Алхимия, миры, кристаллы... и что может пойти не так?

— Ох, блин, и ты ещё… Не кричи, голова болит! — невольно проговорил Лео вслух.

Девушка приняла эти слова на свой счёт.

— Да пожалуйста! — бросила она, развернулась и ушла.

— Ой, я это вслух сказал, — пробормотал Лео.

Мирон, ещё сонный, принял на себя управление, и его тут же ударила волна опьянения. В висках застучало, к горлу подкатила тошнота — хоть и не так сильно, как у брата.

Ты чего, дурачьё, алкоголь пил? Судя по тому, как кружится голова, что‑то крепкое или много.

Мне кажется, и то и другое… Было невкусно, — ответил Лео. — Всё, я спать.

— Ладно, потом поговорим, — проговорил Мирон в пустоту.

Сунув руки в карманы, он отправился домой, слегка пошатываясь. Первое, что он сделал, переступив порог, — направился в душ, всё время бормоча под нос:

— Он, главное, решил напиться, а все последствия мне.

И тут где‑то внутри раздался сонный голос: Зато тебе было бы скучно без меня.

Мирон усмехнулся и тихо ответил:

— Спи давай.

Из душа он вышел бодрым и готовым к новому дню. Мирон отметил: опьянение накрыло его лишь в тот момент, когда он взял управление на себя, а теперь от него не осталось и следа. Быстро позавтракав, он поехал в магазин.

Мирон потихоньку расставлял новый товар, перетаскивал тяжёлые коробки с книгами — в этом чужом мире магазин стал его единственной отдушиной. Он служил ниточкой, связывавшей его с домом. Сквозь витражные окна пробивалось солнце.

— О, — заметил Мирон, — уже утро.

Он достал телефон, чтобы посмотреть время, но увидел уведомление о списании. Сколько‑сколько? Семь триста? Вот это он погулял вчера… Ладно, когда проснётся, обсудим. А сейчас по плану — кристаллы.

— Ай, я же время хотел посмотреть, — спохватился он и снова взглянул на экран. Было 08:48.

В планах на сегодня значился визит в банк — нужно было снять наличные. Платить бумажными купюрами Мирону нравилось больше, чем пластиком. Он решил прогуляться пешком: погода радовала, и это был отличный шанс проветрить голову. Браслет теперь работал медленнее — порой требовалось собрать несколько одинаковых эмоций, чтобы получить один кристалл. В прошлый раз в банке он заметил, как браслет жадно тянул в себя синий цвет — негатив. А в городской поликлинике, куда советовала заглянуть Вера, удалось собрать оранжевый — надежду.

Привет, брат, — хриплым голосом произнёс Лео.

— О, ты уже встал? — строго, но заботливо произнёс Мирон. Лучше поспи ещё, нам с тобой надо серьёзно поговорить.

Да что-то не спится. Я просто голос не подавал, а так… уже какое‑то время не сплю. Странное состояние. И я видел, сколько потратил вчера. Даже не знаю, что именно так дорого вышло, — виновато ответил Лео.

Мирон присвистнул: Ещё бы. Ты вообще что там делал? Зачем пил?

Ну, я пошёл собирать кристаллы.

Да? А мне кажется, ты пошёл развлекаться.

Ну а даже если и так, что с того? — огрызнулся Лео. — Мы уже месяц здесь. Кристаллы собираются всё медленнее, мы даже не знаем, сколько их нужно. И вообще, в приоритете фиолетовый. И как я могу с кем‑то познакомиться, если хожу в общественные места только по заданию? Это вон тебе хорошо — у тебя Вера есть.

Мирон густо покраснел.

— Я сам задаюсь вопросом, почему кристаллы стали так долго собираться, — выпалил он вслух. И вообще, что Вера? Она мне друг. Сам же видел, как жёлтый кристалл получился.

Да, это со стороны Веры он жёлтый, — не унимался Лео. — Но ты‑то…

Так, стоп! Речь сейчас о тебе, а не о нас с ней.

Да, брат, прости. Я точно могу тебе сказать, что пить больше не буду. Голова до сих пор раскалывается.

— Ну и на этом хорошо, — согласился Мирон. — А то я уже получил порцию твоего похмелья. — Он невольно засмеялся.

В этот момент заговорил помощник — голосом их прадеда:

— Ребятки, привет. Я тут услышал, что у вас возник вопрос по поводу кристаллов.

— О, ты вовремя, — произнёс Мирон и свернул в небольшой скверик, подальше от чужих глаз и ушей. Ему удалось починить помощника ещё две недели назад. Тогда же выяснилось, что вызывать его сами они не могут.

— Да, полезный помощник. Помогает, когда сам захочет, — отметил Лео.

Николай тогда сказал философски:

— Ну, возраст, ребятки. Постареете — поймёте. Все дружно засмеялись, но факт оставался фактом: помощник жил по своим правилам.

— Или Мирон чтото не так починил, — добавил Лео. И вот спустя две недели помощник заговорил.

— Да, — начал Мирон, обращаясь к браслету, — у нас вопрос. В книге не написано про замедление. Вообще, там слишком мало объяснений для нашей ситуации. Твои сноски и то полезнее.

— Да, — отозвался прадед, — эта книга писалась очень давно. За это время и наш мир поменялся, и мир людей. Многие данные устарели, а новых книг никто не писал. Уже в годы моего прапрадеда алхимики перестали регулярно путешествовать, делали это единицы. Перемещения становились нестабильными, и вернуться было всё труднее. Появлялись всё новые правила и исключения из них. Поэтому находились немногие, кто осмеливался, — да и самое главное, не было необходимости.

— А в мои годы меня никто не поддержал, когда я изъявил желание переместиться. Но любопытство было сильнее, и я всё‑таки решился. Первый раз был самым страшным — всё новое. Технологии людей немного опережали наши, но разница всё равно ощущалась. Например, у нас телефон был только с проводом, а у них уже появились компактные прямоугольные устройства.

— Да, кстати, я задумался, почему наши технологии отстают, — взволнованно подхватил Мирон.

— Я задавался этими же вопросами, когда впервые попал к людям, — ответил прадед. — Вернувшись, я стал изучать записи алхимиков и понял: наш мир словно «замедлился». Современные технологии у нас появились давно, но из‑за того, что кристаллы не обновлялись, постепенно нарастал разрыв — сначала во времени, потом и в технологиях. Я заметил это сразу после первого путешествия. Привезённые кристаллы работали мощнее, но их количества не хватило, чтобы что‑то изменить. В общем, благодаря книге и помощнику я освоился и в первое время собрал достаточно кристаллов, параллельно познакомившись с людьми. Так я и встретил Николая Евгеньевича. Я был сильно моложе него — юнец, лет двадцать мне тогда было. Мне попался жёлтый кристалл, я управился за месяц и вернулся домой. Так и выяснил, что дома уже год прошёл. Тогда я отложил путешествия на долгие годы...

— Отвлёкся я немного, — как будто очнувшись от воспоминаний, произнёс Савр.

— Да что ты! Это всё очень интересно и, главное, полезно. Тебя и так не дозовёшься, а раз уж ты с нами, то рассказывай, пожалуйста. Мы рады всё это узнать, — подтвердил Мирон.

— Так вот. Во второй мой раз — и последний — замедление произошло после месяца нахождения в этом мире. И оно было ощутимо: пришлось собирать цвет, с которым произошло перемещение. Как я читал в записях тех немногих, кто путешествовал не единожды, это происходит всегда и у всех. Браслету нужна энергия, и восполняет её он только в нашем мире. А здесь он работает как капсула: собирает в кристалл, но сам ничего не получает.

Мирон озадаченно спросил:

— То есть у нас замедление произошло уже на третьей неделе? А может быть такое, что браслет перестанет работать? И что тогда случится с аватаром?

— О случаях, чтобы браслеты прекращали работу, я не слышал. Даже когда алхимик оставался в этом мире надолго, просто добыча кристаллов сильно замедлялась. А аватар, конечно, связан с браслетом, но не зависит от него напрямую. Он зависит от самого алхимика. Так что, ребятки, если не хотите тут застрять, пока соберёте все кристаллы, ищите свою любовь. Взаимную и настоящую.

Мирон нервно усмехнулся:

— Это та ещё задачка.

Во‑во, — поддержал Лео.

— Ну, ребятки, никто и не говорит, что будет легко.

— Ладно, — выдохнул Мирон. — Спасибо. Стало чуть более понятно.

Понятно, что ничего не понятно, — засмеялся Лео.

— А тебе бы всё шутки шутить, — проворчал Мирон.

Помощник молчал.

О, всё, сеанс связи окончен, — подытожил Лео.

— Ну вот. Ладно, пойду в банк, — вставая со скамейки, сказал Мирон.

Мирон, — Лео резко стал серьёзным, — а что будет, если мы всё‑таки не встретим свою любовь?

Будем собирать кристаллы, пока не соберём.

А если и их не соберём? Если мы тут застрянем, то вся наша жизнь здесь пройдёт… — Лео чувствовал, как его придавило осознанием реальности

Мирон нервно провёл рукой по волосам, зачесав их назад.

Нас двое, мы‑то точно соберём, — постарался он подбодрить брата. Он говорил уверенно, но в глубине души его самого терзало тревожное чувство.

Кстати, Мирон, ты бы всё‑таки присмотрелся к Вере, — вздохнул Лео. — Она на тебя так смотрит.

— Да ну тебя, — вслух отмахнулся Мирон.

Мимо как раз проходил парень:

— Ты что‑то сказал? — спросил он.

— Нет, — быстро ответил Мирон. — Я по телефону говорю.

Парень примирительно вскинул ладони, безмолвно извиняясь.

Ого, как ты выкрутился! — улыбнулся Лео. — Да, иногда тяжело контролировать, когда говоришь вслух. Но главное, что в этом мире есть телефоны и наушники — сразу все вопросы у прохожих отпадают.

Оба брата рассмеялись.

Ладно, — произнёс Лео. — Я спать. Всё‑таки усталость берёт своё.

Давай уже, иди. Дай хоть от тебя отдохнуть, — шутливо ответил Мирон.

Глава 5

Придя в банк, он машинально выполнил привычные действия: подошёл к банкомату, вставил карту, нажал на кнопки — и вот деньги уже в кармане. Но сейчас всё просто, а когда-то это был настоящий квест. В первые походы сюда нервы натягивались до предела. И словно по закону подлости, за спиной тут же выстраивалась очередь: нетерпеливая, молчаливо осуждающая. А руки вдруг начинали дрожать, пальцы не слушались, кнопки отказывались нажиматься… Заглянув внутрь зала, он удивился: как пусто! Интересно, почему?

С этим вопросом он вышел на улицу и вдалеке увидел почту. У него родилась новая идея! Туда он тоже периодически заглядывал: там всегда скапливались негативные эмоции. Он не пропускал их через себя так остро. Лео в этом плане был более чувствителен, поэтому Мирону было проще собирать кристаллы.

Зайдя внутрь, он уже с порога почувствовал, как браслет начал собирать тёмный, тягучий синий цвет. Раздражение и нетерпение буквально витали в воздухе. Как раз в этот момент пожилая женщина ругалась с кассиром: та, по её мнению, что-то не так посчитала. За женщиной собралась очередь. Все стоявшие в ней испытывали схожие чувства, поэтому кристалл формировался достаточно быстро. Мирон отметил это про себя и задумался: А может быть, ещё влияет, насколько эмоции обоюдны?

Он встал в очередь. Прошло полчаса, а ему даже не пришлось придумывать причины, чтобы задержаться или что-то покупать. Очередь почти не двигалась. Кто-то, не выдержав, уходил, кто-то начинал ругаться. От этого эмоциональный поток только усиливался.

И тут у Мирона закралась мысль: а если на самом деле у него появились чувства к Вере? Когда собирался кристалл дружбы, это мог быть и Лео.

Появилась острая необходимость увидеть Веру прямо сейчас, услышать её голос. Он вышел — кристалл был собран практически целиком. Мирон понял, что по дороге уже не сможет собрать ничего, кроме этих эмоций, но это его не остановило. Он решил не идти пешком, а поехать на автобусе: так и быстрее, и по дороге можно будет собрать ещё. Хотя час пик уже закончился, плотность людей в транспорте всё равно сохранялась, и Мирон не прогадал.

Войдя в автобус, он отметил, что внутри довольно людно: все сидячие места были заняты. Он встал посередине салона, ухватившись за поручень. В автобусе было достаточно тихо, но тут зашла женщина средних лет — с поджатыми губами и тяжёлой сумкой. Она приложила карточку, прошла к местам для пенсионеров и, не найдя свободного, заметила сидящего парня. Сбор начался, но пока слабый. Женщина сразу начала кричать на него:

— Место не уступают! Что за молодёжь пошла!

Парень был в наушниках. Увидев женщину и поняв, что она к нему обращается, он вытащил наушник и тут же встал:

— Присаживайтесь.

Женщина даже немного разочаровалась — Мирон это сразу заметил. И сам вдруг почувствовал то же самое. Он так надеялся на яркую сцену, вроде той, что видел на днях!

В тот раз всё началось с ссоры пожилой женщины и девушки из-за места. Они буквально сцепились: голоса повышались, жесты становились резче. Потом к конфликту подключился весь автобус: кто-то поддерживал старушку, кто-то — девушку, кто-то возмущался общим беспорядком. Даже он, Мирон, невольно втянулся — атмосфера накалялась, эмоции били через край. Женщина перегнула палку, перейдя на крик и почти нецензурные выражения. И вот результат: за одну поездку сформировался целый кристалл. А сейчас Всё закончилось, даже не начавшись.

Мирон вышел на своей остановке. Двери с шипением закрылись за спиной. Настроение у него было приподнятым. Подходя к магазину, он увидел парня с цветами — тот как раз заходил внутрь. Мирон не придал этому значения: в магазине часто покупали подарки.

Поднявшись на первую ступеньку, он сквозь окошко двери заметил, что парень дарит цветы Вере и целует её в щёку. Сердце сжалось. Мирон ощутил что-то незнакомое: щемящую, острую боль, которая мгновенно пронзила всё тело. Ревность. От него к браслету потянулась медленная струйка бордового цвета, смешиваясь с синим. Он удивлённо посмотрел на браслет — такого он не ожидал. В книге было написано, что браслет не собирает другие эмоции… Но собрал.

Мирон ещё раз посмотрел. Они стояли и мило болтали, Вера смеялась искренне, звонко, запрокидывая голову. Какая же она красивая… Он резко развернулся и зашагал куда глаза глядят, не замечая ни людей вокруг, ни цветных нитей — те слились в размытый шум. Ревность не отступала, пульсировала где-то под рёбрами. Всё-таки она мне нравится. И в этом надо признаться хотя бы себе.

Вдруг браслет завибрировал. Мирон достал кристалл и замер в недоумении: синий цвет и бордовый, легший сверху, начали перемешиваться, создавая уникальный кристалл.

Немного прогулявшись и попытавшись собраться с мыслями, он вернулся к магазину. Зайдя внутрь, он первым делом увидел тот самый букет. Вера, услышав звук открывающейся двери, вышла навстречу:

— Ах, Мирон, это ты! Привет, — с улыбкой произнесла она.

— Привет, — буркнул Мирон. — А ты кого-то другого ждала? — Он покосился на букет.

— Нет, просто я думала, что это покупатель, — Вера заметила его взгляд на цветы. — Красивые, правда? Это мне мой бывший одногруппник подарил. Он приехал в гости к родителям и зашёл ко мне.

— Мне не интересно, кто он, — достаточно резко оборвал её Мирон.

Вера замолчала, на мгновение замерла, а потом тихо произнесла:

— Ладно. — Развернулась и ушла.

Мирон опёрся лбом о стеллаж с книгами.

— Да что же я делаю?.. — прошептал он, чувствуя, как внутри нарастает чувство вины.

И, не ожидая ответа на свой немой вопрос, он услышал голос Лео: Что ты делаешь?

Блин, Лео… Вот уже столько с тобой живу бок о бок, но иногда забываю, что ты в моей голове. Да, я нагрубил Вере. Увидел её с парнем, он вон... — Мирон указал на букет, и посмотрел.

Это я вовремя проснулся, — усмехнулся Лео. — Ух ты, красивый. А кто этот парень?

Да она как раз начала рассказывать, что он её бывший одногруппник, а я её прервал.

У-у-у, кто-то ревнует! — захихикал Лео.

Да, ты прав. Когда я всё это увидел — как он дарил ей цветы и целовал в щёку, браслет собрал мою ревность.

Ничего себе! Ну вот, у тебя уже и жёлтый собрался, и бордовый. Всё, следующий шаг — это фиолетовый, — присвистнул Лео.

Уж я не знаю… — замялся Мирон.

Брат, всему тебя надо учить, и это при том, что я младший! Иди за цветами и купи букет больше, чем этот.

Думаешь? — засомневался Мирон. — Я как раз десять тысяч снял.

Лео усмехнулся: Ты, видимо, не обращал внимания на то, сколько стоят цветы в этом мире. Тебе вряд ли хватит, чтобы перебить этот.

Может, ты и прав. Поможешь выбрать?

Конечно, брат.

Они вышли из магазина. Дверь ещё не успела захлопнуться, когда за спиной раздалось:

— Вот же дурак, ничего не понимает... — грустный голос Веры донёсся до Мирона.

Он не обернулся. Только плечи на секунду напряглись, а уголки губ дрогнули в улыбке.

Глава 6

Мирон шёл довольный, сжимая букет в руках.

Лео, спасибо! Цветы выглядят шикарно.

Не за что, брат. Всё-таки твоя любовь меня тоже касается, — засмеялся он. Лилии идеально подходят Вере.

Да, Лео, тебе тоже надо поторопиться, а то без тебя уйду.

Хм. А так возможно?

Хороший вопрос. Я вообще пошутил, но теперь его стоит разобрать. Хотя кто нам на него ответит? Даже прадед не знает.

Мирон, если честно, я не хотел бы оказаться в этом мире без тебя. Я тебе этого не говорил, но спасибо, что ты пошёл со мной сюда.

Мирон мысленно представил, как приобнимает брата за плечи. Конечно, я бы тебя не бросил. Но, справедливости ради, у меня и времени не было, чтобы подумать — я просто действовал.

Мирон вздохнул:

— Ну вот и пришли.

Давай, брат, я верю в тебя.

Мирон ещё раз вздохнул, выдохнул и зашёл внутрь.

За прилавком стоял Николай Евгеньевич:

— Ого, ребятки! Это кому вы такой букет несёте?

— Здравствуй, — Мирон замялся. — Да…

Мирон, так и скажи, что Вере. Чего ты замолк-то? — вмешался Лео.

— Я… это Вере, — наконец произнёс он вслух.

Николай Евгеньевич вопросительно посмотрел на него.

Так, — сказал Лео и перехватил управление на себя.

— Здравствуйте, Николай! Да, это Мирон Вере приятное хочет сделать. Вы нам стольким помогли…

Николай Евгеньевич улыбнулся:

— Да шучу я, ребятки. Вера — девочка большая, сама решает.

— Николай Евгеньевич, вы крутой мужик! — произнёс Лео и засмеялся.

Он подхватил смех. На звук смеха из глубины магазина вышла Вера.

— Привет, Вер.

— Привет, Лео, — Вера улыбнулась, прошла мимо них к стеллажу с украшениями.

Лео мысленно: Ну что, ты готов, брат?

Да, я готов.

Мирон взял управление на себя и подошёл к Вере.

— Вер, можно с тобой поговорить? — начал он.

Вера, не поворачивая головы:

— Ты вроде бы не хотел со мной разговаривать с утра.

— Прости, — начал он. — Это тебе. — Он протянул ей букет.

Она повернулась, посмотрела на него, потом на букет. Провела пальцем по лепесткам.

— Спасибо. Очень красивый.

Ещё бы, — усмехнулся Лео.

Брат, не сейчас.

Прости, молчу.

— Вер… Мне тяжело начать говорить. Может, прогуляемся?

Обернувшись, Мирон обратился к отцу Веры:

— Николай Евгеньевич, мы прогуляемся. Вы сейчас можете в магазине побыть?

— Идите, — кивнул он в сторону двери.

Вера поставила цветы в красивую вазу и поменяла местами букеты, чтобы при входе стояли прекрасные лилии.

Вот видишь, она твой букет поставила на видное место, — заметил Лео.

Мирон расплылся в улыбке.

Да, приятно. Вроде мелочь, а на душе теплее.

Мирон вышел первым и придержал дверь для Веры.

— Спасибо, — ответила она. — О чём ты хотел поговорить?

— Вер, — начал Мирон. — Ещё раз прости, что нагрубил. Я правда не хотел. Просто меня разозлило, когда я вас увидел в магазине: он тебя целует, потом эти цветы… А ты такая счастливая была, когда я пришёл. Ещё и начала про него рассказывать. В общем, всё вместе вот и не выдержал.

Улыбка сама появлялась на лице Веры, она даже не могла ей противостоять. Мирон виновато посмотрел на неё и заметил это. Он остановился, взял её за плечи и повернул к себе. Их лица оказались так близко, что он почувствовал её дыхание.

Вера взяла лицо Мирона в ладони. По его телу пробежали мурашки. Где-то внутри, в самой глубине, загорался тёплый фиолетовый свет, словно что-то, давно ждавшее своего часа, наконец пробудилось.

— Мирон, я не злюсь на тебя, — сказала Вера. — В моменте было неприятно, но причина… — она игриво улыбнулась, — причина твоего поведения меня позабавила.

Брат, целуй её! Не стой просто так! — затараторил Лео. Я не смотрю! Мирон, не стой столбом!

Она смотрела ему прямо в глаза, и казалось, что она видит его настоящего — со всеми сомнениями, страхами и искренними чувствами.

— Вер, — наконец заговорил Мирон, чуть понизив голос. — Ты мне нравишься.

Он взял её руки в свои и опустил. Вера посмотрела на их сцепленные пальцы и улыбнулась:

— Ты мне тоже, Мирон.

Она поцеловала его в щёку легко, едва коснувшись губами.

— Ну что, — отстранившись, заговорила Вера, — пойдём погуляем?

Она отпустила одну руку, а за вторую потянула его за собой.

Мирон, тебе надо успокоиться и прийти уже в себя! Сердце колотится как бешеное, — забеспокоился Лео. А ещё ты чего молчишь? С тобой всё хорошо?

Да, брат. Я такого ещё не испытывал.

Какое-то время они шли молча. Солнце играло на воде, кораблики неспешно скользили по Неве, где-то вдалеке кричали чайки.

— Смотри, — она указала на мост вдалеке. — Я люблю гулять здесь, особенно в предзакатный час. Когда солнце опускается прямо за мост, а вода окрашивается в золото.

— Красиво, — согласился Мирон, хотя на самом деле смотрел не на мост и не на воду. Он смотрел на неё. Она заметила его взгляд и украдкой улыбнулась.

— Мирон, а расскажи, как у вас в вашем мире?

— У нас всё немного иначе, чем у вас, — начал Мирон. — Как я уже заметил, чувства в вашем мире играют огромную роль. Наверное, поэтому алхимики научились собирать кристаллы именно здесь. В нашем мире нет таких чувств — Он запнулся, глядя на Веру. Она застенчиво улыбнулась. Мирон сжал её руку крепче и продолжил:

— Точнее, чувства у нас есть, но мы их так не ощущаем. Они у нас не превращаются в энергию, которая обволакивает всё вокруг. Сложно объяснить.

— Интересно, — заметила Вера. — Что рассказ про свой мир ты начал именно с чувств, а не с того, как у вас там всё устроено.

— Да, ты права, — Мирон замялся.

— Давным-давно, — начал он, слегка улыбнувшись, — появились алхимики, которые научились делать из энергии чувств кристаллы.

Она засмеялась:

— Ну, про такие далёкие времена можно и не рассказывать. Да и про это мне твой прадед уже говорил. Кстати, — Вера сделала небольшую паузу, — когда я его впервые увидела (мне тогда шестнадцать было), подумала: «Какого красавчика в наш мир забросило!» — Она снова засмеялась. — А ещё, — игриво добавила она, — вы с ним очень похожи.

Мирон засмущался:

— Неожиданно… — только и смог он ответить.

И перевёл тему обратно к рассказу:

— Так вот... Некоторые легенды гласят, что первые алхимики появились на Земле, у вас, и смогли создать наш мир. Эта история уходит в такие далёкие времена, что я и сам не знаю правды. Дальше мы развивались с помощью кристаллов и связанной с ними магии. Кристаллов добыли много, а они практически не разрушаются. Но со временем такая магия перестает давать прежнюю силу. Поэтому наши технологии, если сравнивать с вашими, немного устарели.