одиночные валуны, потом стены из серого, потресканного камня, сужающие тропу до размеров коридора. Воздух здесь был другим — суше, холоднее, и тот лёгкий фиолетовый оттенок, который сопровождал нас с самого выхода из пепельных пустошей, здесь ложился на камни странным, неживым свечением, будто кто-то подсветил местность изнутри.

Елена шла молча.

Она шла, опустив голову, с пустым взглядом, не замечая ни камней под ногами, ни фиолетового оттенка на стенах. Её правая рука висела вдоль тела, как провод, и даже берет, съехавший набок, не удостоился её внимания. Ни шутки, ни слова от нас до неё всё никак не доходили.

Мне пришлось начинать первым.

— Елена, знаешь, чем отличается пессимист от оптимиста? Пессимист знает, что всё плохо. Оптимист — надеется, что будет хуже. Так вот, я оптимист.

В ответ ничего. Впрочем, неудивительно, я даже собственным словам не верил.

Терру, шедший впереди, развернулся спиной вперёд — думая, что это для «лучшего обзора окрестностей» — и начал рассказывать:

— А вот в одном монастыре на востоке был монах, который три года вообще не разговаривал. Ни единого слова не было из его уст. Все гадали и думали — просветление, медитация, вот это всё там. А потом он как заговорит — и оказалось, что он просто забыл, как это делается. За три года рот забыл, что такое слова. Пришлось заново учиться, как маленькому ребёнку. Начинал с «да» и «нет», потом перешёл на существительные, к концу года уже мог составлять предложения из...

Елена даже не моргнула.

Терру посмотрел на меня. Я пожал плечами. Он вздохнул, развернулся обратно и замолчал — может быть, впервые за весь наш путь, столь отчуждённо.

Её молчание не давало мне покоя. Я всё думал и никак не решался, может оставить её в покое или наоборот пытаться из-за всех сил поднять настроение. Может, и не стоит пытаться дальше, раз уж не знаю как. Или это будет лишь означать, что мне на неё плевать? Видно я выбрал молчание, когда продолжал это делать погрузившись в свои же раздумья.

Мы вышли на небольшое плато — ровный, открытый участок камня между двумя рядами скал, — и остановились, и не увидели.....

Тела.

Их было много. Двадцать, может, тридцать. Может, больше — трудно было счесть, потому что некоторые лежали друг на друге, некоторые — в кусках. Воины, наёмники, искатели приключений — судя по экипировке, разношёрстный отряд, собранный из всех фракций, какие только существовали под куполом. Имперские знаки отличия на одном, бомбославские погоны на другом, гильдейские нашивки на третьем. Все — мертвы.

Я подошёл ближе, и меня смутила одна деталь.

Это была не бойня или сражение с другим отрядом. Это было что-то другое. Воин с мечом, воткнутым в спину товарища. Лучник, задушенный голыми руками, с пальцами убийцы всё ещё сжимающими его горло. Кто-то лежал, вцепившись зубами в шею соседа, а сосед, в свою очередь, держал кинжал в его глазнице. Они перерезали друг друга, но как такое могло произойти если они по идее были отрядом или каким образом встретились в одном месте все разом, раз уж ненавидели друг друга всем сердцем?

— Это всё очень странно, — тихо сказал я. — Посмотрите. Нет следов чужого оружия. Только своё. Они просто... повернулись друг против друга.

Елена наконец вышла из своего оцепенения. Её глаза сузились, она начала осматриваться — не на тела, а по периметру, с профессиональной цепкостью командира, оценивающего местность на предмет угрозы.

Терру тоже изменился. В одно мгновение из простодушного балагура он превратился в человека, на стрёме. Его посох лёг в боевую позицию, тело опустилось чуть ниже, центр тяжести подался вперёд.

— Прижаться друг к другу, — коротко скомандовал он. — Треугольник. Я — впереди, Елена — справа, Вэйн — слева. Спины вместе. Не расходиться.

Мы выполнили построение без единого слова. Терру выставил посох перед собой, Елена сформировала в ладонях тёмно-красные патроны. Я остался без оружия — как обычно.

А Ветер начал гудеть, прямо со всей дури.

Низкий, протяжный, на грани слышимости звук, как будто кто-то натянул огромную струну и медленно тянул её до предела. Фиолетовый оттенок начал разбавляться чёрными красками а сам оттенок вокруг стал ещё гуще, словно воздух пропитался чернилами. Вдалеке — за скалами, за каменными стенами — завыло. То ли ветер, то ли какое-то странное животное, до конца не было ясно. Звук, от которого шерсть на загривке встала дыбом.

Я оглядывался по периметру. Медленно, контролируя каждый сектор. Скалы слева — пусто. Проход сзади — пусто. Тела на плато — неподвижны. Справа — валун, небольшой, размером с человека. Ничего особенного. Обычный камень.

Мой взгляд ушёл дальше и завернул за камень, а из-за камня показалась фигура.

Рыцарь Тьмы стоял за валуном. Не вышел, не появился — просто стоял, как будто был здесь всегда, с самого начала, взял просто и материализовался из ниоткуда. Чёрная броня, ощетинившаяся шипами, тускло поблёскивала в фиолетовом свете. Двуручный фламберг — огромный, волнистый, тяжёлый — в латной руке. А на голове — маска. Демоническая, с клыками и пустыми глазницами.

А выражение этой маски проявляло лишь лютую горечь и скорбь, как при трауре на похоронах любимого родственника.

Самое жуткое в этом было, лишь то, что это всё ничего не значило, сейчас нам уготовили лишь смерть. А эта маска лишь саркастично скорбела по нашим бездыханным телам.

Терру закричал — Берегитесь!

Я открыл рот, чтобы крикнуть, но не успел даже пискнуть.

Вокруг всё потемнело, будто весь мир резко обернуло в огромный плед. Я не видел ничего — абсолютная, кромешная темнота, когда закрываешь глаза в тёмной комнате.

Звук тоже исчез. Я кричал — или думал, что кричу — и не слышал собственного голоса. Мои руки шарили вокруг, но не находили ничего. Камень, на котором я стоял секунду назад, исчез. Воздух исчез, Мир исчез! Я совершенно ничего не понимал.

Осталась только темнота и я.

А потом меня ударило.

Взрывной волной — в грудь, в живот, во всё тело разом. Я полетел, не понимая куда, — вверх, вниз, вбок, всё слилось. Удар пришёл снизу — лбом о что-то твёрдое и холодное. Столб. Вроде каменный или не совсем? Боль белой вспышкой прострелила череп, и на секунду я увидел звёзды — настоящие звёзды, белые, яркие, как будто кто-то рассыпал горсть искр по чёрному холсту.

Я повис на столбе, обхватив его руками, повернулся и осмотрелся. В темноте я уловил какой-то белый лязг и в ту же секунду по мне прошёлся порез.

Такой жгучий, как раскалённая проволока, проведённая по коже от левого плеча до поясницы. И я тут же вспомнил. Фламберг. Волнистое лезвие, которое не режет — рвёт, оставляя рваные, горящие, как от ожога, раны. Его ещё называли Огненный меч — именно так он ощущался: будто меня прошлись пламенем, выжегшим полосу насквозь.

Я закричал, мир не слушал.

До меня наконец-то дошло, что это враг и из реального мира он походу не исчез или каким-то образом атакует меня из этого. Я не понимал, что мне делать, но вместо раздумий просто действовал.

Концентрация.

Это слово всплыло откуда-то из глубины — не из памяти, а из тела, из мышц, из двух лет тренировок в Инчипе. Мастер говорил: «Когда больно — дыши ровно и спокойно. Когда страшно — смотри в лицо опасности, не отводя взгляда. Когда не видишь — чувствуй всё вокруг себя.»

Я дышал. Вдох — выдох — вдох. Боль не ушла, но отступила на шаг, давая мне пространство для разума.

Тем же, что позволяло мне видеть слабые точки на телах скелетов, трещины в броне, стыки в сочленениях, я что-то да начал видеть. Только здесь это работало иначе. В чёрной, абсолютной темноте появилась линия. Белая, тонкая, оставляющая за собой шлейф, как от горящей спички, которую кто-то провёл по воздуху.

Оно взмахнуло в мою сторону.

Я отпрянул. Линия прошла там, где секунду назад была моя шея. Ещё одна — справа, снизу вверх. Кувырок. Ещё — косая, от плеча к бедру. Прыжок назад.

Град атак. Я не видел самого Рыцаря, лишь удары. Каждый взмах меча оставлял в темноте белую линию, и эти линии складывались в рисунок — хищный, точный, безупречный. С каждым ударом он был всё агрессивнее, и каждый удар был направлен на то, чтобы убить, одним махом.

Я уворачивался инстинктивно и отчаянно, как уворачивается мышь от когтей кота. Но я уворачивался, и каждый раз белая линия проходила в миллиметрах от моего тела. И я заметил, что в этой темноте я начал видеть своё тело, в белых и полупрозрачных красках, оно будто состояло из множества маленьких точек. В какой-то момент я почувствовал, растерянность противника, теперь не я жертва, а он.

И тогда мой кулак начал светиться.

Я не заметил этого сразу — в темноте любой свет привлекает внимание, но этот было чем-то другим. Он шёл не снаружи, а изнутри. Моя правая рука, сжатая в кулак, начала мерцать белым, чистым, ровным светом, как маленькая звезда, зажжённая в ладони. Я не понимал, что это и откуда оно. Но инстинкт — тот же, что видел белые линии и слабые точки — кричал: БЕЙ.

Я ударил, буквально вслепую, со всей моей мощи. Далее ощущалось отталкивание чего-то большого в противоположную сторону от моего кулака. Сила удара ощущалась, как что-то чёткое и элегантное, будто все мои удары всегда бьют ровно в цель.

Завеса упала.

Чёрный дым рассеялся, как порванная ткань, и мир вернулся — сразу, целиком, с грохотом камня, воем ветра и фиолетовым светом, ударившим по глазам. Я стоял с вытянутым вперёд кулаком, всё ещё светящимся белым, и передо мной, отлетая назад, кувыркаясь по камню — катился Рыцарь Тьмы.

Я ударил его, не зная куда, и он отлетел.

Мои руки дрожали и сильно устали, всего от одного удара. Свет на кулаке угасал, как догоревшая спичка. Я тяжело дышал, и каждый вдох отдавался жгучей болью в порезе на спине.

Я оглянулся.

Елена стояла в стороне — метрах в десяти от меня, у самого края плато. Она стояла неподвижно, отвернувшись, глядя куда-то в сторону скал. Её руки висели вдоль тела, перчатки скомканы, берет съехал на ухо. Её лицо было пустым — не злым, не испуганным, скорее невинным. Может она просто так пугается?

Терру сидел на фирменном столбе.

Верхом, как на лошади, свесив ноги, опираясь посохом о своей же столб. Его каса съехала на глаза. Он явно был растерян.

Они не понимали, что делали. Чёрный дым — та же магия, что заставила разбитый отряд перерезать друг друга — управляла ими как марионетками. Ничего не видя, для отряда все казались врагами. Теперь я думал о том, почему я смог что-то разглядеть, в чём фокус?

Не время для размышлений.

Рыцарь Тьмы уже поднимался.

Он встал ловко и быстро, даже броня не издавала лишнего шума. У него на груди была вмятина — неглубокая, но заметная, в том месте, куда видимо пришёлся мой кулак. Фламберг по-прежнему в руке, волнистое лезвие тускло поблёскивало.

А потом его правая перчатка начала светиться.

Сфера, вкрученная в ладонь — тёмная, почти чёрная, с тёмно-фиолетовым пульсом внутри — разгоралась, как уголь, раздутый мехами. Сейчас что-то будет, это всё что я понял.

Его рука стремительно поднялась — в мою сторону.

Я застыл не зная, что делать и чего ожидать. Сфера нацелилась ровно на меня, и я видел, как она была готова вот вот что-то выплеснуть.

Удар.

Меня пнули сзади. Еленин сапог врезался мне в бок, отшвыривая в сторону. Я покатился по камню, сбитый с ног, и в тот момент, когда я был уже в полёте, увидел: Рука Рыцая была направлена прямо на неё.