Кира Котик и Поворот судьбы

Денис медленно подошел к девушкам.

—Привет, — произнес он отрешенно, еговзгляд был пустым и устремленным куда-то внутрь себя.

И тут Кира снова это услышала. Ясно, какесли бы он сказал это вслух, в ее голове прозвучал его внутренний голос, полныйсмятения и ужаса: «Что это со мной было? Крылья… черные крылья… Это был не сон.Я их чувствую… под кожей…»

Кира непроизвольно мотнула головой, словноотгоняя навязчивую муху. С ней определенно творилось что-то неладное. МыслиИнги, мысли Дениса… Неужели она читала их мысли? Нет, этого не может быть. Онапросто переутомилась. Должно быть, это просто игра воображения.

Их компанию нарушил оглушительный рев, откоторого задрожала земля. С визгом шин, эффектно встав на заднее колесо, напарковку въехал Ромка Рогожин на своем мотоцикле. Он был облачен в потрепаннуюкожаную куртку и джинсы, а на лице сияла самая бесшабашная улыбка во всейокруге.

— Йоу, команда! — крикнул он, заглушаядвигатель.

— Ромка, — вздохнул Денис, все ещенаходясь в своем отрешенном состоянии. — Твои родители — гении, они изобретаюттехнику будущего. Неужели они не в состоянии изобрести для тебя бесшумныйдвигатель? Или, на худой конец, какой-нибудь модный, экологичный транспорт?Электросамокат, что ли?

Ромка снял шлем, и его взъерошенные волосывстали дыбом.

—Мотоцикл — это святое, его ничем незаменишь, — с пафосом заявил он. — Это дух свободы, брат! А что касается всегомодного и технологичного… Да его уже все китайцы давно изобрели, дешево исердито.

Денис невольно хмыкнул, а Кира и Ингафыркнули. Даже Денис не удержался и позволил себе слабую улыбку.

— А что я такого сказал? — искренне непонял Ромка, оглядывая друзей.

— Ладно, философы, пошли на алгебру, скорозвонок, — взяла инициативу в свои руки Инга, все еще бросая на Коруподозрительные взгляды.

Вся четверка, собравшись вместе,направилась к школьному входу. Они были настолько поглощены своим внутренниммиром и мелкими стычками, что не заметили двух пар глаз, пристально следившихза ними из густых куч за школьным забором.

В тени кустов сидел огромный, серый волк.Его шерсть была цвета старинного серебра, а мускулы играли под кожей при каждомдвижении. Но самое странное были его глаза — не желтые, как у дикого зверя, апочти человеческие, разумные и пронзительные. А рядом с ним, опираясь напричудливый посох с навершием в виде волчьей головы, стоял молодой человек летдвадцати четырех. На нем была потертая кожаная куртка и простые джинсы. Еголицо скрывала черная повязка на глазах — он был слеп. Но, что было самое жуткое,его голова была повернута точно в сторону уходящей четверки, и в частности — наКиру. И голова волка была повернута точно так же. Создавалось полное ибезошибочное впечатление, что глаза волка — это и есть глаза незрячего парня.Он что-то тихо прошептал, и волк в ответ тихо рыкнул, обнажив клыки. Загадкатолько прибавлялась.

Глава 3. Гардеробныевойны и остров обреченных.

Последний звонок с урока прозвенел не какмузыкальное завершение дня, а как сигнал воздушной тревоги, после которогоначинается эвакуация из зоны боевых действий. Двери всех кабинетов распахнулисьодновременно, и в коридор хлынул единый, многоголовый организм под названием«школьный народ», движимый единственной священной целью — поскорее оказаться насвободе. Этот поток сносил на своем пути все: задумчивых отличников, листающихконспекты, влюбленных парочки, пытающиеся украдкой держаться за руки, и даже грозныхучителей, которые, казалось, на мгновение теряли свою непоколебимую власть истановились просто людьми, пытающимися не быть растоптанными.

В эпицентре этого хаоса, как скалы вбурном потоке, держалась их четверка. Ромка, как всегда, шел впереди, расчищаядорогу локтями и широкой улыбкой, словно капитан ледокола. За ним, держась заего куртку, плыла Инга, погруженная в свои мысли, но с готовностью отшвыриваяпортфелем слишком назойливых семиклассников. Денис двигался с отстраненнымвидом принца, которого случайно занесли в толпу плебеев, а Кира замыкалашествие, ее волосы, подчиняясь всеобщему ажиотажу, приобрели беспокойныймедно-рыжий оттенок.

Их целью был гардероб — место, которое влюбой уважающей себя частной школе должно было быть образцом порядка, но наделе представляло собой Вавилонскую башню после обрушения. Огромный зал срядами кабинок был заполнен гомоном, визгом, хлопаньем дверок и вечным запахоммокрой собаки и старого дерева. Кабинки 10 «Б» класса находились в самом концеэтого ада, что было одновременно и проклятием (идти далеко), и благословением(можно было наблюдать за всем со стороны).

Именно это стратегическое положение ипозволило Кире первой заметить знакомую, и всегда неприятную, картину. Укабинок младших классов, словно три грифона, охраняющих свою добычу, стояли ЗояТарчкова и ее верные оруженосцы — Тася Косолапова и Нина Руденко. Эта троицабыла постоянным источником токсичных выбросов в школьной атмосфере. И сегодняих жертвой стала какая-то мелкая, тщедушная девочка из пятого класса. Длинная,толстая, красиво заплетенная коса девочки — ее главная гордость — была сейчасзажата в руках Таси, которая с деловым видом разглядывала ее, словно портниха,оценивающая качество пряжи. В другой руке Тася сжимала огромные канцелярские ножницы,лезвия которых холодно поблескивали под светом люминесцентных ламп.

— Ну что, Наденька, когда будут деньги? —сладким, сиропным голосом спросила Нина, поглаживая девочку по плечу, словноуспокаивая ягненка перед закланием.

— Завтра… Я принесу их завтра! Умоляю! —голос Нади дрожал, по ее щекам катились крупные слезы.

Нина наклонилась и что-то прошептала ей наухо. Разобрать было невозможно в общем гаме, но ответ Нади прозвучал какотчаянный стон:

— Но у меня нет таких денег! Пожалуйста,не делайте этого! Пожалуйста!

В этот момент с Кирой что-то произошло. Ееобычно спокойные, кошачьи глаза сузились, а волосы у корней на мгновение сталицвета стали. Она сделала шаг вперед, но ее локоть оказался в железной хваткеИнги.

— Кот, не надо, — тихо, но твердо сказалаПясс. — Ты все равно ничего не изменишь. У нее папа — директор. Это какбороться с гравитацией — бесполезно и больно.

— Мне уже надоело каждый день видеть воттаких зареванных девчушек, Инга! — прошипела Кира, не отводя взгляда отпроисходящего. — Даже если я ничего не изменю глобально, они хоть будут знать,что за них кто-то готов постоять. Хотя бы один раз.

Взгляд их встретился. В глазах Инги былаусталая мудрость и желание избежать проблем. В глазах Киры — сталь. Пяссвздохнула и отпустила ее локоть. Она знала, что остановить Котик, когда тавошла в режим защитницы справедливости, было все равно что пытаться остановитьлавину просьбами.

Кира плавно подошла к группе. Она не сталаобращаться к Зое, которая, несомненно, была главной. Она подошла к Тасе.

— Отпусти ее, — сказала Кира. Ее голос былспокоен, но в нем не было и тени сомнения.

Тася, удивленно подняв брови, повернуласьк ней. Ножницы в ее руке все еще сжимали Надину косу.

— А что ты мне сделаешь, королева бомжей?— язвительно спросила Тася.

Зоя, наконец, оторвалась от созерцаниясвоих ногтей и медленно, с преувеличенной скукой, повернула голову.

— О, неужели? — ее голос был сладок, какиспорченный мед. — Бунт одной никчемной души на корабле моей жизни? Кактрогательно и предсказуемо.

Но Кира не была одна. Рядом с ней, словнопо мановению волшебной палочки, выросли Ромка, Инга и Денис. А следом за нимиподошли и другие одноклассники, которым, видимо, надоело постоянное засилье«троицы»: братья-близнецы Слава и Гена Поднебесные, этакие двойныенеприятности; Инна Цветкова, чья язвительность могла прошить бетонную стену; иЛеша Сливко, молчаливый, но крепкий парень.

— Да это уже не одна, а несколько душ, какты изволила выразиться, — парировала Кира, окидывая Зою холодным взглядом.

Гена Поднебесный, всегда готовый ввернутьколкость, склонил голову набок.

—Знаешь, Зоя, я всегда думал, что у тебя вголове вечный сквозняк и там гуляет только эхо. А ты, оказывается, и что-тоумное, пусть и пафосное, сказать можешь. Открытие дня!

Надя, увидев, что внимание ослабело,выдернула свою косу из ослабевших пальцев Таси и пулей вылетела из гардероба,даже не поблагодарив. Ее уже ничто не интересовало.

— Ты не боишься? — с внезапной ноткойнеуверенности в голосе спросила Нина, обращаясь к Гене. Потом она обвелавзглядом всю группу. — А вы все не боитесь?

— Бояться? Тебя? — Кира рассмеялась, и еесмех был похож на звон хрустальных колокольчиков, которыми режут стекло. — Тысерьезно?

— Ах ты, гадина! — внезапно взорваласьЗоя.

Вся ее напускная холодность испарилась,уступив место ярости униженной королевы. Она с рыком набросилась на Киру ивцепилась ей в волосы. Тася и Нина приготовились ликовать, но их торжество былонедолгим.

Ромка среагировал быстрее пули. Он не сталотдирать Зою — он просто взял ее за шиворот, как котенка, и отшвырнул всторону. Девушка, вскрикнув, отлетела и с глухим стуком ударилась спиной ососеднюю кабинку.

Кира, поправив волосы, с достоинствомповернулась, чтобы наконец добраться до своей кабинки, взять вещи и уйти. Ееспина была пряма, а волосы снова стали спокойного черного цвета. Победа была заними.

— Что, уходишь? — крикнула ей вдогонкуТася, пытаясь сохранить лицо. — Не можешь за себя постоять и уходишь, да?Позвала дружков и сбежала!

Кира остановилась, медленно повернулась.Ее взгляд скользнул по потертой кабинке, по скомканной Зое, по злобным лицам ееподруг.

— Я не желаю опускаться до уровня этогосущества, — сказала она отчетливо, указывая подбородком на Зою. — Мне жальтратить на это свою энергию.

— Скотина! Тварь!! Гадина!!! — закричалаЗоя, поднимаясь с пола. Ее лицо было искажено гримасой ненависти. — Ты об этомпожалеешь! Клянусь!

Она повернулась, чтобы идти к своейкабинке, и в этот момент Инга тихо ткнула Киру локтем в бок.

— Кот, смотри…

Взгляд всех приковался к штанам Зои. Насветлой ткани в самой непрезентабельной области расплылось мокрое темное пятно.

— Она что… того? — прошептал Ромка,округлив глаза. — От страха?

— Похоже на то! — громче, с трудомсдерживая хохот, сказал Денис, и его отрешенность наконец сменилась живымвыражением.

Взрыв смеха был неизбежен. Они не моглисдержаться. Сначала это были сдавленные хихиканья, потом громкий, очищающийхохот, который подхватили все, включая даже некоторых случайных свидетелей издругих классов.

— Че вы ржете?! — взвизгнула Тася, краснеяот ярости и стыда за подругу. — Ничего, хорошо смеется тот, кто смеетсяпоследний!

— Дорогая, — парировал Слава Поднебесный,складывая руки рупором, — хорошо смеется тот, у кого зубы ровные! А у тебя, ясмотрю, перспективы блестящие!

Нина, наконец, подошла к Зое и, шепнув ейчто-то на ухо, попыталась прикрыть ее своим кардиганом. Зоя, пурпурная отунижения, с ненавистью окинула взглядом всю свою группу одноклассников, и,громко всхлипнув, вылетела из гардероба, прикрываясь портфелем. Ее подружки,кудахтая как перепуганные наседки, помчались за ней.

— Ну вот, — с пафосом анонсировалаИнна Цветкова, — спектакль под названием «Падение королевы, или Мокрая история»окончен. Все дружно встаем, подбираем раскиданный попкорн и расходимся подомам. Автографы и селфи со звездами — после семи.

Напряжение спало. Все стали молча, счувством выполненного долга, расходиться по своим кабинкам. Предстоял ещеклассный час, но идти на него было уже не так противно.

Когда они зашли в кабинет, там уже цариластранная атмосфера. Три подружки сидели на своих местах, излучая волны такойненависти, что, казалось, воздух трещал от статического электричества. Зоясидела, закутавшись в огромный спортивный свитер, который ей, видимо,предоставила Нина. Ее взгляд был прикован к парте, и она не поднимала глаз.

В класс вошла классная руководительница —Сирена Сигизмундовна Тарчкова. Женщина с именем, достойным оперной дивы, ихарактером тюремного надзирателя. Она была матерью Зои, и это объяснялоабсолютно все. Ее коронной фразой было «И так, класс…», которую она произносилас такой частотой, что можно было подумать, это ее способ проверить, неотключился ли у нее звук.

— И так, класс, — начала она, окидываявсех подозрительным взглядом. — Кого нет?

— Все в сборе, мам… Сирена Сигизмундовна!— звонко отрапортовала Зоя, на мгновение подняв голову.

— И так, класс, все это замечательно, —продолжила Тарчкова, разглаживая папку с бумагами. — У меня для вас приятнаяновость. Нам выдали пять путевок. Не куда-нибудь, а на новый, недавно открытыйгеографами остров в Тихом океане — Вирджиния. Говорят, природа нетронутая,очень перспективное место. Эти путевки я, разумеется, отдам нашим лучшимученикам — отличникам. Ну а те, кто тоже хочет отдохнуть… — онамногозначительно посмотрела на троечников, — могут приобрести путевки сами.Цена, надо сказать, кусается. И еще кое-что. По распоряжению директора, — она сгордостью выпрямилась, — ученикам, имеющим тройки по итогам года, учебный годпродлевается на месяц для ликвидации задолженностей.

В классе пронесся недовольный гул. ЛешаСливко тихо прошептал: «Да чтоб вас всех…»

— И так, класс, сейчас вы узнаете итогиучебного года, а оценки по каждому предмету посмотрите в электронном дневнике.Приступаем, — она надела очки и развернула список. — Борзенко Илья — ударник.Денис Донской — ударник. Занозин Вадим — троечник. Косолапова Тася — отличница.Котик Кира — ударница. Крючков Толя — троечник. Макаров Кирилл — ударник.Поднебесные Слава и Гена — ударники. Пясс Инга — отличница. Рогожин Роман —отличник. Руденко Нина — отличница. Сливко Алексей — троечник. Тарчкова Зоенька— отличница. Цветкова Инна — ударница.

Она отложила список и взяла в руки пятьглянцевых брошюр с изображением райского тропического пляжа.

— И так, класс. Теперь отличники,подойдите и заберите свои заслуженные путевки.

Зоя, Тася и Нина, как по команде,сорвались с мест и устремились к столу. Зоя схватила сразу две путевки. Однуона тут же вручила своему парню, Кириллу Макарову, который сидел с видомчеловека, только что выигравшего в лотерею, но не совсем понимающего, как этопроизошло.

— Ну вот, — сказала Сирена Сигизмундовна,беря в руки оставшуюся пятую путевку. — А эту последнюю я, как классныйруководитель, забираю себе. Для контроля за воспитательным процессом, таксказать.

В этот момент не торопясь, с чувствомсобственного достоинства, со своего места поднимался Рогожин. Он был отличникоми имел полное право на одну из этих путевок. Услышав слова классной, он замерна полпути, а затем с грохотом плюхнулся обратно на стул.

— Эх, — разочарованно выдохнул он.

— Да ладно, Ром, — толкнул его локтем ЛехаСливко. — Одним островом больше, одним меньше… Хотя, черт, — его лицо вдругстало задумчивым, — новый остров… Неизученная флора и фауна… Говорят, там могутбыть интересные аномалии. — Леха, несмотря на свои тройки, был фанатом всякихкриптозоологических штук.

— И так, класс! — Сирена Сигизмундовнахлопнула в ладоши, отвлекая его от мыслей. — Вы свободны! Отличники, незабудьте завтра принести согласия от родителей!

Ребята стали медленно расходиться.Четверка друзей вышла в коридор последней.

— Ну что, — сказала Инга, глядя в окно. —Поздравляю нас, отличников, с заслуженной поездкой в райский уголок. Толькопочему-то у меня ощущение, что этот рай будет с большим количеством змей. Влице трех определенных особей.

— Да, — мрачно согласился Ромка, глядя насвою, так и не полученную, брошюру в руках у Зои. — Веселая обещаетсяпоездочка. Прямо предвкушаю.

Глава 4. Слепойпророк и тайна Адамовых Врат.

Солнце, еще недавно такое беззаботное,клонилось к закату, окрашивая асфальт школьной парковки в густые медовые тона.Кира стояла, прислонившись к блестящему борту Ferrari Инги, и пыталась привестив порядок свой внутренний хаос. Мысли путались, как клубок змей: загадочныйостров Вирджиния, мокрые штаны Зои, странная тоска в глазах Инги после ихразговора о Денисе... И этот навязчивый, чужой голос в голове, который она всееще отчаянно пыталась списать на переутомление.

Она так углубилась в свои размышления, чтоне услышала приближающихся шагов. Лишь тихий, вежливый кашель заставил еевздрогнуть и обернуться.

Перед ней стоял тот самый парень. Тот, чтонаблюдал за ними утром из кустов. Вблизи он казался еще более нереальным.Высокий, худощавый, в потертой кожаной куртке, с посохом из темного дерева,увенчанным искусно вырезанной волчьей головой. Но больше всего поражала чернаяшелковая повязка, скрывающая его глаза. Он не производил впечатления слепого —он стоял прямо, его голова была слегка наклонена, словно он не просто слушал, авидел ее через звук и движение воздуха.

— Прости, — произнес он. Его голос былнизким, бархатным, в нем были вибрации, которые проникали куда-то глубоковнутрь, вызывая странное спокойствие. — Кажется, я тебя напугал.

Кира, обычно такая уверенная, на мгновениепотеряла дар речи. Она лишь покачала головой, давая понять, что все в порядке,хотя ее сердце колотилось где-то в горле.

— Я... я тебя никогда не видела здесь. Тыкто? — наконец выдавила она. Ей безумно хотелось, чтобы он продолжал говорить.Его голос был похож на старый виски — обжигал, согревал и вызывал приятноеголовокружение.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

—Вопрос не в том, кто я, а в том, кто ты.

— Я Кира, — автоматически ответила она.

— Нет, ты меня не поняла, — он мягкопарировал. — Я не спрашивал, как тебя зовут. Я спрашиваю, кто ты.

— Ты очень странный, — выдохнула Кира,чувствуя, как ее волосы у корней, в ответ на смятение, приобретают легкийсеребристый оттенок.

— Глупая, — произнес он без тени обиды,скорее с сожалением. — Значит, ты еще не знаешь, зачем ты здесь.

— Глупая? Я? — она вспыхнула, исеребристый цвет тут же сменился алым. — Слушай, мистер загадка, как тебявообще зовут?

— Иосиф, — просто ответил он.

В этот момент его посох чуть заметнодрогнул, а голова волка повернулась на несколько градусов. Иосиф резкообернулся, хотя, казалось, не видел ничего. Кира последовала за его «взглядом»и увидела приближающегося Дениса. Лицо Иосифа, до этого момента относительнорасслабленное, мгновенно стало напряженным и осторожным.

Он внезапно схватил Киру за плечи. Егопальцы были удивительно сильными.

— Слушай меня! — его бархатный голос сталрезким и властным. — Ты в опасности! Ты в большой опасности! Не доверяй никому!Никому!

Он отпустил ее так же внезапно, как исхватил. Резко свистнул. Из-за угла школы, бесшумно ступая по асфальту, выбежалогромный серый волк. Его глаза, умные и пронзительные, на мгновение встретилисьс взглядом Киры. Затем Иосиф развернулся и побежал за животным, двигаясь стакой уверенностью, будто перед ним была не слепая пустота, а хорошо знакомыйпуть.

К моменту, когда Денис подошел, отстранной пары не осталось и следа.

— Кто это был? — спросил Денис, его серыеглаза изучали не рассеянный, а сосредоточенный и настороженный взгляд Киры. —Ты в порядке? Он тебе не угрожал?

— Нет... все нормально, — Кира попыталасьулыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Какой-то сумасшедший. Говорил какие-тостранности.

В этот момент к ним подошли остальные:Инга, Ромка, близнецы Поднебесные и Инна Цветкова. Они не видели Иосифа, новидели взволнованное выражение лица Киры.

— Ну, ты нас звал, предводитель? — хоромспросили Слава и Гена, синхронно скрестив руки на груди. — Или мы тут простодля антуража?

— У меня тут кое-какая идея, —заговорщицки понизив голос, сказал Денис, отводя всех немного в сторону, подсенью огромного дуба.

— Ну, не томи, выкладывай, — нетерпеливоподал голос Славка.

— Вопрос на засыпку, — начал Денис,оглядывая компанию. — Кто из вас все летние каникулы проводит, как милый,послушный ребенок, с родителями? Не важно, в Бразилии, на Мальдивах или на дачеу бабушки.

Сначала медленно, потом увереннее всеподняли руки. Даже Ромка, чьи родители были круче героев научной фантастики, иИнга, с ее недавно приобретенной свободой в виде Ferrari.

— Вот и я про то же, — с торжествомзаключил Денис.

— Да лично я не хочу опять лететь вБразилию к тете-психу, которая заставляет меня есть только экологически чистыефрукты и медитировать на рассвете, — с драматическим вздохом высказалась Инна.— Мне шестнадцать, черт возьми, я хочу есть бургеры и смотреть сериалы до трехночи!

— А нас ждет поездка в Будапешт к сестре!— с одинаково страдальческими выражениями лиц сообщили близнецы. — Она недавнородила, и теперь вся квартира пахнет детской присыпкой и отчаянием. Мы будемтам бесплатными няньками и массажистами для ее уставших ног.

— Так, стоп, — поднял руку Ромка. — А чтос Лехой? Он же у нас главный по тройкам и продленному году.

— А Леха, к сожалению, в пролете, — развелруками Денис. — Он целый месяц будет «расслабляться» в стенах роднойальма-матер, впитывая знания, которые благополучно игнорировал весь год. Жаль,его бы чувство юмора нам пригодилось.

— Так в чем твоя идея-то? — нетерпеливоперебила Инга, все еще поглядывая на Киру с беспокойством.

— Кто за то, чтобы провести эти каникулыполностью самостоятельно, без родительского надзора, в месте, где неттеток-психов, вонючих подгузников и обязательных экскурсий по музеям? — Денисобвел всех многозначительным взглядом.

Руки взлетели вверх с такой скоростью, чтоказалось, компанию поразила массовая судорога.

— Я так и думал, — удовлетворенно кивнулДенис. — Рембо все в свое время. Ждите моего звонка. Не зря же я сын губернатораи министра. Кое-какие рычаги у меня есть.

В этот момент на парковку подкатилскромный седан, и из окна высунулся симпатичный парень с кудряшками.

— Инна, поехали! Я уже заждался!

— А кто это такой красивый и терпеливый? —с внезапной, преувеличенной грубостью в голосе спросил Гена Поднебесный. Длявсех, кроме самой Инны и, возможно, Гены, было очевидно, что между нимипробегала током напряженная искра.

— Максим — это мой двоюродный брат, —мягко, с легкой улыбкой ответила Инна, и щеки Гены покрылись легким румянцем. —Он приехал к нам в гости. Ладно, пока, команда! Жду звонка от нашегоминистра-недоноска!

Она побежала к машине, а Гена соблегчением выдохнул.

— Ну что, может, прокатимся на моеймашине? — предложила Инга, похлопав по капоту Ferrari. — Развеемся.

— Я на своем железном коне, — тут жеотказался Ромка, похлопывая по мотоциклу с видом рыцаря, не расстающегося сверным скакуном.

— А мы на своих двоих, — хором заявилиблизнецы. — Нам пешком всего пятнадцать минут. Да и вид у этой тачки слишкомвызывающий, нашу скромную репутацию испортит.

— За мной шофер уже приехал, — кивнул всторону подъехавшего черного внедорожника Денис. — Ладно, я побежал. Инга,спасибо за поддержку.

Он подошел к Кире. Его движение былобыстрым и уверенным. Он обнял ее за талию, притянул к себе и чмокнул в уголокгуб. Кира инстинктивно отшатнулась, ее взгляд упал на асфальт. Денис лишьусмехнулся, по-медвежьи крепко сжал ее в объятиях на секунду и направился ксвоей машине, не оглядываясь.

Едва он уехал, Инга подошла к Киревплотную.

— Ведь ты же его не любишь, — тихо сказалаона. В ее голосе не было обвинения, только боль и разочарование.

Кира резко подняла на нее глаза.

—С чего ты взяла?

— Кира, это видно невооруженным глазом, —Пума говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. — Обычно влюбленные...они как магниты. Они постоянно ищут взгляд друг друга, их руки так и тянутсяприкоснуться, они улыбаются каким-то глупым, счастливым улыбкам. А ты... тыстоишь от него на расстоянии вытянутой руки. Ты редко смотришь на него, а еслисмотришь, то чаще всего искоса, и в твоих глазах... не любовь, Кот. А его это,черт возьми, заводит! Ему нравится эта недоступность. Он смотрит на тебя, какна сложную задачку, которую нужно решить. Я прошу тебя... будь осторожнее.Пожалуйста.

На лице Инги не осталось и следа утреннеговеселья. Она выглядела уставшей и постаревшей. Уголки ее губ были опущены вниз.Кира чувствовала себя так, будто ее только что отхлестали по щекам. Они молчасели в машину. Всю дорогу до дома Киры царило гнетущее молчание, нарушаемоелишь рычанием двигателя.