Клятва Мертвеца

Эдуард с умилением наблюдал за тем, как спорят брат с сестрой. И Агата, и Артур, они прекрасно понимали, что нет ни единого упрёка в их словах, просто дурачество между братом и сестрой, которое хоть как-то могло поднять настроение. Агата прекрасно понимала, что Артур действительно становился мужчиной, не смотря на юный возраст, а Артур никогда не думал, что колкие слова, сказанные Агатой являются правдой. Он знает, что это лишь шутки между ними. Нет ничего крепче, чем кровная связь брата и сестры.

– Отец, – неожиданно сказала Агата. – Я хочу сходить на могилу к матери. Где ты похоронил её?

– Агата, конечно доченька. Она покоиться в семейном склепе. Но, давай не сегодня, пожалуйста. – с грустью произнёс Эдуард. – И, Артур. Прости меня пожалуйста, что я отказал твоим друзьям сегодня в приёме. Завтра вы обязательно увидитесь. Я просто хочу побыть с вами дети мои. Уделите своему отцу сегодняшний день.

– Мы ни сколько не сердимся на тебя. – ответил Артур. – С радостью посвятим всё своё время сегодня тебе.

– Есть ещё кое-что, о чём я должен вам сказать, – сказал Эдуард, остановившись у большой двери, ведущей в зал.

Он немного замедлил шаги, будто намеренно заставлял себя собраться с мыслями. Агата и Артур обменялись взглядами. Что-то в его тоне заставило их насторожиться.

– Завтра я решил устроить бал. В честь вашего возвращения. – Он сделал паузу, словно стараясь подобрать слова. – Это будет не просто торжество, а событие, которое повлияет на ход истории. Сюда приедут многие знатные люди из округи. И я надеюсь, что ты, Агата, не откажешься от этой традиции. Я созвал всех подходящих кандидатов.

Агата немного смутилась, её лицо немного изменилось, но она лишь кивнула, глядя на отца.

– Ты хочешь, чтобы я выбрала себе жениха? – с лёгким сомнением спросила она.

Эдуард сдержал тяжёлый вздох, но в его глазах мелькнула тень волнения.

– Я не хочу лишать тебя выбора, Агата. Ты – взрослый человек. На нас столько горя свалилось за этот год. Но для нашей семьи, для будущего, нужно, чтобы ты сделала правильный выбор. Как бы это не было тяжело. – Его голос стал мягче, но в нём ощущалась твёрдость. – Я всё устрою. Этот бал – шанс для тебя, чтобы найти того, кто сможет заботиться о тебе, кто достоин твоего сердца и твоей любви.

Агата молча смотрела на отца. В её душе всё смешалось – это и нежелание быть замужем по расчёту, и понимание, что отец заботится о её будущем. Она уже выросла и пришло время выходить замуж.

Эдуард шагнул к дверям, распахивая их. Внутри было светло, в воздухе витал запах эфирного масла и воска, в углу, на старинном столе, стояли красивые коробки с украшениями. Он подошёл к одной из них и открыл её, достал маленькое зеркальце.

– Я уже подготовил для тебя платье, Агата, – произнёс он, указывая пальцем в угол комнаты, где было необычной красоты платье. – Оно такое пышное, ярко-красное, чтобы подчеркнуть твою красоту и достоинство. Словно, только что распустившаяся роза. Всё как ты мечтала в детстве, доченька моя. В такой день ты должна выглядеть как настоящая королева, как представительница нашего рода.

Агата осторожно подошла к платью, стоявшему в углу комнаты. Кончики её пальцев едва коснулись ткани, и под этим прикосновением бархат словно ожил – мягкий, тёплый, послушный. Платье было поразительно красивым: глубокий цвет переливался в свете, меняясь под разными углами, будто скрывал в себе тайну. Но вместе с восхищением в её сердце поднялась тихая, тягучая тоска. Агата ясно осознавала: каким бы прекрасным ни было это платье, оно – часть пути, который снова выбрали за неё. Её будущее вновь складывалось не по её воле, а по чужому решению, пусть и продиктованному заботой. И всё же она не могла не почувствовать благодарность. В этом жесте отца была любовь, тревога и желание защитить – пусть даже ценой её собственной свободы. Агата провела ладонью по бархату ещё раз, словно прощаясь не столько с платьем, сколько с иллюзией выбора, и тихо вздохнула.

– Спасибо, отец, – тихо сказала она. – Это платье прекрасно. Ты много думал о том, что я должна быть готова к этому балу. Я помню как всегда тебе говорила, что хочу именно такое, а ты говорил ещё не время для столь маленькой девочки. Настанет тот момент, когда мне пошьют платье моей мечты. И вот настал тот самый момент.

Эдуард взглянул на неё с тёплой улыбкой.

– Это важный момент, Агата. И для тебя, и для нас. Мы все должны продолжать жить, несмотря на потери. Твоя жизнь, твой выбор – это наш новый шаг вперёд.

Он вновь взглянул на сына и дочь, почувствовав, как тяжело его слова витают в воздухе.

– Этот бал… это всё ради твоего будущего, доченька. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты тоже должна понять, что мы живём в мире, где долг и обязанность часто стоят выше личных желаний. И ещё одно, Агата, – начал он спокойно, почти не глядя на дочь, словно хотел сказать что-то важное, но не слишком настаивать. – Среди гостей на балу будет Виктор. Я не хочу торопить тебя с выводами… но считаю, что тебе стоит присмотреться к нему внимательнее. На мой взгляд, он подходит как никто другой.

Агата чуть заметно нахмурилась. Это имя она помнила. Виктор часто приезжал в замок с отцом – человеком с ледяным голосом и холодными глазами. Сам Виктор тогда уже пытался произвести впечатление – надменно, шумно, с показной учтивостью. В его улыбке было что-то фальшивое, а в манерах – слишком много самоуверенности. С тех пор её отношение к нему не изменилось. Он пытался быть хорошим только на показ. Хотя, когда она была ещё совсем ребёнком, Виктор не был таким испорченным. Он был хороший. Но осознание, что в будущем он будет у власти испортило его.

Артур тоже не смог скрыть своего недовольства – оно ясно читалось на его лице. С самого детства этот человек вызывал у него тревожные, тяжёлые воспоминания, которые Артур старательно прятал глубоко в памяти, но сейчас они всплывали сами собой, холодной волной сжимая грудь. А мысль о том, что Агата может стать женой Виктора, пугала его сильнее всего. В этом браке Артур не видел ни защиты, ни счастья – лишь опасность. Он всем своим существом чувствовал: Виктор – не тот человек, кому можно доверить Агату. И это было не просто детское упрямство или ревность брата, а острое, почти животное предчувствие беды.

– Виктор? – сдержанно переспросила она. – Он мне не по душе, отец. Он… говорит так, будто каждым словом ставит себя выше остальных. Я не верю его вежливости.

Эдуард медленно кивнул, не выражая ни недовольства, ни удивления.

– Я понимаю, – сказал он спокойно. – Просто знай: его семья – одна из самых знатных в округе. Его отец – старый друг нашей династии, человек влиятельный при дворе. Сам Виктор ещё молод, но его будущее обещает быть блестящим. Это… союз, который мог бы многое изменить для тебя – и для нас. С ним ты будешь в надежных руках и под защитой.

Он на секунду посмотрел ей прямо в глаза, без давления, но с ноткой надежды. Агата выдержала его взгляд, чувствуя, как в ней поднимается напряжение – не агрессия, не протест, а скорее тревога.

– Я выслушаю его, как и других. – сказала она твёрдо, но сдержанно. – Об одном лишь прошу тебя, отец, не проси меня выбирать сердцем по расчёту, ведь ему не прикажешь делать что-то против воли и чувств.

Эдуард тихо улыбнулся – не с насмешкой, а с грустью и уважением к её словам.

– Я бы не посмел, – сказал он. – Ты так похожа на свою мать. Она бы сказала то же самое.

Он повернулся к окну, глядя на хмурое небо и капающий дождь.

– Посмотрите, как осень украшает наш дом! Может быть, бал тоже принесёт что-то неожиданное. Не каждый выбор логичен, Агата. Иногда жизнь сама расставляет все точки куда надо.

Не успел пробежать и день, как ужин остался позади, слуги развели огонь в каминах, а в коридорах замка стало ощутимо теплее. Погода за окном становилась только хуже, дождь всё ещё стучал по крыше, словно колдовка бормотала заклинания в темноте.

– Отдыхайте, дети мои, – сказал Эдуард у подножия лестницы. – Завтра с утра у нас начнётся подготовка к балу. Вам нужно набраться сил. Тем более с дороги вы так устали и ещё старый отец утомил вас своими разговорами за весь день.

– Эх, папа, папа. Ни сколько не утомил ты нас. Нам сильно не хватало разговоров с тобой за эти месяцы. Спокойной ночи! – сказал Артур.

– Артур прав, папа. Спокойной ночи! – добавила Агата.

– Спокойной ночи, дети мои! – ответил Эдуард и пошёл в свой кабинет.

Агата, немного утомлённая эмоциями дня, кивнула. Артур зевнул и направился к своей комнате под присмотром одного из пажей. Девушка поднялась по лестнице, привычной с детства, к своим покоям – тёплым, с толстыми гобеленами и узорчатыми окнами, сквозь которые пробивался тусклый свет факелов снаружи.

Когда она открыла тяжёлую деревянную дверь, в комнате уже горели свечи, и тёплый аромат лаванды смешивался с запахом нагретого дерева.

– Агата! – раздался знакомый голос.

Из глубины комнаты стремительно вышла женщина в тёмном шерстяном платье с кружевным чепцом, лет пятидесяти. Это была Мария – её кормилица и няня, заметно постаревшая, но крепкая, с добрыми, полными заботы глазами. Её лицо, поросшее тонкими морщинами, расцвело при виде девушки. Мария была невысокого роста. В детстве Агата восхищалась её прекрасными локонами волос, а сейчас они потеряли свой блеск, поседели.

– Мария! – Агата распахнула объятия и бросилась к ней. – Я так ждала, когда ты приедешь.

Женщина крепко прижала её к себе, как когда-то в детстве, когда Агата плакала после кошмаров.

– Моя девочка… ты снова здесь… как ты выросла… – Мария гладила её по волосам, словно боялась отпустить. – Как же я скучала по тебе. Я каждый день молилась, чтобы вы с Артуром вернулись живыми.

– Мы тоже скучали. Всё это время… – Агата отстранилась, и на её лице отражались сразу усталость, тепло и смятение. – Без тебя… без дома… было тяжело. Я так рада снова быть здесь.

Мария усадила её на мягкое кресло у камина и накинула тёплый плед на плечи.

– Как дела у Артура?

– Ой, – вздохнула Агата с тяжестью. – С каждым днём всё труднее и труднее. Он такой вспыльчивый. Еле как стараюсь подбирать тон и слова.

– Это нормально девочка моя! Он становиться мужчиной, взрослеет. Любой юноша проходит через такой период.

– Надеюсь это быстро закончится. – с улыбкой сказала Агата.

– А ещё расскажи мне, – начала Мария. – Что у вас с отцом на уме? Мне кажется, он снова всё по-своему задумал.

Агата усмехнулась слабо, опустив взгляд.

– Он устраивает бал. В честь нашего возвращения… но на самом деле – чтобы найти мне жениха. Уже даже отобрал на его взгляд подходящих мужчин и пригласил в роли будущих кандидатов.

– Ах вот оно как, – Мария понимающе хмыкнула. – И кого же он уже успел приметить? Я знаю твоего отца, он мыслит будущим.

– Виктор, – ответила Агата неохотно. – Молодой, успешный… слишком самоуверенный. Мне он неприятен. Вежливый – но холодный. Всё в нём кажется… выученным. Да ты сама его помнишь, какой он неприятный человек.

Мария фыркнула.

– Эти "успешные" вельможи часто бывают вежливы до тошноты. Но у них в груди вместо сердца мешочек с монетами и графиками родословной. Скажи честно, душа к нему хоть чуть-чуть лежит?

Агата покачала головой.

– Нет. Конечно нет. Не понимаю, как вообще можно любить такого человека. Я старалась быть вежливой, из уважения к отцу. Но сердце… оно молчит. А может, просто боится. Он всегда был мне неприятен. С ним я точно не буду счастлива.

Мария вздохнула, встала, налила девушке тёплого настоя из сушёных трав и подала чашу.

– Помни, милая: мужчина, которого ты выберешь, будет рядом с тобой долгие годы, всю твою жизнь. Любовь – не всегда пламя, иногда – это просто тихая радость рядом. Но если ты уже сейчас чувствуешь холод рядом с ним – значит, потом он станет льдом. Не волнуйся дитя моё, всё будет хорошо. Такие люди как Виктор, с годами только хуже становятся. Твой отец не выдаст тебя силой замуж за человека, который тебе не мил. Эдуард не из таких людей.

Агата отпила глоток настоя, смотря на огонь в камине.

– Я хочу, чтобы отец был счастлив. Чтобы он не боялся за меня. Но… я не хочу предавать себя. Не хочу выходить замуж по расчету.

Мария обняла её за плечи, притянула к себе, снова как в детстве.

– И правильно, что не хочешь. Верь себе, Агата. Бал – всего лишь одна ночь. А жизнь – это каждое утро после него.

Мария осторожно подбросила поленья в камин, и мягкий свет от пламени отразился на стенах, делая комнату особенно тёплой и уютной. Агата, укутанная в плед, сидела на кресле у огня, задумчиво поглаживая розовую ткань на краю платья.

– Ты ведь помнишь, – вдруг сказала она, – как отец встретил маму?

Мария усмехнулась и покачала головой, садясь рядом, словно сама переносилась в прошлое.

– Как же не помнить, – сказала она с лёгкой усмешкой. – Это была самая нелепая и прекрасная история, какую только можно себе представить. Твоя мать тогда была совсем юной, простая деревенская девушка из бедного поселения. Шла по тропе с корзиной хлеба и оступилась на скользком мостике через реку.

– Упала в воду? – переспросила Агата с интересом, хотя слышала эту историю когда-то в детстве.

– Упала, да так, что сердце в пятки ушло, – кивнула Мария. – Плавать она не умела вовсе. А вода весной бурная была, холодная, быстрая… Вон туфельку её потом и не нашли.

Агата улыбнулась сквозь печаль.

– А отец?

– А Эдуард как раз проезжал верхом неподалёку. Ну, на самом деле, он следил за ней уже давно. Она ему понравилась и он узнавал её на расстоянии. Ему уже подобрали будущую жену из знатного рода, но он отказался от свадьбы с ней. Всё за мамой твоей следил. Искал подходящего момента, для знакомства и признания. Когда твоя мама упала в воду, твой папа услышал крик, бросил поводья, спрыгнул с лошади прямо в воду. Его никто не узнавал потом – промок до нитки, волосы сбились в сосульки, а лицо такое… будто он сам чуть не утонул от страха за неё. Но он вытащил твою маму, закутал в свой плащ и повёз в замок, наплевав, кто что скажет. Он ведь уже был наследником, знали его все. И на него тогда смотрели, как на сумасшедшего. Не понимало его окружение, как можно было полюбить и взять в жёны обычную девушку из бедной семьи.

– А он просто полюбил с первого взгляда. – тихо произнесла Агата.

Мария слабо улыбнулась.

– Полюбил. Без расчёта. Без благословения двора. Просто так. А она… Анна была светлым человеком. Скромная, добрая, но с твёрдым сердцем. Поначалу боялась замка, людей, всех этих церемоний. Но Эдуард… он ради неё многое отверг. Как говорят – любовь с первого взгляда. Тот самый огонь, который вспыхнул между двумя людьми, которые были предназначены друг другу судьбой.

– Вот почему он не сердится на мои слова, – прошептала Агата, задумчиво. – Он сам всё это прошёл.

Мария кивнула, глядя в пламя.

– Он видел, что значит настоящая любовь. Потому и не давит на тебя. Он боится за тебя, да. Но сердце твоё – не клетка. Он не хочет, чтобы ты жила по чьим-то чужим правилам, как многие знатные женщины. Он знает цену счастью. Потому и боится снова потерять его след за всеми бедами в этом доме. Может быть и ты на балу почувствуешь тот самый огонь в сердце. Если бы твоему отцу было бы всё равно на твои чувства, то он бы сказал, что Виктор твой будущий муж и точка. Не дал бы тебе возможности выбора.

Они долго сидели и разговаривали обо всём. За окном дождь прекратил шуметь, только ветер завывал в высоких башнях замка, а в комнате царила радость, в которой было больше тепла, чем в сотне факелов. Агата прислонилась к плечу Марии и уснула, а та, как в детстве, положила руку ей на голову, поглаживая и оберегая.

Мария тоже слишком рано познала горечь утрат. Она вышла замуж по любви и родила сына – мальчика назвали Эдвардом. Казалось, судьба наконец-то улыбнулась ей, но счастье оказалось хрупким и недолговечным. Муж умер при странных, так и не прояснённых обстоятельствах, а всего через полгода её ребёнок уснул и больше не проснулся. На следующий день после трагедии в её дом приехал Эдуард, узнав о несчастье, обрушившемся на молодую женщину. Анна недавно родила Агату, но молоко у неё постепенно исчезало. Тогда Эдуард предложил Марии стать кормилицей и няней для дочери. Мария согласилась не раздумывая, словно судьба дала ей ещё один шанс не остаться наедине с пустотой.

Со временем она так сильно привязалась к Агате, что девочка выросла, считая её второй матерью. В Марии было столько тепла, заботы и тихой любви, что она сумела залечить хотя бы часть той раны, которую оставила в её сердце смерть собственного ребёнка.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Бал

Утро выдалось серым и прохладным, но внутри замка царило необычное оживление. С раннего утра коридоры заполнились шепчущими служанками, разносящими ткани, ленты, коробки с украшениями и благоухающими мазями. На кухне кипело, шкварчало и пахло свежим хлебом, специями и жареным мясом. В большой зале на первом этаже началась работа по украшению: свешивались золотистые драпировки, развешивались фонари и поднимались люстры с десятками свечей.

Агата проснулась рано. Едва первые лучи рассвета скользнули сквозь узорчатое окно её покоев, она уже сидела у трюмо, задумчиво глядя на своё отражение. Солнце то пряталось за тучами, то снова появлялось на пару минут. На спинке кресла висело то самое платье – пышное, красное, словно багряная роза. Бархат и шёлк искрились при свете. Оно было великолепным… но тяжёлым и чужим на взгляд.

– Ну что, пора превращаться в будущую королеву бала? – раздался за спиной бодрый голос Марии.

– Пожалуй, – тихо улыбнулась Агата. – Но почему-то это ощущается как подготовка не к балу, а к приговору.

Мария подошла ближе, поправляя платье.

– Агата, ты можешь появиться там хоть в простом льняном сарафане, и всё равно затмишь каждую. Но иногда приходится играть по правилам, чтобы потом иметь шанс их нарушить.

Агата рассмеялась, но в её взгляде всё ещё сквозила тревога. Внутри неё бушевала буря – от мыслей о Викторе, от непонимания, чего от неё ждёт отец, и от того странного чувства, что этот бал не просто праздник.

Позже в покои вошли портнихи и служанки. Началось настоящее волшебство: волосы Агаты расплели, аккуратно завили и переплели жемчужными нитями, украсили серебряной цепочкой. На шею надели тонкое серебряное ожерелье с каплей рубина, отливающей кровавым блеском. Её лицо украсил лёгкий румянец, глаза подчеркнули тонкой кистью и углём.

Мария следила за процессом с оценивающим видом.

– Красавица ты у нас, хоть сейчас в сказку. Но главное – не платье. Главное – не забывай, кто ты. Даже если сегодня будешь кружить в зале с десятками мужчин.

– Говорят, в сказках, добро всегда побеждает зло. Но сегодня, такое чувство, зло победит добро. – печально сказала Агата. – И куда только смотрит Господь Бог? Сколько девушек погибло, от того, что вышли замуж за нелюбимых.

– Дитя моё, не гневи Бога и судьбу! – резко перебила Мария. – Господь Бог знает, что делает. Значит такова была судьба у всех тех юных дам.

– Если Бог знает, что делает, так пусть всеми силами он меня оградит от Виктора. Он то должен понимать, что Виктор не моя судьба!

– Господи помилуй эту юную деву! – перекрещиваясь, сказала Мария.

Агата кивнула. Сердце колотилось. Близился вечер, а с ним – неизвестность. Где-то в глубине души она чувствовала, что эта ночь изменит её жизнь.

Пока наверху в покоях Агаты шла суета и подготовка к балу, внизу, в более укромной части замкового двора, раздавался смех и топот мальчишеских ног. Артур, едва успев позавтракать, убежал в сторону старого яблоневого сада за западной башней. Его сердце прыгало от радости – не из-за бала, конечно, а потому что сегодня он наконец встретил тех, с кем дружил ещё до того, как их с Агатой увезли из замка.

– Ты стал ещё выше, Артур! – воскликнул Эдмунд, мальчик с вихристой чёлкой и веснушками на носу. – А я думал, ты так и останешься маленьким занудой!

– А ты, похоже, совсем не изменился, всё такой же болтун! – усмехнулся Артур и толкнул друга в плечо.

К ним присоединились ещё двое – тихий, задумчивый Томас, который всегда таскал с собой деревянный нож, а ещё знал последние новости, и Джеймс, сын одного из смотрителей конюшни, крепкий и резвый, будто родился в седле. Все четверо быстро забыли обо всём на свете и отправились исследовать окрестности замка.

– Смотри, каменная башня вся покрыта плющом, – указал Томас. – Если подняться по нему, можно заглянуть в окно оружейной. Помнишь, как мы туда пробирались?

– Я в этом году точно залезу выше всех! – крикнул Джеймс и подбежал к стене.

– Не сейчас, – остановил его Артур. – Там полно стражи. Отец же готовит бал, сегодня за порядком следят вдвое строже.

– Бал, бал, бал… – проворчал Эдмунд. – Все только о нём и говорят. Моей сестре уже три дня голову кружат с платьями и причёсками. А ты идёшь?

– Я должен, – вздохнул Артур. – Отец хочет, чтобы вся семья была в зале. Но если честно, я бы лучше здесь остался с вами. Или спрятался в конюшне.

– Не переживай Артур! – сказал Джеймс. – Мы будем с тобой рядом тоже. Будем вместе создавать веселье.

– Моя сестра надеется, что ты, Артур, пригласишь её потанцевать. – неожиданно выдал Эдмунд.

– Александра? – смущенно переспросил Артур.

– А кто ещё? Я же говорю уже столько дней голову кружат ей. Тебе хочет понравиться.

– Я даже не знал этого… Конечно я приглашу её.

– Но не говори, что я тебе это сказал. Отец через пару лет хочет выдать её замуж за барона Саттона. Он старый, ему тридцать четыре года, а к тому времени станет ещё старее. Я не хочу, чтобы моя молодая и юная сестра жила с этим стариком. Артур, – обратился Эдмунд к другу. – постарайся не допустить этого. Ты тоже из влиятельного рода и скоро ты станешь участвовать в жизни Королевства. Я знаю, Александра тебе тоже нравиться. Не допусти, чтобы её жизнь сломалась. У вас в будущем может сложится хороший союз с ней.

Артур кивнул головой и обнял Эдмунда.

Александра это единоутробная сестра Эдмунда. Им по тринадцать лет. Она с малых лет влюблена в Артура. Ему она тоже нравится, в отличии от других девушек, которых он успел встретить за столь короткий промежуток времени. Но Артур даже и не думал о знаках внимания по отношению к девушкам, про отношения. Он был на переходном моменте между детством и взрослой жизнью.

Ребята долго бродили вокруг замка – по заросшей тропинке вдоль рва, где вода покрылась осенними листьями, по поляне за старой мельницей, где когда-то устраивали рыцарские игры. Они снова почувствовали себя свободными, как раньше, до чумы, до страха, до того, как всё изменилось.

На мгновение время будто отступило.

– Ты вернулся домой, Артур, – сказал Томас тихо, когда они присели на упавшее дерево у холма. – А это значит, что всё снова станет как прежде.

Артур опустил взгляд. Он хотел бы верить в это.

– Надеюсь, – сказал он и посмотрел в сторону замка, чьи серые башни темнели на фоне неба. – Но что-то подсказывает мне – многое будет не так, как прежде.

Артур встал и пошёл медленно по тропинке, ведущей к старой башне, где он с друзьями часто прятался в детстве. Мальчишки уже часами нарезали круги в одном направлении. Артур знал – если кто и поймёт его сейчас, так это Эдмунд, Томас и Джеймс. Те, кто знал его не как "сына Эдуарда, будущего наследника династии", а просто как Артура.

– Вы видели этого Виктора? – спросил Артур у друзей, когда они снова собрались у полусгнившей скамьи под яблоней.

– Видел, – кивнул Эдмунд и скривился. – Он ведет себя так, будто уже хозяин вашего замка. А глаза… будто всё вокруг недостойно его.

– Я его терпеть не могу, – сказал Артур с нажимом. – Ещё с тех времён, как он дёргал меня за волосы и смеялся, что у меня руки в чернилах. Он всегда делал это так, чтобы взрослые не замечали. А потом строил из себя благородного юношу.

– И он действительно женится на Агате? – спросил Джеймс, поглаживая прядь своих волос.

Артур кивнул, глядя в землю.

– Отец этого не говорит прямо. Он намекает. Говорит, что семья Виктора знатна, что он молод, образован, якобы честен… Но я вижу – Агате он неприятен. А она… Она же не умеет спорить с отцом. Она слишком добрая.

– Твоя сестра не из тех, кто сломается, – сказал Томас задумчиво. – Но ты прав, Виктор – не тот, кому можно доверить её сердце.

– Если бы вы только видели, как он смотрит на неё, – пробормотал Артур. – Как на вещь, которую уже можно положить в сундук и закрыть на ключ. У него всё на лице написано. Он всегда на людях строит из себя самого лучшего, самого воспитанного, но в душе он чёрствый.

Эдмунд усмехнулся:

– Может, нам стоит испортить ему туфли перед балом. Или подложить жабу в кубок с вином?

– А лучше вылить на него со второго этажа ведро мёда, – добавил Джеймс, и все рассмеялись.