Андре Конт-Спонвиль.

Философский словарь

(страница 19 из 85)

скачать книгу бесплатно

Договор (Contrat)

Взаимное обязательство, обретающее для договаривающихся сторон силу закона. Иногда договор считают источником права, рассматривая социальный договор как «контракт» каждого гражданина со всеми остальными. Впрочем, подобное определение имеет смысл только в рамках правового государства. Но на чем основано само правовое государство?

Социальный (общественный) договор есть не более чем полезная фикция. Он указывает не на происхождение правового государства, а на его основу или норму существования. Общественный договор не объясняет, как зародилось правовое государство; он лишь позволяет постичь замысел государства, в котором каждый гражданин свободен или может быть свободен.

Доказательство (Preuve)

Факт или мысль, достаточные для подтверждения истинности другого факта или мысли. Впрочем, самое веское доказательство стоит только того, чего стоит ум, который им пользуется. Следовательно, вначале необходимо доказать ценность ума, что приводит нас к замкнутому кругу. Поэтому абсолютного доказательства не существует. Есть лишь опыт и отдельные доказательства, которые кладут конец сомнениям. Итак, доказательство есть факт или мысль, делающие невозможным сомнение по данному вопросу, исключая тех, кто сомневается во всем. Вот почему логика бессильна против скептицизма, так же как и скептицизм – против логики.

Долг (Devoir)

Первое значение слова – долговое обязательство. Второе – обязанность. Связь между ними зиждется на логике обмена или дарения: если я получил что-нибудь от кого-то, в ответ должен что-нибудь ему дать. За понятием долга, во всяком случае в его нравственном значении, проглядывают следы архаичной структуры. Как показал Марсель Мосс, в большинстве примитивных обществ всякий дар предполагал взаимный дар: «Обмен и сделка осуществляются в форме подарков, теоретически – добровольных, на практике – обязательных». Такой обратный дар и рассматривался как долг. В современном обществе долг – это своего рода обязательный дар.

И что же мы получили, чтобы чувствовать себя в долгу? Все – жизнь, человечность, цивилизацию. От кого? Может быть, от Бога. Наверняка – от своих родителей, общества и человечества. Разве этого мало? Мораль, сказал бы я, перефразируя Алена, заключается в том, чтобы чувствовать себя должником и сознавать свои обязательства, ибо каждый дар обязывает. Вспомним притчу о талантах. Мало вернуть то, что получил, надо еще приумножить полученное. Таким образом, первейший долг человека – не забывать, что он должник.

В философии Канта долг – это необходимость совершения того или иного действия из чистого уважения к нравственному закону, т. е. независимо от чувств и душевных склонностей (если мы действуем из любви или сострадания, это не значит, что наши действия продиктованы долгом) либо абстрагируясь от какого бы то ни было объекта желания и удовольствия, от какой бы то ни было цели, в частности от ожидания возможной награды или наказания. Долг принципиально бескорыстен.

Допустим, человек совершает добрые дела в надежде попасть в рай или из страха оказаться в аду. Он, безусловно, действует в согласии с долгом, но отнюдь не из чувства долга (его верность долгу корыстна), а значит, его поступки не имеют нравственной ценности. Но даже если человек совершает добрые дела потому, что это приносит ему удовольствие, его поступки, какими бы привлекательными они ни выглядели, все равно не имеют «подлинной моральной ценности»: по Канту, лучше быть добродетельным мизантропом, действующим сообразно с долгом, чем симпатичным филантропом, который в своих действиях руководствуется исключительно своими наклонностями («Основы метафизики нравственности», раздел I). Долг и нравственность в понимании Канта самым недвусмысленным образом противостоят добродетели и этике в понимании античных мыслителей и Спинозы. Например, для Канта щедрость тем более нравственна, чем меньше удовольствия доставляет проявляющему ее человеку; для Аристотеля и Спинозы, напротив, щедрость тем более добродетельна, чем это удовольствие выше (человек, не получающий удовольствия от своей щедрости, на самом деле не имеет права именоваться щедрым: это притворяющийся щедрым скупец). Отсюда, если можно так выразиться, следует приоритет этики, не отменяющий, впрочем, нравственности (людям, как правило, не хватает добродетели) и не способный служить ей заменой. Нравственность, или мораль, нужна только злым и эгоистичным людям, что на практике означает всем нам. Она противостоит эгоизму и радикальному злу. Действовать нравственно значит подчиняться в своих поступках только тому закону, который заключенный в нас разум диктует себе, а следовательно, и нам, иными словами – универсальному закону. Вот почему, поясняет Ален, долг равнозначен обязанности, «но не принуждению»: никто не может заставить нас действовать как должно и никто не действует как должно, если он не свободен в своих действиях. Долг предполагает наше внутреннее освобождение от всего, что не является универсальным, в первую очередь от своего, как выражается Кант, «дражайшего я» – от своих инстинктов, своих наклонностей, своих страхов и даже своих надежд. «Величие долга, – спокойно пишет философ, – не имеет ничего общего с радостью жизни». Это не значит, что наслаждение безнравственно – жизнь все-таки не настолько жестока, это значит, что безнравственно подчинять нравственность удовольствию, тогда как следует поступать строго наоборот, т. е. стремиться к удовольствию лишь в той мере, в какой это не противоречит долгу. Люди наивные упрекают Канта в аскетизме, однако признают его правоту, когда воздерживаются от убийства или насилия, каким бы сладостным оно им ни представлялось, или когда, повинуясь чувству долга, берут на себя неприятное или опасное дело. Следовательно, далеко не все можно объяснить удовольствием, счастьем и даже мудростью – и именно в этом состоит значение долга. В чувстве долга есть какая-то безнадежность, позволяющая ему освободиться от диктата «эго». Действовать нравственно значит делать то, что ты должен делать, и потому, что ты должен это делать, даже если твои действия принесут тебе страдания, и при этом «ничего не ждать для себя» (рассуждение Канта о благотворительности; «Метафизика нравов». Часть вторая. Об обязанностях добродетели, § 30).

Существует ли долг? Как вещь или факт, скорее всего, нет. Но это нисколько не мешает нам находить в своем опыте соответствия долгу. Если я вижу, как тонет ребенок, или слышу призыв о помощи со стороны слабого, вся ситуация приобретает для меня форму обязательства. Я знаю, что должен помочь этим людям в меру своих сил, даже если для меня в этой помощи нет никакой корысти и даже если мне для этого приходится рисковать своей жизнью. В этом смысле Кант совершенно прав, во всяком случае феноменологически: он описывает нравственность в том виде, в каком мы ее воспринимаем, – как свободную обязанность.

Всегда ли мы сознаем свой долг? Скажем так: чтобы исполнять долг, надо хотя бы примерно представлять себе, в чем он состоит. Думаю, что так рассуждает большинство людей. Что касается меня лично, то я не могу припомнить ситуаций, в которых я специально задавался бы вопросом о своем долге. Почти всегда это было ясно мне и без раздумий, что, конечно, не значит, что я всегда неукоснительно следовал долгу. «С долгом всего одна трудность, – говорил Ален, – исполнять его». Но это трудность не теоретического, а практического характера, хотя она очень часто бывает действительно трудно преодолимой, ведь нам приходится бросать вызов страху, эгоизму и усталости.

Донос (D?lation)

Обвинение. Возможен ли справедливый донос? В принципе, да, если он исходит от жертвы преступления или продиктован исключительно желанием к свершению правосудия. Правда, в этих случаях донос перестает быть доносом и становится жалобой или свидетельством. Различие между первым и последними лежит скорее в области морали, чем в области права. Иногда донос, даже порожденный корыстью или ненавистью, может сослужить службу справедливости. Но при всей своей полезности доносчик не достоин ничего, кроме презрения.

Достоинство (Dignit?)

Ценность того, что не имеет цены или количественно измеряемой стоимости; не объект желания или торговли, но объект уважения. «В царстве целей, – пишет Кант, – все имеет цену или достоинство. То, что имеет цену, может быть заменено также и чем-то другим как эквивалентом; что? выше всякой цены, стало быть не допускает никакого эквивалента, то обладает достоинством» («Основы метафизики нравов», раздел II). Достоинство – абсолютная действительная ценность. В этом смысле, как указывает тот же Кант, сама человечность является достоинством: человек не может быть использован человеком (другим или собой) как простое средство, но должен в то же самое время рассматриваться как цель, и в этом-то и состоит его достоинство. Достоинство человеческого существа – это такая его составляющая, которая не может быть средством, но только целью; которая ничему не служит, но которой следует служить; которая не продается, а потому никем не может быть куплена. Рабство или сводничество суть недостойные виды деятельности не потому, что они лишают того или иного человека достоинства – это не в их власти, а потому, что они отрицают человеческое достоинство или отказывают ему в уважении.

Досуг (Loisir)

У античных мудрецов существовало понятие otium, под которым они понимали свободное время, отведенное просто для жизни и не пожираемое работой. Это не лень и не отдых, а возможность располагать собой, своего рода открытость миру и себе, настоящему и вечности; это пространство, открытое для действия, созерцания, гражданственности и человечности.

Сегодня досугом называют также совокупность развлечений, помогающих пережить это свободное время. Платой служит то, что свободное время перестает быть таковым.

Доцимология (Docimologie)

Наука об экзаменах и оценках (от древнегреческого dokime – испытание). Служит тем, кто выносит оценки, и представляет определенный интерес для тех, кого оценивают. На практике про эту науку почти никто никогда даже не слышал. Действительно, если мы начнем оценивать тех, кто ставит оценки, к чему нас это приведет?

Дремота (Somnolence)

Промежуточное состояние между бодрствованием и сном, готовое перейти либо в то, либо в другое, а иногда не дающее нам погрузиться либо в то, либо в другое. Оно бывает восхитительным или невыносимым в зависимости от требований момента. Сладостная утренняя дрема, когда не надо вставать по звонку будильника, отличается от бессонницы, как крайняя усталость отличается от отдыха. «Дремота может быть сознательной, – отмечает Ален. – Тогда она выступает как способ дать себе отдых, при этом восприимчивость к знакам остается». Точно так же дремота может накатить на человека неожиданно, сделав его невосприимчивым к происходящему вокруг.

Друг (Ami)

Человек, которого вы любите и который любит вас независимо от родственной связи и чувственного или эротического влечения. Это не значит, что нельзя дружить с родственником или возлюбленным, это значит, что вы можете назвать его своим другом только в том случае, если ваша взаимная привязанность не может быть объяснена только кровной связью, страстью или желанием. Своих друзей мы выбираем сами, тогда как родственников не выбирают, а влюбиться можно и помимо своего желания. Поэтому дружба и более легка, и более свободна. «Брат – это друг, дарованный природой». Это нравоучение, которое в былые времена внушали школьникам, на мой взгляд, служит раскрытию не столько сущности семейных отношений, сколько сущности дружбы. Друг – это брат, дарованный нам в результате свободного выбора.

«Плох тот друг, который дружен со всеми», – говорил Аристотель. Вот этой избирательностью дружба и отличается от милосердия. Милосердие принципиально универсально, тогда как дружба по существу своему носит личный характер. Это не значит, конечно, что милосердие и дружба несовместимы (друг ведь тоже один из наших ближних, и ничто не мешает ближнему стать другом); это значит лишь, что одно не заменяет другого. Возьмем Иисуса и Иоанна. Любовь к ближнему, проповедуемая Христом, не помешала ему избрать себе друга. Так и мы: стараясь быть милосердными, мы не должны отказываться от дружбы; поддерживая дружбу, не должны забывать о милосердии.

Другой (Autre)

Противоположный тому же; численно или качественно отличный. Следовательно, необходимо различать количественно другое (например, я собираюсь купить новую, т. е. другую, машину, но той же марки и модели, что и предыдущая) и качественно другое (я намерен купить машину другой марки или модели). Два близнеца или два совершенно неразличимых клона численно остаются разными существами, и каждый из них является другим по отношению к другому (иначе они были бы не двумя существами, а одним), даже если гипотетически допустить, что в принципе невозможно, что они абсолютно тождественны между собой.

Нетрудно заметить, что в приложении к человеку понятие «другой» колеблется между этими двумя различиями. Другой человек – это одновременно и количественное (не тот же, что я), и качественное различие (не такой, как я). Иначе говоря, другим мы называем человека, который принадлежит к тому же человеческому роду, но отличается от всех прочих индивидуумов. Отсюда право каждого человека на личные отличия, которое, тем не менее, не отменяет его еще более фундаментального права на принадлежность к роду, т. е. родовую идентичность. При всех своих различиях человеческие существа (а они все различны) – прежде всего человеческие существа.

Дружба (Amiti?)

Радость любви, или любовь, представляющая собой чистую радость, не омраченную страстью или тоской. Это не значит, что дружба исключает эти чувства: можно тосковать в отсутствие друга, можно страстно любить его. Но не это главное в дружбе, и гораздо чаще мы видим совсем другие примеры – друзья относятся друг к другу с теплотой и нежностью, и чем безмятежнее их отношения, тем крепче дружба. Любовь не может быть счастливой, если к ней примешивается ревность и тоска, не может быть безмятежной, если ее питает страсть. Рассуждая от обратного, мы и дадим определение дружбы. Дружба – это та составляющая любви, которая служит источником одной только радости, которая дает ощущение полноты бытия и вселяет в душу умиротворение. Испытывать дружеское чувство значит любить, не боясь, что лишишься любви. Дружба – это счастливая любовь, или становление любви как счастья.

Еще одним отличием дружбы от любви служит обязательная взаимность. Можно любить человека, не отвечающего тебе взаимностью (это безответная любовь), но нельзя считать своим другом того, кто, в свою очередь, не видит в тебе друга. В этом смысле несчастной дружбы не существует (несчастье, омрачающее дружбу, всегда имеет внешнее происхождение либо означает конец дружбы), как не существует счастья без дружбы. Любить значит радоваться, как замечательно сказал Аристотель. О страсти такого не скажешь, зато это определение как нельзя лучше характеризует дружбу, которая представляет собой обоюдную радость от сознания того, что твой друг существует на свете, ты любишь его, а он тебя. Вот почему друзья постоянно хотят встречаться, разговаривать, помогать друг другу. Если бы мы были лишены удовольствия дружбы, наша жизнь утратила бы существенную часть своей привлекательности. «Дружба – самая необходимая для жизни вещь, – продолжает Аристотель. – Не будь дружбы, никто из нас не захотел бы жить». Не уверен, что это верно на все сто процентов. Но эта мысль Аристотеля заставляет меня относиться к дружбе и к самому Аристотелю с особенной теплотой.

Не думаю, что стоит ставить вопрос о выборе между дружбой и страстью, потому что вторая всегда тяготеет к первой. Именно так и происходит в супружестве и вообще в семейных отношениях («Семья зиждется на дружбе», – утверждает Аристотель), если, конечно, это счастливый брак или счастливая семья.

Не думаю также, что следует противопоставлять дружбу и желание, потому что ничто не мешает нам относиться к другу (подруге) как к объекту желания, ибо дружба, как говорит тот же Аристотель, «сама по себе желательна».

Но ни страсть, ни желание не являются обязательными предпосылками дружбы, так же как ни то ни другое не может служить для нее достаточным основанием. С этой ролью справляется только любовь. Сущность дружбы, даже взаимной, говорится в «Никомаховой этике», «не в том, чтобы быть любимым, а в том, чтобы любить». Вот почему «любовь есть добродетель дружбы». Дружба – одновременно и потребность и благодать; и удовольствие и акт; и добродетель и счастье. Что может быть лучше? Дружба не сводится к такой любви, которая только берет (eros) или только отдает (agape). Это любовь, приносящая радость, разделенная любовь.

Дуализм (Dualisme)

Учение, видящее основу существования в двух не сводимых друг к другу началах, главным образом – в двух различных субстанциях, которыми являются материя и дух. Дуализм противостоит монизму. В частности, принцип дуализма применим к человеку, точнее говоря, к концепции человека. Быть дуалистом значит утверждать, что душа и тело суть две разные вещи, способные, во всяком случае теоретически, существовать отдельно одна от другой. Именно так полагал Декарт, по мнению которого тело так же не способно мыслить, как душа не способна к протяженности, из чего вытекает (поскольку тело протяженно, а душа мыслит), что одно действительно принципиально отлично от другого. Этой точке зрения обычно противостоит другая, утверждающая, что тело и душа не только не разъединены, как считал Декарт, но, напротив, находятся в тесном взаимодействии, что подтверждает наш общий опыт, а сегодня – еще и достижения так называемой психосоматической медицины. Подобные рассуждения, прямо скажем глупые, основаны на полном непонимании мысли Декарта и попытке выдвинуть в качестве возражения мыслителю именно ту идею, которую он сам не уставал повторять и которая доказывает его правоту: «Я не просто пребываю в своем теле, как кормчий на корабле; я связан с ним самым тесным образом, переплетен и перемешан с ним настолько полно, словно составляю с ним единое целое» («Размышления», VI). О том, что тело воздействует на душу, а душа на тело, иначе говоря, что обе субстанции, составляющие человека, связаны неразрывным единством, красноречиво свидетельствует любой наш поступок, любая переживаемая нами страсть и любая испытываемая нами боль. Но этот факт не только не опровергает дуализм, напротив, он служит его подтверждением: ведь для того, чтобы взаимодействовать, душа и тело должны представлять собой две разные сущности. Вот почему глупость упрека, выдвигаемого Декарту, является также глубоким свидетельством недопонимания механизма психосоматизма, который оппоненты философа и пытаются использовать в качестве аргумента в споре с ним. Душа может воздействовать на тело, а тело на душу только в том случае, если душа и тело суть две разные вещи, следовательно, психосоматизм не только не опровергает дуализм, но, напротив, подразумевает его. Если же душа и тело суть одна и та же вещь, как учит Спиноза и как считаю я, само понятие психосоматического явления становится бессмысленным – с равным успехом его можно назвать психопсихическим или сомасоматическим, т. е. использовать в качестве термина ничего не значащие слова. Так что хоронить дуализм пока рано.

Дурной (Mauvais)

Представляющий собой зло, творящий или причиняющий зло. Чаще всего употребляется в относительном значении: «Не бывает зла (в себе), – пишет Делез по поводу Спинозы, – есть лишь то, что дурно (для меня)» («Спиноза. Практическая философия», III). Это различие, которого Спинозе не позволяла проводить латынь (он в обоих случаях писал malum), вместе с тем чрезвычайно важно для его учения. Слова «хорошее» и «дурное» употребляются исключительно в относительном значении, потому что «одна и та же вещь в одно и то же время может быть и хорошей и дурной, равно как и безразличной». Это зависит также от того, кто употребляет эти слова. Например, как уточняется в «Этике», «музыка хороша для меланхолика, дурна для носящего траур, а для глухого она ни хороша, ни дурна» (часть IV, Предисловие). Дурное в этом смысле есть истина зла так же, как зло есть ипостась дурного.

Духовность (Spiritualit?)

Жизнь духа. Заблуждается тот, кто сводит это понятие к религии, поскольку религия есть лишь один из способов духовной жизни. Так же заблуждается тот, кто путает духовность со спиритуализмом – одним из способов осмысления духовности. Разве только верующие обладают духом? Разве они одни наделены способностью им пользоваться? Духовность есть одно из измерений человеческой сущности, а вовсе не исключительный признак какой-либо одной церкви или одной школы.

Бывает ли светская духовность? Бывает, и она стоит больше, чем духовность церковная или бездуховность в миру.

Бывает ли духовность без Бога? А почему нет? Именно это качество традиционно называют мудростью или, по меньшей мере, одной из форм мудрости. Разве для того, чтобы чувствовать в себе живое дыхание духа, так уж обязательно веровать в Бога?

Древние римляне для обозначения духовного начала в человеке употребляли слово spiritus, древние греки – слова psyche или pneuma. И то, и другое, и третье этимологически связаны с понятием дыхания, то есть животворного дуновения. Но это означает, что граница между духовным и психическим достаточно прозрачна. Любовь, например, может принадлежать и духовному, и психическому началу. Вера есть такой же объект психической жизни, как любой другой. Но, кроме того, вера есть духовный опыт. В общем, можно сказать так: все, что принадлежит духовной жизни, связано с психикой, но далеко не все проявления психики суть явления духовности. Психика есть совокупность многих элементов, высшей точкой (вершиной) которых является духовность. Действительно, духовной мы обычно называем ту часть психической жизни человека, которая представляется нам наиболее возвышенной, ту часть, которая вступает в соприкосновение с Богом или абсолютом, с бесконечностью всего сущего, со смыслом (или бессмыслицей) жизни, со временем и вечностью, с молитвой и молчанием, с тайной и мистицизмом, со спасением или созерцанием. Вот почему верующим так легко рассуждать о духовности. Вот почему неверующим духовность так остро необходима.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85

Поделиться ссылкой на выделенное