Бывшие в академии СПАМ

Но затем Полина резко оттолкнула его плечом, прорвалась к выходу, и дверь оранжереи захлопнулась. Матвей остался один среди шелестящих растений.

Да, он совсем не справлялся. И, черт возьми, не знал, справится ли когда-то вообще.

Глава 5. Полина

Вечерние тени уже легли на стены маленькой комнаты на двоих в общежитии, когда Полина закрыла за собой дверь. Она остановилась на пороге и прислонилась к косяку, чувствуя, как напряжение последних часов медленно стекает с плеч. В комнате пахло свежевыстиранными простынями и ароматическими свечами, которые любила зажигать Яна. На стене мерцала огоньками волшебная гирлянда, а из приоткрытой рамы доносился шум машин – их окна выходили в сторону улицы.

Комната выглядела непривычно оживленной – второй половиной пространства, еще утром пустовавшей, теперь завладела Яна. Ее вещи лежали повсюду: книги по некромантии и готические женские романы в стопках на подоконнике, черные платья и толстовки висели на спинке стула, коллекция странных сувениров с практик выстроилась на полке. Сама Яна сидела в центре большого пушистого ковра, стилизованного под шкуру оборотня – ее бывшего, – окруженная еще не распакованными коробками, и смотрела на Полину горящими глазами.

– Ну?! – выпалила она, едва дверь закрылась. – Ты его видела?

Полина медленно прошла к своей кровати, опуская сумку на одеяло.

– Видела, – ответила она просто, начиная расстегивать ветровку.

Яна замерла с флаконом духов в руке, и ее темные глаза округлились.

– И?

– И ничего.

Полина отвернулась, чтобы повесить ветровку на крючок, чувствуя на спине пристальный взгляд подруги. Она знала, что Яна не отстанет – никогда не отставала, особенно когда дело касалось чего-то действительно важного.

– Поль, – голос Яны стал мягче. – И как ты? Если по-честному?

Полина на мгновение закрыла глаза. В горле встал ком.

– Нормально, – сказала она, поворачиваясь и заставляя себя улыбнуться. – Все в порядке.

Но даже ей самой эти слова казались неестественными.

Яна отложила флакон и встала с ковра, чтобы подойти ближе. Ее лицо в бледном свете из окна выглядело особенно выразительным.

– Ты же понимаешь, что можешь со мной поговорить? – она осторожно коснулась плеча Полины. – Если что-то…

– Я знаю, – Полина быстро перебила ее, снова улыбаясь, на этот раз чуть искреннее. – Спасибо. Но правда, все хорошо.

Она отвернулась к своему столу, делая вид, что ищет что-то среди новеньких тетрадок, купленных к началу семестра, лишь бы закончить этот разговор. В груди было тяжело, а мысли снова и снова возвращались к тому моменту в оранжерее – к его глазам, к его голосу, к тому, как близко он стоял…

Яна вздохнула, но не стала настаивать. Она вернулась к своим коробкам и принялась выкладывать книги на полку.

– Просто… будь осторожна, ладно? – проговорила она наконец, не глядя на Полину. – Я помню, что было в прошлый раз.

Полина кивнула, хотя Яна не видела этого.

– Я тоже помню.

Тишина снова заполнила комнату. Только шуршали страницы и позвякивали хрустальные флаконы, которые Яна расставляла на полке.

Полина села на кровать, глядя в окно на шевелящиеся на ветру ветки кленов.

"Нормально", – повторила она про себя.

* * *

В комнате постепенно сгущались слабые пока сумерки. Полина сидела на подоконнике, прижав колени к груди, и бесцельно наблюдала, как последние лучи солнца играют в хрустальных флаконах на полке Яны. Запах лавандового мыла смешивался со сладким ароматом аромасвечей – обычный вечерний коктейль их комнаты в общежитии.

Яна застегивала на запястье тонкий серебряный браслет, украшенный темными руническими символами. В отражении зеркала Полина видела, как подруга тщательно поправляет смоляные пряди волос, придавая им искусственную небрежность.

– Ты на свидание с новым парнем? – спросила она, не отрывая взгляда от ворот академии, где в свете фонарей сновали туда и обратно парочки студентов.

Яна на секунду замерла, ее пальцы застыли у ворота темного платья.

– Да… мы… э-э… – она неловко мотнула головой, – просто погуляем.

Полина кивнула, не вникая в странную запинку в голосе подруги. Ее мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему дню – к тому, как Матвей схватил ее в коридоре, к его горящему взгляду в оранжерее, к тому, как его пальцы сжали ее запястье, и ее будто прошибло током.

– Где встречаетесь? – спросила она автоматически, даже не осознавая, что задает вопрос.

Яна резко кашлянула, поправляя уже идеально лежащий шарф.

– Да так… – ее голос звучал неестественно высоко, – может в кафе у ворот, а может в парке… еще не решили. Ладно, не теряй, – она махнула ей рукой и умчалась, оставив после себя шлейф терпких духов.

Пустота в комнате после ухода Яны стала почти осязаемой. За окном медленно гас вечер.

Она не хотела этого делать.

Правда.

Но пальцы будто жили собственной жизнью: сами собой достали телефон, открыли галерею и пролистали на месяцы назад, к тем снимкам, которые она так и не смогла удалить.

Вот он – пляж на Черном море. Лето. Они с Матвеем стоят по колено в воде, обнявшись, мокрые и смеющиеся. Солнце засвечивает кадр, но их улыбки видны четко. У Матвея волосы слипшиеся от воды, одна прядь упала на лоб, а глаза… Боже, его глаза сияют так, будто в них отражается все море сразу.

Полина провела пальцем по экрану.

Следующий кадр – они у костра, ночью. Она в его свитере, который болтается у нее на плечах, он ее обнимает. Неподалеку другие студенты с практики, но в кадре только они двое.

Третий снимок – Матвей спит в поезде, голова упала ей на плечо. Она сделала фото тайком, и теперь видела, как уголки его губ подрагивают во сне, будто он видит что-то хорошее.

Грудь сжало так сильно, что Полина ахнула.

"Нет", – подумала она, выключая экран.

Только теперь она поняла, что по щекам текут слезы.

Какой смысл вспоминать?

Тот счастливый Матвей с фотографий исчез задолго до их расставания. Его заменил другой – ревнивый, вспыльчивый, невыносимый. Тот, кто орал на нее прямо на улице, кто ломал вещи в припадках гнева, кто однажды подрался с ее одногруппником просто за то, что тот помог ей с книгами.

И их расставание…

Они кричали друг на друга так, что у нее потом два дня болело горло. А на следующий день она, обезумев от боли и ярости, заказала похоронный венок с надписью "Ты для меня мертв" и отправила его Матвею курьером.

Даже сейчас, спустя полгода, от этого воспоминания становилось стыдно.

Она швырнула телефон на подоконник.

И тут же громкая вибрация, как от отбойного молотка, заставила Полину вздрогнуть. Сердце бешено застучало в груди, пальцы со второй попытки схватили отброшенный секунду назад телефон. Глупая, иррациональная надежда мелькнула в сознании, прежде чем она успела ее погасить.

Разумеется, это был не Матвей.

Экран телефона светился знакомым именем – "Слава".

На экране была его теплая спокойная улыбка, ничего общего с тем горящим взглядом, что преследовал ее весь день.

Полина сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, прежде чем принять вызов.

– Привет, – ее голос прозвучал хрипло, будто она долго не говорила.

– Ты уже ужинала? – спросил Слава. Его голос был таким обыденным после сегодняшних бурь.

Полина посмотрела на часы. Семь вечера. Она действительно забыла поужинать.

– Нет, – призналась она. Голод совсем не ощущался.

На другом конце Слава что-то пробормотал, вероятно, кому-то рядом. Потом его голос снова стал четким:

– Лиза тоже. Хочешь сходить в "Лунного кота"? – Он сделал небольшую паузу. – Если, конечно, ты не занята.

"Лунный кот" – уютное кафе недалеко от академии, где подавали лучший шоколадный торт в городе. Они со Славой часто там бывали.

Полина закрыла глаза. Ей хотелось отказаться. Завернуться в одеяло и остаться одной со своими мыслями. Но в глубине души она понимала – это плохая идея.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Встретимся у главных ворот?

– Да, давай. Одевайся потеплее, ветер сегодня холодный.

Она положила телефон на подоконник и медленно поднялась. В зеркале над умывальником отразилось ее бледное лицо со следами от слез. Полина брызнула на себя холодной водой, пытаясь смыть следы сегодняшнего дня.

Ничего не вышло, и ей пришлось применить чары от опухших глаз. Она в совершенстве овладела ими еще полгода назад.

Пальцы дрожали, когда она расчесывала волосы и наносила легкий макияж. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Нормально. Все нормально".

Но когда она взяла сумку и вышла в коридор, где по соседству с пятнами теплого блуждающего света от парящих светильников уже лежали вечерние тени, Полина не могла не бросить взгляд в сторону мужского крыла.

Где в одной из комнат теперь жил Матвей.

Но сегодня вечером она не станет больше думать о нем. Она пойдет ужинать с нормальными людьми. С теми, кто не схватит тебя неожиданно и не затащит в безлюдное место, чтобы высказать претензии насчет твоего парня.

* * *

Кафе "Лунный кот" располагалось в старом особняке с низкими арочными сводами. Воздух был густым и сладким от запаха свежей выпечки, шоколада и корицы. За столиками из темного дерева студенты в свитерах с символикой факультетов тихо обсуждали лекции, уткнувшись в экраны заговоренных планшетов.

На стойке шипел огромный медный самовар, самостоятельно разливающий чай по кружкам, которые неторопливо плыли к заказчикам. Витрина искрилась десертами под стеклянными колпаками. Главной гордостью заведения был шоколадный торт – темный, влажный, с посыпкой из искрящихся кристаллов сахара. При первом же укусе они начинали тихо лопаться на языке, оставляя ощущение прохлады и легкого покалывания. На барной стойке дремал упитанный сиамский кот – тот самый Лунный.

Они втроем сидели за угловым столиком. Лиза, младшая сестра Славы, была похожа на него той же мягкой улыбкой и светлыми ресницами, но в ее манерах чувствовалась детская непосредственность, которой Слава давно лишился. Она носила волосы в двух небрежных каральках на макушке, а на шее у нее болтался смешной амулет в форме пушистого зверька.

– И представьте, мы их собрали, а половина шестеренок осталась на столе! – Лиза взмахнула руками, едва не опрокинув стакан с водой. – Я не знаю, как так вышло, но часы все равно работали!

Слава закатил глаза, но улыбка выдавала снисходительную нежность к сестре. Полина попыталась сосредоточиться на их разговоре, но ее взгляд то и дело скользил к входной двери, к окнам, к теням за стеклом.

"Он не придет. Он не знает, где ты. Успокойся", – внушала она себе, комкая салфетку.

Но тело не слушалось. Каждый раз, когда дверь кафе открывалась, ее плечи непроизвольно напрягались. Каждый мужской голос, доносившийся из дальнего угла, заставлял сердце пропускать удар.

– Ты как будто ждешь кого-то, – заметила Лиза, склонив голову набок.

– Нет, что ты, – Полина заставила себя улыбнуться и потянулась за бокалом с лимонадом. Лед уже почти растаял, делая напиток безвкусным.

Слава изучающе посмотрел на нее, но ничего не сказал. Он лишь подвинул к ней тарелку с десертом – кусок бисквитного торта с малиной, который она любила.

– Ешь, а то Лиза все прикончит, – пошутил он, и сестра возмущенно хлопнула его по руке.

Полина взяла вилку, но торт казался ей теперь слишком сладким. Она делала маленькие, вежливые укусы, в то время как Лиза снова пустилась в рассказ о своих приключениях.

Когда они наконец вышли из кафе, улицы уже погрузились в настоящую ночь. Фонари сияли золотистым светом, а где-то вдалеке слышался смех студентов, возвращающихся в общежитие.

Слава проводил их до самого женского крыла, хотя это и не было необходимо – на территории академии им ничего не угрожало. Он остановился, как всегда тактично не переступая черту, за которую студентам мужского пола заходить не полагалось.

– До завтра, – сказал он и поцеловал Полину на прощание.

Только когда его фигура растворилась в темноте, она позволила себе выдохнуть.

Первый день сентября подходил к концу.

Матвей больше так и не появился. Не устроил сцену. Не попытался разрушить ее только-только наладившуюся жизнь.

Напряжение начало медленно покидать ее тело. Возможно, зря она так разволновалась? Подумаешь, в академию перевелся ее бывший. Никакой катастрофы не случилось. И не случится.

"Я с этим справлюсь", – подумала она, направляясь к своему крылу.

Между ними давно все кончено. Окончательно и бесповоротно. И то, что Матвей сейчас не караулит ее возле женского крыла общежития, доказывает то, что и для него тоже все осталось в прошлом.

Это успокаивало. Но в глубине души, в том месте, которое она старательно игнорировала, шевельнулось крошечное разочарование.

Но она тут же его подавила.

Глава 6. Матвей

Бар "Грифон" был под завязку заполнен студентами, отмечающими начало учебного года. Матвей сидел в углу за массивным дубовым столом, окруженный своими новыми соседями. На столе стояли три пустых бокала от "Шепота русалки" и один полный, который Матвей медленно вращал в руках. На языке противно горчило – не то коктейля, не то от чего-то еще.

– …если ты о Славе Волынском с Целитества, – говорил один из его соседей, его очки запотели от эффекта тумана на коктейлях, – то он не просто из богатой семьи. Его род восходит к тем самым Волынским, которые еще при Петре Первом…

Матвей лишь приподнял бровь, делая глоток омерзительного коктейля.

– А сестренка у него – вообще отдельная история, – подхватил его второй, лохматый, сосед. – Лиза Волынская. Третьекурсница. Милашка, но…

– Но никому не дает даже пальчик поцеловать, – закончил фразу рыжий сосед, и его хищная ухмылка растянулась во весь рот. – Ходят слухи, что братец всех кавалеров отгоняет.

В баре стало душно. Матвей расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Интересно, – произнес Матвей наконец, поставив кружку с таким расчетом, чтобы она громко стукнула по дереву. – А с Полиной они давно…

Соседи переглянулись.

– Эм… С весны, наверное. Он ее в лечебном крыле подобрал, когда она валялась с отравлением зельем.

Матвей почувствовал, как что-то холодное сжало ему горло. Он вспомнил, как Полина всегда лезла в опасные эксперименты, как он сам не раз вытаскивал ее из неприятностей… Теперь этим занимался кто-то другой. Кто-то в белом халате, с холеными руками и фамилией в триста лет истории.

Бокал в руке Матвея треснул. Голубая жидкость и осколки стекла разлетелись по столу, но никто из соседей не осмелился сделать замечания. В баре внезапно стало тихо, будто все почувствовали опасность, исходящую от этого угла.

Матвей медленно вытер руку о джинсы, даже не взглянув на порез на ладони.

Он поднялся, отбрасывая тень на весь стол. Соседи замерли, словно кролики перед удавом.

– Куда ты? – спросил рыжий, но Матвей уже шел к выходу, не оборачиваясь.

Ночной воздух ударил в лицо, охлаждая пылающие щеки. Вдали горели окна женского общежития – где сейчас была Полина. Где она, возможно, думала о нем. Или старалась не думать.

Матвей закусил губу до крови. В голове уже складывался план – небрежный, дерзкий, совершенно в его стиле. Если Слава Волынский думает, что может просто прийти и забрать то, что когда-то принадлежало ему…

– Третьекурсница-недотрога, говорите? – прошептал он ночи, засовывая руки в карманы. – Посмотрим.

Матвей всегда любил вызовы.

Его голова слегка гудела, но сознание оставалось ясным – слишком много мыслей крутилось в голове, чтобы позволить себе по-настоящему напиться.

Он уже собирался повернуть к Академии, когда резкий смех привлек его внимание.

У дальнего угла здания, в тусклом свете уличного фонаря, высокий парень в черной куртке помогал двум девушкам сесть в дорогой черный седан. В свете фар Матвей разглядел их лица – пустые, будто вымытые дождем, глаза смотрели в никуда, губы были безвольно полуоткрыты. Одна из девушек, блондинка в коротком платье, споткнулась на ровном месте, и парень грубо подхватил ее под руку, почти втолкнув в машину.

Матвей замер.

"Они не просто пьяные", – пронеслось в голове.

Он раньше видел такое выражение лица – на практиках по ментальным проклятиям. Это были симптомы действия "Стеклянного взгляда" – сильных заморачивающих чар, которые использовали торговцы людьми и прочая мразь.

Инстинктивно Матвей шагнул вперед.

– Эй! – крикнул он, но его голос потонул в реве внезапно заведенного двигателя.

Седан дернулся с места с визгом шин, черный лак кузова блеснул под фонарями, и через секунду машина уже исчезала за поворотом, оставив после себя лишь запах гари и легкий магический шлейф – что-то кислое, металлическое, явно недоброе. Номер он не разглядел, как ни старался, тот явно был размыт чарами.

Матвей сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается по пищеводу горячей волной.

"Если бы я был на мотоцикле…"

Мысль пронеслась сама собой, но он тут же отогнал ее. Даже если бы "Сирин" стоял здесь, а не у общежития, садиться за руль после "Шепота русалки" было бы чистой глупостью. Последнее, что ему сейчас нужно – проблемы с Органами магического правопорядка за пьяную езду.

Он достал телефон, на секунду задумавшись позвонить в ОМП, но затем передумал. Что он скажет? "Видел двух девушек, которых увезли на черной машине"? В этом городе каждый вечер десятки девушек уезжают на черных машинах. Он даже не был уверен, что они правда замороченные, а не просто пьяные.

Матвей тяжко вздохнул, пряча телефон в карман.

Ночь становилась все темнее, фонари мерцали, как подвыпившие светляки, а где-то вдали уже слышался первый раскат грома. Матвей засунул руки в карманы и зашагал вперед, чувствуя, как первые капли дождя падают на его лицо.

* * *

Второе сентября началось с резкого звонка будильника. Матвей провел ладонью по лицу, ощущая под пальцами шершавую щетину. Голова гудела – то ли от вчерашнего мерзкого "Шепота русалки", то ли от мыслей, которые так и не дали ему толком заснуть.

Общая с несколькими группами пара по рунической магии проходила в старом корпусе, где высокие окна пропускали по-особому противный, яркий свет солнца с улицы. Состояние все еще было ватным и мерзким, что совсем не улучшало настроения.

Матвей занял место у окна, откинувшись на спинку стула. Он заметил Полину еще до того, как она вошла в аудиторию – услышал ее голос. Она прошла к передним рядам, умышленно не глядя в его сторону, и села рядом с какой-то рыжей девчонкой.

Профессор рунологии, высокая и строгая женщина, которая, как и многие ведьмы-профессора, выглядела едва ли старше своих студентов, начала перекличку, а затем объявила:

– В этом семестре вы будете работать над курсовым проектом в парах.

Матвей едва сдержал зевок, разглядывая вспыхнувшие буквы на доске. Его взгляд скользнул по списку пар, пока не наткнулся на строчку:

"Зверев М. и Морозова П".

Он резко выпрямился, будто его прошибло энергетическим заклятием. В тот же момент с противоположного конца аудитории раздался возмущенный возглас:

– Профессор, это ошибка! – Полина стояла у своего стола, бледная, с трясущимися руками. Ее голос звучал резко, почти истерично: – Мы не можем работать вместе!

Профессор Игнатьева медленно повернулась, подняв одну тонкую бровь.

– Основания?

– Мы… – Полина замолчала, ее пальцы сжали край стола. – У нас разный подход к магии.

– Именно поэтому вы и в паре, – холодно ответила преподавательница. – Академия не для того, чтобы работать только с теми, кто вам удобен. Следующая пара…

Матвей наблюдал, как Полина сжимает челюсти, как ее плечи напрягаются под тонкой тканью блузки. Он мог бы промолчать. Должен был промолчать. Но что-то заставило его наклониться вперед и спросить, не стесняясь того, что его негромкий вопрос могут услышать все остальные:

– Какие проблемы, Морозова? Боишься, что твой принц станет ревновать?

Полина резко обернулась.

– Заткнись, – прошипела она. Ее глаза горели холодным огнем. – Это не шутки. Я не хочу с тобой работать.

– Обидно, – Матвей ухмыльнулся, чувствуя, как в висках начал пульсировать гнев. – А я думал, ты любишь сложные задачи.

– Я люблю профессионализм, – ее голос стал тихими опасным. – А ты за прошлый год только и научился, что драться с преподавателями.

Удар пришелся точно в больное место. По венам пробежала волна разрушительной магии, но Матвей вовремя остановился. Вокруг уже начали перешептываться, а профессор Игнатьева бросала на них неодобрительные взгляды.

– А ты чему научилась за прошлый год, выбирать легкие пути? – он намеренно говорил спокойно, хотя каждое слово давалось с усилием.

Полина резко схватила свою сумку.

– Я поговорю с деканом, – сказала она. – Лучше с кем угодно, чем с тобой.

Матвей откинулся на спинку стула, наблюдая, как она собирает вещи и уходит под недоуменные взгляды одногруппников.

– Зверев, – раздался голос профессора, – вам тоже есть куда пойти?

Он покачал головой, принимаясь выводить в конспекте руны, которые им достались для курсовой. Узор получился кривым, агрессивным – совсем не таким, каким должен быть.

За дверью раздавались быстрые шаги – Полина уходила.

"Отличное начало года", – подумал Матвей, глядя на кривые руны перед собой.

Но в глубине души под слоем гнева и раздражения шевельнулось что-то еще – странное, почти забытое чувство.

Ожидание.

Ведь теперь им все равно придется работать вместе.

* * *

После лекции Матвей остался сидеть в пустеющей аудитории, наблюдая, как последние студенты выходят в коридор. Солнечные лучи проникали сквозь высокие окна и рисовали на полу длинные полосы света, в которых кружились пылинки. Его пальцы продолжали выводить на листе тот самый искаженный рунический узор – линии пересекались под агрессивными углами, образуя нечто, напоминающее ловушку.

Мысль появилась внезапно. Если Полина так дорожит своим идеальным принцем…

Матвей резко поднялся. В кармане брякнул телефон – соседи по комнате спрашивали, пойдет ли он с ними в столовую. Он отмахнулся, набирая другое сообщение. Через пять минут у него уже был снимок полного расписания третьего курса кафедры Артефакторики.

Он поймал сестру Славы Волынского у выхода из библиотеки.

Лиза оказалась миниатюрной блондинкой с большими серыми глазами и привычкой прикусывать нижнюю губу. Она несла стопку старых фолиантов, и ее закрученные в две каральки светлые волосы едва выглядывали из-за стопки.

– Нужна помощь? – Матвей ловко подхватил пару томов, прежде чем она успела ответить.

– О! Спасибо, я… – ее голос оборвался, когда она подняла на него глаза. В них промелькнул интерес – да, она явно о нем слышала.

– Матвей Зверев. Новенький, – улыбнулся он максимально очаровательно.

– Лиза Волынская, – осторожно ответила она, поправляя оставшиеся книги.

– Слышал, ты разбираешься в артефактах восемнадцатого века? – спросил он, шагая рядом.

Ее глаза загорелись.

– Ты интересуешься историей магических артефактов?

– Случайно увидел твою работу в журнале, – солгал он, вспомнив заметку, которую нашел за пять минут до встречи. – Особенно понравился анализ механизма с зачарованным маятником.

Это сработало лучше любого заклинания. Лиза оживилась, заговорила быстрее, жестикулируя свободной рукой. Матвей слушал, кивал в нужных местах, подбрасывал уточняющие вопросы. Она была умна, это чувствовалось – но наивна, как все, кто большую часть жизни провел за книгами.

– …и если рассматривать не только временные искажения, но и пространственные, то… – она вдруг смутилась, – прости, я, наверное, загрузила тебя ненужными деталями.

– Наоборот, – он наклонился, понижая голос, – я рад, что наконец-то встретил того, кто говорит о магии с настоящей страстью.

Она зарумянилась. Матвей почувствовал странный привкус во рту – то ли победы, то ли гадости от собственного поведения.

– Может, продолжим разговор за кофе? – предложил он, заведомо зная ответ. – После второй пары?

– О, я… с удовольствием.

Когда она ушла со своими книгами, Матвей остался стоять в коридоре, ощущая пустоту там, где должен был быть триумф. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть это внезапное чувство стыда.

Но игра уже началась.

И останавливаться было поздно.

* * *

Кофейный автомат на первом этаже булькал и шипел, брызгая жижей и искрами от чар улучшения вкуса в бумажный стаканчик. Напиток лишь отдаленно напоминал настоящий кофе. Лиза прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок, когда Матвей скривился после первого глотка.

– Ну что, гурман? – поддразнила она, облокотившись о холодную стену. Осеннее солнце играло в ее светлых волосах яркими бликами.

Матвей швырнул недопитую гадость в урну.