Эффект аномалии

По дороге в Академгородок, перебегая через Бердское шоссе, он услышал нарастающий, давящий на перепонки гул. Низко над верхушками сосен, едва не задевая рекламные щиты, прошёл тяжёлый военный вертолёт. Он шёл не патрульным маршрутом — он шёл целенаправленно.

Вертолёт круто развернулся, поднимая вихрь опавшей листвы и пыли, и тяжело сел на пустую парковку торгового центра, недалеко от бегущего Алексея.

Двигатель стих, и из открывшегося люка, не дожидаясь полной остановки лопастей, выпрыгнул военный в полевой форме. Он был подтянут, гладко выбрит, и его глаза смотрели цепко и оценивающе. Не успел Алексей опомниться, как тот уже преградил ему путь.

Майор протянул руку, игнорируя протокольные формальности.

— Майор Савин.

Алексей неуверенной, дрожащей походкой подошёл ближе. Рука майора была сухой и жёсткой, как доска.

— Алексей... Алексеевич... — голос предательски дрогнул. Он откашлялся. — Алексей Владимирович, — уже твёрже представился он, пытаясь выпрямить спину перед человеком в форме.

Майор Савин не стал ничего объяснять. Он просто сделал короткий, властный жест рукой, указывая на открытый десантный отсек вертолёта.

Алексей решил не спорить. Любая попытка побега сейчас выглядела бы глупо — винтокрылая машина была самым быстрым способом добраться до ответов. Он молча кивнул и, пригнув голову, пошёл на указанное место, чувствуя, как от работающих двигателей вибрирует под ногами металлический пол.

Он плюхнулся на холодное откидное сиденье. Вдруг этот военный знает, что происходит? Ответы были нужны Алексею как воздух. Непонимание происходящего, эта звенящая пустота и молчаливая покорность толпы вызывали первобытный, животный страх. Он забыл о голоде и жажде, о брошенной квартире и уехавшей жене — всё, что его сейчас интересовало, это почему.

А этот человек в камуфляже, с планшетом на коленях и лицом, не выражающим никаких эмоций, явно что-то да знает. Он не шёл в капсулы. Он летел на вертолёте. И это давало Алексею крошечную, но такую важную надежду.

Когда многотонная машина оторвалась от земли и резко пошла вверх, заложив вираж над лесополосой, Алексей припал к холодному стеклу иллюминатора. То, что он увидел, заставило его вцепиться в страховочную скобу так, что побелели костяшки.

Новосибирск внизу больше не был городом. Он превратился в идеально организованный муравейник, работающий на один единственный механизм.

С высоты птичьего полёта пирамида уже не казалась просто кораблём — она выглядела как гигантский, пульсирующий орган, присосавшийся к сердцу мегаполиса. От неё во все стороны, по главным артериям города — Красному проспекту, мостам через Обь, широким магистралям — текли бесконечные, прямые реки людей.

Это не было хаотичным бегством или митингом. Это был идеальный конвейер. Потоки с окраин сходились к центру, вливаясь в тёмное жерло корабля. Алексей видел, как на площади Маркса, у вокзала и в районе «Золотой Нивы» формируются такие же молчаливые колонны.

Вертолёт поднялся выше. Теперь масштаб катастрофы стал пугающе очевиден. Город был мёртв. Окна жилых высоток, ещё недавно горевшие уютными жёлтыми огнями, теперь зияли пустотой. На парковках стояли брошенные машины, некоторые — с открытыми дверями и всё ещё работающими двигателями.

Но страшнее всего была геометрия. Люди внизу двигались не как толпа, а как части единого механизма. Они не обходили препятствия, они огибали их с математической точностью, не нарушая строй.

— Господи... — прошептал Алексей, глядя, как с моста через Обь сходит непрерывная лента людей, направляясь к реке, где, судя по показаниям на приборной панели пилота, зависла ещё одна, вспомогательная секция пирамиды, уходящая прямо в воду. — Они забирают всех. Весь миллион. Весь город.

Майор Савин сидел в кресле напротив, пристёгнутый, но не расслабленный. Он не смотрел в иллюминатор. Его взгляд был прикован к тактическому планшету, а пальцы методично, с механическим спокойствием, вводили какие-то команды, сверяясь с потоком данных.

Когда Алексей, не в силах оторваться от страшной картины, выдохнул: «Господи... Они забирают всех», — майор медленно повернул голову.

Он посмотрел на побледневшее лицо учёного, затем перевёл глаза на город внизу. В его взгляде не было ни паники, ни ужаса. Только холодное, профессиональное удовлетворение от хорошо выполненной работы. Он смотрел на это не как на катастрофу, а как на идеальный график отгрузки.

— Именно, Алексей Владимирович, — голос майора был лишён эмоций, сухой и официальный. — Всех. План эвакуации выполняется на 99 процентов.

Он коротко кивнул пилоту, и вертолёт, задрав нос, резко набрал высоту, уходя прочь от центра, в сторону закрытой военной зоны за Обским морем.

— Те, кто сейчас идёт туда, — Савин мельком глянул на пирамиду, — это просто логистика. А мы... — он постучал пальцем по экрану планшета, где мерцали зелёные точки, обозначающие заполненные сектора корабля, — мы здесь, чтобы проконтролировать норму выработки. Обеспечить отсутствие заторов в транспортных артериях. И доложить наверх, когда город будет пуст.

Он повернулся к Алексею, и в его глазах впервые мелькнул интерес.

— А вы, Алексей Владимирович, кажется, не поддались воздействию. Это аномалия. Которую мне приказано зафиксировать. И передать... заказчику.

— Но куда их забирают? — спросил Алексей, отрываясь от иллюминатора и глядя на военного так, словно тот сам был инопланетянином.

Майор Савин оторвал взгляд от планшета. На его губах промелькнула кривая, лишённая веселья усмешка.

— Откуда я знаю? Я простой исполнитель. Мне приказано проследить за сбором и обеспечить соблюдение квоты.

Он щёлкнул тумблером на приборной панели, и в отсеке повисла гудящая тишина, нарушаемая только свистом ветра.

— Вообще, это совершенно секретно. Уровень допуска «Омега». Но... — он снова посмотрел на пустеющие внизу улицы. — Что-то мне сдаётся, что больше не от кого скрывать правду.

— Правду? — переспросил Алексей, чувствуя, как по спине бежит холодок. Он до сих пор не понимал, что происходит. — Какую правду, майор? Что это за пирамида? Почему люди идут туда?!

Савин долго молчал, постукивая пальцами по пластику планшета.

— Правда в том, Алексей Владимирович, что это не вторжение.

Савин убрал планшет в чехол и посмотрел Алексею прямо в глаза. Вертолёт резко вильнул, уходя от турбулентного потока над центром.

— Это сбор ресурсов. Людских ресурсов, ископаемых, продовольствия. На протяжении всей истории планета Земля платит дань своим хозяевам. Вы думаете, войны, эпидемии и революции — это случайность? Это просто... естественная убыль. Регулировка поголовья. Мы, военные, всегда знали, что мы не одни. Мы просто охраняли периметр загона.

Алексей слушал это, и его мир, построенный на законах физики и логике, рушился с оглушительным треском. Он хотел засмеяться, сказать, что майор сошёл с ума от стресса, что это бред. Но он только что видел миллионы людей, добровольно идущих в пасть чудовищу. Это было логичнее, чем любой теракт или массовое помешательство.

— Регулировка... поголовья? — голос Алексея сел до хриплого шёпота. Он вцепился пальцами в сиденье так, что побелели ногти. — То есть... всё это время? Все эти века? Мы просто... скот?

Майор молчал, глядя, как одна из золотых пирамид начинает медленно, почти незаметно подниматься в стратосферу, закончив втягивать последние нити людских рек.

— Но в этот раз всё по-другому, — его голос стал тише, почти шёпот. — Они решили забрать всё. Не отборную часть населения, как обычно. Не редкоземельные металлы. Они обнуляют планету. Забирают всех до единого и вычищают склады подчистую. Мы не платим дань. Мы закрываем складскую позицию.

Алексей почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он был учёным, исследователем. Он искал братьев по разуму, мечтал о контакте. А теперь он узнал, что разум нашёл их первым. И счёл их просто мясом.

Полёт до базы прошёл в гнетущем, плотном молчании. Алексею больше не хотелось ответов. Ему всё казалось нереальным, просто кошмарным сном, затянувшимся из-за недосыпа. Он должен вот-вот проснуться в своей кровати, и всё будет как раньше.

Скучная работа, не приносящая достаточного дохода. Не любящая и вечно упрекающая жена Лена. Да даже сосед сверху со своим вечным перфоратором, долбящим стены в семь утра воскресенья, сейчас казался символом далёкого и прекрасного мира. Мира, где всё было просто и понятно. Где самой большой проблемой была ипотека, а не золотые пирамиды, пожирающие города.

Вертолёт резко пошёл на снижение, заходя на посадку в бетонный колодец подземного ангара. Тяжёлый удар шасси о пол вырвал Алексея из оцепенения. Он моргнул. Нет. Перфоратор не гудел. За бортом была абсолютная, стерильная тишина секретного объекта. Кошмар продолжался наяву.

— Пройдёмте, — сказал майор, и Алексей послушно поплёлся за военным, словно привязанный невидимой нитью.

Та правда, что свалилась на его голову, выбила его из колеи. Она не просто испугала — она аннулировала его личность, его знания, его само право называться человеком. Он не смотрел по сторонам, в голове было пусто. Алексей просто шёл за майором, механически переставляя ноги, сам себе напоминая те безвольные массы, текущие в золотистое нутро пирамиды.

Когда они вошли в просторный, ярко освещённый офис, майор попросил подождать его на кожаном диване в углу, а сам куда-то скрылся за звуконепроницаемой дверью.

Алексей хмуро огляделся. Он находился в типичном оперативном штабе. Вокруг сновали люди в форме: кто-то напряжённо смотрел в мониторы, кто-то быстро печатал на клавиатурах, кто-то тыкал пальцами в планшеты, отдавая распоряжения. В углу непрерывно звонили защищённые «вертушки».

Эта обыденная, рабочая суета немного привела Алексея в себя. Воздух пах дешёвым кофе и потом, люди трудились как машины, которые были тщательно упакованы в устав и протоколы. Он-то уже подумал, что остался единственным нормальным человеком, которому теперь предстоит выживать в одиночестве среди руин, а тут... Тут люди были все при деле. Никто не паниковал, не бился в истерике и не впадал в отчаяние. Для них это был просто вторник. Очень сложный, очень масштабный, но — вторник.

Он откинулся на спинку дивана и впервые за утро почувствовал, как смертельная усталость наваливается на плечи.

Спустя где-то час к Алексею подошёл майор Савин в сопровождении ещё одного военного. Этот был старше, в ладно сидящем кителе с полковничьими погонами, и от него веяло не казармой, а спокойной, уверенной властью.

— Полковник Евтушенко, — представился он, останавливаясь перед диваном.

Алексей вяло поднялся.

— Алексей Владимирович.

Он пожал протянутую руку. Ладонь полковника была сухой и тёплой, рукопожатие — уверенным, но не давящим.

— А вы, значит, тот самый человек, что подслушал наших космических друзей? — с лёгкой, почти отеческой улыбкой и как будто ничего сверхъестественного не происходит, спросил полковник.

— А... да, это я, — признался Алексей. На самом деле он уже и забыл об этом инциденте. В свете золотой пирамиды над городом вчерашний радиошум казался такой мелочью, что о нём было даже стыдно вспоминать.

— Поступило распоряжение сверху, — полковник Евтушенко перестал улыбаться, и его лицо стало серьёзным, как камень. — Вам требуется отправиться к нашим космическим друзьям!

— Как?! Зачем?! — Алексей отшатнулся, вжимаясь в спинку дивана. — Это из-за того, что я не... не зомбировался? Вы меня им на опыты сдаёте?

— Успокойтесь, Алексей Владимирович, — полковник выставил вперёд ладонь в примирительном жесте. — С вами просто хотят поговорить. Я и сам мало что знаю, мне спустили директиву.

Он понизил голос, хотя в этом гудящем офисе их всё равно никто не мог подслушать.

— Но кажется, тот сигнал, что вы услышали... он не относится к нашим космическим друзьям. И их, — он кивнул куда-то в потолок, подразумевая золотистую пирамиду, — их очень заинтересовало данное событие. Вы поймали кого-то третьего, Алексей Владимирович. И теперь все игроки хотят знать, кто это.

— Проводите, майор!

Попрощавшись коротким кивком, полковник удалился по своим делам, мгновенно растворившись в суете штаба.

Майор Савин молча повёл Алексея на вертолётную площадку, открытую всем ветрам. Бетон здесь был покрыт тонким слоем наледи. Савин остановился у самого края взлётного круга, кинул на Алексея свой фирменный тяжёлый взгляд.

— Ждать здесь, — бросил он и, не дожидаясь ответа, ушёл обратно в тёплые недра базы, гулко хлопнув тяжёлой гермодверью.

Прошло минут пятнадцать. Алексей стоял под промозглым ветром в полном одиночестве и ждал не пойми чего. Ничего не происходило. Чудесным образом в корабль пришельцев он не телепортировался. Никаких приближающихся пирамид или летающих блюдец не наблюдалось. Только гул ветра и далёкий, затихающий рокот какой-то техники в глубине базы.

В какой-то момент Алексею вдруг померещилось, что это всё — какой-то чудовищный, жестокий розыгрыш. Сейчас из тёплого нутра бункера выйдет его Лена и коллеги с кафедры, покажут на него пальцем, где-то за углом взревёт хохот, и зажгутся софиты скрытой камеры. Они будут над ним смеяться: «Купился, Лёша! Как школьник! Поверил в инопланетян!».

От этих мыслей он даже нервно усмехнулся, растирая замёрзшие ладони. И впрямь, бред какой-то. Кафедра, диссертация, вечная нехватка денег... Ну какие пирамиды? Хотя... пирамиду и потоки людей он видел своими собственными глазами. Это было слишком реально для розыгрыша. Слишком страшно.

Глава 6

Десантный бот спустился быстро. Небольшая пирамида размером с грузовик беззвучно опустилась на площадку в десяти метрах от Алексея. При движении она не издавала ни звука, а то, как она перемещалась в воздухе, игнорируя порывы ветра, Алексей понять не мог. Никакого реактивного пламени, никаких винтов. «Возможно, какая-то технология антигравитации», — отстранённо подумал он, чувствуя, как мозг учёного пытается зацепиться за знакомые термины, чтобы не сойти с ума.

В борту аппарата с тихим шипением открылся люк, показав нутро капсулы. Никаких иллюминаторов — просто глухая комната, освещённая холодным, пульсирующим синим светом.

Алексей, помедлив лишь секунду, шагнул внутрь. Дверь за ним тут же закрылась, отрезав шум ветра и звуки базы. Он присел на скамейку — или, скорее, сиденье, как в вагоне метро, — из материала, который с виду напоминал то ли сверхпрочную керамику, то ли какой-то матовый, поглощающий свет пластик. Сиденье было ледяным.

Звуков, толчков или других признаков того, что аппарат оттолкнулся и куда-то полетел, не было. Вообще. Ни вибрации, ни перегрузки. Только лёгкое, едва уловимое изменение давления в ушах, словно он спускался на скоростном лифте в глубокой шахте.

Комната действительно напоминала лифт. Стены были отделаны панелями из того же материала, что и сиденье — гладкого, матового, тёплого на вид, но ледяного на ощупь. Лифт явно был рассчитан на восемь человек. Внутри было свежо, воздух — чистый, стерильный, без каких-либо запахов. Алексей, привыкший к затхлости старых зданий обсерватории, отметил эту идеальную, больничную чистоту. Ни пылинки.

Просидев так, в абсолютной тишине и одиночестве, минут пятнадцать, Алексей начал было думать, что про него просто забыли, как вдруг люк перед ним с тем же тихим шипением открылся.

В проёме люка Алексей увидел коридор — всё с тем же пульсирующим синим освещением, уходящий в обе стороны. Стены здесь были не из металла, а из какого-то гладкого, похожего на кость материала.

В коридоре его встречал пришелец.

Он был очень похож на человека, и от этого сходства Алексею стало не по себе. Отличала его голова — удлинённая, яйцеобразная, сильно загнутая назад, словно затылок пытались вытянуть к небу. Глаза были ярко-голубыми, почти светящимися в полумраке. Кожа — смуглая, с бронзовым отливом. Черты лица, хоть и схожие с человеческими, чем-то явно отличались. Густые, кучерявые брови нависали над глазами, вместо волос густой кучерявый мех покрывал его голову. Всё вместе однозначно давало понять, что перед ним не землянин.

Одет он был в облегающий скафандр светло-коричневого цвета. На плечах, груди и туловище виднелись коричневые эргономичные пластины, плотно подогнанные по фигуре. Вид был футуристический, вполне под стать иноземному гостю. Оружия или каких-либо других предметов в руках у него не было. Он просто стоял и смотрел на Алексея своими пронзительными голубыми глазами.

Инопланетянин сделал плавный, скользящий шаг вперёд. Его движения были текучими, лишёнными резкости, но в них чувствовалась скрытая мощь. Не говоря ни слова, он протянул руку.

Алексей инстинктивно дёрнулся назад, вжимаясь в сиденье, но было поздно. Пришелец мягко, но неотвратимо прижал к его виску круглый, холодный предмет размером с пятирублёвую монету.

Раздалось едва слышное, влажное «чпок» — словно присоска присосалась к коже. По затылку пробежал лёгкий холодок, а затем — странное, щекочущее тепло, прокатившееся по нервным окончаниям прямо в мозг.

Предмет отлепился так же бесшумно и исчез в складках скафандра пришельца.

Существо чуть склонило свою вытянутую голову набок, изучая реакцию человека. Губы инопланетянина шевельнулись, и из гортани полились звуки — низкий, вибрирующий гул, совершенно нечленораздельный. Но в голове Алексея этот гул мгновенно сложился в чёткие, понятные русские слова, произнесённые без всякого акцента:

— Ты меня понимаешь, человек?

— Д-да... здравствуйте! — выдавил из себя Алексей.

Он растерянно моргнул, всё ещё чувствуя фантомное тепло на виске. Слова прозвучали жалко и неестественно в этой стерильной тишине. Он ожидал чего угодно — мысленного контакта, пучка света из глаз, — но не обычного разговора, словно в поликлинике.

Инопланетянин не дал ему дальше мешкать. Он плавно развернулся, и его коричневая пластина на плече тускло блеснула в синем свете.

— Следуй за мной! — приказал он тем же гулким, переведённым голосом.

Алексей, спотыкаясь о собственные ноги, неуклюже выбрался из капсулы. Холодный пол коридора обжёг ступни сквозь тонкие подошвы ботинок. Он засеменил за широкой спиной пришельца, стараясь не отставать. Коридор казался бесконечным.

Таинственный пришелец провёл Алексея через коридор до лифта, на нём они поднялись наверх, как показалось Алексею. Хотя никаких стрелочек или кнопок с этажами там не было. Выйдя из лифта, они прошли ещё несколько коридоров и зашли в просторную каюту. Больше похожую на операционную: там стояли столы, софиты, какие-то приборы. Вот тут-то Алексею стало совсем дурно. В его голове моментально пронеслись картины, как его будут препарировать, как какую-то лягушку на этом страшном столе, ковыряться во внутренностях, и всё это примерно без анестезии и в сознании.

Сопровождающий, который привёл Алексея, молча кивнул и скрылся за одной из дверей в стене коридора.

Второй инопланетянин, стоявший чуть в стороне у пульта, который Алексей сначала принял за деталь интерьера, повернулся. Он был одет в такой же, только светло-серый скафандр, но без боевых пластин — его костюм был полностью гладким. Он подошёл ближе, и его движения были мягкими, какими-то гипнотическими.

К Алексею он обратился вполне по-человечески, даже с тёплой, ободряющей улыбкой, которая, правда, выглядела немного жутковато на его нечеловеческом лице.

— Приветствую, Алексей! Меня зовут Нахарет Азу. Я врач на линкоре «Хери». Как себя чувствуете?

Алексей стоял, не в силах пошевелиться. Его лицо стало бледнее, чем гладкий серый скафандр доктора. В горле пересохло так, словно он неделю бродил по пустыне. Сердце колотилось где-то в районе кадыка, мешая дышать.

Он попытался сглотнуть, но мышцы не слушались. Взгляд метнулся от пронзительных голубых глаз пришельца к его вытянутому затылку и обратно.

С огромным трудом, заставив челюсть разжаться, он с хрипом выдавил из себя:

— Н-нормально...

— Да что ж вы так испугались, дружок? — с нисходительной, почти отеческой улыбкой сказал Нахарет Азу. В его голосе не было насмешки, только искреннее, медицинское беспокойство. — Присядьте, выпейте стакан воды. Вам нужно успокоить пульс.

Он указал длинной рукой на соседнее сиденье. Алексей, чьи ноги всё ещё плохо слушались, механически опустился на «керамическую» скамью.

Доктор протянул руку к стене. Часть обшивки с тихим шелестом отъехала в сторону, открывая небольшую нишу. Внутри стоял обычный прозрачный стакан из чего-то среднего между стеклом и гладким пластиком.

Нахарет Азу нажал невидимую кнопку на панели. Раздалось тихое, мелодичное шипение, и в стакан, как в советском автомате с газировкой, налилась вода — чистая, прозрачная, с пузырьками кислорода, поднимающимися со дна. Доктор взял стакан и протянул его Алексею.

Алексей сделал пару жадных, крупных глотков. Ледяная вода обожгла горло, но немного привела в чувство. Рука всё ещё мелко дрожала, и он поспешно поставил стакан на сиденье рядом с собой, боясь выронить.

Тем временем Нахарет Азу, всё так же мягко улыбаясь, сложил руки на груди:

— У вас, наверное, полно вопросов. Но давайте с этим позже. У вас будет возможность задать все имеющиеся вопросы нашему капитану — он очень хотел с вами пообщаться.

Доктор сделал плавный шаг вперёд, и его тон сменился с приветливого на профессионально-деловитый.

— А пока давайте проведём несколько безболезненных процедур. Знаете, на планетах младших рас встречаются такие... специфические формы жизни, от которых даже мы можем пострадать. Да и вам не помешает вакцинация от космической лихорадки. Протяните руку, пожалуйста. Это не займёт много времени.

Док сделал шаг вплотную. В его руке появился инструмент, похожий на толстую авторучку из тёмного металла. Раздалось короткое, резкое «пфф», похожее на звук велосипедного насоса. Алексей даже не успел почувствовать боли — пневмо-шприц с лёгким щелчком втянул в себя пробирку густой тёмной крови.

Не говоря ни слова, Нахарет Азу вставил стеклянную ампулу в гнездо плоского анализатора, закреплённого у него на предплечье. Прибор тихо загудел, по его поверхности побежали строки светящихся символов, которые Алексей не мог прочитать.

— Отлично, — кивнул доктор, извлекая ампулу. — Теперь защита.

Он достал из поясного контейнера ещё одну ампулу с мутноватой жидкостью и сменил насадку на своей «ручке». Холодный металлический наконечник коснулся плеча Алексея. Снова короткий вдох механизма — «пфф».

В момент укола по венам Алексея пробежал странный, обжигающий холод, который тут же сменился волной звона в ушах и лёгкого головокружения.

Как только доктор убрал шприц, в голове Алексея, перекрывая страх перед пришельцем, зароились параноидальные мысли. Вакцинация... Как же. Они только что вкачали в него что-то. Нанороботов. Жучков. Теперь он — ходячий маяк. Они видят его глазами, слышат его ушами. Он сжал левое плечо правой рукой, словно пытаясь раздавить невидимую заразу, и затравленно посмотрел на доктора. Тот лишь ободряюще кивнул, убирая инструменты.

— Вот и всё. Реакция организма в норме. Идёмте, капитан ждёт.

Нахарет Азу провёл Алексея обратно к тому же бесшумному лифту, но заходить внутрь не стал.

— Вам на мостик, — сказал он, и его голубые глаза на секунду задержались на плече Алексея, где под кожей всё ещё ощущался холод от укола.

Двери закрылись, отрезая доктора. Мягкий толчок — настолько плавный, что Алексей усомнился, двигается ли кабина вообще. Прошло не более трёх секунд. Раздалось тихое шипение, и двери открылись.

Алексей шагнул вперёд и замер.

Он оказался на мостике. Большое, просторное помещение имело форму усечённой пирамиды, судя по всему, они находились практически на самой вершине этой колоссальной пирамиды. Одной из стен будто и не было, открывая вид на бездонную черноту космоса, усеянную знакомыми созвездиями. Стены и потолок плавно перетекали друг в друга, не имея ни одного острого угла.

Вдоль наклонных стен располагались полукруглые консоли с голографическими мониторами, парящими в воздухе. Десятки пришельцев — все в таких же скафандрах, но разных оттенков синего — сидели за ними. В помещении стояла напряжённая, рабочая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем и щелчками интерфейсов. Никто не обратил на человека внимания.