Жить жизнь

Андреа Форе

Жить жизнь

Глава 1, Глава 2

Жить жизнь

Идея написать эту книгу стала реальностью благодаря моему любимому человеку – Арсению. Я давно мечтала об этом, но не верила, что смогу. Его поддержка помогла мне решиться и начать писать.

В этой истории мне хотелось поговорить о том, как легко потеряться в собственных страхах, жить прошлым и ждать, что однажды все изменится само собой. Мы откладываем трудные разговоры, не замечаем свою боль и порой надеемся, что другой человек сделает нас счастливыми.

Я верю, что даже из самой тяжелой ситуации можно искать выход. Иногда для этого нужна помощь, иногда – время, а иногда первый честный разговор с собой. Главное – не откладывать свою жизнь на потом, замечать то, что требует перемен, и быть готовым работать над собой.

Глава 1

Воскресенье. 20 июля. Эмилия

На часах было одиннадцать вечера. Сегодня мы с друзьями решили провести вечер в баре, который находится в самом центре города. И, пожалуй, впервые за долгое время мне действительно был нужен этот вечер.

Повод для встречи был более чем весомый. Вчера я уволилась из детского центра для малоимущих семей, где проработала семь лет. Семь лет за смешную зарплату, бесконечную усталость и полное отсутствие времени на себя. И все же именно сейчас я чувствовала странное облегчение. Казалось, впервые за долгое время можно было хотя бы на несколько часов перестать думать обо всем и просто расслабиться.

Я любила своих десятерых маленьких сорванцов. Пять дней в неделю они были главным смыслом моей жизни. Но работа с детьми оказалась куда тяжелее, чем я представляла когда-то. Иногда я настолько выматывалась, что даже забывала смыть макияж перед сном. Времени на себя практически не оставалось. Порой мне самой хотелось почувствовать себя ребенком – тем, о ком заботятся, кому позволяют совершать глупости, кого укладывают спать днем и просто любят без всяких условий.

Наверное, это желание появилось неслучайно: у меня никогда не было настоящего детства. Когда мне исполнилось семь лет, умерла мать. Со временем воспоминания о ней почти стерлись. Меня воспитывал отец – военный, строгий, требовательный, убежденный, что самостоятельность и дисциплина важнее любых нежностей. Моими игрушками были швабра, сковородка и учебники. Он научил меня быть сильной, стойкой и ответственной, но так и не научил тому, что такое беззаботное детство.

Возможно, именно поэтому я и выбрала работу с детьми. Мне хотелось хотя бы ненадолго прикоснуться к тому миру, которого сама была лишена. Дарить любовь и заботу, видеть искренние улыбки, слышать детский смех, радоваться первым победам. Мне всегда казалось, что если хотя бы одному ребенку рядом со мной станет немного легче, значит, моя жизнь прожита не зря. Но даже самое любимое дело не спасает от выгорания.

Постоянная усталость и финансовые трудности постепенно сделали свое дело. В какой-то момент я поняла, что больше не справляюсь. Возможно, мне действительно нужен перерыв. Год. Или два. Чтобы снова научиться жить для себя, а потом уже думать о будущем. Хотя о будущем сейчас размышлять было особенно трудно.

В пятницу мы расстались с Марком. Мы были вместе девять лет – с одиннадцатого класса. Почти вся моя взрослая жизнь прошла рядом с ним. Он никогда не спешил говорить о свадьбе, о детях, да и, если быть честной, со временем мы оба начали понимать, что наши дороги постепенно расходятся. Ценности менялись, разговоров становилось меньше, ссор – больше. И все чаще мы чувствовали себя не влюбленными, а просто очень близкими друзьями. Иногда мы даже смеялись, рассуждая о том, какие люди подошли бы каждому из нас на самом деле. Наверное, уже тогда все было очевидно.

И все же я не могу сказать о Марке ничего плохого. Мы действительно любили друг друга. Просто однажды поняли, что любви уже недостаточно, чтобы продолжать идти одной дорогой. Так что сегодняшний вечер я встретила безработной, одинокой и совершенно растерянной, но рядом были мои лучшие друзья, любимый бар и несколько свободных часов, когда можно было наконец перестать думать обо всех проблемах. Сегодня мне хотелось только одного – поднять бокал, выдохнуть и хотя бы ненадолго почувствовать себя свободной.

Пятница. 18 июля. Эмилия

— Эм… Ты правда не понимаешь, что сейчас говорить о свадьбе и детях – слишком рано? Мы живем в съемной квартире. Нам едва хватает денег, чтобы просто нормально существовать. О какой семье может идти речь, если мы до сих пор не можем позволить себе даже чувство стабильности?

Я смотрела на него и почему-то замечала то, на что давно перестала обращать внимание. Темные, почти черные кудри, которые он опять не успел подстричь. Зеленые глаза. Нос с небольшой горбинкой и острый подбородок, сейчас упрямо поднятый. Все знакомое до мелочей. И от этого говорить было только труднее.

На нем была свободная футболка, поверх – расстегнутая рубашка с закатанными рукавами. Марк всегда одевался так, будто вышел из мастерской за кофе и собирался через пять минут вернуться. Вещи немного мятые, удобные, с каким-то своим характером. Когда-то я шутила, что для работы со старой мебелью необязательно выглядеть человеком, у которого дома есть проигрыватель и три одинаковые клетчатые рубашки.

Спортом он не занимался. У него было обычное, от природы ладное тело и сильные руки – это я знала лучше всякого взгляда со стороны. Сейчас он сцепил эти руки перед собой, и мне хотелось, чтобы он просто протянул одну из них ко мне. В его взгляде оставалось что-то наивное, почти растерянное. Марк не был жестоким. Я знала, сколько в нем доброты. Только в этот вечер от этого знания почему-то не становилось легче.

— Нет, Марк… Мне кажется, это ты не понимаешь. Мы вместе уже столько лет. Разве этого времени было недостаточно, чтобы понять, настоящая ли наша любовь? Я ведь не прошу пышную свадьбу с сотней гостей. Мне не нужно дорогое платье или роскошный банкет. Я просто хочу перестать чувствовать себя человеком, который стоит где-то рядом. Я хочу стать частью нашей семьи не только на словах. Хочу знать, что у нас действительно есть будущее. Хочу чувствовать себя увереннее.

Я на секунду отвела взгляд и тихо добавила:

— Неужели я этого не заслужила? А дети… Да что теперь о них говорить. Если ты даже своей женой меня не видишь…

Марк тяжело вздохнул.

— Я понимаю, правда понимаю. Но для семьи нужен ресурс. Деньги, силы, время. А у нас этого сейчас нет. Мы будто застыли на одном месте, Эм.

Он потер переносицу, словно пытаясь подобрать слова, которые не причинят еще большей боли.

— Ты приходишь домой глубокой ночью. Постоянно живешь работой. Все время возишься с детьми, которые, если быть честным, даже не твои. Я уже не помню, когда мы последний раз просто проводили время вдвоем. Помнишь наш единственный выходной? Я хотел пригласить тебя пообедать, а ты весь день убиралась, одновременно объясняя какой-то мамаше по телефону, почему у ее дочери жидкий стул. Ты настолько растворилась в чужих проблемах, что даже не услышала меня.

Я грустно улыбнулась.

— Да. Я далеко не идеальна. И никогда этого не отрицала. Но почему ты делаешь вид, будто проблема только во мне? Ты хоть раз подумал, что я остаюсь на работе до поздней ночи именно ради нас? Ради того самого будущего, о котором ты сейчас говоришь? Думаешь, мне легко?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Может быть, тогда тебе самому стоит найти работу, где платят больше пятидесяти тысяч? Или ты снова скажешь, что реставрация старой мебели – твое предназначение, а мне этого никогда не понять?

Марк опешил. Несколько секунд он молчал.

— Да… возможно…

Он опустил взгляд и с трудом произнес:

— Но знаешь… Мне кажется, я и сам перестал понимать тебя.

Каждое следующее слово давалось ему все тяжелее.

— Думаю… нам стоит какое-то время пожить отдельно. Просто немного выдохнуть. Побыть наедине со своими мыслями. Может быть, только так мы сможем понять, что происходит с нами. Боюсь… другого выхода я сейчас не вижу.

Я коротко усмехнулась. Усмешка вышла болезненной.

— Отлично, Марк. Просто блестящая идея.

Я медленно кивнула.

— Тогда можешь начинать собирать вещи прямо сейчас, раз решение ты уже принял. Хотя… есть одна маленькая проблема. Новую квартиру за пять минут не найдешь. Или ты настолько не хочешь находиться рядом со мной, что готов уйти хоть этой ночью?

— Зачем ты так? — устало спросил он. — Я не пытаюсь сделать тебе больнее. Я просто ищу хоть какое-то решение.

Пауза.

— За квартиру не переживай. Я поживу у сестры. Она меня примет. Завтра утром соберу вещи и уеду. А сегодня… наверное, посплю на диване в гостиной.

Я лишь молча кивнула.

— Хорошо. Тогда я заварю ромашковый чай.

Я уже направилась на кухню, но остановилась у двери.

— Ты будешь?

Впервые за вечер он ответил почти шепотом.

— Да… Спасибо. Нам обоим сейчас не помешает немного остыть.

Мы сидели на кухне друг напротив друга. Между нами стояли две кружки с уже почти остывшим ромашковым чаем, а в воздухе висела тяжелая, почти осязаемая тишина. Никто не пытался ее нарушить. Каждый был слишком занят разговором, который продолжал звучать внутри собственной головы.

Я снова и снова прокручивала каждую фразу, каждый взгляд, каждую паузу. И чем дольше молчала, тем яснее понимала одну простую вещь.

Кажется, сегодня я потеряла не просто любимого человека. Кажется, сегодня я потеряла часть самой себя.

Суббота. 19 июля. Эмилия

Сегодня я проснулась позже обычного. Наверное, стресс и ромашковый чай заставили мой организм спать дольше. Проделав свои обычные утренние дела, я вышла в гостиную и заметила, что Марка не было дома, он ушел. Навсегда.

На комоде лежала записка:

«Эм, я заберу комод чуть позже. Пока пусть остается у тебя. Если тебе что-нибудь понадобится – звони.

P. S. Я подумал, что коту будет лучше с тобой. Марк».

Я прочитала ее с накатывающими слезами на глазах, а кот Персик как раз начал тереться об мои ноги, выпрашивая утреннюю порцию еды. Накормив кота и приведя себя в порядок, я решила отправиться в кафе неподалеку и еще раз обдумать произошедшее, возможно, за чашкой крепкого черного кофе все в голове разложится по полочкам.

Придя в кафе, я повстречала знакомого официанта, с которым мы иногда беседуем, конечно, он не мог не заметить мой вялый вид и наконец спросил:

— Эм, дорогая, что случилось?

Недолго думая, я рассказала ему о том, что произошло, ведь сейчас он был единственным, с кем я могла поговорить:

— Жень, понимаешь, мой мир начал разрушаться. Вчера мы сильно повздорили с Марком, точнее, повздорили так, что разошлись. Сегодня он собрал все вещи и уехал. Понимаешь, я думаю, что дело правда не только в том, что мы остыли, но еще и в моей постоянной занятости, он был прав, я вечно на работе и чувствую, что застряла в этой бесконечной беготне. Я привыкла помогать другим, совершенно не помню, когда жила для себя.

Возможно, мне действительно стоит подумать о том, чтобы дать себе время восстановиться и пожить так, чтобы мне не приходилось вечно исключать свои интересы.

Женя посмотрел на меня с некой досадой, его взгляд был окутывающим, печальным и, как мне показалось, немного тревожным.

— Эм, не пойми меня неправильно. Ты часто приходишь по утрам сюда за кофе. Я вижу твою усталость, твои синяки под глазами и вечно измучанное лицо. Если ты хочешь услышать мое мнение – я считаю, что ты могла бы действительно взять паузу от работы на некоторое время, не убивать же себя ради счастья других.

И Женя сказал правильную вещь, к тому же у меня было немного накоплений, на «черный день», как сказал бы мой отец, поэтому, допив свой черный кофе, я приняла решение о том, что нужно написать заявление об увольнении и заняться своей личной жизнью.

— Спасибо, Жень, за кофе, да и за все.

Я оставила Жене чаевые, собрала вещи со стула и направилась прямиком к детскому центру, надеясь на то, что Лидия Антоновна – директор детского центра, еще будет на месте.

Воскресенье. 20 июля. Денис

— Простите, девочки, немного опоздал, ну вы же меня знаете.

Лилия

— Да, мы все тебя прекрасно знаем, хватит болтать, садись, у нас тут есть интересные новости.

Денис

— Что случилось?

Лилия

— Я так понимаю, вечер обещает быть веселым.

Денис

— Вы обе можете не томить?

Эмилия

— В пятницу мы расстались с Марком. А вчера я уволилась с работы. Как будто жизнь решила зачистить все разом, чтобы не оставлять ничего недосказанного. Теперь у меня есть кот, съемная квартира, которую я одна не потяну, и очень много вопросов без единого ответа. И, наверное, самое неприятное – ощущение, что все, во что ты вкладывалась, в какой-то момент просто перестало иметь смысл. Не знаю, что говорят в такие моменты. Наверное, ничего. Такие новости.

Денис

— Ты сейчас не шутишь? Честно говоря, я даже не знаю, какая новость меня удивила больше: о твоем расставании или об увольнении. Объясни, что случилось? Почему два таких решения были приняты почти в один день? Ты точно все обдумала?

Эмилия

— Я не знаю, сложно сказать. Марк сказал, что нам нужно пожить отдельно, возможно, нам просто нужно время. А работа, я думаю, что давно пора было, в конце концов мне следует начать думать о себе, быть может во мне откроется новый потенциал, к тому же я уже давно не видела отца, думаю, что мне хотелось бы проведать его, кто знает, как скоро я могу лишиться последнего родного мне человека.

Лилия

— Эм… Мне кажется, ты все сделала правильно. Не знаю, нужны ли тебе сейчас какие-то слова поддержки – иногда они только раздражают. Но ты знаешь: если тебе понадобится помощь, мы всегда рядом. Кстати… Кажется, я знаю, кто может помочь тебе с жильем. Мы с Денисом не так давно говорили о переезде, и, если я ничего не путаю, в общем чате бывших одногруппников Дениса кто-то прислал объявление о том, что ищет человека, чтобы присмотреть за квартирой, не так ли?

Денис

— Да, все верно.

Эмилия

— Стоп, что? Вы собираетесь переезжать? Но почему?

Лилия

— Мы еще не решили, к тому же речь сейчас не об этом, Эм.

Давай мы узнаем, может этот человек согласится, чтобы ты пожила в его квартире, хотя бы первое время, я уверена, что для такой девушки как ты у нас получится выбить скидку.

Денис

— Лиль, не торопись. Пусть Эм все обдумает, по крайней мере у нее есть еще месяц, чтобы принять решение, может быть она захочет решить все сама, без нашего участия. Эм, я думаю мы вернемся к этому вопросу как только ты придешь в себя, если это и вправду тебя заинтересует, я узнаю, насколько информация актуальна.

Эмилия

— Спасибо, я подумаю над этим предложением, а теперь давайте, пожалуйста, закажем еды, я умираю с голоду и, если честно, мне очень хочется напиться…

Денис

— С радостью!

Лилия

— А вот и наша Эмилия! Заказывай!

Суббота. 12 июля.

За восемь лет я привык, что в этой квартире живут другие люди.

Мы редко виделись. Деньги приходили вовремя, о мелких поломках мне обычно сообщали уже после того, как все починили. Иногда я приезжал проверить что-нибудь серьезнее и каждый раз замечал небольшие изменения: новый коврик в прихожей, другой чайник, детские фотографии на холодильнике. Месяц назад жильцы позвонили и сказали, что купили собственную квартиру. Я поздравил их. Договорились, что съедут к середине июля. Теперь в прихожей стояли последние сумки.

— Кажется, все, — сказала женщина, заглядывая в комнату. — Хотя я наверняка что-нибудь забыла. Восемь лет все-таки.

Ее муж вынес к машине коробку. Она осталась показать мне квитанции и предупредить о розетке возле окна.

— Мастер сказал, нужно менять. Мы ей не пользовались.

— Хорошо, посмотрю.

Она положила на стол два комплекта ключей, а потом вспомнила про цветочный горшок на кухне.

— Его забрать?

— Если нужен, забирайте.

Она подошла к окну, посмотрела на пустой горшок и махнула рукой.

— Можно оставим? У нас их еще целая коробка.

— Конечно.

Мы прошли по квартире. Я проверил счетчики, записал показания. Все было чисто, мебель стояла на своих местах. На стене возле шкафа остались небольшие следы от детских наклеек, женщина провела по ним ладонью.

— Я пыталась отмыть. Боюсь, вместе с обоями снимется.

— Не трогайте. Ничего страшного.

Она улыбнулась, но все равно еще раз посмотрела на стену.

У двери мы пожелали друг другу удачи. Я помог донести последнюю сумку и вернулся наверх, без вещей квартира казалась больше. Я прошел на кухню, открыл окно и сел за стол. Раньше аренда почти целиком уходила на ипотеку за мое нынешнее жилье. Теперь кредит был закрыт, и торопиться с новыми жильцами не требовалось. На секунду я подумал, что можно вообще ничего не делать. Оставить квартиру пустой, позже решить, нужен ли ремонт, но мне не хотелось снова приезжать сюда только затем, чтобы проверить окна и снять показания счетчиков, поэтому я достал телефон и сделал несколько фотографий: кухню, комнату, шкаф, ванную. В общий чат бывших студентов политеха давно почти не заглядывал. Там поздравляли друг друга с праздниками, искали специалистов и иногда предлагали работу. Я пролистал последние сообщения и написал: «Всем привет. Освободилась квартира, сдаю надолго. Если кто-то ищет для себя или знакомых – пишите в личные сообщения. Фото прикрепляю». Указал район, стоимость и номер телефона. Несколько секунд смотрел на текст, потом отправил. Почти сразу кто-то спросил про парковку. Я ответил. Еще один человек поставил значок поднятого большого пальца. На этом все. Я убрал телефон, закрыл окно и забрал со стола ключи.

Суббота. 19 июля. Эмилия

Стряхнув с плеч пыль, поднятую уходящим автобусом, я остановилась перед дверью детского центра. Стеклянная дверь была той же самой, что и вчера. И неделю назад. И год назад. За ней все было привычным: светлый холл, детские рисунки на стенах, запах краски, бумаги и свежей выпечки из столовой. Изменилось только одно. И это была я.

Пальцы легли на холодную ручку, но так и не нажали. Я стояла неподвижно, будто за этой дверью меня ждал не кабинет директора, а приговор.

Прошла минута.

Потом еще одна.

Я сделала шаг назад, глубоко вдохнула, снова подошла к двери.

Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно на всей улице.

«Зайди.»

«Нет.»

«Еще немного.»

Наверное, прошло минут десять, прежде чем я наконец заставила себя войти.

— Лидия Антоновна, здравствуйте! Вы прекрасно выглядите!

Она подняла голову от документов и сразу улыбнулась.

Стало тепло. По-настоящему. Так улыбаются только люди, рядом с которыми всегда становится спокойнее.

— Эмилия… Моя хорошая.

Она сняла очки и внимательно посмотрела на меня.

— Какими судьбами? Сегодня же выходной. Что случилось?

Я открыла рот, но ничего не смогла сказать. Все слова, которые я репетировала по дороге, рассыпались. Я опустила взгляд на свои руки. Они дрожали.

— Лидия Антоновна… Вы знаете… сколько всего для меня значит этот центр…

Голос предательски сорвался. Я сглотнула.

— Я очень долго пыталась принять другое решение… правда пыталась…

Еще одна пауза.

— Но… я увольняюсь.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как за окном кто-то смеется на детской площадке. Лидия Антоновна ничего не сказала. Просто смотрела на меня. Не осуждая, не удивляясь. И именно это молчание оказалось страшнее любого упрека. Мне хотелось оправдаться. Сказать, что я устала, что больше не могу, что последние месяцы живу будто с огромным камнем внутри, что я больше не могу приходить сюда и делать вид, будто во мне еще осталось что-то, чем можно согревать чужих детей.

Но ни одно из этих слов не вырвалось наружу. Мне вдруг стало мучительно стыдно, словно я бросала не работу, а семью.

Лидия Антоновна медленно положила очки на стол и устало улыбнулась.

— Знаешь… когда ты впервые переступила порог этого центра, я сразу поняла, что ты останешься надолго.

Она слегка покачала головой.

— А потом я стала думать, что однажды ты займешь мое место.

У меня защемило где-то под ребрами.

— Эмилия… ты всегда была человеком, который слишком много отдавал другим.

Она ненадолго замолчала.

— Поэтому я совсем не сержусь. Наоборот. Я рада, что однажды ты наконец решила выбрать себя.

Я почувствовала, как к глазам подступили слезы.

— Простите…

— Нет.

Она мягко остановила меня.

— Не извиняйся.

— Если человек приходит увольняться со слезами на глазах – значит, он уходит не потому, что разлюбил свою работу. Значит… он просто больше не может.

Она открыла верхний ящик стола.

Достала белый лист и молча протянула мне.

Я машинально взяла его. Первые строки были заполнены медицинскими терминами. Я не понимала ни слова, пока взгляд не зацепился за последнюю строчку.

Колоректальный рак. I стадия.

Время остановилось. Я перечитала диагноз. Еще раз. Еще. Буквы не складывались в смысл, будто мой мозг отчаянно пытался отказаться понимать написанное.

— Нет.

Это слово само сорвалось с губ.

Я подняла на нее глаза. Она сидела спокойно. Слишком спокойно: как человек, который уже выплакал все свои слезы.

— Я мечтала передать центр тебе.

Ее голос был тихим, но твердым.

— Правда мечтала.

Она посмотрела куда-то в окно.

— Но жизнь… решила иначе.

Мне стало нечем дышать.

— Нет… Подождите…

Я почти вскочила со стула.

— Это же первая стадия… Мы найдем врача. Найдем лучших специалистов. Поедем куда угодно. За границу. Мы обязательно…

— Эмилия.

Она произнесла мое имя так спокойно, что я сразу замолчала.

— Не надо.

Она улыбнулась. И эта улыбка разбила меня окончательно.

— Пока у меня есть силы, я буду приходить сюда. Пока смогу ходить – буду работать. Потом… найдем нового воспитателя.

— И нового директора.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет…

— Такова жизнь.

Она молча подвинула ко мне заявление об увольнении. Ручка лежала поверх бумаги, я смотрела на нее так, словно это был самый тяжелый предмет на свете. Подписать заявление оказалось труднее, чем принять решение уйти. Чернила медленно выводили мое имя и с каждой буквой мне казалось, что я перечеркиваю целую часть своей жизни.

— Я еще приду…

Слова давались с трудом.

— Мне нужно забрать вещи… Попрощаться с детьми… И… если человеку, который придет вместо меня, понадобится помощь… пожалуйста… Позвольте мне помочь.

Лидия Антоновна только кивнула.

Когда дверь кабинета закрылась за моей спиной, я шла по коридору почти наощупь: детские рисунки, фотографии выпускников, расписание занятий – все было на своих местах.

Только мир уже никогда не станет прежним. Я вышла на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо и только тогда я поняла, что все это время задерживала дыхание. Слезы наконец прорвались.

Я согнулась пополам, закрыла лицо ладонями и заплакала так, как не плакала уже много лет. Не потому, что потеряла работу, не потому, что впереди была неизвестность. А потому, что женщина, которая однажды научила меня снова верить людям… могла уйти из моей жизни. И я ничего, совершенно ничего не могла с этим сделать.

Всю дорогу домой город казался чужим. Люди куда-то спешили, смеялись, разговаривали по телефону. Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло, а мой рухнул всего за одни сутки и почему-то именно тогда я впервые подумала, что, возможно, последние несколько дней были не самым тяжелым испытанием, возможно, это было только начало.

Глава 2

Пятница. 2 мая. Алексей

Денек выдался поистине тяжелым, сегодняшний проект, признаюсь честно, заставил меня изрядно потрудиться, поэтому к вечеру мне захотелось просто прогуляться и проветрить мозги, как обычно я это делаю после сложного рабочего дня.

Вот только сегодня я решил пойти по другому маршруту, недавно я посмотрел видеоролик о том, что мозгу иногда надо устраивать взбучку, чтобы открывались новые горизонты возможностей, ходить путями, которыми никогда не ходил, делать то, чего никогда не делал, в общем, просто совершать вещи, которые совершенно непривычны.