Эффект аномалии

Прямо у выхода из лифта его встречал другой инопланетянин. Его скафандр был светло-золотого цвета, а на груди и плечах поблёскивали массивные золотые пластины, выглядящие как церемониальная броня. В отличие от остальных, этот стоял неподвижно, сложив руки за спиной, и смотрел прямо на Алексея. Пришелец плавно шагнул вперёд, оказавшись в центре свободного пространства перед лифтом. Он не стал подходить вплотную, соблюдая дистанцию, но его присутствие ощущалось физически — как давление глубинной воды.

— Приветствую, Алексей, — голос пришельца был низким, бархатным и лишённым того механического эха, которое Алексей слышал от майора Савина. Он говорил на чистом русском, установленный нейро-драйвер отрабатывал безупречно, но в интонациях чувствовалась странная грусть и усталость. — Меня зовут Са-енмут. Я капитан корабля «Хери» и наместник той части галактики, к которой принадлежит и ваша родная планета.

Он сделал небольшую паузу, внимательно изучая лицо человека. Его вытянутый череп слегка склонился набок, как у любопытной птицы.

— Я хотел бы у вас узнать подробности того сигнала, который вы перехватили позавчера. Видите ли, мы ранее не встречались с данным типом кодировки. Я как исследователь... — он выделил это слово, и в его голубых глазах на мгновение блеснул искренний, почти мальчишеский интерес, — интересуюсь всем новым. К моему глубокому сожалению, нового осталось совсем мало в нашей галактике.

Тем временем капитан сделал приглашающий жест рукой, указывая на изогнутую «скамью» из того же керамического материала, стоящую прямо у панорамного окна. Или это был огромный монитор?

За «стеклом», во всей своей пугающей, холодной красе, раскинулась картина ближайшего космоса — его родная стихия. Алексей хорошо знал эту карту неба, каждую звезду, ведь он был астрономом.

Слева, занимая половину обзора, висел терминатор Земли — граница дня и ночи. Он видел знакомые очертания континентов, но они были неестественно тёмными. Там, где должен был сиять электрическими огнями Новосибирск, где должны были мерцать огни Москвы и Санкт-Петербурга, царил абсолютный, первобытный мрак. Только редкие, одинокие искорки пожаров нарушали эту чернильную пустоту.

Справа, ослепительно сияя в лучах Солнца, висели те самые золотые пирамиды, на одной из которых он и находился. А чуть дальше, в бархатной черноте, Алексей без труда опознал россыпь звёзд пояса Ориона: голубоватый Ригель, кроваво-красный Бетельгейзе и, конечно, пояс из трёх звёзд — Альнитак, Альнилам и Минтака.

Он смотрел на эту картину, и его уверенность только крепла. Он знал это небо лучше, чем карту своего района.

— Благодарю, — сказал он, проходя к окну и садясь. Он смотрел не на капитана, а на Землю, на свой пустой, тёмный город. — Я слушаю вас. И я хочу знать всё. Не только про сигнал. Я хочу знать, почему мой город сейчас в темноте.

Са-енмут искренне, почти по-человечески рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, но в нём не было угрозы.

— Вы весьма прямолинейны, и у вас, Алексей, тоже душа исследователя! Мне это нравится. Хорошо, я утолю ваше любопытство.

Капитан заложил руки за спину, его золотая броня тихо звякнула. Он смотрел на тёмный диск Земли с видом усталого смотрителя музея.

— Я принадлежу к расе ануннаков. Мы — старшая раса в этой части галактики, в рукаве Ориона. Младшие расы платят нам дань, а мы позволяем им жить и развиваться по их законам. Так было. Но теперь пришли перемены.

Он повернул свою вытянутую голову к Алексею. Его голубые глаза смотрели не свысока, а с какой-то зрелой, понимающей грустью.

— Я не знаю о причинах этих перемен. Знаю только, что это эвакуация. И она напрямую связана с тем сигналом, что вы получили. Моё предположение... заключается в том, что этот сигнал — приветствие от гостей из другой галактики. А такая спешная эвакуация проводится для вашей же безопасности. Мы просто... убираем хрупкую посуду со стола, прежде чем начнётся буря.

— А куда вы везёте людей? — спросил Алексей, не отрывая взгляда от вида на космос.

Он наблюдал, как в черноте космоса, на фоне россыпи Млечного Пути, блестят другие пирамиды — корабли ануннаков, что уже собрали свои партии людей. Они выстраивались в идеальный сферический ордер вокруг «Хери», ожидая команды. Это был не флот вторжения. Это был флот-архив. Флот-эвакуатор.

Са-енмут проследил за его взглядом. На мгновение его лицо утратило всякое выражение, став похожим на ритуальную маску.

— В распределительный центр, — голос Са-енмута снова стал сухим и деловым, лишившись всякой теплоты. Он отвернулся от окна и посмотрел на Алексея сверху вниз. — Люди — это ресурс.

Он начал загибать пальцы, перечисляя с видом экономиста:

— Их можно продать на рабские рынки нунков или гиенахов. Их можно отправить добывать ресурсы на токсичные планеты или оставить для занятий низкоквалифицированным трудом. А ещё... мы обучаем младшие расы работе внутри кораблей. Обслуживание систем, уборка, простая логистика. Самые успешные и... покорные особи даже становятся пилотами челноков! Видите ли, Алексей Владимирович, ануннаки не воюют. Мы управляем. А для управления нужны руки. Много рук.

— А теперь давайте поговорим о сигнале! — тон Са-енмута резко сменился с хозяйского на академический. Он сел в кресло напротив, и его золотая броня издала тихий, мелодичный звон. Вся его поза выражала предельное внимание.

И Алексей рассказал всё, что знал. Он говорил быстро, чётко, как на защите диссертации, забыв, что перед ним не коллега-астрофизик, а инопланетный захватчик.

— Это не стандартный радиоимпульс, — начал Алексей, чертя пальцем по гладкой поверхности «столика» между ними, словно рисуя график. — Частота — 1420 мегагерц, линия нейтрального водорода, классика... Но модуляция неестественная. Синусоида с периодом ровно в одиннадцать секунд. Абсолютная точность. Мы получили его из сектора, который мы называем «Зона тишины» — это пустота между рукавами Персея и Ориона, там нет плотных звёздных скоплений, только разреженный газ.

Он поднял взгляд на голубые глаза капитана.

— Первый всплеск был позавчера, в 23:14 по новосибирскому времени. Длительность — 0,8 секунды. Потом тишина. Через 7 минут он повторился. Но к синусоиде добавился низкочастотный гул. Резонансный. У меня в лаборатории от него завибрировали алюминиевые корпуса серверов. И всё. Больше сигналов не было.

— У вас есть запись? — с интересом спросил Са-енмут.

— Та запись, что пришла от вашего главы, ушла наверх под секретным шифром, — с досадой произнёс он.

— Да, есть, — ответил Алексей, про себя отметив, что в этом пришельцы не сильно от них отличаются, и, возможно, у них есть свой Магадан.

Алексей достал флешку и протянул её Са-енмуту.

— Вот тут запись.

Отдавая её, Алексей напрягся. Холодный пластик в его ладони внезапно показался горячим. Он больше не нужен этим пришельцам. Он отдаёт им то, ради чего его забрали. Что будет дальше с ним? Всё это — от участи «биомассы» до судьбы лабораторной крысы — пронеслось в его голове за долю секунды. Он застыл на секунду, смотря на простую USB-флешку с написанной датой 07.11.22. Это дата его свадьбы с Леной, на этой флешке были их свадебные фото и видео, которые он давно стёр ради каких-то нужных файлов.