Бывшие в академии СПАМ

Полина лишь кивала, украдкой наблюдая, как аудитория постепенно заполняется. Повезло Янке. У нее все просто – никаких сложных чувств, никаких мучительных воспоминаний. Прикольный зомби – вот главное впечатление лета.

– …и вот тогда он как взорвется! – Яна замолчала. – Ты вообще меня слышишь?

– Конечно, – автоматически ответила Полина, затем встретила раздраженный взгляд подруги и вздохнула. – Ладно, не совсем. Просто… сегодня какой-то странный день.

Яна прищурилась – ее темные глаза, всегда казавшиеся немного неестественными из-за модных чар "светящейся радужки", изучающе скользнули по лицу Полины.

– Это из-за слухов про новенького?

Полина напряглась.

– Каких еще слухов?

– Ну, все говорят, что к нам на боевую магию перевели какого-то отморозка из Москвы, – Яна пожала плечами. – Отморозок. Из Москвы. Прямо как…

По спине Полины пробежали мурашки.

– Мне все равно, – сказала она слишком быстро.

– Хм…

– Препод идет, – резко прервала ее Полина, указывая на дверь, где действительно появился пожилой профессор с кипой книг в руках.

Яна скривилась, но замолчала, доставая тетрадь.

* * *

Лекционный зал постепенно затихал, когда профессор Троепольский, седовласый маг с вечно недовольным выражением лица, раскрыл массивный фолиант и начал монотонным голосом рассказывать о взаимодействии элементарных магических потоков.

Полина старательно строчила в конспекте, стараясь сосредоточиться на сложных теоретических выкладках, а не на странном чувстве опустошения, которое неожиданно поселилось у нее в груди. Она убеждала себя, что вовсе не разочарована тем, что в аудитории так и не появился Матвей. С чего ему здесь быть? Мало ли в Москве отморозков с татуировками на шее, которые изучают боевую магию? Наверняка полным полно.

"И даже если бы это был он… – Полина с силой нажала на ручку, оставив глубокую вмятину в бумаге. – Что бы это изменило?"

Рядом Яна что-то шептала ей на ухо – очередную сплетню или комментарий к лекции, – но Полина лишь кивала, не вникая в смысл.

Профессор между тем перешел к демонстрации, вызвав студента для практического примера. В воздухе замерцали разноцветные энергетические нити, сплетаясь в сложные узоры…

Дверь в аудиторию с грохотом распахнулась. Все повернули головы.

Полина тоже подняла глаза – и вокруг нее будто выключили звук.

В дверях стоял Матвей.

Матвей, которого не должно было быть здесь.

Он выглядел точно так же, как в ее воспоминаниях – высокий, широкоплечий, с темными волосами и привычным выражением легкого раздражения на лице. Руническая татуировка, которую он сделал в шестнадцать, выглядывала из-под ворота черной рубашки.

Но что-то в нем изменилось.

Может, это были тени под глазами, которых раньше не было. Или новый шрам над бровью. Или просто то, как он стоял – не с прежней бравадой, а с каким-то новым, странным спокойствием.

– Опоздал, – сухо бросил Матвей в сторону профессора, даже не пытаясь найти оправдание.

Троепольский тяжело вздохнул, будто это была сотая подобная ситуация за сегодня.

– Фамилия?

– Зверев.

– Московская академия?

– Была.

Профессор покачал головой, но махнул рукой в сторону свободных мест.

Полина застыла словно под действием парализующего заклятья, когда Матвей шагнул в освещенный центр лекционной аудитории. Ее рот непроизвольно приоткрылся, дыхание перехватило где-то в груди. Целых полгода она не видела его, и теперь он был рядом – такой же и совершенно другой.

Солнечный свет из высоких окон падал на его профиль, подчеркивая резкие черты лица, ставшие еще более угловатыми и жесткими. Его движения были точными, сдержанными, без прежней размашистой уверенности, но от этого он казался еще опаснее – он был, как затаившийся хищник, готовый к прыжку.

Матвей направился между рядами, медленно оглядывая аудиторию. Его взгляд скользил по студентам – оценивающий, холодный, будто он искал кого-то, но не находил.

Полина неотрывно следила за ним. Ладони стали влажными, а в ушах застучала кровь. Он прошел совсем близко…

И не заметил ее.

Он прошел, как мимо любого другого, и опустился на скамью заднего ряда с видом человека, которого ничто здесь не интересует.

Полина почувствовала странный укол – что-то между облегчением и горьким разочарованием.

Рядом раздался резкий шорох. Яна, забыв про всякую осторожность, развернулась всем корпусом, уставившись на задние ряды с выражением полного потрясения на лице. Ее темные глаза стали почти круглыми, а брови уползли на лоб, когда она схватила Полину за руку, привлекая ее внимание к появлению Матвея.

Как будто Полина могла этого не заметить.

Полина резко дернула плечом, освобождаясь от захвата, но не обернулась. Зато Яна вертелась так демонстративно, что Матвей просто не мог ее не заметить. И не узнать. Ведь они знакомились тогда, осенью, когда Полина и Матвей только начали встречаться. Яна тогда весь вечер отпускала шутки про "московских выскочек", а Матвей в ответ называл ее "готической куклой".

Яна резко повернулась к Полине, и ее волосы взметнулись, словно крылья встревоженной вороны. Ее глаза, и без того всегда казавшиеся чуть больше обычного из-за тщательно подведенных стрелок, теперь и вовсе округлились до неестественных размеров, отражая немой шок.

– Ты это видела?! – прошептала она.

Полина не ответила. Конспект перед ней превратился в размытое пятно – чернильные буквы плыли и сливались, образуя бессмысленные узоры.

Матвей должен был окончить Московскую академию еще весной. Должен был получить распределение в столичные Органы магического правопорядка. Должен был навсегда остаться в ее прошлом – как болезненное, но давно зажившее воспоминание.

Но вместо этого он сидел в десяти метрах от нее. С новыми шрамами. С холодом в глазах. Со сжатыми губами, которые она когда-то целовала…

Мысли кружились в голове, сталкиваясь и рассыпаясь. Она машинально провела языком по пересохшим губам, пытаясь собраться с мыслями, но единственное, что приходило в голову – воспоминание об их последней встрече. Тогда он стоял перед ней, сжав кулаки, а она что-то кричала – сейчас она уже не помнила, что именно.

Лекция шла своим чередом. Профессор Троепольский монотонно бубнил о взаимодействии элементарных магических потоков, но его слова доносились до Полины как сквозь толстый слой ваты, глухие и бессмысленные.

Прошло десять минут.

Десять минут, за которые Полина пережила все стадии отрицания.

Это не он. Не может быть он. Но ведь это он. И наконец: почему он здесь?

Нервы натянулись до предела. По спине бежали мурашки, как если бы кто-то водил холодными пальцами вдоль позвоночника. Она больше не могла этого выносить.

Полина медленно повернулась.

Матвей сидел, облокотившись о стол и подавшись вперед, будто ждал этого момента. Его темные глаза, такие знакомые и такие чужие, неотрывно смотрели на нее. Лицо было каменным, без единой эмоции, только легкие тени под скулами выдавали напряжение.

Он медленно поднял бровь – его фирменный жест, который означал: "Ну и что ты на это скажешь?"

Кровь ударила Полине в лицо, и щеки загорелись, как опаленные огнем. Она резко отвернулась. В горле колотилось сердце, мешая дышать.

– Охренеть, – прошептала Яна.

Глава 3. Полина

Первый же удар колокола, возвещавший об окончании лекции, застал Полину уже на ногах. Она рванула к выходу раньше, чем профессор Троепольский успел закрыть свой фолиант, а другие студенты начали собирать вещи, раньше, чем… он поднялся со своего места.

"Не думать о Матвее. Не думать о Матвее. Не думать о Матвее!"

Мысль стучала в висках в такт бешеному пульсу, пока она протискивалась между рядами, задевая сумки и не обращая внимания на возмущенные возгласы. Нужно было просто добраться до двери.

Ее окликнула Яна, но Полина не обратила внимания. Она не могла сейчас остановиться, не могла рискнуть даже краем глаза увидеть…

Свежий сентябрьский воздух ударил в лицо, когда она вырвалась на крыльцо. Полина сделала несколько резких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Где-то в глубине сознания она понимала, что ведет себя, как трусливая первокурсница, но это было лучше, чем…

Чем что? Чем увидеть его снова? Дать ему понять, что его появление все еще может выбить ее из колеи?

Полина тряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.

"Он просто перевелся. Это ничего не значит".

Но почему тогда в груди было это странное ощущение – будто кто-то крепко сжал ее сердце в кулаке?

Ей нужно было просто дышать, как учили на медитативной магии.

"Он прошлое. Ты пережила это. У тебя теперь другая жизнь. Слава. Учеба. Планы".

Но за закрытыми веками снова было его лицо.

Почему он не окончил академию? Зачем…

"Нет!"

Полина резко открыла глаза.

Она не позволит ему снова ворваться в ее жизнь, просто появившись в поле зрения. Не даст ему снова разрушить все, что она так долго собирала по кусочкам.

"Не думать о Матвее".

Но чем упорнее она гнала эти мысли, тем настойчивее они возвращались, как прибой, раз за разом накатывающий на берег.

* * *

В перерыве между парами коридоры академии заполнились шумной толпой студентов, спешащих перекусить или успеть сбегать за учебниками перед следующим занятием. Полина протискивалась сквозь гомон, машинально отвечая на приветствия знакомых, но ее мысли были далеко – там, в лекционной аудитории, где остался он.

Взгляд, который с ужасом искал темные волосы и пристальный взгляд, зацепился за другой знакомый силуэт. Слава стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и держал в руках два бумажных стаканчика с дымящимся кофе. Увидев Полину, он улыбнулся своей обычной спокойной улыбкой, от которой в уголках глаз собирались мелкие морщинки.

Он выглядел как всегда очень хорошо – в белой футболке-поло с короткими рукавами, открывающими крепкие предплечья. Светлые волосы, всегда аккуратно подстриженные, сейчас слегка взъерошились, будто он недавно проводил рукой по ним, задумавшись о чем-то. Даже в этой обыденной обстановке в нем чувствовалась та особая собранность, которая отличала студентов целительского направления – прямая спина, внимательный взгляд, неторопливые движения.

– Держи, – Слава протянул ей один из стаканчиков, и Полина автоматически его приняла. Аромат свежесваренного кофе смешался с легким запахом целительских снадобий, который всегда сопровождал Славу после практики в лечебном крыле.

Она попыталась улыбнуться в ответ, но губы не слушались. Перед глазами все еще стоял тот момент – как Матвей поднял бровь, глядя на нее с задних рядов. Его взгляд, одновременно знакомый и совершенно чужой, прожигающий насквозь.

Слава что-то говорил, но его слова тонули в гуле коридора и в шуме мыслей Полины. Она лишь кивала, глотая горячий кофе, который жег язык, но даже не чувствовала боли.

В этом же здании, возможно в соседнем коридоре, ходил Матвей. Дышал тем же воздухом. Смотрел на те же стены.

А она стояла здесь со Славой, с этим добрым, надежным парнем, который никогда не заставлял ее сердце бешено колотиться – ни от гнева, ни от страсти, ни от той невыносимой боли, что когда-то чуть не разорвала ее пополам.

Слава коснулся ее локтя, и Полина вздрогнула, вернувшись в реальность.

– Все в порядке? – спросил он, и в его голубых глазах читалось искреннее беспокойство.

Полина быстро кивнула, делая еще один глоток кофе.

– Просто не выспалась, – пробормотала она, избегая его взгляда.

Славя, прислонившись к подоконнику, начал неторопливо рассказывал о новом преподавателе артефакторики, который достался его младшей сестре.

– …и представь, он заставил их всю первую пару разбирать зачарованные часы восемнадцатого века. Все эти шестеренки с проклятиями. Как-то слишком для первого занятия.. – Его голос звучал ровно и спокойно, как всегда, но слова словно проходили мимо Полины, не задерживаясь в сознании. – Полина? Ты меня вообще слушаешь?

Она вздрогнула, как будто Слава мог догадаться, где и с кем сейчас были ее мысли. Он смотрел на нее с легким недоумением и тревогой. Солнечный свет, проникающий сквозь витражное стекло, рисовал на его щеке причудливый голубоватый узор.

– Да, конечно.

– Ты какая-то странная. Что-то случилось?

Она пожала плечами и сделала еще один глоток кофе – сладкого, как она всегда и любила. Сейчас этот вкус почему-то казался слишком приторным.

– Просто… не могу влиться в учебу после каникул, – натянуто улыбнулась она, отводя взгляд к окну, за которым двое студентов на летающих скейтах пытались выполнить какой-то трюк, вызывая восхищенные возгласы зрителей внизу.

Ложь далась ей удивительно легко – голос не дрогнул, руки не затряслись. Но глубоко внутри заклубилось чувство вины. Славя заслуживал правды. Или, по крайней мере, он заслуживал того, чтобы разговор с ним не превращался в фарс, когда она механически кивает, думая о совершенно другом человеке.

Он изучающе посмотрел на нее, его взгляд – всегда такие ясный и открытый – теперь казался чуть более пристальным. На мгновение Полина подумала, что он все понимает, что все видит сквозь ее жалкое притворство.

Но Слава лишь вздохнул и мягко улыбнулся.

– Если что – я рядом, ладно?

Он взял ее за руку. Его пальцы были теплыми и чуть шершавыми от постоянной работы с целебными травами и зельями. Обычно его прикосновения успокаивали, но сейчас Полина едва их замечала, потому что…

…она почувствовала это еще до того, как увидела – знакомое присутствие, от которого по всему телу пробежали мурашки. Она медленно подняла взгляд и увидела Матвея.

Он шел по коридору в окружении нескольких студентов с кафедры боевой магии, но в отличие от их оживленных лиц, его лицо оставалось отстраненным и холодным. Пока он не заметил их.

Ее ладонь внезапно стала влажной в руке Славы.

Матвей замедлил шаг. Его глаза – темные, всегда такие выразительные – сначала упали на их соединенные руки, затем медленно поднялись к Славе, изучая его с ног до головы. В них вспыхнуло что-то дикое, опасное, то самое, что она помнила по их прошлым ссорам – мгновенная молния гнева, готовая превратиться в бурю.

Полина заледенела. Она знала этот взгляд – эти темные глаза, вспыхивающие изнутри, словно в них разожгли костер. Она видела это выражение сотню раз – перед тем, как он вцеплялся в горло очередному парню, осмелившемуся посмотреть на нее.

Потом этот взгляд перешел на нее.

Ее сердце бешено заколотилось. Полина замерла, готовясь к худшему. Она видела, как напряглись мышцы его плеч, как пальцы в карманах сжались в кулаки. Сейчас. Сейчас он нападет на Славу.

Но вместо этого Матвей вдруг резко отвернулся и прошел мимо.

Полина выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание.

Она не сразу осознала, что слишком долго смотрела ему вслед. Она с нездоровой одержимостью проследила за тем, как он прошел прочь по коридору, повернул за угол и наконец исчез из виду. В груди что-то болезненно сжалось – то ли облегчение, то ли разочарование, то ли странная смесь обоих чувств.

– Кто этот парень, ты его знаешь?

Голос Славы вывел ее из оцепенения. Полина медленно повернулась к Славе, встретив его слегка вопросительный взгляд. В его глазах не было ни ревности, ни подозрения – лишь удивление.

– Да, – ответила она после небольшой паузы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мы проходили вместе практику в прошлом году.

Ложь выскользнула легко и непринужденно. Не совсем ложь, конечно – они действительно проходили практику вместе. Но как объяснить Славе, что это "вместе" означало бессонные ночи у костра на черноморском побережье? Как рассказать, что это "в прошлом году" закончилось разбитым сердцем и месяцами мучительных воспоминаний?

Славя приподнял брови, его взгляд скользнул в ту сторону, куда ушел Матвей, затем снова вернулся к Полине.

– Он так странно на тебя посмотрел, – заметил он, и в его голосе не было ничего, кроме простого наблюдения.

– Он… странный, – выдавила она, глядя куда-то через плечо Славы, где на стене висела схема эвакуации при внезапном магическом коллапсе.

Слово повисло в воздухе, слишком мягкое, слишком невинное для того, кем на самом деле был Матвей.

Странный.

Как будто он просто любил носить носки разного цвета или коллекционировал засушенных жуков.

Матвей не был странным. Он был бешеным.

Бешеным в своей ярости, когда кто-то задевал его гордость. Бешеным в своей ревности, когда простого взгляда постороннего парня в ее сторону было достаточно, чтобы он разнес все вокруг. Бешеным в своей страсти, когда целовал ее так, что она не могла дышать.

– Просто… будь с ним осторожен, – неожиданно для себя добавила Полина, сразу же пожалев о сказанном.

Славя улыбнулся своей обычной легкой улыбкой.

– Что, он такой опасный? – в его голосе звучала легкая насмешка, как будто он не мог представить, что в стенах академии может быть что-то по-настоящему опасное.

Полина не ответила. Она снова посмотрела в конец коридора, где уже давно никого не было.

Опасный?

Да.

Глава 4. Матвей

Лекционный зал Санкт-Петербургской академии магии был заполнен до отказа – общий курс "Расширенной теории магии" собирал студентов разных специализаций. Матвей сидел на последнем ряду. Профессор что-то монотонно бубнил у кафедры, рисуя в воздухе сложные рунические схемы, но Матвей не слышал ни слова.

Его внимание было приковано к третьему ряду, где сидела Полина.

Она почти не изменилась за эти полгода. Те же русые волосы, собранные в небрежный хвост, из которого выбивались упрямые пряди. Та же тонкая фигура. Только, пожалуй, стала чуть бледнее – петербургское лето, в отличие от черноморского, явно не баловало ее солнцем.

Матвей заметил, как были напряжены ее плечи под тонкой тканью блузки. Как пальцы слишком крепко сжимали ручку. Она знала, что он здесь. Чувствовала его взгляд на себе. И специально не поворачивалась.

Это бесило. Больше, чем должно было.

Матвей скользнул взглядом по ее знакомому до боли профилю. По ресницам, которые трепетали, когда она моргала. По губам, которые она слегка прикусывала. Он помнил вкус этих губ, и помнил, как они дрожали, когда она злилась. Как кривились в усмешке.

Профессор продемонстрировал очередную формулу, вызвав оживление в аудитории. Полина подняла голову – и неожиданно обернулась.

Их взгляды встретились.

Матвей не стал отводить глаза. Вместо этого он медленно поднял бровь – жест, которые всегда ее раздражал.

Ее зрачки расширились, а дыхание на секунду прервалось.

Она резко отвернулась, будто обожглась.

И больше не смотрела в его сторону.

Матвей ощущал странную смесь триумфа и раздражения. Да, он заставил ее отреагировать. Но этого было мало. Хотелось большего. Хотелось, чтобы она…

Он резко оборвал эту мысль.

Нет.

Он не будет тем же психом, каким был полгода назад.

Матвей сидел спокойно, почти не двигаясь, пока продолжалась лекция. Не вскочил, когда она в конце пары собрала вещи и выбежала из аудитории, даже не взглянув в его сторону. Не побежал за ней по коридору, как сделал бы раньше.

Он просто наблюдал. И гордился собой за это.

Он отлично справлялся.

Так он думал до тех пор, пока позже не увидел ее в коридоре.

* * *

То, что он увидел, врезалось в сознание, как нож в незажившую рану. Он шагал по длинному переходу между корпусами, сжимая кулаки в карманах куртки и стискивая зубы так сильно, что челюсть ныла от напряжения.

Перед глазами стояли эти двое.

Этот… напыщенный идиот в его напыщенной футболке-поло с поднятым воротничком осмеливался прикасаться к ней. Держал ее за руку и смотрел на нее этим слащавым, собственническим взглядом. Его пальцы – длинные, холеные – переплелись с ее пальцами.

И самое мерзкое – она ему все это позволяла.

Кислотная ярость поднималась по пищеводу, обжигая горло. Матвей резко свернул в пустой класс, захлопнув за собой дверь.

Матвей швырнул сумку через всю комнату.

Он врал себе все эти полгода. Врал, что пережил это. Что Полина – просто страница из прошлого. Что больше не вспоминает о том, как ее волосы пахнут морской солью, как она смеется, как ее глаза темнеют перед тем, когда разозлится, как она…

Матвей с силой ударил кулаком по столу. Дерево треснуло под ударом, но боль в костяшках пальцев была слабым отвлечением от того, что творилось у него внутри.

Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

Перед ним снова встала эта картина: Полина, которая испуганно смотрела на него, словно ожидая, что он сейчас устроит сцену. Как будто он какой-то монстр, которого нужно бояться. Как будто он…

Матвей резко выдохнул через нос.

Он мог это сделать.

Черт возьми, он мог бы запросто размазать этого лощеного придурка по стенам академии. Пара заклятий, пара ударов – и от этого ухоженного лица осталось бы кровавое месиво.

Но он прошел мимо.

Просто. Прошел. Мимо.

Потому что видел ее глаза. Потому что, несмотря на все, он не мог заставить себя причинить ей боль.

Матвей с силой провел руками по лицу, как будто мог стереть с себя эти мысли.

– Нихрена я не справился, – признался он пустому кабинету.

Целых проклятых полгода он пытался ее забыть. Пил. Дрался. Завалил экзамены. Избил преподавателя. Делал все, чтобы не думать о ней.

И все, что потребовалось – один ее испуганный взгляд, одна встреча в коридоре, один взгляд на нее с другим – и все эти хрупкие барьеры рухнули, как карточный домик.

Матвей подошел к окну, упираясь лбом в прохладное стекло.

Полина была с другим. Прямо сейчас.

И самое мерзкое – он знал, что снова будет искать ее в толпе, снова будет мучить себя этим.

Потому что, черт возьми, он все еще…

Матвей резко оттолкнулся от окна, не давая себе закончить даже мысленно.

Он поднял сумку, собрал разбросанные по полу вещи, поправил куртку.

Надо было идти.

Один шаг, затем другой. Как он сделал это в коридоре. Как делал все эти полгода.

* * *

Двор академии постепенно наполнялся студентами. Матвей стоял за колонной уже час, неподвижный, как статуя, лишь пальцы нервно постукивали по грубой каменной кладке. Он видел, как Полина вышла из главного корпуса, как поправила сумку на плече, как огляделась – возможно, ища того ухоженного придурка в поло.

Три шага – и он перехватил ее у поворота к оранжерее.

– Матвей?!

Ее глаза широко распахнулись, когда он, не говоря ни слова, схватил ее за руку и потащил за собой. Полина попыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Ты с ума сошел? Отпусти!

Дверь оранжереи захлопнулась за их спинами. Теплый влажный воздух, насыщенный ароматом экзотических растений, обволакивал плотным коконом. Между стеллажами с магическими травами бродили светлячки-осветители, и их мягкий свет создавал причудливые тени на стеклянных стенах.

– Что ты делаешь?! – Полина вырвала руку и отскочила на шаг. Ее голос звучал как шипение рассерженной кошки, глаза сверкали в полумраке.

Матвей стиснул зубы. В висках пульсировал гнев.

– Это ты что делаешь? Серьезно встречаешься с тем парнем?

Полина замерла на мгновение, затем резко выпрямилась.

– Тебе какая разница? Ты сам сказал – делай что хочешь. Забыл уже?

Ее слова ударили точнее любого заклинания. Да, он говорил это. В тот последний разговор, когда они орали друг на друга до хрипоты.

– И ты серьезно этого хочешь? – Матвей язвительно усмехнулся. – Он же выглядит, как овца.

– Зато ты ведешь себя, как баран! – Полина сверкнула глазами. – Что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не закончил московскую академию?

– Нет, – резко выдохнул Матвей, – меня выперли.

В оранжерее стало тихо – только вода капала с листьев где-то в глубине зарослей.

– Почему? – наконец спросила Полина.

– Потому.

Полина фыркнула и скрестила руки на груди.

– Ты специально сюда перевелся, чтобы преследовать меня?

– Мне что, заняться больше нечем?! – он резко шагнул вперед, заставляя ее отступить к стеллажу с горшками. – Я же сказал – меня выперли из моей академии.

Они стояли так близко, что он видел, как расширяются ее зрачки, как учащенно бьется пульс на шее. Знакомый запах – морской соли и цветов – ударил в нос, вызывая давно забытые воспоминания.

– И отсюда тоже выпрут, если будешь вести себя, как идиот, – прошептала Полина, не отводя взгляда. – Пропусти меня.

Матвей не двигался.

Он видел, как ее губы слегка дрожат, как пальцы впиваются в собственные локти. Видел ее страх и злость. И что-то еще. Что-то, что заставило его сердце бешено колотиться.

На мгновение ему показалось, что она тоже чувствует это напряжение, искру между ними, которая, оказывается, не погасла.