Стейнульф: лживый альянс

Затем он осторожно двинулся ко мне, словно пытался обезвредить обезумевшего зверя, способного навредить самому себе. Возможно, им я сейчас и была, но когда из тебя хлещет фонтан жизни, то паника руководит твоими мыслями и движениями, потому что вместе с кровью утекают минуты жизни.

– Убирайся, – обнажая клыки, прошипела моя волчья сущность.

– Я помогу, если ты перестанешь изображать из себя всемогущую богиню, – так же тихо, но с металлическими нотками в голосе, продолжал он.

– Убирайся, сказала! Подойдёшь ближе – ты труп, – еле сдерживаясь, прошипела волчица. В глазах всё плыло.

Медведь, не заботясь о собственной безопасности, сделал ещё один шаг вперёд, на этот раз решительный , словно был уверен в своей правоте.

– Просто доверься мне, и всё закончится, – чуть ли не умолял он.

Но в прошлый раз я доверилась. И что вышло? Может быть, так и было задумано? Передавать меня из рук в руки, пока сильнейший из игроков не подчинит меня себе? Только через мое холодное тело .

– Не в этой жизни, – прохрипела я.

Энергетика волка была такой мощной. Взгляд загорелся красным пламенем, сменяя голубизну, как будто предки все разом ополчились на медведя через мое тело. Я не видела этого и не осознавала, только чувствовала присутствие кого-то ещё внутри себя, более мощного, неуязвимого, чем моё человеческое тело.

Превозмогая слабость, я нашла в себе силы вцепиться в медведя. Челюсти сомкнулись в рывке к шее, но удар пришелся мимо, впиваясь в ключицу с треском ломающихся костей. Вложив всю свою ненависть в финальный выпад, я увидела, как кровь мгновенно проступает, окрашивая бурую шерсть в багровый оттенок.

Изувеченный зверь издал рев, превосходящий мой собственный, и рухнул на землю, теряя облик. Но меня уже не было рядом, чтобы увидеть последствия укуса. Я неслась вперед, не обращая внимания на тупую боль в конечности . Она померкла в сравнении с приливом адреналина, который покидал мое тело вместе с кровью. Физических страданий я не боялась, в отличие от душевной боли, преследовавшей меня всю жизнь.

Я лишилась матери при рождении. И винили в этом, конечно же, меня. Каково это, когда четырехлетнему ребёнку говорят, что он - убийца? Но я слышала это всю свою жизнь. Отца фактически нет, хоть он и жив. В его глазах я - убийца и непокорная дочь. В глазах прислуги – такая же убийца и лишь обуза. Северрин прав – я всего лишь трофей. Для одних полезный, для других – как кость в горле. И когда я наскучу, меня либо ждет смерть, либо я перейду в руки других любителей древностей.

Рауд… Мой любимый брат. Уверена, я и для него бремя. Его любовь – лишь плод моего воображения. Как бы он ни старался это скрыть, с годами он отдалялся от меня, возводя между нами невидимую стену под маской дел, мигрени или своего любимого: "Я сегодня встречаюсь с одной прелестной дамой". Неуклюжий сердцеед…

Раненая конечность не выдержала и подкосилась в самый неподходящий момент . Тело на полной скорости проехалась розовой мордочкой по недавно выпавшему снегу и с хрустом врезалась в кусты алой дикой розы, моей любимой розы.

Оказавшись в середине зарослей , так и осталась лежать в облике волка .Кровь медленно заливала пространство под телом . Вы когда-нибудь видели плачущего волка ? А вот лес увидел и запомнил навсегда , унося в глушь маленькую тайну .

– На то воля богов. Лучше умру здесь одна, чем в чьих-то руках, – прошептала я, всхлипывая. – Мам, ты же встретишь меня? – Это стало моим последним словом, прежде чем глаза закрылись навсегда. Подсознательно я так думала, шагая к свету. Но священные предки, взявшие под контроль мою душу, распорядились иначе, перенеся моё сознание в…

Между жизнью и смертью

Невероятная лёгкость наполнила душу. Она словно плыла в лучистом пространстве. На кончиках пальцев концентрировалась энергия, ощущаемая как светлое облачко, не обременяющее и дарящее умиротворение. Хотелось сжаться в клубок и остаться в этом месте навсегда, в этой приятной пустоте, забыв обо всём. Душа отчаянно стремилась к тихому убежищу, где можно было бы найти покой и уйти от тревог. Но настойчивый женский голос просил открыть глаза и выйти из состояния безмятежности.

– Марта. Марта… Девочка моя, посмотри же на меня. Жемчужинка… – ласковый голос звучал совсем рядом, а лёгкая рука нежно гладила по волосам.

Так ко мне обращался только брат. Любопытство одержало верх. Я невольно повернула голову на голос и открыла глаза.

Передо мной, склонившись, стояла женщина. Волосы цвета растопленного золота ниспадали на плечи. Алое бархатное платье, украшенное нитями, словно застывшее солнце, облегало стройную фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Фарфоровая кожа лица отличалась безупречными очертаниями. Во взгляде царил покой, а добрая широкая улыбка образовала ямочки на румяных щеках, обнажая белоснежные зубы.В глаза сразу бросилось украшение на шее женщины, излучавшее яркий алый свет.

– Кто вы? – прохрипела я.

– Дух, божество, как тебе удобно, – женщина взяла меня за руку

-Неужели это вы? Вы – то самое необъяснимое ощущение внутри меня, та сущность, что управляла моими действиями? – вдруг осенило меня, и я почти выкрикнула это.

-Абсолютно верно, - подтвердила женщина.

– Вы мой предок? Я умерла? – я удивленно вскинула бровь.

– Ты сказала "не сегодня", мы услышали твои слова и приняли меры, – усмехнулась она, – сегодня ты лишь желанный гость.

– Что это за место? – села я, поджав под себя ноги, оглядываясь по сторонам, но кроме чистоты, белого искрящегося полотна и нас двоих никого и ничего не было.

– Это священное и чистое место. Алатырь – дом предков и богов. Именно сюда доходят молитвы, здесь их слушают и принимают во внимание, но не все.

– Кто вы? – настойчиво повторила я.

– Я тебе не враг, – ласково ответила незнакомка.

Её нежные пальцы согревали мои замерзшие костяшки, и от этого становилось спокойнее. Вопрос "Кто вы?" она упорно игнорировала. А может, мне стоило яснее выражать свои мысли и спросить на прямую , как ее зовут?

– Если я не умерла, тогда почему я именно здесь?

– Потому что у богов на тебя другие планы. Твоё тело было на пороге смерти. Мы спасли твою душу, я ее спасла, перенеся сюда. Теперь опасность миновала. Тебе больше ничего не угрожает ни духовно, ни физически.

Вопросы в голове заплясали танго. Один норовил вырваться вперёд другого. Каждый хотел быть главным.

– Только поэтому я здесь?

– Если честно, нет, – вздохнула женщина. – Мне так много нужно рассказать тебе, Марта, но времени мало. Живым душам здесь находиться долго нельзя, – её взгляд стал печальнее и тусклее.

Женщина казалась очень знакомой, но вспомнить я никак не могла. Только сидела и вглядывалась в неё, напрягая извилины.

– От тебя требуется только внимательно слушать и не перебивать меня. Мне нужно рассказать тебе, с чего все началось, я знаю, что в твоей голове путаница и реальность рознится с прошлым. Именно поэтому ты здесь не случайно. Ты уже большая, чтобы верить в сказки, Марта, и тебе уже не надо в них верить, ведь истина всегда коварнее, – уже с серьёзным выражением лица говорила незнакомка.

– Можете начинать, – слабо кивнув в ответ, я устроилась поудобнее, готовая услышать ту самую истину, о которой она говорила.

Перед глазами начали мелькать разноцветные картинки, погружая в историю, а ее голос стал однотонным, без эмоций, обычным голосом сказителя.

-Вспомни, как начинаются волшебные истории. Жила-была колдунья. Светлая. Ее дар проявился еще в юном возрасте. А к совершеннолетию она владела невероятной мощью. И использовала ее исключительно во благо. В основном занималась исцелением больных. Жила она в маленькой деревушке, пока однажды к ней не прибыл посланник от короля. Принц, дескать, тяжело болен, и государь умоляет о помощи. Девушка пообещала приложить все усилия и отправилась во дворец.Причину недуга она определила быстро. Единственный наследник был рожден с редким генетическим заболеванием и ослабленным иммунитетом. Солнечный свет был для него губителен. Кожа покрывалась ужасными коричневыми пятнами. После таких прогулок врачи долго его выхаживали. Да и вообще, за свои двадцать лет он перенес все возможные болезни. Как он выжил – загадка. Он вел затворнический образ жизни, почти в темноте. Выходил только ночью во двор замка. Если с телом еще как-то справлялись, то душу разъедала тоска. В последние годы он совсем угас, отстранился от семьи. Избегал общества, принимал пищу в одиночестве в своей комнате. А за пару недель до приезда ведьмы у него начались приступы ярости. Он хотел покончить с собой, не видя смысла в такой жизни. Перед колдуньей стояла задача – исцелить его душу. Но, как известно, помощь утопающему – дело рук самого утопающего. Мелкие травмы она могла залечить, но у принца была не рана, а бездонная пропасть. Огромная воронка, выжженная дотла. С этим она ничего не могла поделать.Традиционные методы лечения не принесли бы результатов. Попытка исправить генетику с помощью магии могла привести к его смерти. И она предложила единственное решение, способное спасти и тело, и душу. Она могла перенести дух принца в тело животного. Но это требовало жертвы. Человеческое тело нужно было уничтожить, оставив его навсегда в зверином обличье. Родители, преодолев свою гордость, выбрали спасение сына. Ритуал был сложным и требовал тщательной подготовки. Как минимум – полнолуние, как максимум – свежеубитое животное. Принца не посвящали в детали, ему лишь говорили, что скоро ему станет лучше. Выбор пал на волка. Король велел найти красивого, белоснежного и пушистого зверя. Именно таким он представлял своего наследника в новой жизни.Все шло по плану, но в дело вмешалась коварная особа. В момент переноса душ королева запаниковала и нарушила главное условие – нельзя прерывать колдовство ведьмы. Душа принца вцепилась в душу волка, стремясь выжить, и, слившись, выбрала тело сильнее и выносливее. Что случилось, то случилось. Так было предначертано свыше. Но король, вопреки воле супруги, выполнил указание ведьмы. Сердце наследника пронзили клинком, и ритуал был признан завершенным. Волк очнулся и скрылся в лесу, но вскоре, под лучами солнца, вернулся во дворец обнаженным. Обряд сработал, но с неожиданным эффектом. С этого все и началось. Начало нашего рода.

История пронеслась перед глазами калейдоскопом , даже чересчур ярко , словно назло окружающей однотонности . А потом – щёлк ! – кто-то захлопнул книгу , и воспоминания разом исчезли .

Я сидела не шевелясь , пытаясь переварить огромное количество новой информации . На языке крутился главный вопрос :

– Как потомство волков продолжалось?

– Не мне тебе рассказывать о деторождении, – закатила она глаза. – Ты узнаешь продолжение позже. А сейчас тебе пора, дитя. Тебя там внизу ждут твои товарищи, друзья и брат. Еще чуть-чуть, и берн, срань небес, сам явится за тобой, – она подмигнула, улыбаясь.

– Рауд? Он жив? Скажите, что он жив, – воскликнула я, резко поднявшись на ноги.

Вопрос, кто такой берн, я решила пропустить, не тратя и без того драгоценное время попусту.

– Живой, почти здоровый, слегка побит, но он мужчина, и ему это свойственно, чего не скажешь о тебе, – с чувством гордости и тревоги проговорила собеседница, поднявшись рядом. – Перестань выкать мне, это ни к чему.

Она взяла моё лицо в свои ладони и мягко прошлась большими пальцами по щекам. По ним тут же заструились слезы, потому что я почувствовала, что самое доброе, самое нежное, чуткое существо их гладит. На это способна лишь мама.

– Ты ведь помнишь имя своей матери, Марта? Она ушла рано из жизни, но, поверь, ни на секунду не забывала о тебе.

– Конечно, помню, это всё, что от неё осталось, – просипела я, прикрыв глаза.

– Каиса, – прошептала она, – ты спрашивала, кто я, я ответила тебе, – эти слова дались ей с трудом.

– Каиса… Мам… Мама, – радостно завопила я, кидаясь ей на шею. – Я знала, что это ты, я чувствовала, что мы увидимся, что я узнаю, какая ты, я верила, я не забыла тебя, мам.

– Да, жемчужинка. Да. Это я, – обняла меня в ответ, а по щеке покатились слёзы. – Не забывай, Марта, чья ты дочь, не забывай, кто ты, никогда, слышишь, никогда не покидай сторону света, это главное, – она прижала меня сильней и продолжила, шепча на ухо. – Доверяй Зигфриду, он не родной тебе отец, но всегда выберет твою сторону, солнышко, будь сильной девочкой, мама вас очень любит. Верь мне.

Эти слова "верь мне" звучали последнее время так часто, но почему только ей я доверяла всецело. От неё исходило какое-то сияние – светлое, тёплое, полное надежды. Надежды на то, что всё сложится как надо, правильно и без вариантов. И нет, это не материнская любовь к ребёнку. Она всегда такой была. Я это почувствовала сразу, как только увидела, а сейчас даже кажется, что знала её с рождения, просто забыла. Хотелось замереть рядом навсегда, уткнуться в её шею и разреветься в голос, выпустить весь этот накопившийся негатив. Рассказать ей всё, что на душе с самого детства. Она бы точно не прогнала. Обняла бы крепко, погладила по волосам, укрыла бы от всех бед своей спиной. Выслушала бы и дала мудрый совет. Именно такой я её всегда представляла. Именно такой и буду помнить, пока дышу.

Последнее, что запечатлелось в памяти, – загадочная улыбка матери и ладонь, словно машущая на прощание теплом ушедших дней, после чего сознание из сияющего чертога окунулось в кромешную темноту.

«…-За какие проступки в жизни , боги послали мне тебя , Марта . -За все , что ты совершил , и ещё собираешься…»

"Опять ? Сколько можно ? Столько , сколько придётся!"- спросила я сама себя , а внутренний голос дал ответ .

Моментально моя душа воссоединилась с телом . Выходя из горизонтального положения , я на автомате резко села . И сразу пожалела . Глаза еле открылись , голову прострелила резкая боль , а раненая рука отнялась , говоря до свидания своей хозяйке . Второй рукой потёрла виски и попыталась открыть свои очи шире . С огромным трудом мне это удалось , но увиденное упрямо двоилось . Пару минут мне потребовалось , что б проморгаться и вернуть фокус зрению .

Место напоминало домик из деревянного сруба . Тело сидело на сохе . Позаботились обо мне и впрямь хорошо . Что-то подобие простыни из шкурок лис и обалденно мягкое покрывало , видимо , из той же "ткани" . Спала бы и спала дальше . Волосы собраны в приличную косу. Рука от ладони до шеи была в бинтах . Захватили даже грудь . Вторая повязка фиксировала пышные изгибы поперёк тела . Да будет стыдно тому , кто дурно об этом подумает . Физиологии не стоит стесняться в таких моментах . Так ведь? Поверх надета лёгкая рубашка , балахоном на четыре размера больше моего . Спасибо , что низ белья оставили , ироды ! Но такой свободный наряд был по душе . Сидело лучше ,чем рваное платье служанки или многослойные королевские наряды .

– Принцесса Марта , как мало , оказывается , вам для счастья надо ,– пробурчала я .

В носу зашевелились запахи чабреца и мелиссы . Запахло моими пенатами . Такие травки муравки я любила с детства . Чай с ними успокаивает и приятно дурманит , похлеще кошачьей мяты . А собирать их в поле , каким-нибудь ранним утром , пока все ещё спали , а природа только пробуждалась под трели птиц , доставляло ещё больше удовольствия .

Силы полностью восстановились , располагаясь в организме , как надо , и готовы были бить ключом в предстоящих делах . Сидеть в непонятном месте и не видеть того смельчака , кто спас мне жизнь , начинало надоедать .

Свесив ноги с лежбища , я медленно встала , одёргивая смятую рубаху . Белое одеяние еле прикрывало место , на которое было найдено огромное количество приключений за столь короткий промежуток времени .

Напротив сохи стоял массивный камин . Сбоку такое же массивное кресло и пару небольших поленьев . Сильного огня не было , лишь оставшиеся головёшки , словно старые ворчуны, потрескивая "пыхтели" в попытках выдать больше огня . Возле окна хорошо вписался стол и пару стульев . Миленько и ничего лишнего , но видно, что женской руки и уюта здесь отчаянно не хватает .

"Надо бы подкинуть ещё дровишек "- промелькнувшая в голове мысль подтолкнула перейти к действиям . Не успела я подойти к камину , как за спиной послышался скрип двери и громкие шаги . Инстинкт самосохранения сработал автоматически . Рука дернула первое попавшееся полено на себя . Тело сделало пол-оборота вокруг своей оси на пятках в попытке самозащититься , замахиваясь тем самым поленом .

Тупой удар пришёлся в висок . Мужчина отшатнулся и с грохотом плюхнулся в кресло , держась обеими руками за голову .

- Ммм... Твою бляху за ляху , волчица ! Я точно сдохну раньше времени . И ты будешь тому виной ,- с раздражением прошипел незнакомец .

В месте приземления полена моментально проступили капельки крови . От испуга орудие резко упало под ноги , а руки на автомате взметнулись вверх в знак капитуляции .

Мужчина , обнаженный по пояс , сидел , откинувшись на спинку кресла . Тело его было настолько рельефным и по-своему манящим , что я не отказала себе в удовольствии детально его рассмотреть .

Тёмные каштановые волосы слегка касались широких плеч, едва умещавшихся в пределах спинки кресла. Квадратное лицо было повёрнуто в полупрофиль, демонстрируя прямой нос и выраженные скулы. Густые брови были слегка сдвинуты к переносице, образуя небольшое пространство между ними. Точно оценить его рост было сложно, но он был явно выше меня, минимум на голову.

Как плюхнулся небрежно , так и остался . Одна нога вытянулась вперёд и потряхивалась в нервном тике , вторая подогнута в колене . Положение полулежа , а кресло уже кончилось что в ширину , что в длину . Одним словом -шкаф . Побитый и крайне недовольный . Одна из ключиц была так же забинтована , как и у меня рука . Этой рукой он прижимал больное место , по которому стекал небольшой ручеёк крови . Второй массировал противоположный висок , притупляя боль .Это не натолкнуло меня ни на какие мысли, связанные с недавними событиями, хотя должно было бы, не растеряй я бдительность.

Внутренняя волчица , вместе с хозяйкой , опомнившись , округлила глаза и молча наблюдала за несчастной жертвой этой неловкой ситуации .

Он ничего больше не произнёс , смерил меня озлобленным взглядом и молча , поднявшись , вышел из дома .

Ноги сами понесли меня за ним. Мороз под сорок градусов обжёг босые ступни, как только они коснулись крыльца.

Он грузно опустился на ступени. От его обнажённого тела поднимался пар, словно от кипящей воды. Мускулы спины непроизвольно подрагивали, дразня моё воображение и выставляя напоказ рельеф. У поясницы виднелось крупное родимое пятно, поверх которого красовался шрам. Глубокий на вид, но давно заживший. В голове мгновенно промелькнула мысль о его нечеловеческой природе.

Глубоко вздохнув, он медленно зачерпнул горсть снега и приложил к пульсирующему месту ушиба. Обе сущности не чувствовали опасности. Только смятение и неловкость встали между мной и его топтыжеством.

– Эй , ты в порядке ? – тихо спросила я, медленно приближаясь .

В ответ донеслось знакомое тупое рычание. Мужчина медленно повернул голову, одарив меня мрачным взглядом. Вновь эти ярко-рыжие глаза. Мое воображение уже рисовало образ медведя.

Волчица внутри меня сразу всё поняла, а вот я еще пару секунд тупила. Она закатила глаза, фыркнула, отряхнула лапки и сложила их. Мол, сама разбирайся, хозяйка, я уже заебалась вникать в вопросы, напрямую связанные с ним.

Надо, наверное, было извиниться перед ним, поблагодарить за спасение и проявленную заботу, но что-то щёлкнуло в обратном направлении. Неожиданно для нас всех мой рот возмутимо выплюнул:

– Опять ты, бурый?

Руки потянулись очертить его спину, но тут же отдернулись во избежание недопониманий. Впрочем, наша ночевка в лесу никого не смутила, а сейчас будто бы что-то поменяется, если я изучу его шрам и выясню природу его происхождения.

– Сам в шоке, – процедил он сквозь зубы, – меня тоже напрягает, что такая, как ты, находишься в моем поселении, заняла мой дом, мою кровать, все мое свободное время, но я же не рукоприкладствую, – добавил он, не поворачиваясь и продолжая держать руку на ушибленном месте.

– Тогда назови причину, по которой ты помог мне не в первый раз , после того , как пытался убить ,- настаивала я .

Не произнося ни слова, он напряженно двигал мышцами челюсти. Ощущая себя разбитым и полным горечи, но сохраняя видимость выдержки, он безучастно глядел куда-то вдаль, словно не замечая моего вопроса. Я казалась ему не более чем назойливым насекомым, докучающим возле огня. Моё любопытство к его личности стремительно возрастало, несмотря на предостерегающее чувство опасности, исходящее от этой неразгаданной тайны.

Мои дрожащие пальцы нерешительно коснулись его спины, скользя вдоль шрама. Глубина повреждения меня изумляла – казалось, что значительная часть плоти была удалена, а затем с помощью колдовства восстановлена, хотя и не полностью. Что за нелюдь это сделало и , главное , за что ?

Зарычав, он резко вскочил на ноги и, развернувшись, впился своими пальцами в мое лицо , прожигая насквозь своими рыжими глазницами. Лицо исказилось от злости, но в глубине таилась боль, которую он отчаянно пытался скрыть.Воздух вокруг нас загустел, наэлектризованный его гневом и моим смущением. Внутренняя волчица заскулила, чувствуя его силу.

– Помог? Ты называешь это помощью? – рявкнул он. – Я вытащил твою задницу из передряги, второй раз подряд, рискуя всем, что у меня есть! А в ответ получаю поленом по голове! Думаешь, я обязан тебе что-то объяснять?

Застигнутая врасплох его заявлением, я на секунду потеряла дар речи. Мое недовольство, словно снежный ком, начало нарастать, грозясь обрушиться лавиной претензий. Его поселение? Его дом? Я тут, видите ли, вторглась в его личное пространство, а он, значит, жертва обстоятельств, насильно втянутая в мои проблемы.

– Обязан? – переспросила я, выпрямляясь и глядя ему прямо в эти проклятые рыжие глаза, которые теперь казались мне не медвежьими, а скорее волчьими, полными той же дикой ярости, что бушевала во мне. – Ты сам влез в это, бурый! Дважды! Если так ненавидишь мою "задницу", мог бы оставить её гнить в снегу, и привет, свобода! Но нет, ты тащишь меня в свой дом, бинтуешь, как какую-то куклу, а потом обижаешься на полено? Может, это ты мне должен объяснения, а не наоборот? - Мои слова летели, как снежные вихри, и я видела, как его лицо темнеет, челюсть сжимается еще сильнее. Он спас мне жизнь, да, но это не давало ему карт-бланш на хамство .

Он снова умолк, на этот раз впиваясь взглядом в мои глаза, а я, в ответ, пыталась разгадать по его взору те чувства, что бурлили в его душе. И на миг мне почудилось, будто он осведомлён гораздо больше, чем сам себе позволяет признать, но раскрывать это ему запрещено — или, по меньшей мере, не в этот момент. Однако, едва он разжал ладони, на его чертах снова проступила свирепость и ярость.

В моей голове крутилась мысль, как он сейчас разрядит эту напряжённость, на извинения я и не надеялась, но хотя бы верила, что он не продолжит меня поддевать, однако он умело ушёл от сути и полностью переключился на совсем иные вещи.

– Не прикасайся ко мне , Марта, – прозвучал его почти беззвучный шепот, и я ощутила тепло его дыхания на своём лице. Рычащий оттенок в его голосе, особенно протяжное "р", заставил меня покрыться гусиной кожей, – иначе случится нечто, о чём мы оба будем сожалеть.

Я вскинула бровь, безмолвно требуя объяснений его угрозе, и отступила на шаг.

– Я причиню тебе такую же боль, – прошипел он с презрением, – и буду горько жалеть, что не избавился от тебя сразу, а ты пожалеешь , что перешла границы.

Его слова повисли в морозном воздухе, как удар хлыста, заставив меня замереть. Я стояла, босиком на обжигающем снегу, и чувствовала, как холод ползёт вверх по ногам, но это было ничто по сравнению с ледяным ознобом, что сковал грудь. Рыжие глаза горели, как угли в камине, и в них не было места для жалости — только первобытная ярость, смешанная с чем-то глубоким, почти звериным. Внутренняя волчица заворчала тихо, предупреждая, но я не отступила, выпрямив спину.