Великолепные бунтари. Как романтики поставили «я» в центр Вселенной

В Кёнигштайн она попала в самый неподходящий момент. Они с Августой могли выдержать холод и голод, могли спать на тюфяках рядом с незнакомыми людьми, но в тюрьме Каролина с ужасом обнаружила, что беременна[25]. Хуже того, беременность стала результатом случайной встречи на балу, произошедшей в начале февраля, во время французской оккупации Майнца. Отцом ребенка был 18-летний французский офицер, с которым она виделась лишь однажды. В то время женщин ее положения осуждали даже за то, что они побыли в комнате наедине с мужчиной, и поведение Каролины представлялось возмутительным.

Беременная от французского солдата вдова с маленькой дочерью, заключенная в тюрьму пруссаками и обвиненная в сговоре с врагом, – такая ситуация встревожила даже неустрашимую Каролину. В запасе у нее было три, от силы четыре месяца, прежде чем беременность станет заметной. Если бы о ее положении стало известно, репутации Каролины пришел бы конец, а власти смогли бы забрать у нее любимую Августу.

По мере того как рос живот, она все туже затягивала корсет и рассылала письма друзьям и знакомым, имевшим политические связи. У одного из ее давних поклонников были знакомые при прусском дворе. Она также написала Августу Вильгельму Шлегелю, молодому писателю и своему преданному поклоннику еще со времен Гёттингена. Пруссаки, однако, держались твердо. Ужины Каролины с генералом Кюстином и французами стали достоянием общественности, да и маленькая Августа, с энтузиазмом скандировавшая «Vive la nation!»[26][27] и распевавшая «Марсельезу», ситуацию не улучшала. С каждым днем отчаяние Каролины росло. «Длительное заключение поставит мою жизнь под угрозу, – писала она мужу своей старейшей подруги, наконец раскрывая правду в отчаянной мольбе о помощи, – но никому не говорите»[28].

Заключенная в тюрьму в начале апреля, она все еще находилась в Кёнигштайне в середине июня, когда из-за не по сезону холодных штормовых ветров морозом побило грозди на виноградных лозах[29]. Мать и дочь изо всех сил пытались согреться в сырой камере, и Августа справлялась лучше, чем Каролина, которая страдала от утренней тошноты и воспаления десен. Каролина ощущала нехватку движения и свежего воздуха, и ее здоровье неуклонно ухудшалось[30]. Ее мучили постоянные головные боли и кашель, ставший хроническим. Она была напугана. Даже здесь, примерно в 30 км от линии фронта, она слышала грохот французских и прусских пушек, обстреливавших Майнц[31]. Новых пленных сотнями доставляли в крепость, где пруссаки избивали их, и многие умирали от полученных ран[32].

Однако более всего Каролину тревожила ее беременность и растущий живот. Она продолжала писать письма, подчеркивая, насколько безвыходным становится ее положение – «как отчаянно я нуждаюсь в скорейшем спасении»[33], но друзья один за другим отворачивались от нее[34]. Тем временем старый поклонник из Гёттингена, Август Вильгельм Шлегель, делал все возможное, чтобы помочь, отправляя письма всем, кто мог посодействовать ее освобождению[35]. Он ни разу не дрогнул – ни тогда, когда Каролина призналась в беременности, ни тогда, когда его брат рассказал ему о предполагаемой связи Каролины с генералом Кюстином[36]. Каролина предупредила, что, если Августу Вильгельму не удастся в ближайшее время освободить ее из тюрьмы, ему придется снабдить ее ядом, чтобы она смогла покончить с собой. Для Августы было бы гораздо лучше остаться сиротой, чем жить с опозоренной матерью[37].

* * *

Спустя несколько месяцев, в июле 1793 года, Каролина была освобождена из тюрьмы благодаря помощи своего младшего брата, которому помогла старая подруга, любовница прусского короля[38]. В ноябре Каролина тайно родила сына. Следующие два года ей пришлось скитаться по всей Германии, преследуемой злобными слухами; к ней относились как к изгою. Казалось, что жизнь кончена, но тут на помощь пришел Август Вильгельм Шлегель. В 1796 году они поженились и переехали в Йену, где Каролина стала душой и сердцем группы молодых людей, стремившихся изменить мир. Она была музой и критиком, оказывавшей влияние на их литературные произведения, а в ее доме они встречались, думали, разговаривали, смеялись и писали.

В эту необычную группу бунтарей 20–30 с небольшим лет входили загадочный поэт Новалис, заигрывавший со смертью и тьмой, дерзкий философ Иоганн Готлиб Фихте, поставивший в центр своих работ «Я», и блестящие братья Шлегель, Фридрих и Август Вильгельм, оба писатели и критики, один из которых был столь же импульсивным и вспыльчивым, сколь другой – спокойным. Входила в их группу и Доротея Фейт, писательница, шокировавшая берлинский свет своим романом с гораздо более молодым Фридрихом Шлегелем. Преподавал в Йене и Фридрих Шеллинг, эксцентричный мыслитель, исследовавший взаимоотношения личности и природы. Там же жил и самый революционный из драматургов Германии, Фридрих Шиллер, который как привлекал к себе молодое поколение, так и провоцировал идейные расколы.

Немного особняком стояли Георг Вильгельм Фридрих Гегель, один из самых влиятельных философов в истории, и еще два брата – Вильгельм и Александр фон Гумбольдты. Первый был одаренным лингвистом и основателем Берлинского университета, а второй – бесстрашным и дальновидным ученым-исследователем. А в центре этой плеяды блестящих умов находился Иоганн Вольфганг фон Гёте, самый прославленный поэт Германии. Будучи старше и известнее своих товарищей, Гёте стал для членов группы кем-то вроде строгого, но благосклонного крестного отца. Часто выступая в роли посредника, он вдохновлялся их новыми радикальными идеями, а они, в свою очередь, поклонялись ему. Гёте был их богом, и они возвели его на пьедестал.

Каждый из этих великих умов прожил жизнь, достойную отдельного рассказа. Однако еще более удивительным, чем их биографии, является тот факт, что все они собрались в одно и то же время в одном и том же месте. Именно поэтому я назвала их группу «Йенским кружком».

* * *

Они родились в мире, настолько отличающемся от нашего, что это даже трудно представить, – в Европе, где правили монархи, во многом определявшие жизнь своих подданных. Дворец французского короля в Версале с его позолоченными зеркальными залами и великолепными садами был средоточием абсолютной власти над всей Францией, в то время как многие жители страны испытывали крайнюю нужду. Судьба французского народа определялась рождением и волей короля точно так же, как деревьям в королевских садах, высаженным вдоль расходящихся лучами и сплетенных в замысловатые узоры аллей, придавали форму ножницы садовников. Все должно было быть на своем месте – все склонялось перед божественным правом королей и приспосабливалось к нему. И пока французская королева Мария-Антуанетта играла роль пастушки перед стадом своих надушенных овец в небольшом дворце Малый Трианон[39], крестьяне и рабочие по всей стране голодали.

Еще дальше на восток, в России, Екатерина Великая провозгласила себя просвещенным монархом и реформировала страну, но и она правила железной рукой. Там, как и на восточных территориях Германии, все еще господствовало крепостное право. Эта древняя феодальная система привязывала людей к земле и помещикам. Подобно рабам, они должны были работать на местных землевладельцев и не имели права уйти. Пошлины, десятина и налоги часто были настолько высоки, что прожить на оставшиеся средства было невозможно.

По всей Европе идеи философов подвергались цензуре, писателям запрещалось писать, профессора лишались работы за высказывания, а драматурги попадали в тюрьму за свои пьесы. Некоторые правители имели право определять наследников или профессию своих подданных, в то время как другие могли изгнать их, заставить работать или отказать им в праве на переезд[40]. И хотя Фридрих Великий[41] гордился своей просвещенностью, даже в Пруссии мужчина-аристократ мог жениться на дочери фермера или ремесленника только по особому разрешению[42]. Некоторые монархи даже продавали своих подданных в качестве наемников иностранным державам, другие сдавали в аренду целые полки, чтобы покрыть собственные расходы. Мир, в котором выросли члены Йенского кружка, был миром деспотизма, неравенства и контроля.

Затем, в 1789 году, произошла Французская революция – событие настолько судьбоносное и драматичное, что оно не осталось не замеченным ни для кого в Европе. Оно было похоже на извержение вулкана или взрыв. Когда французские революционеры провозгласили, что все люди равны, это означало возможность установления нового общественного порядка, основанного на силе идей и свободы. «Реальностью становятся вещи, которым лет десять тому назад было бы отведено место в доме сумасшедших философов», – писал Новалис в 1794 году[43].

Французская революция доказала, что идеи сильнее могущества королей и королев. «Мы должны верить в силу слов», – заявил писатель Фридрих Шлегель, орудуя пером словно мечом[44]. Члены группы были в восторге от революции. Приветствуя идеи, распространявшиеся из Франции, Каролина, ставшая свидетельницей зарождения недолговечной Майнцской республики, считала, что «миром правят писатели»[45]. Шеллинг и Гегель с энтузиазмом пели «Марсельезу», когда вместе учились в Тюбингене, а философ Фихте написал памфлет, в котором заявил, что «Французская революция кажется мне очень важной для всего человечества»[46].

Фихте поместил «Я» (Ich по-немецки) в центр своей новой философии. Он наделил «Я» самой захватывающей из всех идей – свободой воли. Эта идея вспыхнула от пламени Французской революции. Укрепление «Я» было в равной степени связано с освобождением личности и восстанием против деспотизма государства. И эта радикально новая концепция свободного «Я» несла в себе потенциал иной жизни. Человек «должен быть тем, что он есть, – говорил Фихте своим ученикам в Йене, – потому что он хочет быть таким и имеет право хотеть быть таким»[47]. Все они верили, как сказал Шеллинг, в «революцию, совершенную философией»[48].

Веками философы и мыслители утверждали, что миром правит божественная рука и он подчиняется абсолютным божественным истинам. Хотя люди и могли прийти к пониманию этих абсолютных истин, они не были способны создать или сформировать их. XVIII век был эпохой открытий – именно тогда были обнаружены такие законы природы, как физика преломления света или силы, управляющие движением Луны и звезд.

Математика, рациональное наблюдение и контролируемые эксперименты проложили путь к знаниям, но люди все равно оставались винтиками, как казалось, в самим Богом созданной машине. Они определенно не были свободны.

Но человечество постепенно начинало оказывать некоторое влияние на природу. Такие изобретения, как телескопы и микроскопы, уже раскрыли тайны движения планет и природы крови. Появлялись новые технологии, например паровые двигатели, откачивающие воду из шахт, врачи, делающие прививки от оспы, и воздушные шары, поднимающие людей туда, где человек еще никогда не бывал. Когда в середине XVIII века Бенджамин Франклин изобрел громоотвод, человечество даже начало укрощать то, что долгое время считалось гневом Божьим.

Немецкие земли и княжества были пронизаны постоянно расширявшейся сетью дорог, а новые подробные карты и дорожные знаки указывали путь путешественникам, отправлявшимся за пределы родных городов. Бьющимся сердцем общества стало тиканье новых маятниковых часов. Минута за минутой стрелки с предсказуемой и все возрастающей точностью перемещались по циферблатам в карманах у людей и в гостиных, на ратушах и церковных башнях. Эти новые часы сообщали каждому, когда нужно есть, работать, молиться и ложиться спать. Их ритм стал новым хором, под который наперегонки бежали люди. Жизнь стала быстрее, предсказуемее и рациональнее. По словам Гегеля, девизом эпохи Просвещения было: «Все <..> разумно…»[49][50]

Обратной стороной всей этой научной изобретательности, производительности и практичности было, как опасались члены Йенского кружка, то, что человечество слишком много внимания уделяло только разуму. Они считали, что тем самым реальность лишалась поэзии, духовности и чувств. Новалис писал, что «природу низвели до монотонной машины»[51], превратив «вечно созидательную музыку Вселенной в монотонный стук гигантского мельничного колеса»[52]. В то время как британский философ эпохи Просвещения Джон Локк в конце XVII века настаивал на том, что человеческий разум – это чистый лист, который на протяжении жизни заполняется знаниями, полученными исключительно из чувственного опыта, Йенский кружок утверждал, что наряду с разумом и рациональным мышлением следует отдать должное и воображению. Друзья обратились к внутреннему миру.

* * *

Сама Йена в те времена была небольшой. Университетский городок с населением всего 4500 человек[53]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Fichte J. G. Einige Vorlesungen über die Bestimmung des Gelehrten (1794). Lektion 1 // Fichte SW. Bd. 6. S. 297.

2

Арест CS: Каролина уехала из Майнца 30 марта 1793 года, но была остановлена в Оппенгейме, ориентировочно в 16 км к югу от Майнца. Затем ее доставили во Франкфурт, расположенный примерно в 48 км от Оппенгейма. CS – Ф. Л. В. Мейеру, 15 июня 1793 г.; С. Т. Зёммеринг – Х. Г. Гейне, 6, 8 и 13 апреля 1793 г. // ForsterG. Georg Forsters Briefwechsel mit S. Th. Sömmerring / Hrsg. Hermann Hettner. Braunschweig: Friedrich Vieweg, 1877. S. 614–618, 620–621; Тереза Хубер – Терезе Форстер, 17–25 июля 1803 // Huber T. Briefe. Bd. 1 / Hrsg. Magdalene Heuser. Berlin: De Gruyter, 1999. S. 422.

3

Тюремное заключение CS: CS – Ф. Л. В. Мейеру, 15 июня 1793; С. Т. Зёммеринг – Х. Г. Гейне, 6, 8 и 13 апреля 1793 г. // Forster G. Georg Forsters Briefwechsel mit S. Th. Sömmerring. S. 614–618, 620–621; Тереза Хубер – Терезе Форстер, 17–25 июля 1803 г. // HuberT. Briefe. Bd. 1. S. 422.

4

С. Т. Зёммеринг – Х. Г. Гейне, 6 апреля 1793 г. // ForsterG. Georg Forsters Briefwechsel mit S. Th. Sömmerring. S. 615.

5

Путь из Франкфурта в Кёнигштайн: С. Т. Зёммеринг – Х. Г. Гейне, 8 и 13 апреля 1793 г. // Forster G. Georg Forsters Briefwechsel mit S. Th. Sömmerring. S. 616–617, 620–621; Liebeskind J. H. Rükerinnerungen von einer Reise durch einen Theil von Teutschland, Preußen, Kurland und Liefland, während des Aufenthalts der Franzosen in Mainz und der Ünruhen in Polen. Strasburg: k. V., 1795. S. 34–40.

6

Каролина Шлегель в Кёнигштайне: CS – Ф. В. Готтеру, 28 апреля 1793 г. и 15 июня 1793 г.; CS – Луизе Готтер, 19 апреля 1793 г.; описание условий в крепости Кёнигштайн см. в Liebeskind J. H. Rükerinnerungen von einer Reise. S. 41–88.

7

Гости в доме CS: CS – Луизе Готтер, 30 сентября 1783 г.; AppelS. Caroline Schlegel-Schelling: Das Wagnis der Freiheit: Eine Biographie. Munich: C. H. Beck, 2013. S. 15–16.

8

Воспитание CS: Roßbeck B. Zum Trotz glücklich: Caroline Schlegel-Schelling und die romantische Lebenskunst. Munich: Siedler, 2008. S. 17ff.

9

Г. Х. Бойе о CS в 1779 г., цит. по: Appel S. Caroline Schlegel-Schelling. S. 19.

10

CS – Юлиане Штудниц, 28 сентября 1778 г.

11

Внешность CS: художник Фридрих Август Тишбейн о CS // Briefe CS. Bd. 1. S. 742; Х. Г. Кёрнер – Шиллеру, 17 апреля 1797 г.; Caroline Tischbein-Wilken, 1799 г. // Stoll A. Der Maler Joh. Friedrich August Tischbein und seine Familie: Ein Lebensbild nach den Aufzeichnungen seiner Tochter Caroline. Stuttgart: Strecker & Strecker, 1923. S. 110; Людвиг Тик о CS // Briefe CS. Bd. 1.S. 748; также см. портреты CS.

12

Французская революционная армия – вооруженные силы Франции в период с 1792 по 1804 г., во время Великой французской революции и консульства, сформированные в ходе Французских революционных войн. Отличалась революционным энтузиазмом, несмотря на плохое оснащение, и была основана на принципе всеобщей воинской повинности, что позволило мобилизовать огромное количество людей. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

13

Общество друзей свободы и равенства – неофициальное название Якобинского клуба во время Французской революции. Клуб был влиятельным революционным движением, выступавшим за радикальный эгалитаризм и республиканизм, а также за применение насилия для достижения своих целей.

14

CS – Ф. Л. В. Мейеру, 27 октября 1792 г.; о кокардах см. письмо от 6 октября 1792 г.

15

События во Франции: CS – Лотте Михаэлис, октябрь 1789 г.

16

CS – Ф. Л. В. Мейеру, 1 марта 1789 г.

17

CS – Луизе Готтер, 20 апреля 1792 г.

18

CS – Ф. Л. В. Мейеру, 17 декабря 1792 г.

19

Иоганн Георг Адам Форстер (1754–1794) – немецкий просветитель, публицист, писатель, путешественник, ученый-естествоиспытатель, этнограф, общественно-политический деятель, один из вождей Майнцской республики.

20

Каролина Шлегель в Майнце: CS – Луизе Готтер, 20 апреля 1792 г.; CS – Ф. Л. В. Мейеру, 29 июля 1793 г.; также см. Briefe CS. Bd. 1. S. 692–696.

21

Дерево свободы было символом Французской революции и впервые было посажено в 1790 г. в Париже. Дерево свободы не обязательно должно было быть настоящим растением, а могло состоять из простого шеста, украшенного трехцветными лентами, увенчанного красной фригийской шапкой и флагами.

22

Дерево свободы: Damm S. (hrsg.). Caroline Schlegel-Schelling: Die Kunst zu leben. Frankfurt and Leipzig, Insel Verlag, 2005. S. 33.

23

Любовные романы CS: FS – AWS, 3 апреля 1793 г.; Й. Г. Л. Мёллер – AWS, 16 мая 1793 г.; С. Т. Зёммеринг – Х. Г. Гейне, 6 апреля 1793 г. // Forster G. Georg Forsters Briefwechsel mit S. Th. Sömmerring. S. 616; Тереза Хубер – Терезе Форстер, 17–25 июля 1803 г. // Huber T. Briefe. Bd. 1. S. 422.

24

CS – Луизе Готтер, 20 апреля 1792 г.

25

Беременность CS: CS – Ф. Л. В. Мейеру, 30 июля 1793 г.; Тереза Хубер – Терезе Форстер, 17–25 июля 1803 г. и 3 сентября 1803 г. // Huber T. Briefe. Bd. 1. S. 422, 428.

26

Vive la nation! (фр.) – французский революционно-патриотический возглас, означающий «Да здравствует нация!».

27

CS – Луизе Готтер, 24 января 1793 г.; о «Марсельезе» см. FS – AWS, 30 января 1796 г.

28

CS – Ф. В. Готтеру, 1 мая 1793 г.

29

Замерзший виноград: Гёте – Кристиане Вульпиус, 3 июля 1793 г.

30

Ухудшение здоровья CS: CS – Ф. В. Готтеру, 28 апреля 1793 г. и 15 июня 1793 г.

31

CS слышала грохот пушек: CS – Ф. В. Готтеру, 12 мая 1793 г.

32

Избиение пленных: CS – Ф. В. Готтеру, 15 июня 1793 г.

33

CS – Ф. В. Готтеру, 12 мая 1793 г.

34

Ibid.

35

Помощь AWS: Й. Г. Л. Мёллер – AWS, 16 мая 1793 г.; WH – AWS, 25 мая 1793 г.

36

FS рассказал AWS о романе CS: FS – AWS, 3 апреля 1793 г.

37

Яд для CS: CS – Ф. Л. В. Мейеру, 30 июля 1793 г.; Тереза Хубер – Терезе Форстер, 17–25 июля 1803 г. // Huber T. Briefe. Bd. 1. S. 422.

38

Любовница прусского короля: Фридрих-Вильгельм II – Готфриду Филиппу Михаэлису, 4 июля 1793 г. // Kleßmann E. Üniversitätsmamsellen: Fünf aufgeklärte Frauen zwischen Rokoko, Revolution und Romantik. Frankfurt: Eichborn, 2008. S. 200; также см. Wiedemann L. Erinnerungen von Luise Wiedemann / Hrsg. Julius Steinberger. Göttingen: Vereinigung Göttinger Bücherfreunde, 1929. S. 81–82; CS – Луизе и Ф. В. Готтер, 30 июня 1793 г. и 13 июля 1793 г.

39

Малый Трианон (фр. Petit Trianon) – небольшой дворец, расположенный на землях Версальского парка во Франции. Строился для фаворитки короля Людовика XV маркизы де Помпадур, которая умерла за четыре года до его завершения, достался следующей фаворитке – графине Дюбарри. В 1774 г. двадцатилетний Людовик XVI передал дворец и прилегающий парк в качестве частной резиденции своей супруге, 19-летней королеве Марии-Антуанетте, которая приезжала туда, чтобы отдохнуть от церемоний двора и бремени королевских обязанностей.

40

Правители Германии: Brunschwig H. Gesellschaft und Romantik in Preußen im 18. Jahrhundert. Frankfurt: Ullstein, 1975. S. 77–79.

41

Фридрих II Великий – король Пруссии с 1740 г. из династии Гогенцоллернов. Яркий представитель просвещенного абсолютизма, основоположник прусско-германской государственности.

42

По особому разрешению: Allgemeines Landrecht für die Preußischen Staaten, 2. Part 1. Titel, § 30–32 (Прусское земское уложение).

43

Новалис – FS, 1 августа 1794 г.

44

FS KA. Bd. 18. No. 776; также см. FS. «Über die Philosophie: An Dorothea» // Athenaeum. Bd. 2. 1799. S. 3.

45

Генриетта Ховен – Шарлотте Шиллер, 4 апреля 1803 г. // Schiller C. Charlotte von Schiller und ihre Freunde. Stuttgart: J. G. Cotta'scher Verlag, 1862. Bd. 3. S. 273.

46

Fichte J. G. Beitrag zur Berichtigung der Ürtheile des Publikums über die französische Revolution (1793) // Fichte SW. Bd. 6. S. 39; про пение «Марсельезы» см. K. F. A. Schelling // Hegel G. W. F. Hegel in Berichten seiner Zeitgenossen / Hrsg. Günther Nicolin. Hamburg: Felix Meiner Verlag, 1970. S. 14.

47

Fichte J. G. Einige Vorlesungen über die Bestimmung des Gelehrten (1794). Lektion 1 // Fichte SW. Bd. 6. S. 297.

48

Шеллинг – Гегелю, 21 января 1795 г.

49

Полная цитата «Все действительное разумно, и все разумное действительно». Эта знаменитая мысль была высказана Гегелем в предисловии к «Философии права» (1821). Гегель, используя эту формулировку, хотел показать, что в основе всей действительности лежит разумность, а разумность, в свою очередь, реализуется в конкретных исторических и социальных явлениях.

50

Hegel Werke. Bd. 3. S. 415.

51

Novalis. Lehrlinge zu Sais // Novalis Schriften. Bd. 1. S. 99.

52

Novalis. Die Christenheit oder Europa // Novalis. Fragmente und Studien: Die Christenheit oder Europa / Hrsg. Carl Paschek. Stuttgart: Reclam, 2018. S. 77.

53

С населением всего 4500 человек: Ziolkowski T. Das Wunderjahr in Jena: Geist und Gesellschaft 1794–1795. Stuttgart: Klett-Cotta, 1998. S. 24.