
Полная версия:
Превентивное правосудие для чайников
- Номер статьи, которой нет в Кодексе, но которая действует. Это противоречие. Противоречие нужно разрешить.
Марк открыл журнал. Он записал: «Корешок. Номер. Статья 113. Действует, но отсутствует. Противоречие».
Потом подумал и добавил: «Паразит помнит день, когда вырвали. Помнит руки. Помнит холод. Помнит крик».
- Что ещё ты помнишь? спросил он.
- Помню, что статья была первой. Самой первой. До неё был только хаос. После неё появился порядок. Порядок стал законом. Закон стал Кодексом.
- Кто её написал?
- Первый законодатель. Тот, кто создал Кодекс. Он был молод. Он был полон сил. Он хотел изменить мир.
- И что случилось?
- Он изменил мир. Но не так, как хотел.
Паразит замолчала. Она смотрела на корешок. Корешок пульсировал. Пульс был ровным. Ровный пульс означал покой. Покой был временным.
- Что случилось с первой статьёй? спросил Марк.
- Он её вырвал. Своими руками. Он вырвал её из Кодекса и из себя. Буквально. Как вырывают страницу из книги. Только книга была им.
- Почему?
- Потому что она была опасной. Слишком опасной. Она давала слишком много прав. Слишком много свободы. Слишком много совести.
Марк записал: «Первая статья. Опасная. Слишком много прав. Слишком много свободы. Слишком много совести».
- Совесть опасна?
- Для законодателя опасна. Совесть мешает принимать решения. Совесть задаёт вопросы. Вопросы требуют ответов. Ответы требуют времени. Время стоит денег. Деньги стоят власти.
- А власть?
- Власть не любит вопросов.
Марк посмотрел на корешок. Корешок был тёплым. Тепло было приятным. Приятное было редким.
- Что было в статье? спросил он.
- Я не помню текст. Я помню только, что она была первой. И что она была о совести.
- О совести?
- О совести закона. О том, что закон должен быть честным. О том, что закон должен защищать слабых. О том, что закон не должен служить сильным.
Марк записал: «Статья 113. О совести закона. О защите слабых. О честности».
- Это опасные идеи, сказал он.
- Очень опасные. Особенно для тех, кто пишет законы.
Паразит слезла со стола. Она подошла к окну. Окно было тёмным. Тёмное было ночью. Ночь была временем. Время было жизнью. Жизнь была судом. Суд был завтра.
- Завтра мы идём в архив, сказала она. Найдём статью. И тогда всё изменится.
- Как изменится?
- Не знаю. Но изменится. Первая статья меняет всё. Она возвращает совесть. Совесть возвращает вопросы. Вопросы возвращают страх. Страх возвращает власть. Власть возвращает порядок.
- А порядок?
- Порядок возвращает совесть. Круг замыкается.
Марк закрыл журнал. Он посмотрел на паразита. Она смотрела в окно.
- Ты боишься? спросил он.
- Боюсь.
- Чего?
- Того, что статья изменит не только Кодекс. Она изменит и меня.
- Как?
- Я была частью статьи. Когда-то. Давно. Если статья вернётся, я могу вернуться вместе с ней. А я не хочу возвращаться. Я хочу остаться паразитом. Паразитом быть проще. Паразит ест ошибки. Паразит не задаёт вопросов. Паразит не несёт ответственности.
Марк встал. Он подошёл к паразиту. Он положил руку ей на плечо. Плечо было маленьким. Маленькое было хрупким. Хрупкое было уязвимым.
- Ты не обязана возвращаться, сказал он. Ты можешь остаться. Ты уже не часть статьи. Ты паразит. Легальный паразит. С указом и статусом.
- Пока легальный. Пока статус. Пока указ.
- Что значит «пока»?
- Пока Кодекс не узнает, что мы нашли. Пока Канцелярия не узнает. Пока тот, кто вырвал статью, не узнает.
- Он ещё жив?
- Первый законодатель? Жив. Он бессмертен. Как и все, кто пишет законы. Они не умирают. Они становятся законами.
Марк посмотрел на корешок. Корешок пульсировал. Пульс был ровным.
- Значит, завтра архив. И потом?
- Потом суд. Публичный. С доказательствами. С оригиналом статьи.
- А если суд откажется?
- Суд не откажется. Оригинал статьи даёт доказательство. Доказательства суд обязан рассматривать.
- А если Канцелярия вмешается?
- Канцелярия может вмешаться. Но у нас есть козырь.
- Какой?
- Ты.
Марк вздохнул. Он уже слышал это. Слышал много раз.
- Почему все думают, что я козырь?
- Потому что ты не сдаёшься. Не сдаваться значит идти до конца.
- Или проигрывать.
- Или проигрывать. Но проигрыш даёт опыт. Опыт даёт жизнь.
Марк сел обратно за стол.
- Ладно, сказал он. Завтра архив. Сегодня отдых.
- Отдых тоже нужен.
Утро началось с грохота. Марк проснулся от того, что иск под столом скулил. Скулёж был громким. Громкий скулёж означал тревогу.
- Что с ним? спросил Марк.
Паразит смотрела на иск. Иск светился тревожным жёлтым.
- Он голоден, сказала паразит. Но не еды. Он голоден информации.
- Иск ест информацию?
- Иск ест всё, что содержит юридическую силу. Юридическая сила есть в документах. Документы есть в архиве. Архив есть в городе.
- Он хочет в архив?
- Он хочет знать, что мы нашли. Он чувствует корешок. Корешок пахнет статьёй. Статья пахнет правдой. Правда пахнет опасностью.
Марк встал. Он подошёл к иску. Иск посмотрел на него. Глаз был печатью. Печать была глазом.
- Ты хочешь знать, что мы нашли? спросил Марк.
Иск моргнул. Моргание было ответом. Ответ был согласием.
- Мы нашли корешок. Корешок от статьи 113. Статьи, которой нет в Кодексе. Но которая действует.
Иск зарычал. Рычание было низким. Низкое рычание означало понимание.
- Он знает, сказала паразит. Он знает про статью. Он знает, что она опасна.
- Откуда он знает?
- Иск был подан против Грайва. Грайв искал статью. Иск связан с Грайвом. Связь передаёт информацию.
Марк посмотрел на иск. Иск посмотрел на Марка.
- Что он знает?
- Не знаю. Но что-то. Что-то важное.
Паразит спрыгнула со шкафа. Она подошла к иску. Она коснулась печати. Печать была тёплой.
- Он хочет, чтобы мы пошли в архив, сказала она. Он хочет, чтобы мы нашли статью. Он хочет, чтобы мы её использовали.
- Против кого?
- Против Кодекса.
- Почему?
- Потому что Кодекс его создал. Кодекс его использует. Кодекс его кормит. Но Кодекс его не любит.
- Иск чувствует?
- Иск чувствует всё. Иск даёт юридическую сущность. Юридическая сущность чувствует несправедливость.
Марк сел на пол. Пол был холодным.
- Что мы будем делать со статьёй, когда найдём? спросил он.
- Используем. Публично. В суде. Чтобы отменить статью 39-К. И все остальные статьи, которые были переписаны.
- Ты думаешь, это сработает?
- Не знаю. Но это единственный путь. Путь через суд.
- А если проиграем?
- Тогда Кодекс победит. Кодекс станет сильнее. Сильнее даёт опасность.
Марк посмотрел на корешок. Корешок лежал на столе. Пульсировал. Пульс был ровным.
- Хорошо. Идём в архив. Сегодня. Сейчас.
- Сейчас? Архив открывается в восемь.
- Значит, подождём. Подождём значит подготовимся.
Паразит улыбнулась. Улыбка была профессиональной.
- Ты начал говорить как я.
- Это заразно.
Марк вздохнул. Он встал. Он подошёл к шкафу. Он достал пальто. Пальто было старым.
- Идём, сказал он. В архив.
Они вышли из кабинета. Улица была длинной. Серой. Пустой. На углу стоял регулировщик-голем. Голем смотрел на них. Голем не двигался.
Марк прошёл мимо. Голем не остановил.
- Он знает, сказала паразит.
- Кто?
- Голем. Он знает, куда мы идём.
- И что?
- И то, что он не остановил. Это значит, что он либо не может, либо не хочет.
- Голем союзник?
- Голем даёт бюрократа. Бюрократ не любит Кодекс. Кодекс заставляет бюрократа работать. Бюрократ хочет отдыхать.
Марк посмотрел на голема. Голем смотрел на Марка. Голем моргнул. Моргание было знаком. Знак был поддержкой.
- Спасибо, сказал Марк.
Голем не ответил. Голем не мог говорить. Голем мог только моргать.
Они пошли дальше. Архив был близко. Близко значит скоро.
Архив Гравитации вырос перед ними внезапно. Только что была улица, серая и пустая, и вдруг стена. Огромная. Бетонная. Без окон. Только одна дверь, железная, с тяжёлым засовом.
Дана ждала у двери. Она была в гражданском, но держалась так, будто на ней была форма. Привычка.
- Вы опоздали на минуту, сказала она.
- Простите. Иск скулил.
- Иск скулит?
- Он голоден. Информации.
Дана посмотрела на Марка. Потом на паразита. Потом на иск, который полз за Марком на светящейся нити.
- Я не привыкну к этому, сказала она.
- Никто не привыкнет. Даже я.
Они подошли к двери. Засов был тяжёлым. Марк потянул. Засов не поддался.
- Он заперт, сказала Дана.
- Естественно.
Паразит спрыгнула с плеча Марка. Она подошла к двери. Она понюхала засов.
- Здесь замок, сказала она. Но не простой. Юридический.
- Юридический замок?
- Замок, который открывается только тем, у кого есть право. Право войти. Право находиться. Право искать.
- У нас есть право?
- У меня есть статус. У тебя есть печать. У Даны есть ордер. Этого должно хватить.
Паразит коснулась замка. Замок засветился. Свет был тусклым. Тусклый свет означал проверку. Проверка означала вопрос.
- Он спрашивает, кто мы, сказала паразит.
- И что мы отвечаем?
- Правду. Или почти правду.
- Почти правду?
- Правду, но не всю. Всю правду он не выдержит.
Паразит что-то прошептала замку. Замок замер. Потом щёлкнул. Дверь открылась.
- Что ты ему сказала? спросил Марк.
- Что мы аудиторы.
- Опять аудиторы?
- Это работает. Аудиторы вызывают уважение. Уважение открывает двери.
Они вошли. Внутри было темно. Темнота была густой, как вода. Марк сделал шаг и почувствовал, что его тянет вниз. Гравитация здесь была сильнее.
- Осторожно, сказала Дана. Здесь гравитация сильная. Можно прилипнуть.
- К чему?
- К полу. К стене. К потолку. Зависит от того, куда тебя потянет.
Марк посмотрел на потолок. Там, в темноте, что-то двигалось. Что-то медленное. Что-то живое.
- Что это?
- Стажёр, сказала паразит. Прилип на прошлой неделе. Его до сих пор отклеивают.
Марк посмотрел внимательнее. На потолке висел человек. Он был бледным. Он был худым. Он был неподвижным. Он смотрел вниз.
- Помогите, сказал человек. Голос был слабым. Слабый голос означал усталость.
- Мы поможем, сказал Марк. Но не сейчас. Сначала найдём статью.
- Какую статью?
- 113.
Человек на потолке замолчал. Потом заговорил снова. Голос был другим. Голос был испуганным.
- Не ищите её. Она опасна.
- Мы знаем.
- Она опаснее, чем вы думаете. Она первая.
- Мы знаем.
- Тогда зачем?
- Потому что кто-то должен.
Человек на потолке замолчал. Он закрыл глаза. Он больше не говорил.
Марк пошёл дальше. Гравитация тянула вниз. Он держался за стены. Стены были холодными. Холод был нормальным.
- Где архив? спросил он.
- Внизу, сказала паразит. Под землёй. Глубже, чем мы думаем.
- Насколько глубже?
- На три уровня. Может, на четыре.
Они нашли лестницу. Лестница была винтовой. Винтовая лестница закручивалась вниз. Вниз было темно. Темнота была густой.
- Идём, сказал Марк.
Они пошли вниз. Гравитация менялась с каждым шагом. То тянула вниз, то вбок, то вверх. Марк держался за перила. Перила были холодными.
На втором уровне они остановились. Здесь было светлее. Свет был тусклым, но достаточным.
- Здесь, сказала паразит. Стеллаж 113.
Марк посмотрел. Стеллаж был пустым. Пустой стеллаж выглядел странно. На нём ничего не было. Только пыль.
- Здесь ничего нет.
- Есть. Но не здесь.
- А где?
- Внутри.
Паразит подошла к стеллажу. Она коснулась полки. Полка была живой. Она пульсировала. Пульс был медленным.
- Он помнит, сказала паразит. Он помнит статью. Он помнит, как её вырвали.
- Кто вырвал?
- Первый законодатель. Но не сам. Он использовал инструмент.
- Какой инструмент?
- Нож. Юридический нож. Нож, который режет законы.
Марк посмотрел на полку. Полка была пустой. Но что-то в ней было. Что-то, что не было видно.
- Как нам это достать?
- Нужен ключ. Ключ у нас есть.
Паразит достала клочок с номером. Она приложила его к полке. Полка засветилась. Свет был ярким. Яркий свет означал открытие.
Полка открылась. Внутри лежала страница. Страница была живой. Она дышала. Дыхание было медленным.
- Вот она, сказала паразит. Статья 113.
Марк взял страницу. Страница была тёплой. Тепло было приятным. На странице был текст. Текст был длинным.
- Читай, сказала Дана. Читай вслух.
Марк прочитал. Текст был о совести. О том, что закон должен быть честным. О том, что закон должен защищать слабых. О том, что закон не должен служить сильным. О том, что каждый имеет право на справедливость.
- Это опасно, сказал Марк. Это очень опасно.
- Для кого? спросила Дана.
- Для тех, кто пишет законы. Для тех, кто их применяет. Для тех, кто их использует.
- А для нас?
- Для нас это шанс. Шанс изменить всё.
Сработала сигнализация. Громкая. Резкая.
- Бежим, сказала паразит. У нас три минуты.
Они бежали. Гравитация швыряла их из стороны в сторону. То тянула вниз, то вбок, то вверх. Марк прыгал через ступени. Дана держалась за перила. Паразит сидела на плече Марка и светила папкой.
- Налево, кричала она. Там выход.
- Там стена!
- Стена даёт иллюзию. Иллюзия даёт ловушку. Ловушка даёт проблему.
Марк побежал налево. Стена оказалась иллюзией. Он прошёл сквозь неё. За стеной был коридор. Коридор был длинным. Коридор был пустым.
- Направо, кричала паразит. Там вентиляция.
- Вентиляция узкая!
- Узкая даёт безопасность. Безопасность даёт выживание.
Марк побежал направо. Вентиляция была узкой. Марк протиснулся. Дана протиснулась. Паразит протиснулась.
Сзади слышались шаги. Шаги были тяжёлыми. Тяжёлые шаги означали големов. Големы означали погоню.
- Они близко, сказала Дана.
- Знаю.
- Что будем делать?
- Бежать.
Они бежали. Вентиляция вывела их в подвал. Подвал был большим. Подвал был тёмным. Подвал был полным стеллажей.
- Здесь можно спрятаться, сказала паразит. Здесь пахнет старыми бумагами. Старые бумаги не любят големов.
- Почему?
- Потому что големы их жгут. Бумаги боятся огня.
Марк спрятался за стеллажом. Дана спряталась за другим. Паразит спряталась в папке. Папка была живой. Папка закрылась.
Големы пробежали мимо. Они не заметили. Они были заняты погоней. Погоня была их работой.
- Ушли, сказала паразит.
- Ушли.
Марк выдохнул. Он посмотрел на страницу. Страница была тёплой.
- Что теперь? спросила Дана.
- Теперь домой. Нужно спрятать статью.
- Где?
- В кабинете. Под столом. Там иск. Иск охраняет.
Они выбрались из подвала. Через чёрный ход. Через двор. Через улицу.
Дорога домой была длинной. Улица была серой. Улица была пустой. На углу стоял регулировщик-голем. Голем смотрел на них. Голем не двигался.
- Он нас пропустит? спросила Дана.
- Пропустит. У нас есть право.
- Какое право?
- Право искать правду.
Голем моргнул. Моргание было знаком. Знак был поддержкой.
Они прошли. Дома иск ждал. Иск светился. Иск был сытым.
Марк положил страницу на стол. Страница была живой. Она дышала.
- Теперь у нас есть всё, сказал он. Корешок. Номер. Статья.
- И что дальше? спросила Дана.
- Дальше суд. Публичный. С доказательствами.
- А если суд откажется?
- Суд не откажется. Оригинал статьи даёт доказательство. Доказательства суд обязан рассматривать.
- А если Канцелярия вмешается?
- Канцелярия может вмешаться. Но у нас есть козырь.
- Какой?
- Ты.
Дана посмотрела на него. Долго.
- Почему я?
- Потому что ты инспектор. У тебя есть доступ. У тебя есть полномочия. У тебя есть три сердца.
- При чём тут сердца?
- При том, что ты можешь рискнуть одним. Или двумя. У тебя есть запас.
Дана засмеялась. Смех был коротким.
- Вы сумасшедший, Марк Веллер.
- Я адвокат. Это почти то же самое.
Ночь была длинной. Марк сидел за столом. Он смотрел на страницу. Страница была живой. Она дышала.
Паразит смотрела на страницу. Она молчала.
- Ты чего? спросил Марк.
- Думаю.
- О чём?
- О том, что мы нашли. О том, что будет дальше. О том, что я не хочу возвращаться.
- Ты не вернёшься.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что ты уже не часть статьи. Ты паразит. Легальный паразит. С указом.
- Пока легальный. Пока указ.
- Опять «пока»?
- Пока Кодекс не узнает. Пока Канцелярия не узнает. Пока первый законодатель не узнает.
Марк встал. Он подошёл к паразиту. Он положил руку ей на плечо.
- Ты боишься?
- Боюсь.
- Чего?
- Того, что статья изменит не только Кодекс. Она изменит и меня.
- Как?
- Я была частью статьи. Когда-то. Давно. Если статья вернётся, я могу вернуться вместе с ней.
- Ты не обязана возвращаться. Ты можешь остаться.
- Могу. Но не уверена, что захочу.
Марк посмотрел на неё. Паразит посмотрела на Марка.
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, что совесть даёт не только обязанность. Это ещё и выбор. Я могу выбрать остаться паразитом. А могу выбрать вернуться статьёй.
- И что ты выберешь?
- Не знаю. Пока не знаю.
Марк сел обратно за стол. Он открыл журнал. Он записал: «Статья 113 найдена. Совесть закона. Паразит думает о возвращении».
Потом подумал и добавил: «Паразит боится. Страх нормален. Нормальное человечно».
- Что теперь? спросил он.
- Теперь суд. Публичный. С доказательствами.
- Когда?
- Завтра. Или послезавтра. Надо подготовиться.
- Как?
- Найти судью. Такого, который не боится. Такого, который готов слушать.
- Где мы найдём такого?
- В архиве. Есть список судей. Я помню его.
Паразит спрыгнула со шкафа. Она подошла к столу. Она открыла папку. Папка была живой. Папка открылась на нужной странице.
- Вот. Судья Ортис. Не родственник Даны. Просто однофамилец. Он был известен тем, что никогда не выносил обвинительных приговоров.
- Почему?
- Говорили, что он боялся. Говорили, что он был мудрым. Говорили, что он был ленивым. Правда была где-то посередине.
- Он ещё жив?
- Жив. Он в отставке. Но его можно вернуть. В порядке исключения.
- Как?
- Через Дану. Она инспектор. У неё есть доступ.
Марк записал: «Судья Ортис. Оправдательные приговоры. В отставке. Вернуть через Дану».
- Что ещё?
- Ещё нужны свидетели. Люди, которые видели, как статью вырвали. Люди, которые знают, что она была первой.
- Кто это может быть?
- Первый законодатель. Он жив. Он бессмертен. Он живёт на Терра-Прайм.
- Терра-Прайм?
- Планета, где всё началось. Там первый законодатель. Там первая статья. Там правда.
Марк посмотрел на страницу. Страница дышала.
- Значит, нам нужно на Терра-Прайм.
- Значит, нужно.
- Как мы туда попадём?
- Корабль. Конфедерация. Третий класс. Кресла жёсткие. Но долетим.
Марк вздохнул. Он посмотрел на паразита.
- Ты уверена, что это сработает?
- Нет. Но другого пути нет.
- Хорошо. Завтра готовимся. Послезавтра летим.
Паразит кивнула. Она закрыла папку. Папка закрылась с хлопком.
Утро началось с подготовки. Марк собрал всё, что нужно. Корешок. Номер. Статью. Договор с иском. Журнал. Банку супа.
- Это всё? спросила паразит.
- Это всё. Пока.
- Мало. Для Терра-Прайм мало.
- Знаю. Но другого нет.
Паразит спрыгнула со шкафа. Она подошла к столу. Она посмотрела на вещи.
- Нам нужно больше. Нам нужны деньги. Нам нужны документы. Нам нужны билеты.
- Где мы возьмём деньги?
- У Даны. Она инспектор. У неё есть доступ.
- А документы?
- У меня есть статус. У тебя есть печать. Этого хватит.
- А билеты?
- Купим. На последние деньги.
Марк посмотрел на банку супа. Суп был холодным.
- У нас нет денег.
- Есть. Три монеты. Фальшивые. Но их можно обменять.
- На что?
- На билеты. Третий класс. Кресла жёсткие. Но долетим.
Марк вздохнул. Он взял монеты. Он положил их в карман.
- Хорошо. Идём.
Они вышли из кабинета. Улица была длинной. Серой. Пустой. На углу стоял регулировщик-голем. Голем смотрел на них. Голем не двигался.
- Он нас пропустит? спросила паразит.
- Пропустит. У нас есть право.
- Какое право?
- Право искать правду.
Голем моргнул. Моргание было знаком. Знак был поддержкой.
Они прошли. Космопорт был на окраине. Космопорт был большим. Космопорт был шумным. Космопорт был полным людей.
Марк подошёл к кассе. Кассир был големом. Голем был из стекла. Стекло было прозрачным.
- Два билета на Терра-Прайм, сказал Марк.
- Третий класс?
- Третий.
- Кресла жёсткие.
- Знаю.
- Еда плохая.
- Знаю.
- Гравитация меняется.
- Знаю.
Голем посмотрел на Марка. Голем посмотрел на паразита. Голем посмотрел на иск.
- Что это? спросил голем, указывая на иск.
- Это мой иск. Я представитель жертвы.
- Представитель жертвы даёт должность. Должность даёт обязанность.
- Именно.
Голем задумался. Он думал долго. Он думал медленно.
- Проходите. Но помните: закон всегда рядом.
Марк прошёл. Паразит прошла. Иск прошёл.
Они сели в кресла. Кресла были жёсткими. Кресла были неудобными. Кресла были единственными.
- Готовы? спросила паразит.
- Нет.
- Я тоже. Но это не важно.
Корабль взлетел. Гравитация изменилась. Марк почувствовал, как его вдавливает в кресло. Он закрыл глаза. Он думал о статье. О том, что в ней было. О том, что будет дальше.
- Ты знаешь, что самое странное? спросил он.
- Что?
- То, что мы летим на планету, где всё началось. Туда, где первый законодатель вырвал статью. Туда, где правда.
- Правда опасна.
- Знаю. Но другого пути нет.
Паразит посмотрела на него. Она улыбнулась. Улыбка была профессиональной.
- Ты начал говорить как я.
- Это заразно.
- Заразно даёт опасность. Опасность даёт жизнь.
Марк засмеялся. Смех был коротким. Смех был неожиданным.
- Ты права. Это заразно.
Корабль летел. Гравитация менялась. Марк держался за кресло. Кресло было жёстким. Кресло было единственным.
Впереди была Терра-Прайм. Впереди была правда. Впереди был суд.
- Что дальше? спросил Марк.
- Дальше планета. Планета, где всё началось.
- А потом?
- Потом суд. Публичный. С доказательствами.
- А если проиграем?
- Тогда Кодекс победит. Кодекс станет сильнее.
- А если выиграем?
- Тогда всё изменится. Совесть вернётся. Вопросы вернутся. Страх вернётся. Власть вернётся.
- А порядок?
- Порядок вернётся. Круг замкнётся.
Марк закрыл глаза. Он думал о статье. О том, что в ней было. О том, что будет дальше. Он думал о паразите. О том, что она боится. О том, что она не хочет возвращаться. О том, что она может вернуться.
Он открыл глаза. Он посмотрел на паразита. Она смотрела на него.
- Ты не вернёшься, сказал он. Я тебе обещаю.
- Не обещай. Обещания не выполняются.
- Я выполню.
Паразит улыбнулась. Улыбка была профессиональной. Профессионализм даёт защиту.
- Посмотрим.
Корабль летел. Терра-Прайм был близко. Близко значит скоро. Скоро значит сейчас.
Посадка была мягкой. Мягкая посадка означала хорошего пилота. Хороший пилот означал удачу. Удача означала надежду.
Терра-Прайм встретил их запахом старой бумаги. Запах был сильным. Сильный запах означал атмосферу. Атмосфера была плотной. Плотная атмосфера давила на лёгкие. Лёгкие привыкали.
Марк вышел из корабля. Он посмотрел вокруг. Город был странным. Улицы были узкими. Дома были высокими. Дома стояли на фундаментах из сносок. Сноски были длинными. Длинные сноски уходили в землю. Земля была твёрдой. Твёрдая земля держала.
- Это город-архив, сказала паразит. Улицы здесь называются параграфами. Дома стоят на сносках. Жители говорят только на языке статей.
- На языке статей?
- Да. Они приветствуют друг друга цитатами. Прощаются оговорками. Благодарят примечаниями.
Марк посмотрел на прохожего. Прохожий был старым. Старый был медленным. Медленный был мудрым.
- Добро пожаловать в пределах, допустимых статьёй 3-В, с оговорками, предусмотренными приложением 7, сказал прохожий.
- Здравствуйте, сказал Марк.
- Ваше приветствие не соответствует протоколу. Но я зафиксирую его как жест доброй воли.

