Незапертые двери

Наташа села на место и по очереди чокнулась со всеми. Лёшка ей улыбнулся, а она ему. Во время тоста он смотрел на неё, наслаждаясь её голосом, которого он так давно не слышал, мягкостью её улыбки, взглядом карих, в золотистых крапинках, глаз.

Вдруг внезапно он почувствовал тычок по ноге и недоумённо огляделся, наткнувшись на предупреждающий взгляд Лары и сжатый под столом кулак. Видимо, Лара посчитала, что он слишком засмотрелся, и кто-то может это заметить. Она попросила передать тарелку с рыбной нарезкой и успела шикнуть ему: «Не пялься!!!»

«Как скажете!» ‒ мысленно отрапортавал он. И всё равно сидел и смотрел на неё.

Одно он понял точно: то чувство, которое возникло у него шесть лет назад по отношению к Наташе, было не просто увлечением, мимолётной юношеской влюблённостью, а чем-то сильным, неистребимым и очевидно, единственным таким на всю жизнь. Другие влюблённости возникали, волновали, на какое-то время выбивали из колеи, но тем не менее, проходили и исчезали, не давая больше о себе знать. А вот тут всё было по-другому: сколько он ни гнал от себя это наваждение, оно всё возвращалось. И чем старше становился он, тем осознанней и крепче становилось и это чувство

Но она сидит напротив со своим почти мужем, поди ж ты. Так странно! По идее, коль они живут вместе, значит, для неё это серьёзно. Хотя, он ведь с Алисой тоже жил вместе, и считал их отношения для себя неотъемлемой частью своей жизни на тот период. А вот Алиса воспринимала, как потом выяснилось, всё совершенно по-другому.

Когда уже сгустились сумерки, включили музыку. Лариса где-то раздобыла бумажные фонарики и развесила их по периметру двора. Мягкий рассеянный свет пастельных оттенков приглушённо освещал беседку и центр двора. Музыка была то быстрой, то медленной. Кто-то танцевал, кто-то продолжал сидеть за столом, болтая обо всём подряд.

‒ Пойду приглашу Ирину танцевать, а то она что-то до сих пор всё стесняется, ‒ наклонившись к Наташе, сказал Вадим.

‒ Давай-давай, ‒ улыбнулась она в ответ.

Через пару секунд Лёшка направился в её сторону.

‒ Пойдём тоже потанцуем, что ли? ‒ предложил он. ‒ Только мы с тобой не занятые остались, ‒ он засмеялся.

Ох уж эта его улыбка!

Наташа вылезла из-за стола и подала ему руку:

‒ Ну пошли, дабы не отделяться от коллектива, ‒ в таком же шутливом тоне ответила она.

«А ведь как чудно, ‒ подумалось ей, ‒ у нас ведь совершенно не было таких банальных моментов в отношениях, как свидание в кафе за столиком, медленного танца... Теперь танцуем впервые вдвоём...»

Лёшка словно угадал её мысли:

‒ Странно, правда?

‒ Что?

‒ Что мы сейчас с тобой танцуем здесь. Прошло несколько лет, всё изменилось, и все тоже. А встретились снова именно здесь. И впервые танцуем вдвоём, а могли бы не упустить столько времени и... ‒ он осёкся.

‒ Вот именно, теперь всё другое... ‒ с нажимом ответила Наташа.

‒ Наташ, можно нескромный вопрос? ‒ он чуть отдалился от неё и посмотрел в глаза.

‒ Давай...

‒ Ты счастлива?

‒ Странный вопрос...

‒ Но всё же?

‒ Наверное, да. С чего бы мне не быть счастливой?

‒ Ну хорошо, если так, ‒ не глядя на неё медленно проговорил Лёшка, ‒ По крайней мере, сейчас рядом с тобой человек, который тебя ценит и любит, как мне кажется...

Наташе стало неловко. Но не от того, что он говорил с ней о Вадиме, а от того, что она-то тоже это знает. Но при этом как раз сейчас Вадим меньше всего занимает её мысли. И вообще, конечно, наврала о том, что счастлива. Если человек счастлив, ему не задают подобных вопросов, потому что по нему и так видно. Он излучает это самое счастье. А она снова мечется и не знает, что делать со своими нынешними и прошлыми чувствами.

‒ А... а у тебя сейчас кто-то есть? ‒ всё-таки спросила она.

‒ Ну, если б кто-то был, ‒ невесело усмехнулся он, ‒ то мы бы были здесь вдвоём.

В этот момент музыка закончилась и избавила Наташу от искушения задать ещё несколько вопросов, волнующих её. Они разошлись каждый в свою сторону. Около беседки её схватила за руку Лара:

‒ Ты мне смотри, что ты там опять удумала?

‒ Лар, да хватит уже, без тебя тошно!

‒ О чём говорили-то?

‒ Сказал, что Вадим мне подходит.

- Правильно сказал.

‒ Всё, Лар, отстань от меня с ним, ладно? ‒ и Наташа уселась на лавочку.

Было уже за полночь, когда все стали потихоньку расходиться. Лара с Наташей стали убирать со стола, потом её зачем-то подозвал Ромка, и Наташа потащила посуду в дом одна. Свет включать не стала. Поставив посуду в раковину, она пошла за оставшейся на столе. Выйдя в коридор, чуть не налетела в темноте на кого-то и ойкнула от неожиданности.

‒ Наташ, это я, ‒ негромко сказал Алексей, ‒ ты чего свет не включаешь?

‒ Я... да и так всё видно...

‒ Заметно, ‒ усмехнулся он. Они стояли в дверном проёме. Наташа с трудом заставила себя поднять голову и встретиться с ним взглядом. Несмотря на усмешку, Алексей смотрел очень серьёзно, даже чересчур...

А ей вдруг захотелось выскочить из дома, опрометью. Потому что она почувствовала, что сейчас произойдёт то, чему ну никак нельзя, просто противопоказано происходить. Она рванулась вперёд, но он успел выставить руку как преграду и умоляюще воскликнул:

‒ Ну не уходи ты, ради бога!

Она остановилась, уловив эту интонацию, и ещё раз взглянула на него. Лучше б не смотрела! В его глазах было всё то, чего она так жаждала увидеть. Всё, что не давало ей столько времени покоя. То, что постоянно вызывало дилемму: «да или нет?»

Сейчас это было ясное, красноречивое, вопрошающее и в то же время сомневающееся «Да!?» Несколько бесконечных мгновений они неотрывно смотрели друг другу в глаза, без слов читая чувства, столько лет тщательно запрятываемые и от других, и от себя только по взгляду.

‒ Лёшка, как же мы тогда были неправы... оба... ‒ наконец смогла произнести она.

Он знал, что не должен был этого делать, но не смог удержаться: взял и поцеловал её. Прочь понеслись мысли о морали...

Вдруг, услышав какой-то шорох снаружи, они отпрянули друг от друга. Наташа стремглав выскочила с крыльца, а он так и остался стоять на месте. Ошеломлённый, встревоженный. Одновременно самый счастливый от того, что понял: она его всё ещё любит. И самый несчастный от того, что, ему стало окончательно ясно, теперь уже слишком поздно.

Наташа через несколько минут попрощалась с Ларисой и Ромкой, и они с Вадимом пошли к себе.

Лёшка медленно, понуро, глядя под ноги, вышел наконец из дома и спустился по ступенькам.

‒ Лёш, я вас видела, ‒ раздался совсем близко голос Лары из темноты.

‒ Видела, и что? ‒ безучастно спросил он, не поднимая головы.

‒ Зачем ты, а? Ну зачем? ‒ с сожалением спросила она.

‒ Захотелось... ‒ всё так же тускло ответил он.

‒ Но...

‒ И ей захотелось, ясно? ‒ вдруг вскинулся он. ‒ И не надо читать мне нотацию о том, что так не делают! Что это подло ‒ за спиной у всех и так далее! Я знаю! Я всё знаю! Но я люблю её, понимаешь ты? А она тоже любит меня. Я видел, я чувствовал это! И прекрасно догадываюсь, что это был последний раз, когда я её поцеловал! Потому что его она точно не бросит! И не выберет меня. Потому что он такой, каким я никогда не был и не буду! ‒ он слегка покачнулся и перешагнул через ступеньку.

‒ Ты что, пьяный, что ли? ‒ спросила полушёпотом Лара.

‒ Нет, ‒ абсолютно тихо ответил он, ‒ хуже... ‒ он вдруг схватился ладонью за ворот футболки и оттянул его, как будто он его душил, и нагнулся к самому лицу Лары: Каково это ‒ чувствовать её так близко от себя, только протяни руку! Знать, что она хочет того же, что и ты, и отпустить её навсегда?

В его взгляде было столько отчаяния, что Лара смутилась, поскорей опустив глаза и отвернувшись, пробормотала:

‒ Даже не знаю, что тебе на это ответить... Не знаю, как бы я поступила в такой ситуации...

***

Еле дождавшись, когда все угомонятся и улягутся, Наташа разобрала постель. Какое-то время походив, проверяя, везде ли выключен свет и закрыты ли двери, Вадим наконец разделся и улёгся под одеяло. Она уже лежала, свернувшись калачиком и спиной к нему. Лежала с закрытыми глазами, делая вид, что уснула. Он повернулся к ней, приобнял:

‒ Ты уже спишь?

Наташа лежала, не шевелясь и не открывая глаз.

‒ Ну ладно, спокойной ночи тогда, ‒ он легонько поцеловал её в щёку и отвернулся к стене, зарывшись в одеяло.

Наташа лежала тихо, прислушиваясь к его дыханию. Через несколько минут оно стало ровным и спокойным.

Она зажала рот рукой и сдавленно всхлипнула, по щекам быстро-быстро текли слёзы...

«Господи, да что ж это такое? Почему всегда именно так? Всё тайком, всё с постоянной оглядкой! Зачем он меня поцеловал, зачем? Зачем я позволила?» ‒ мысленно коря себя за это, она в то же время могла думать только о том, что он её всё-таки любит. По-прежнему. В этом нельзя было сомневаться. Пусть он ничего определённо и не сказал, но к чему слова...

Лихорадочно проносящиеся в голове видения из обрывков сегодняшнего вечера, мешали ей успокоиться, мешали включить разум. И ещё чувство стыда перед Вадимом. Получается, она его обманывала всё это время. А заодно и себя. Убеждала себя, что то, прошлое ‒ всего лишь придуманная ею идеальная картинка, а реальность ‒ это Вадим. Надёжный, заботливый, сдержанный...

Ах, эта его сдержанность! Это иногда так порой её поражало, так выводило из себя! Неужели так постоянно можно? Не хочется наорать, не хочется выплеснуть злость, раздражение? Он даже радовался как-то спокойно… Это всегда было предсказуемо. И вот сейчас она же прекрасно знает уже, как пойдёт их дальнейшая совместная жизнь, на которую она осознанно согласилась.

Но, ведь соглашаясь и считая это решение единственно верным, она же не предполагала, что появится Алексей. Возьмёт и встряхнёт всю её расчерченную по плану жизнь! Всего лишь его взгляд, этот короткий спугнутый кем-то поцелуй разом поломают всё, что столько времени выстраивалось! Вся новая жизнь пошла к чёрту! Рассыпалась...

Хотелось только одного: объяснить, показать ему, что они всё-таки есть друг у друга и по-прежнему нужны...

А вместо этого она сейчас здесь рядом с мужчиной, к которому никогда в жизни не испытает таких острых, волнующих, заставляющих обо всём на свете забыть, кроме человека, на которые они обращены, чувств...

Она просто лежит и ревёт в подушку...

Незапертые двери. Глава 1

лето 2010г.

С самого утра Вадим как-то странно себя вёл - толком не позавтракал, на Наташины вопросы отвечал одной фразой «Вечером всё узнаешь» и загадочной улыбкой, которая её настораживала, потому что она не знала, что за всей этой таинственностью стоит. Рылся в каких-то документах, уходил разговаривать по телефону в другую комнату.

Наташе всё это не нравилось, возникло ощущение, что произойдёт что-то такое, чего не ждёшь. Одним словом, какой-то не очень приятный сюрприз. Словно предчувствие. От этого целый день противно сосало под ложечкой. Она еле дождалась вечера. После ужина Вадим наконец произнёс:

‒ Я хотел поговорить с тобой. У меня к тебе предложение и новость, ‒ серьёзно и в то же время как-то заговорщически смотря на неё, сказал он.

Наташа внутренне напряглась.

‒ Как ты отнесёшься к тому, чтобы через месяц расписаться и уехать жить в Воронеж?

‒ Почему в Воронеж? ‒ ошеломлённо спросила она. Первая часть фразы словно пролетела мимо.

‒ Мне предложили там работу. Я уже съездил и всё посмотрел на месте. Там хорошие условия. Возьмём квартиру в ипотеку, на первоначальный взнос у меня уже давно отложено, приличная сумма. Далековато, конечно, отсюда, но зато до моря гораздо ближе, ‒ с улыбкой закончил он фразу.

‒ Далековато? Это же четыреста километров почти! А почему ты только сейчас мне об этом говоришь? ‒ Наташа даже не знала вообще, что на это ответить. Мысли были самые разнообразные и хаотично мелькали в мозгу: «Как уехать? Бросить всё? И мы там будем одни в этом чужом городе? А как же моя работа? А родители? А что я там буду делать? Это далеко, это слишком далеко! ...А что он там сказал? Расписаться? Значит, придётся выйти замуж? …Стоп! Это получается, раз и навсегда? Теперь только с ним и всё?»

Судя по выражению лица, Вадим ожидал от неё немного другой реакции.

‒ Наташ, я думал, тебе наоборот хочется какой-то перемены в жизни. И не всё равно ли куда, не на край света же! ‒ потом он помолчал пару секунд и тихо спросил:

‒ А первая часть вопроса вообще тебя никак не интересует?

«Это он про расписаться», ‒ сообразила Наташа, которая после фразы про переезд вообще забыла, что он перед этим сказал. Она не смогла придумать ответ.

‒ Наташ, ты хочешь за меня замуж, в конце концов, или нет? ‒ всегдашняя сдержанность здесь ему в кои-то веки изменила, ‒ он озадаченно и слегка растеряно смотрел на неё. Вадим действительно полагал, что правильно выбрал правильный момент для этих новостей, а теперь, кажется, начал понимать, что она не готова ни к тому, ни к другому. ‒ Я тогда не понимаю, для чего мы вместе? Ты этого не хочешь? Так я понимаю? – нет, он не кричал, не возмущался, голос оставался почти ровный. Он пытался понять.

‒ Вадим, такие вещи не решают сгоряча! – воскликнула Наташа, избегая прямого ответа.

‒ Хорошо, я согласен про переезд. Но ты так и не сказала, мы пойдём в ЗАГС или нет? ‒ он вскочил с табуретки, оперся руками о стол и почти вплотную наклонился к ней, так, что ей даже пришлось слегка отклониться назад к стене. Несколько слишком длинных секунд смотрел ей в глаза, потом опустил голову.

Наташа не знала, что делать, что говорить. Он был прав, она так и не смогла с уверенностью сказать «да», потому что... Слишком много было этих «потому что»...

Он устало опустился обратно на табуретку. Не глядя на неё, сказал:

‒ Значит, нам лучше расстаться, так выходит... Я ни в чём не обвиняю тебя, я знаю, что у тебя никого нет… С самого начала мы с тобой решили, что должны посмотреть, что выйдет из наших отношений... А вот не вышло ничего, ‒ он помолчал немного, пытаясь подобрать слова, ‒ Не знаю, может, тебе надо было что-то другое. Может, слишком всё спокойно началось, а не с бурной влюблённости, поэтому так и не переросло во что-то более важное. Может, просто мы с тобой не сходимся характерами, как это ни штампованно звучит... ‒ он взял из подставки зубочистку и стал медленно водить ею взад-вперёд по матовой поверхности стола, ‒ Я не знаю, в чём причина, но уж коль мы договорились говорить всё как есть, пусть лучше так и будет. Если б ты хотела быть со мной, у тебя бы сейчас не было бы сомнений. Тебе было бы всё равно, куда ехать, лишь бы со мной. Ну, значит, я просто не твой человек, - с горечью произнёс он, ‒ а жаль…

Ему было тяжело это говорить, но тем не менее, он понимал, что так и есть. Не было желания обвинять в чём-то, высказывать претензии. Он просто понял, что она никогда не согласится. Ну а причины? Так ли уж они важны?

‒ Не думай, что мне с тобой было плохо, Вадим, ‒ наконец заговорила она, ‒ я тоже хотела, чтобы всё было получилось, хотела отвечать тем же… Но я, наверно, как-то по-дурацки устроена, я всю жизнь не могу нормальных отношений построить! Прости меня! ‒ воскликнула Наташа. Ей было тяжело от того, что приходится делать ему больно своими словами, и ещё тяжелее от того, что позволила ему надеяться на что-то и сама же эту надежду отняла.

‒ За что? Это я, наверно, вовремя не понял… Может, мы что-то упустили… упустили тот момент, когда началось отчуждение, ‒ тихо сказал он и поднял на неё глаза. В них действительно не было упрёка, только грусть, ‒ Я хочу, чтобы мы разошлись по-хорошему, без взаимных обид, без недомолвок. Я благодарен тебе за то время, что мы были вдвоём, правда, но смысла не вижу продолжать, раз за два года ты так и не решила для себя, что я тот, кто тебе нужен… ‒ он посмотрел на неё с дружеской улыбкой, которая не очень легко ему далась, Наташа постаралась ответить ему тем же. Ей было жалко его, жалко себя. Она осторожно накрыла его руку своей ладонью.

‒ Я не буду ждать месяц, уеду через неделю, ‒ он осторожно высвободил свою руку.

‒ Ты действительно хочешь там жить?

‒ Да, хочу, меня всё устраивает. Да и сам город понравился. Может, перемена места и жизнь переменит.

«Тут уж не поспоришь», ‒ мысленно ответила ему Наташа. Она же прекрасно понимала, что это действительно лучший выход, чем то тягостное состояние, в каком она пребывала в последнее время.

‒ Ты мне позвонишь, когда устроишься там? Я думаю, мы же будем с тобой время от времени общаться, правда? ‒ спросила она, даже не зная, больше из вежливости или потому, что в самом деле этого хотела.

‒ Обязательно, ‒ вздохнул он, и, взяв ключи от мотоцикла, вышел на улицу.

Наташа испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, она считала себя в какой-то степени виноватой в том, что они разошлись, что она не смогла ответить на его чувства, как он того заслуживал, по её мнению. А с другой стороны, ведь гораздо хуже было бы, если бы она продолжила делать вид, что её всё устраивает, вышла бы за него замуж, а потом сидела и чахла бы в этом чужом Воронеже от того, что жизнь сложилась совсем не по желанному сценарию. Конечно, определённую роль сыграло и появление Алексея, чего уж было скрывать от самой себя, всё-таки надежда на то, что они когда-нибудь снова будут вместе, в ней жила всегда. И хоть на какие-то периоды это заглушалось, тем не менее, стоило ей увидеть его, и она поняла, что с Вадимом она никогда счастлива не будет. Как бы она не пыталась убедить себя и его в обратном.