Пепел на троих

Ему вспомнилось, как пару лет назад зимой они с Лейосом повели детей кататься на горке. Сами не катались, пусть и хотели. Решили потом вместе с Эвер сходить. Катались дети на ледянках, круглых кусках фанеры, которые взрослые специально вырезали для забав мелюзги. Малыш Ник жутко разревелся, когда его ледянка треснула после того, как он подлетел на обледенелом сугробе-трамплине и неудачно приземлился. Пришлось просить Эдди, его старшего брата, делиться ледянкой. Эдди не был против, но щёки надул.

К своему стыду, Кристиан чувствовал себя сейчас, как Эдди.

«О чём я только думаю?»

Он не ответил на собственный вопрос. Тут же отвлёкся, когда понял, что Эвер может потребоваться его присутствие: Курт сообщал грустные новости. Паренёк Фридрих, с которым Эвер когда-то тоже тесно общалась, погиб, когда два наркомана приняли его за дилера и сильно разозлились, когда тот сказал, что не торгует. Увидев болезненный блеск в глазах Эвер и услышав оборванный вздох, Крис сжал её локоть.

– Где сейчас Фрид? Я не видела могилы.

– Ты ходишь на кладбище? – Курт приподнял одну бровь.

– Да. Есть причины.

Она и глазом не повела в сторону Кристиана, за что парень мысленно поблагодарил, ведь именно его Эвер всегда на кладбище и сопровождала. Как Эвер раньше смотрела на фейерверки только с Марком, так и Кристиан мог подпустить только её, когда сидел возле могилы Лукреции Фолджер.

К чести Курта, он не стал задавать лишних вопросов.

– Знаешь могилу трёх строителей? От неё иди направо, к реке. Мы посадили возле его могилы кустики орешника. Фрид любил орехи.

– Я помню, навещу его.

– Он был бы рад вновь увидеть тебя. Фрид очень скучал, – заверил Курт.

И в следующую секунду он взял Эвер за руку. Они улыбнулись друг другу. Казалось бы, просто старые друзья встретились и пытаются наверстать нежность, которой их лишили годы разлуки.

«Нет, ты не просто друг»

«Мы вообще зачем сюда пришли? Явно не за этим»

Кристиан приобнял Эвер за плечо.

– Мы навестим его, Эв. На обратном пути или даже завтра, если хочешь. Мы же вернёмся, правильно?

Конечно, он не врал, действительно хотел успокоить. В конце концов, от кого эта поддержка будет действеннее? Разумеется, не от человека, которого она не видела восемь лет. Но вместе с тем, он рассчитывал перевести внимание Курта на другой факт, который он явно мимо ушей не пропустит.

– Вы вернётесь завтра? Зачем? – удивился Курт.

«Попался»

– О, мы вообще хотели просить тебя о помощи. Точнее, твоего папу. Мы заходили к фрау Меик, она предупредила, что герр Руд сейчас в городе.

Тут в беседу включилась Эвер, и Кристиан облегчённо выдохнул сквозь зубы. Исчезла эта атмосфера, неуклонно приобретающая романтический оттенок. Они же для дела пришли сюда, в конце концов.

«Хотя кого я обманываю?»

«Ладно, не время. Сейчас – дело»

– Понял. А с чем помощь-то нужна? – Курт отпустил ладонь Эвер, и Кристиан еле сдержался от победной улыбки. – Если нужно, подсоблю, чем смогу.

Кристиан вкратце пересказал, в чём дело. Эвер иногда встревала и дополняла чем-то эмоциональным, в основном нелестным высказыванием в сторону якшей. С каждым витком рассказа брови Курта всё ближе сдвигались к переносице.

– Эти «Примирители» и у нас побывали. Но от силы пару случаев вспомню, – он усмехнулся. – Здесь и без них беспорядки устраивают. Якши даже менее вредоносны. В самом городе им буйствовать как-то «повеселее».

Эвер и даже Крис не удержались от хихиканья.

– Я с папой поговорю. Думаю, попасть в депозитарий не проблема. Я и сам туда однажды напросился, так, интереса ради. Правда, там много книг на якшинском.

– Не проблема. Я его знаю, – пожал плечами Крис.

Курт вскинул брови, а Эвер даже вскинула подбородок, мол, да, Крис такой. Крис даже на секунду ощутил превосходство, но быстро вернул мысли в нужное русло.

Так и договорились. Условились встретиться у дома семьи Курта, дальше – по обстоятельствам. Кристиан уже было думал, что встреча окончена, но к его укрытому от всех раздражению, на задний двор в поисках Курта пожаловал Ханс, барабанщик и ещё один старый друг Эвер.

И он был рад её «оживлению» не меньше, даже закружил в объятиях. Крис ещё раз для себя отметил, что не сходит с ума: Ханс не одаривал Эвер далеко не дружеским обожанием в отличие от Курта. А потому не раздражал Кристиана так же, как этот белобрысый гитарист.

Однако, разговориться сильно не получилось. Ханс вздохнул:

– Мы бы ещё поболтали с удовольствием, но сцена зовёт.

– Не беда. Эв, мы же теперь на связи, да? – Курт подошёл к ней сзади и просто положил руки на девичьи плечи.

– Конечно, куда я теперь от вас денусь?

Эвер рассмеялась, но для Кристиана звук этот донёсся будто сквозь толщу воды. Эвер, абсолютно довольная, с гордо выпрямленной спиной и пепельными локонами, лежащими на плечах. Курт, держащий на её плечах руки с загрубевшими пальцами от постоянного зажимания жёстких струн гитары.

«Семейный портрет. Они позируют для семейного портрета»

Всё. Это финиш.

– Конечно, не денешься, я свидетель, – Кристиан подмигнул, стараясь звучать как можно дружелюбнее. Получилось неплохо, спасибо мастерству актёра. – Но нам действительно пора. Не будем задерживать ребят, а то нас фанаты съедят.

Курт и Ханс рассмеялись, и все наконец устремились ко входу в клуб. Прежде, чем вновь в уши ударила музыка и шум танцующих людей, Кристиан услышал, как позади Эвер спросила:

– Кстати, Курт, не знаешь, что за цветы на мосту стоят?

Слов Кристиан уже не разобрал, но зато понял интонацию. Он бы не обратил внимания, но Курт очевидно мялся и говорил вопреки смущению. Кристиан мысленно пообещал себе обязательно выяснить – а может и «выпытать» – у Эвер ответ.

Дождавшись, пока Курт и его группа вновь появится на сцене, Кристиан и Эвер отправились домой. Уходя, Кристиан слышал, как Курт запел.

«Судьба злодейка, а я – упрямец,

И я не верю.

И я встречаю восьмой багрянец,

Вновь год отмерю.

Ты не вернёшься – слух крыть мне нечем,

Но не согласен.

Моя родная, до скорой встречи!

Ответ мой ясен.»

Клуб они покинули затемно. В небе виднелся рассеянный золотистое яблоко луны, то и дело пропадающее за плотными облаками.

Решили пройти немного другой дорогой. Если сюда они встречали памятные Эвер места, то Крис считал себя обязанным вернуть долг и познакомить Эвер со своим прошлым.

Идти пришлось в обход, так как родной дом Кристиана находился ближе к северному краю кратера, тогда как мост выходил на западный. Они миновали ещё один бордель, возле которого Кристиан потянул подругу к одному из проулков.

– Смотри, всё видно, – сказал юноша, про себя подмечая, что фонарей стало больше, чем в детстве, а фиолетовая вывеска горела значительно ярче. – Я здесь часто встречал маму, правда, она всегда ворчала. Говорила, что опасно.

– И ты не боялся? – спросила Эвер.

Кристиан приподнял брови, словно она сморозила глупость. Эвер подняла руки, сдаваясь:

– Ладно-ладно, детям Подречья страх неведом.

Кристиан повёл её по переулку дальше, пока они не вышли на соседнюю улицу. Даже ночью казалось, что эту улицу накрывает тень, и всё из-за стены кратера. Кристиан разглядел знакомую плешивую поросль травы на крутом склоне. Отвесным он не был, и Кристиан-мальчишка часто залезал на верхушку с друзьями. Зимой склон превращался в горку за детей. Скользкую, разгоняющую до бешенных скоростей. Но когда дети вообще думают об опасности? Особенно здесь.

Кристиан указал на один из домиков. Внешне он мало отличался от остальных построек, да и Кристиан не видел тех отличительных черт, которые делали этот дом родным. Ни стоящей на подоконнике вазы с бумажными белыми ирисами, которые он складывал для мамы. Ни сверкающей пластинки в форме восьмиконечной звезды, когда-то качающейся под карнизом крыши и ловящей солнце.

В окне горел свет, и Кристиан про себя порадовался, что после них с матерью здесь обосновались другие люди. Заходить внутрь не было никакого желания.

– Это… краска? Там кто-то рисовал, – Эвер прищурилась. На стене возле крыльца просматривались цветные пятна, поблекшие и стёртые временем.

– Я и рисовал. Когда-то это было собакой с будкой. Я тогда мечтал о большом псе, который бы защищал нас с мамой.

– А сейчас?

Кристиан лишь покачал головой.

Когда они отходили от дома, Эвер спросила, не хочет ли Крис навестить друзей детства, в ответ на что парень лишь поторопил. Нет, друзья у него, конечно, были. Как и у Эвер. Вот только Кристиан больше не хотел быть связанным с этим местом. Сознательно и жёстко он сам порвал все связующие с прошлым нити.

Кроме одной.

Она держала тёмной лозой, не желала отпускать. Колола, как острыми шипами, воспоминаниями о последних днях матери. И иногда, будто намеренно, перемежала дурной сон моментами, когда, несмотря на бедность, казалось, что они с матерью выиграли лотерею в счастье.

На могилу к матери он решил сегодня не идти.

Он просто не смог, потому что знал свой лимит, и на сегодня его взглядами исчерпал этот белобрысый гитарист. Курт не шёл у него из головы. Эвер ещё ни с кем не увлекалась разговором настолько, чтобы обращать на Кристиана так мало внимания. Он должен знать больше, должен знать, с чем имеет дело.

Впереди уже показался мост, и отсюда проглядывалась пылающая красная точка – букет хоффнуний в старой вазе. Отличный момент.

– Смотри, букет аж отсюда видно, – как бы невзначай заметил Кристиан. – К слову, кажется, ты спрашивала у Курта про букет. Узнала что-то интересное?

– Да, своего рода, – пробормотала она, будто больше для себя, и замолкла. Однако, прежде чем Кристиану пришлось дальше выводить на диалог, продолжила: – Это он носит, чтобы это было первое, что я увижу, когда вернусь. Чтобы порадовать.

На секунду Крис даже зауважал Курта, ведь и сам носил матери цветы. Правда, Лукреция уже не порадуется. Это было успокоением, скорее, для самого Кристиана. Неприязнь смешалась с сочувствием.

– Это… трогательно. Курт действительно молодец, – признал он и невольно сглотнул. – Он тебя и узнал быстро. Точно ждал.

Эвер с удивлением покосилась на него, ответила не сразу:

– Да, он сам сказал.

– Вы, наверное, были близки в детстве.

Кристиан кивнул самому себе. Да, это прозвучало естественно, хотя внутри юноша кипел от негодования. Сама мысль о том, что она могла быть с кем-то ближе, чем с ним…

«О чём я вообще думаю? У Эвер уже были отношения, Курт не последний»

Вместо того, чтобы успокоить, эта мысль только сильнее разозлила. Кристиан прикрыл глаза на пару секунд. Не нужно принимать так близко к сердцу. Это ещё ни к чему хорошему не приводило.

– Вроде того. Знаешь, как в больших компаниях бывает. Общаешься со всеми, но с кем-то всё равно ближе. Вот и у нас Куртом так.

«У нас. Она сказала «у нас»

Спокойно. Это просто фигура речи. Ничего такого. Ничего.

– Понимаю. Полагаю, и гуляли вместе часто, – Кристиан подавил шипение, чтобы голос прозвучал как можно более буднично.

– Конечно. Курт часто к себе в гости звал.

–Даже так? Наверняка, лично тебе на гитаре играл.

Эвер промолчала. Кристиан украдкой глянул на неё. Эвер застенчиво улыбалась. Угадал. Он, ради всех богов, угадал. И зачем он вообще это начал?

И, вопреки этому вопросу, продолжил:

– Парень с гитарой? Старая классика.

– Наверное.

– Сейчас он ещё и концерты даёт. Будь осторожна. Голову вскружит, а потом за кулисами обниматься полезет. Или вы в детстве уже успели?

Кристиан наигранно хихикнул. Интересно, насколько ядовито это прозвучало?

Эвер не ответила.

«Почему?»

Ни одного слова или даже звука. Просто молчание. И оно было хуже. Кристиан потупился. Он потерял контроль, слишком надавил. Вопросов стало только больше, но может ли он дальше спрашивать?

– Прости. Я залез, куда не следовало. Я не стану продолжать.

Эвер закусила губы, но снова даже не подняла на него глаз.

Кристиан знал, что эмоции до добра не доведут. Знал же. Он с трудом сглотнул. И сам не сдержался, и Эвер в неловкое положение поставил.

«Достойно для человека, который метит в королевский двор, ничего не скажешь»

Эвер, однако, отозвалась.

– Всё в порядке. Я просто… Стыдно.

– Я не буду настаивать, – заверил Кристиан, хотя внутри просил о продолжении.

– Это, знаешь, детский интерес. Ему 14 лет уже было, мне – 12. Мы по углам прятались, обнимались. И целовались тоже. И трогали друг друга, – она покраснела и тут же поспешила оправдаться: – Так, немного, несерьёзно. Интересно всё-таки. Видели же, как взрослые делают. Вот и мы хотели.

– Ох, вот оно что. Понимаю, подростки.

Сейчас Кристиана на большее не хватило. Ответ вышел сухим, пусть он и постарался сказать это с реальным пониманием.

Но он не понимал. Почему так резко захотелось повыдёргивать патлы этому горе-гитаристу? У Кристиана как будто отобрали что-то важное.

И, самое главное, Кристиан осознавал, что чувствовать такое права не имел. Это было давно, да и сейчас… Эвер – его подруга, да. И она имеет право обниматься с кем захочет. И интерес проявлять. И прикасаться, будь оно неладно.

Заходя на мост, Кристиан ревниво покосился на букет. Эвер же взгляд откровенно задержала.

Они прошли в молчании до самого дома. Эвер силилась завязать диалог, но разговор вяз из-за Кристиана. Нет, он не думал. Он просто старался угомониться. Он чувствовал. Чувствовал много. Слишком много. Столько, сколько нельзя. И хотя смутно Кристиан различал ощущения, сознаться и назвать всё своими именами даже себе не мог.

Уже дома после того, как они отчитались Марку о походе, Эвер робко потянула Кристиана за рукав.

– Я что-то не то сказала?

Кристиан не удивился. Она иногда спрашивала подобное, когда ей казалось, что от неё отдалились, даже если для таких мыслей не было повода. В такие моменты всего лишь требовалось сказать, что всё хорошо и она не при чём. Как, впрочем, и сейчас. Вина словно покралась сзади и постучала склизким пальцем по темечку, будто спрашивая: «Эй, а что ей ещё думать, если ты с ней всю дорогу не разговаривал?».

– Нет, что ты. Извини, я просто устал. Это не из-за тебя.

Эвер кивнула, но без особой уверенности, и всё же предложила:

– Пойдём спать? Я нам постелю.

– Я… Извини, Эви, сегодня я у себя.

Он не хотел ранить – хотя раньше отказывал со спокойной душой, – не хотел отстраняться, но по-другому не мог. А обсуждать с ней было нечего, потому что Кристиан и сам не разобрался, что с ним не так. Ему требовалось побыть одному. Он действительно устал. От переизбытка эмоций.

– Да, конечно. Как хочешь.

«О татвы, я просто мразь последняя»

Она выглядела, как жалобный котёнок, и всё из-за него. Он как будто младенца избил. Чтобы совсем не скатиться в глазах подруги, он сделал над собой усилие и обнял. Так бережно, как только мог.

– Прости. Это правда не из-за тебя. Не вини себя, пожалуйста.

Девичьи ладони невесомо легли на его спину, но Эвер дрожала, сдерживаясь от того, чтобы вцепиться в него. Кристиан обнял крепче. Под его ухо послышался дрожаащий выдох облегчения.

– Хорошо. Если что, приходи, – шепнула она.

Это обнадёжило.

Кристиан отстранился и, закрепляя успех извинений, поцеловал девушку в лоб. Только после её улыбки он смог уйти к себе.

В комнате он машинально приготовился ко сну, не помня даже, что делал. Взгляд блуждал по целям, но осмысленности ровным счётом никакой. Улёгшись в постель, Кристиан просто уставился в потолок и думал, стоит ли разбираться сейчас?

«Нет, я сойду с ума. Устал. Да, просто устал»

Такая рационализация устроила, и Кристиан даже смог без труда провалиться в сон.

Утром он понял: это была не усталость.

***

Они оглядывали первый из двух этажей депозитария. Отец Курта, герр Руд, притворил за ними дверь, оставшись на посту охранника.

Кристиан, крайне недовольный тем, что Эвер пообщалась со своим дружком-гитаристом по дороге сюда, сейчас довольно щурился. Во-первых, они с Эвер наконец опять стали дуэтом, а не трио. Вариант трио он рассматривал, только если третьим становился Двуглазый провидец с белыми волосами и любовью к рисованию акварелью. Не похоже, что Курт был близок хотя бы к одному из этих признаков. И во-вторых, такое книжное богатство заставляло его глаза гореть и цепляться за каждый корешок.

– Ну что, принц-книгочей, готов глотать пыль вперемешку со знаниями? – ухмыльнулась Эвер. После вчерашнего она явно приободрилась.

– Если бандитская королева готова разделить со мной эту ношу, – парировал Кристиан.

Они хлопнулись ладонями и шагнули навстречу, Кристиан надеялся, тому, что поможет им вернуть Лейоса домой. Или, на худой конец, узнать, какие события прошлого омрачили их настоящее. В любом случае проблемы современности требовали искать решения в древности.

Разделились: Кристиан читал только книги на якшинском языке, Эвер – всё остальное. Большую часть они хотели бегло пролистать здесь, необходимое Энгель в телефонном звонке позволил забрать в гильдию на время. В любом случае, они хотели управиться в пределах нескольких дней и утащить с собой минимум.

Их планам предстояло кардинально измениться.

Со стороны входа послышалась глухая возня. И якшинское наречие. Кристиан и Эвер тут же переглянулись: якшей в Подречье быть не должно хотя бы по историческим причинам. Кристиан сначала подумал, что показалось. Увы.

Из коридора появились четверо. Все с сдвинутыми на лицо масками и капюшонами, открытыми оставались только глаза. Единственную девушку Эвер узнала сразу.

– Та. С крыши которая, – шепнула она Кристиану.

После этого сомнений в природе незваных гостей не осталось. Эвер выступила перед Кристианом, готовая защищаться. Юноша же прижал к себе книги, свободная рука скользнула к ножнам со стилетом.

Незнакомцы остановились. Взгляды людей и якшей пересеклись. Повисшую тишину отравил надвигающийся раздор.

– Вы что тут забыли? – отчеканила Эвер. Она не озаботилась переводом. Как минимум «старая знакомая» её точно поняла.

– Тут было закрыто, поэтому мы и вошли, – усмехнулся зеленоглазый якша. Чистый людской язык.

Один из пришедших, парень с родинкой у глаза, что-то шикнул ему. Зеленоглазый прищурился, ухмылка стала шире.

– Это не совсем так работает, – Кристиан сцепился с ним взглядами.

– Сейчас за вами тоже закрыто. Валите.

– Милая, ты, кажется, не совсем понимаешь, в каком вы положении, – парень с родинкой шагнул, Эвер не отступила. – Четверо якшей против двух людей? Стоит ли игра свеч?

– Позорно сбежать или надрать вам задницы? О, определённо стоит!

Кристиан покосился на подругу. В её голосе зазвучала новая глубина. Ранее незнакомая. В ней говорила не азартная драчунья, нет. Голову прошибло жуткое чувство дежавю.

– Хм, глупо. Лейос говорил, что вы смышлёнее.

Кристиан невольно качнулся вперёд, будто знакомое имя дёрнуло за поводок. А вот Эвер, наоборот, ссутулилась, по депозитарию прокатился её болезненный рык. Львица готовилась к прыжку.

– Он здесь? – вырвалось у Кристиана.

«Только не это. Только не он и не сейчас»

«Где ты? Нам тебя не хватает»

«Если он здесь, то явно с ними. Не друг»

«Я скучаю»

– Нет.

Это слово было наживкой на крючке: облегчение, за которым последовал безжалостный рывок лески.

– А будь он здесь, не обрадовался. Эвер и Кристиан, верно? Семья, в которой он ошибся.

– Он не… – Эвер не договорила, слова захлебнулись в клокочущей ярости.

– Не подумал бы так? Как жаль, я слышал от него иное.

Юноша с родинкой развёл руками, чёрный вьюнок волос выбился из-под капюшона на лоб.

«Лжёшь, поганец. По глазам вижу»

«Эвер надо тормозить. Срочно»

– Эви, он врёт. Ты…

– Выбью из них всю дрянь.

Поздно. Это уже не план – необратимое решение.

– Эвер, их четверо! Не лезь!

Кристиан дёрнул её за плечо. И замер. Она скосила на него взгляд: в нём горело расплавленное золото.

«Светятся»

– Утащи, что успеешь. Не бойся, я позабочусь, чтобы тебя не задело.

Кристиан лишь приоткрыл рот, и она сорвалась с места. Не было разгона, не было шага. Но за один неполный вдох она приблизилась к якшам. Зеленоглазый закрылся щитом. Она не замахнулась. Лишь выбросила острый локоть. Хлопок. Щит лопнул, как сахарное стекло. Парень с хрипом отлетел прямо в стеллаж. От удара на него посыпать книги, поднимая пыль.

Голова якши упала на грудь. Он не шевелился. Воздух замер в ледяной тишине. Эвер медленно развернулась к остальным. Свечение неумолимо растекалось по венам. Золотые нити горели на руках, ветвились у глаз, проглядывали на тонкой полоске голой кожи между шортами и длинными сапогами.

«Прекрасна…»

– Чтоб тебя! – рявкнула девушка-якша.

Кристиан дёрнулся как от пощёчины.

«Книги. Сейчас»

Он ринулся к полкам. Взгляд заметался по названиям. Людские и якшинские буквы мешались в кашу перед глазами. Смысл доходил до Криса быстрее, чем он дочитывал. Пальцы скользили по корешкам, выдёргивали. Ненужные книги он отшвыривал.

Слух ловил звуки позади. Глухой удар переплёта обо что-то,

«Или о кого-то»

рык Эвер, грудной и нечеловеческий, шипение магии.

В стеллаж сбоку влетела девушка. Капюшон сполз, она начала подниматься. Кристиан нырнул в проход справа. Сзади закричал, кажется, парень с родинкой:

–Стой, не в лоб! Она не чувствует…

Вдребезги разлетелся стул.

«Не чувствует»

Кристиан смёл какие-то чертежи с полки, добрался до очередной книги.

«Не чувствует боли? Страха?»

«Пределов?»

Он дрогнул. Среди бойни где-то истерически хохотнула Эвер. Дикий смех. Экстаз разрушения.

«Она никогда так не смеялась»

***

–Какая сила… – просипел кудрявый юноша. – Наконец-то, ты здесь…

Эвер стёрла кровь со лба, что заливала правый глаз. Прилетело магическим камнем от четвёртого, крупного якши с двумя каменными клинками. В которого она в ответ запустила стулом. Кристиана рядом нет, можно и пошвыряться.

Слева взметнулись огненные хлысты девушки-якши. Ей обожгло плечо. Эвер лишь повела им, будто отогнала назойливое насекомое. Боли не было. Было лишь тотальное единство мысли и действия.

«Сомнений нет? Прекрасно»

Сердце внутри заходилось от чистого восторга. И она никогда ещё в жизни не видела мир так чётко, как сейчас. Девка с крыши подступалась справа. Якша с клинками выдвигался из прохода слева. Тот зеленоглазый исчез. Видно, оттащили.

А вот парень с кудрями откровенно восхищался происходящим. Такого лихорадочного блеска в глазах она не видела со времён жизни в Подречье. Обычно в таком одержимом огне сгорали сидевшие на игле наркоманы.

Усмешка вышла сдавленной, животной. Эвер двинулась к кудрявому.

– Ещё огоньку? – она качнула головой, сбрасывая со лба пепельную прядь.

Приглашение. Вызов.

– Как пожелаешь, – глухо отозвался он.

Она рванула вперёд. Девушка с крыши бросилась наперерез.

«Спокойной ночи!»

Эвер упала на руки, заряженный маленьким огненным ураганом кулак с гудением пронёсся над головой. Инерция от бега позволила лихо крутануться и выбросить ноги в сторону противницы. Подсечка. У якши подогнулись ноги. Эвер поднялась прямо в развороте, пока та падала. Ускоренный центробежной силой удар ногой пришёлся точно в челюсть. Как хорошо, что она надела эти сапоги.

Якша завыла. Эвер еле услышала шорох за спиной. Она успела развернуться и отскочить. Туда, где она стояла секунду назад, воткнулся клинок коренастого якши. Отвлечение. Ремень с шлепком обвился вокруг её лодыжки. Здоровяк дёрнул на себя, и Эвер рухнула. В голове зазвенело.

Она еле увернулась, когда справа от неё в пол влетел кулак. Бугай наползал. Эвер аж проскулила от эйфории и двинула прямо в колено. Шансов против тяжёлой подошвы и нечеловеческой силы у колена не было. Детина взревел.

Эвер схватила его за грудки, сбросила с себя и перекатилась. Оставался только кудрявый.

Она поднялась уже на ходу, растирая по лицу струю крови из носа. Усмешка – хищническая и наполовину блаженная – не сходила с лица.

– Да, иди сюда, золотая, – почти пропел юноша и зашагал навстречу.

Шаг превратился в бег. Они схлестнулись, как двое равных. Парень бил магией, Эвер теснила. Оба метались по депозитарию, как мотыльки в облаке света. Сталкивались и отдалялись, чтобы столкнуться вновь.