Рыночные отношения

Таня мило улыбнулась и слегка пожала плечами.

– Или тебе больше нравится тот мужик в синем в полоску костюме, с кем ты танцевала?

– Ой, не надо сейчас о нём, – взмолилась Таня.

– Это я его что ли?

– Да. Катя меня немного успокоила, но я всё равно боюсь.

Роман потушил сигарету и обнял девушку за талию, привлёк к себе.

– Не бойся, я тебя в обиду не дам и никому не отдам.

Таня потушила сигарету и положила свои ладони ему на грудь и посмотрела Роману в глаза с надеждой. А он наклонился и нашёл своими губами её губы.

– Ладно, пойдём, – она отстранилась от него, – а то Новый год пропустим.

– Где вы ходите? —спросил Тим, – сейчас президент нас поздравлять будет. Ромка, открывай шампанское, разливаем, вспоминаем желания, которые будем загадывать.

Под бой курантов Татьяна загадала, чтобы в этом году всё-всё было хорошо.

– Ну, вот и новый год, – сказала Катя.

– Да, давайте выпьем, чтобы все желания исполнялись, – сказал Тим.

Они выпили. Чуть позже, Таня поднялась из-за стола и пошла к телефону, звонить маме. В коридоре над аппаратом она увидела написанный на обоях её номер телефона.

– Что это вы на обоях-то пишете? —бросила она в комнату.

– А там записаны самые важные для меня телефоны, – откликнулся со своего места Роман.

– А тут только мой номер.

– Ну, правильно. Остальные для меня не важны.

Татьяна улыбнулась, набрала номер, позвонила матери, поздравила её с Новым годом и сообщила, что с ней всё в порядке.

– Я приду домой ночевать. Нет, меня не жди, ложись спать.

– Рома, – сказала Таня, положив трубку, – ты своей маме звонил?

– Успею ещё.

– Иди звони.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа.

Таня улыбнулась, Ромка позвонил матери, а потом и отцу.

Вечер продолжался. Они пили, ели, болтали и смеялись. На Татьяну напало лирическое настроение, и она чуть хриплым голосом душевно затянула:

Ромашки спрятались, поникли лютики,

Когда застыла я от горьких слов:

Зачем вы, девочки, красивых любите,

Непостоянная у них любовь.

Катя стала подпевать, и они красиво на два голоса выводили с грустью:

Ему сказала я: – Всего хорошего,

А он прощения не попросил.

Ребята песню дослушали до конца, и Роман сказал:

– Что-то вы тоску какую-то нагоняете, девчонки. Что-нибудь повеселей есть в репертуаре? Что-нибудь массовое: «Тили-тили, трали-вали»?

– Есть, – улыбнулась Таня.

Хитро стрельнула глазами на Романа и запела лукаво, покачивая головой в такт мелодии:

В роще пел соловушка там вдали,

Песенку о счастье и о любви,

Песенка знакомая и мотив простой,

– Ой, – подхватила Катя, и они дружно продолжили:

Ой, как ты мне нравишься, ой-ой-ой-ой.

Губы твои алые, брови дугой,

Век бы целовала тебя милый дорогой,

Мой!

С чарами не справишься, век ты будешь мой,

Ой, как ты мне нравишься, ой-ой-ой-ой.

– Смотри, Тимох, – весело толкал Роман в бок приятеля, – могут же, когда захотят.

Компания развеселилась.

– Всё! – вдруг сказал Тимофей. – Хватит прозябать дома. Все на улицу! Будем петарды в небо – пых!

– О, да вы нажрались, ваше благородие, – сказал Рома.

– Спокойно. Всё под контролем.

Дружно стали собираться. В сумку, кроме петард, положили водку, недопитую бутылку вина, стопки и кое-какую закуску.

– Это на случай, если вдруг захочется выпить, – пояснил Тим.

– Ни разу не было, чтоб вдруг не захотелось, – проворчал Рома.

Вышли на улицу, вдохнули свежий морозный воздух.

– Воздух-то какой!

– А звёзды!

– Сейчас мы их достанем, звёзды эти, – пригрозил Тим.

Достали ракету, палку воткнули в сугроб, направили в небо, подожгли шнур. Ракета с визгом унеслась в чёрное небо и там разорвалась разноцветными брызгами.

– Как здо́рово! —с восторгом сказали Таня и Катя.

Петарды уносились в небо и рассыпались салютом. Девчонки визжали от восторга и хлопали в ладоши. Через пять минут всё кончилось.

– И это всё? —удивилась Катя.

– А до утра финансы не позволяют, – ответил её муж.

– А что, разве плохо было? —спросил Роман. —Не одни мы такие.

И действительно, то там, то здесь уносились в небо ракеты и там взрывались.

– Давайте по чуть-чуть, – предложил Тимофей, – а потом пойдём, посмотрим, как другие пускают деньги на ветер.

Достали, разлили, выпили, закусили. Парни шёпотом спели:

– «Под крылом самолёта о чём-то поёт»…

По дороге резвились, дурачились во всю: кидались снежками, валялись в снегу. Тимофей с Романом носились козлами по сугробам, руками поднимали снежную пыль, изображая метель. Девчонки хохотали как сумасшедшие.

Сделали круг по району и вернулись к своему подъезду.

– Ну, я домой, – сказала Таня, – спасибо вам, ребята, было очень весело.

– А то может, зайдёшь? —предложил Тим. —Там ещё «УРА!» нетронутое осталось.

– Ничего, доедите.

– Само собой. Ну, тогда, пока.

– Пока.

Таня взяла Рому под руку, и они направились к её дому.

Глава 3

Татьяна открыла дверь подъезда, поднялась к лифту, нажала кнопку. Лифт подошёл быстро, двери распахнулись. Таня вошла в лифт, Роман последовал за ней. В кабине лифта она повернулась к нему, и они целовались, пока лифт поднимал их на четырнадцатый этаж.

У своей квартиры Татьяна поднесла указательный палец к губам и сказала Роману:

– Тсс-с. Тихо.

Рома кивнул. Татьяна осторожно провернула ключ в замке, почти бесшумно открыла дверь, пропустила в коридор Романа и тихо закрыла за собой дверь, включила свет. Рома начал было снимать свою «Аляску», но Татьяна замотала головой, открыла дверь, которая слева, втолкнула туда своего кавалера, зажгла ему свет и одними губами сказала:

– Здесь раздевайся.

Роман попал в большую комнату с балконом. У противоположной от двери стены стояла «стенка» с нишей для телевизора, где этот самый телевизор, ещё советский огромный, и стоял. Остатки былой роскоши. Пять лет будет, как Союз распался, народ из нищеты только выползает. «Стенка» вроде как югославская, ещё в Союзе приобретена, дорогая, и телевизор в конце восьмидесятых годов был самый дорогой. А вот видеомагнитофон на нём – это уже веянья нового времени, вот кассеты – боевики, «Водный мир» – это, наверное, бывшего мужа Татьяны. «Унесённые ветром», ну, это муж вряд ли стал бы смотреть. «Сборник советских мультфильмов», «Чип и Дейл спешат на помощь», «Приключения мишек Гамми» – ну, это сына Татьяны. «Видюшник» бывший муж Татьяны, наверное, сыну оставил, чтобы он мультфильмы смотрел.

Двухкассетный магнитофон – тоже недавнее приобретение. Кассеты «Любэ» несколько штук, «Дюна», ну, это опять бывшего мужа, Валерия альбом «Анна», понятно, «Божья Коровка», Татьяна Буланова – ну, куда же без неё? Это уже Танины аудиокассеты. Пиратство процветает как на видео-, так и на аудиорынке. «Водный мир» в Голливуде режиссёр фильма ещё думал, как его смонтировать, а в России его уже во всю продавали. Рыночные отношения – что делать?

Напротив «стенки» разобранная софа, на ней аккуратно застеленная постель. Ещё два кресла, стол, комнатные цветы на подоконнике, наряженная ёлка. Роман снял с себя верхнюю одежду, ботинки, и стал от скуки рассматривать корешки книг на полках в «стенке».

Вошла Татьяна, уже переодетая в домашний халатик, разобрала постель и сказала шёпотом:

– Пойдём.

Они пошли по длинному коридору, Таня открыла дверь в ванную, пропустила туда Романа, потом закрыла дверь, заперла её на щеколду и вплотную подошла к парню. Он понял: стал целовать её, расстёгивая пуговицы на халате. Вскоре они стояли голые в ванной, намыливали друг друга мочалкой и обменивались короткими поцелуями. Роман подумал, что оно правильно: привыкаешь к партнёру, и стесняться некогда, всё-таки делом занят.

Из ванной вышли, не одеваясь, прижимая одежду к себе, быстро пробежали по коридору в большую комнату. Роман небрежно бросил свои шмотки на кресло и нырнул под одеяло. Таня аккуратно сложила бельё и халат, положила их на то же кресло, закрыла комнату на замок, выключила свет и полезла под одеяло, где её уже ждали объятия Романа.

Роман засыпал счастливым, а любимая женщина прильнула к его плечу.

А когда проснулся, то обнаружил, что любимой женщины ни на плече, ни где-либо рядом не было. Зато на краю кровати сидел большой пушистый бело-серый кот и смотрел внимательно на Романа своими жёлтыми глазами.

«Ну, хоть не белка», – подумал Роман. – «И что мне делать?» – не нравилась ему эта нелегальщина, и ещё голова с похмелья болела.

Вошла Татьяна, принесла яичницу с ветчиной и два фужера с шампанским, три мандарина. Улыбнулась Роману:

– Кушать будешь?

– Да.

– Тогда садись, ешь. Тима, пошёл вон.

Кот недовольно спрыгнул с софы.

– Тима? —произнёс Рома. —Какое знакомое имя. Что-то оно мне напоминает.

– Что оно может тебе напоминать? Вставай, иди, ешь. В конце концов, я кота приобрела раньше, чем познакомилась с твоим другом. Тима меня сам выбрал.

– Как это?

Рома нашёл трусы, надел, посчитав, что за столом сидеть без трусов будет некомфортно.

– Я за чем-то на «Выхино» ездила и там, в переходе, тётка стояла с котятами. Она говорит: «Девушка, возьмите котёнка». Я остановилась, а этот как на меня прыгнет, еле отцепили, а он пищит и ко мне рвётся. Пришлось купить, я сейчас не помню, сколько заплатила, но мало, копейки какие-то.

– Животные чувствуют хорошего человека.

– Да? Наверное, муж, правда, его невзлюбил, Тима его тоже.

– И плохих чувствуют.

– Возможно, – сказала Таня и заботливо спросила: – Голова, наверное, болит?

Роман кивнул.

– Давай по шампанскому за Новый год.

Они звонко «чокнулись» и выпили вино, головная боль начала отступать, Татьяна взялась чистить мандарин, а Роме сказала:

– Ешь. Что сидишь? Восстанавливай силы.

– Не привык один есть.

– Я уже поела, ешь.

С яичницей Роман справился быстро, отодвинул тарелку и сказал:

– Мне надо. По делу.

– По какому делу?

– По мокрому.

– И ты на это способен? —с притворным упрёком спросила Таня.

– Да. Мне стыдно признаться, но – да.

– Ладно, иди, только быстро и тихо.

– А если твою маму встречу?

– Поздоровайся обязательно.

– Но я в таком виде.

– Но ты же не на приёме в посольстве. Или ты действительно думаешь, что она мужиков в трусах не видела?

– А отец твой где?

– Папа умер три года назад.

– Извини.

– Да ладно.

Когда он вернулся, Таня грустно сидела на краю постели. Роман подсел рядом, обнял её за плечи, прижал рукой голову к своей груди, погладил:

– Что загрустила, моя хорошая?

– Трудно быть женщиной и трудно быть одной.

– Ты уже не одна, – сказал он серьёзно.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Мы можем жить с тобой вместе, можем не вместе, как скажешь. Но ты уже не одна.

– Вот ты проснёшься завтра, и подумаешь: «Зачем мне эта старая калоша, да ещё и с ребёнком?»

– «Старая калоша» – это у нас кто?

– Я.

– Я тебя чем-то обидел? Зачем ты меня обижаешь?

– Тебя? —удивилась Таня.

– Ну, посмотри на меня. Я молодой, красивый, высокий, разве я мог полюбить старую калошу? Нет! И не спорь со старшими. Я мог полюбить только молодую симпатичную женщину. А если я люблю эту женщину, значит, я полюблю и её ребёнка. Это закон природы, здесь ничего не поделаешь.

– Не шуми, Славика разбудишь.

– Славик – это…?

– Это мой самый любимый мужчина.

– Сын?

– Да.

– А я, было, надеялся, что самый любимый мужчина…

– Зря, – кокетливо улыбнулась Таня.

– Понятно.

И Рома внезапно повалил её на постель.

– Ух, ты! —сказала она.

– А вот так! – сказал он и стал расстёгивать пуговицы на халате. Под халатом ничего не было надето: её трусики и лифчик так и продолжали лежать на кресле.

Вскоре они счастливые и довольные прижимались друг к другу под одеялом.

Татьяна приподнялась на локте, прислушалась.

– По-моему, Славик капризничает.

Татьяна встала, нашла свои трусы, надела их, лифчик закинула за спину, застегнула застёжки на груди, перевернула его, вложила свою грудь в чашечки, продела руки в бретельки.

Роман лежал, смотрел на неё и думал, что как ему хорошо с этой женщиной. Почему так происходит? Ведь и с другими такое было, и всё, в общем-то, одно и то же. А лучше, чем с ней, ни с кем не было. Почему? И, тут его инженерно-техническая мысль подсказала: конфигурация ответных частей такова, что при соприкосновении они передают приятные ощущения их владельцам.

Татьяна оглянулась на Романа:

– Ну, что смотришь? Вставай, одевайся, пора тебя выгонять, герой-любовник.

– А, может быть …

– Нет. Завтра придёшь с официальным визитом.

С этими словами она вышла за дверь, а когда вернулась, Роман уже был одет, включая ботинки и куртку. Татьяна тихо открыла входную дверь, выпустила его, и сама вышла за ним. Они молча дошли до лифта, Рома нажал кнопку. Лифт зашумел там, внизу и стал подниматься. Они поцеловались на прощание. Подошёл лифт, Роман оторвался от Тани.

– Ну, до завтра.

– До завтра.

– Во сколько мне прийти?

– Позвони. У тебя там телефон на обоях записан. Может быть, ещё передумаешь.

– Это – вряд ли.

Домой Роман вернулся в приподнятом настроении, лёг на свою постель и предался приятным воспоминаниям.

Из кухни выглянула Катя:

– Только не говори, что ты завтра съезжаешь.

– Не скажу.

– Вот и не говори.

– А что тут такого? —не понял Тимофей. —Если съедет, за него только порадоваться можно будет.

Катя грозно взглянула на мужа:

– За квартиру платить троим или двоим – разница есть?

– Есть, – согласился Тим. —Но ничего страшного. Можно съехать отсюда, найти однокомнатную.

– Не хочу, – отрезала Катя.

– Как всё прошло, Ромаха? —шёпотом спросил Тим.

– Нормально.

– На высшем уровне?

– Конечно.

– Рад за тебя, – сказал Тимофей и ушёл в свою комнату.

На следующий день Роман был у Татьяны с двумя букетами, шоколадкой и тортом. Сидели на кухне, пили чай вместе с Таниной мамой, Славик возился рядом, кот тоже присутствовал, внимательно изучал Романа своими жёлтыми глазами.

Кухня в Таниной квартире большая. Вдоль одной стены разделочные столы, над ними полки, вдоль торцевой стены раковина и плита, с другой стороны холодильник, у окна в углу обеденный стол, вдоль стены лавки, с другой стороны два табурета. Любимое Танино место у стены, где висит настенное бра, там она любит уединяться с книжкой. Славика увели смотреть мультфильмы по видюшнику, и они остались одни. Таня сидит не на своём месте, а напротив окна, Рома сидит рядом, кот залез к нему на колени.

– Как ты думаешь: я понравился будущей тёще?

– Не знаю. Тиме понравился, а мама скажет потом. Мой муж ей сначала не понравился, потом понравился, а потом оказалось то, что оказалось. Ты сказал, что твой отец не живёт с твоей матерью?

– Живёт. Ты всё не так поняла. Я сказал, что он на заработках в Ханты-Мансийске. На квартиру в Москве надо заработать.

Рома гладил кота, Тима заурчал.

– На квартиру в Москве, – назидательно сказала Таня, – проще всего заработать в Москве.

– Воровать не умеем, Танечка. А трудом праведным не создать палат каменных.

– Не знаю, шеф вон сумел. Страшно мне, а вдруг всё же уволит? —перескочила на другое Татьяна, на то, что её мучило последнее время.

– За что? Ты кем работаешь?

– Менеджером по сбыту. Два года уже. Только деньги пошли, ремонт вон сделали.

– Справляешься?

– И, представь себе, неплохо.

– Ты, считай, замначальника. Чтобы уволить такого ценного работника, должны быть веские основания.

– А отказ в интиме – не веские основания? Он же меня в машину тащил, я не думаю, что для того, чтобы поговорить о работе. Отказала начальству в низменных чувствах. Он мне все два года намекал, что неплохо бы было его отблагодарить за такую должность. А я делала вид, что не понимаю. И вот он решил добиться своего силой, и тут облом: вмешался непредвиденный друг. Это не веские основания для увольнения?

– Нет.

– Разве для мужчин это не главное?

– Что – секс? Ну, точно не на первом месте. На первом месте у мужчины – это его работа, его дело. Конечно, бывают и лентяи, для которых развлечения на первом месте. Но такие ничего и не добиваются в жизни. Если бы твой шеф был бы такой, то у него не было бы крупной оптовой фирмы. У него же крупная фирма?

– Скорее – средняя. Тебе сколько лет, философ?

– Двадцать семь, – веско сказал Роман, – а вам, девушка.

– Фу, как неприлично спрашивать у дамы возраст, – улыбнулась Таня и ответила: – Двадцать шесть.

– Я же говорил, что я тебя старше.

Татьяна задумчиво курила сигарету и смотрела в тёмное окно, в доме, напротив, в окнах сверкали разноцветными огнями ёлки. Рома смотрел на Таню: умная женщина. Наверное, поэтому муж с ней и не ужился, с такой женщиной надо самому быть умным и сильным. А она, как слабая женщина, сидит и боится. А Роме захотелось защищать её от всех невзгод.

– Боишься завтрашнего дня? – спросил он.

– Да.

– А если ты базу оптовиков продашь конкурентам? Ладно, поставщиков – это ерунда, но покупатели! Ты, кстати, не догадалась скачать и ту и другую базу?

– Нет.

– Зря. Завтра первым делом, обязательно скачай. Хуже не будет.

– Хорошо. Как мне тебя найти, если что.

– Запиши мой домашний телефон, мой номер пейджера и телефон пейджинговой компании.

В девять часов Славика уложили спать, и ребята пошли в Танину комнату смотреть телевизор. И кот всё это время мурлыкал у них в головах.

В одиннадцать часов Роман ушёл.

Глава 4

На работу Татьяна пришла с очень нехорошим предчувствием.

Офис фирмы «Чоклид-Трейд» – это большая комната, где стоят столы офисных работников. Кабинет начальника – это отдельно огороженное помещение в этой же комнате с хорошей звукоизоляцией: что происходит в кабинете – никто не видит и не слышит.

Стол Татьяны в углу возле окна, она сидит спиной к кабинету начальника и лицом к сотрудникам. Компьютер на столе только у неё и у главного бухгалтера, в смысле на столе большой белый монитор, а сам компьютер под столом.

Это, конечно, не вся фирма. Есть ещё оптовый склад, где работают грузчики, кладовщики, два магазина и две палатки на «Черкизоне», основном источнике «чёрного нала», и плюс туда спихивали всю некондицию и левый товар.

Татьяна села за свой стол и первым делом скачала с компьютера на диск всю информацию о поставщиках продукции и об оптовых покупателях. Диск убрала в сумку.

Внешне Татьяна была спокойна, а внутри трепетала каждая клеточка. Страшно. Страшно и обидно. Два года всего и проработала менеджером по сбыту. Это, считай, вторая должность по значимости после генерального директора. Три года Татьяна к этому шла. Добилась благодаря своей цепкой памяти, умению и желанию учиться, а не чем-то там ещё. Что она знала о кофе, какао и шоколаде до поступления на фирму? Ничего. То, что растворимый кофе продавался в Союзе всего одного вида, в коричневой жестяной банке с нарисованными на ней чашкой с блюдцем, шоколад «Алёнка», какао «Красный ярлык» в зелёной пачке, которое надо варить. Вот и всё. А теперь Татьяна знает о кофе, какао и шоколаде если не всё, то очень много. Какао, как оказалось, может быть и растворимым, растворимый кофе может быть в порошке и сублимированный, а ещё молотый и в зёрнах сырых или обжаренных, он имеет два сорта «Арабика» и «Мокко», и Таня знает все их тонкости и отличия вкуса. А шоколад – белый, молочный, чёрный, но, надо признаться, «Алёнка» всё-таки была лучше.

И всё это может сейчас закончиться, и все её усилия пропадут даром. Что же ей делать? Что делать?

Как пришёл начальник, она не увидела, а только услышала. Внутри у Татьяны всё похолодело, и она стала ждать неизбежного. Зазвонил телефон на столе. Она сняла трубку:

– Слушаю.

– Татьяна Александровна, зайдите, пожалуйста, ко мне, – раздался в трубке голос начальника, не предвещавший ничего хорошего.

Татьяна зашла в кабинет внешне спокойная, с независимым видом.

Начальник сидел за столом, развалившись в своём офисном кресле на колёсиках. Он повернулся к Татьяне, и она увидела жёлтое пятно заживающего синяка.

– Как? Нравиться?

– Упали? – сочувственно спросила Таня.

– И упал тоже. Ты, конечно, Татьяна Александровна, не виновата, но отвечать за своего кавалера придётся именно тебе. Компенсация за испорченный Новый Год. С таким фейсом я ни сам не мог сходить в компанию, ни к себе пригласить гостей. Не знаю, как ты провела Новый год, Шишкина, но я лично очень скверно. От тебя сатисфакция, за испорченный праздник. Согласись, что это справедливо.

Татьяна подумала, что шеф сам виноват: нечего было приставать. Но вслух сказала:

– Я не понимаю вас, Владислав Евгеньевич.

Шеф усмехнулся и выкатился на кресле из-за стола, широко расставил ноги и расстегнул ширинку на брюках.

– Каждый день мне будешь делать, утренний минет.

– Что делать? – в голосе Татьяны послышался ужас.

– Ты что, не знаешь, что такое минет? Знаешь анекдот? Франция. Пятилетний Поль говорит трёхлетней Жанне: «Пойдём на балкон, ты там мне сделаешь минет». Она смотрит на него удивлёнными невинными глазками, как ты сейчас. Поль говорит: «Ты не знаешь, что такое минет?» «Нет, я не знаю, что такое балкон».

Владислав Евгеньевич, довольный, расхохотался. Тане было не до смеха.

– Я не зверь какой-нибудь, – улыбался шеф, – конечно, ты это будешь делать за отдельную плату. А если мне захочется тебе сунуть в другое какое-нибудь место, то плата возрастёт в зависимости от места.

И Владислав Евгеньевич опять захохотал.

Татьяна с испугом и отвращением смотрела то на красную рожу начальника, то на его расстёгнутую ширинку.

– А кавалеру твоему мы не скажем ничего. Это будет наша маленькая тайна. Сатисфакция в переводе – удовлетворение. Я жду.

– А если я откажусь?

– Тогда, увы, нам придётся расстаться, – серьёзно, с угрозой в голосе, сказал Владислав Евгеньевич.

– Я плохо работаю?

– Работаешь ты хорошо и получаешь неплохо, даже очень хорошо получаешь, а за дополнительную нагрузку будешь получать ещё больше. Да и нагрузка не такая уж и большая. Попробуй. Ты так меня ни разу и не отблагодарила за назначение на такую должность. Могла бы, и сама догадаться. Но ты можешь исправить эту маленькую ошибку. Ну, смелей, Татьяна Александровна. Оплата на месте.

Шеф из кармана брюк достал деньги. Татьяна презрительно раздула ноздри и твёрдо сказала:

– Я увольняюсь.

Лицо шефа сделалось суровым, он сел нормально в кресло, застегнул ширинку.

– Пожалеешь, – сказал с угрозой.

– Вы мне угрожаете, Владислав Евгеньевич?

– Предупреждаю.

– До свидания, Владислав Евгеньевич, – подчёркнуто холодно сказала Татьяна.

На губах начальника играла презрительная улыбка.

– Ещё увидимся, Татьяна Александровна.

– Я так не думаю.

Татьяна вышла из кабинета шефа, села за своё место, выключила компьютер, собрала свои вещи, встала из-за стола и сказала:

– До свидания. Счастливо всем оставаться.

– Что случилось, Татьяна Александровна?

– Меня уволили.

– За что?

– Начальство всё объяснит.

Татьяна на автомате пришла домой, ещё не осознавая весь трагизм случившегося. Отмахнулась от вопросов матери, легла на свою постель и уставилась в потолок. Потом до неё начало доходить, что она осталась без средств существования и что делать – неизвестно. Татьяна разрыдалась.

Нарыдавшись вдоволь, она успокоилась, пошла в ванну, умылась и стала листать записную книжку. Нашла номер телефона пейджинговой компании, набрала его и передала сообщение: «Позвони, срочно». Роман позвонил минут через пятнадцать:

– Что случилось?

– Меня уволили, – сказала Татьяна и вдруг опять разрыдалась, – я не знаю, что мне делать.

– Жди, скоро приеду.

Приехал Роман не скоро, а часа через три с толстым изданием «Работа для Вас». Расположились на кухне.

– Ну, и за что он тебя выгнал?

– Что это за слово такое «выгнал»? – возмутилась Таня. – Оно мне не нравится. Я сама уволилась, если хочешь знать.

– Хорошо, уволилась. Зачем?

– Начальник мне сделал непристойное предложение. От предложения и от должности пришлось отказаться.

– Какое предложение?

– Очень уж ты любопытный, как я погляжу. Какая тебе разница? Что мне делать? Мне ребёнка кормить надо!