Кира Котик и Поворот судьбы

Их компанию нарушил оглушительный рев, от которого задрожала земля. С визгом шин, эффектно встав на заднее колесо, на парковку въехал Ромка Рогожин на своем мотоцикле. Он был облачен в потрепанную кожаную куртку и джинсы, а на лице сияла самая бесшабашная улыбка во всей округе.

– Йоу, команда! – крикнул он, заглушая двигатель.

– Ромка, – вздохнул Денис, все еще находясь в своем отрешенном состоянии. – Твои родители – гении, они изобретают технику будущего. Неужели они не в состоянии изобрести для тебя бесшумный двигатель? Или, на худой конец, какой-нибудь модный, экологичный транспорт? Электросамокат, что ли?

Ромка снял шлем, и его взъерошенные волосы встали дыбом.

—Мотоцикл – это святое, его ничем не заменишь, – с пафосом заявил он. – Это дух свободы, брат! А что касается всего модного и технологичного… Да его уже все китайцы давно изобрели, дешево и сердито.

Денис невольно хмыкнул, а Кира и Инга фыркнули. Даже Денис не удержался и позволил себе слабую улыбку.

– А что я такого сказал? – искренне не понял Ромка, оглядывая друзей.

– Ладно, философы, пошли на алгебру, скоро звонок, – взяла инициативу в свои руки Инга, все еще бросая на Кору подозрительные взгляды.

Вся четверка, собравшись вместе, направилась к школьному входу. Они были настолько поглощены своим внутренним миром и мелкими стычками, что не заметили двух пар глаз, пристально следивших за ними из густых куч за школьным забором.

В тени кустов сидел огромный, серый волк. Его шерсть была цвета старинного серебра, а мускулы играли под кожей при каждом движении. Но самое странное были его глаза – не желтые, как у дикого зверя, а почти человеческие, разумные и пронзительные. А рядом с ним, опираясь на причудливый посох с навершием в виде волчьей головы, стоял молодой человек лет двадцати четырех. На нем была потертая кожаная куртка и простые джинсы. Его лицо скрывала черная повязка на глазах – он был слеп. Но, что было самое жуткое, его голова была повернута точно в сторону уходящей четверки, и в частности – на Киру. И голова волка была повернута точно так же. Создавалось полное и безошибочное впечатление, что глаза волка – это и есть глаза незрячего парня. Он что-то тихо прошептал, и волк в ответ тихо рыкнул, обнажив клыки. Загадка только прибавлялась.

Глава 3. Гардеробные войны и остров обреченных.

Последний звонок с урока прозвенел не как музыкальное завершение дня, а как сигнал воздушной тревоги, после которого начинается эвакуация из зоны боевых действий. Двери всех кабинетов распахнулись одновременно, и в коридор хлынул единый, многоголовый организм под названием «школьный народ», движимый единственной священной целью – поскорее оказаться на свободе. Этот поток сносил на своем пути все: задумчивых отличников, листающих конспекты, влюбленных парочки, пытающиеся украдкой держаться за руки, и даже грозных учителей, которые, казалось, на мгновение теряли свою непоколебимую власть и становились просто людьми, пытающимися не быть растоптанными.

В эпицентре этого хаоса, как скалы в бурном потоке, держалась их четверка. Ромка, как всегда, шел впереди, расчищая дорогу локтями и широкой улыбкой, словно капитан ледокола. За ним, держась за его куртку, плыла Инга, погруженная в свои мысли, но с готовностью отшвыривая портфелем слишком назойливых семиклассников. Денис двигался с отстраненным видом принца, которого случайно занесли в толпу плебеев, а Кира замыкала шествие, ее волосы, подчиняясь всеобщему ажиотажу, приобрели беспокойный медно-рыжий оттенок.

Их целью был гардероб – место, которое в любой уважающей себя частной школе должно было быть образцом порядка, но на деле представляло собой Вавилонскую башню после обрушения. Огромный зал с рядами кабинок был заполнен гомоном, визгом, хлопаньем дверок и вечным запахом мокрой собаки и старого дерева. Кабинки 10 «Б» класса находились в самом конце этого ада, что было одновременно и проклятием (идти далеко), и благословением (можно было наблюдать за всем со стороны).

Именно это стратегическое положение и позволило Кире первой заметить знакомую, и всегда неприятную, картину. У кабинок младших классов, словно три грифона, охраняющих свою добычу, стояли Зоя Тарчкова и ее верные оруженосцы – Тася Косолапова и Нина Руденко. Эта троица была постоянным источником токсичных выбросов в школьной атмосфере. И сегодня их жертвой стала какая-то мелкая, тщедушная девочка из пятого класса. Длинная, толстая, красиво заплетенная коса девочки – ее главная гордость – была сейчас зажата в руках Таси, которая с деловым видом разглядывала ее, словно портниха, оценивающая качество пряжи. В другой руке Тася сжимала огромные канцелярские ножницы, лезвия которых холодно поблескивали под светом люминесцентных ламп.

– Ну что, Наденька, когда будут деньги? – сладким, сиропным голосом спросила Нина, поглаживая девочку по плечу, словно успокаивая ягненка перед закланием.

– Завтра… Я принесу их завтра! Умоляю! – голос Нади дрожал, по ее щекам катились крупные слезы.

Нина наклонилась и что-то прошептала ей на ухо. Разобрать было невозможно в общем гаме, но ответ Нади прозвучал как отчаянный стон:

– Но у меня нет таких денег! Пожалуйста, не делайте этого! Пожалуйста!

В этот момент с Кирой что-то произошло. Ее обычно спокойные, кошачьи глаза сузились, а волосы у корней на мгновение стали цвета стали. Она сделала шаг вперед, но ее локоть оказался в железной хватке Инги.

– Кот, не надо, – тихо, но твердо сказала Пясс. – Ты все равно ничего не изменишь. У нее папа – директор. Это как бороться с гравитацией – бесполезно и больно.

– Мне уже надоело каждый день видеть вот таких зареванных девчушек, Инга! – прошипела Кира, не отводя взгляда от происходящего. – Даже если я ничего не изменю глобально, они хоть будут знать, что за них кто-то готов постоять. Хотя бы один раз.

Взгляд их встретился. В глазах Инги была усталая мудрость и желание избежать проблем. В глазах Киры – сталь. Пясс вздохнула и отпустила ее локоть. Она знала, что остановить Котик, когда та вошла в режим защитницы справедливости, было все равно что пытаться остановить лавину просьбами.

Кира плавно подошла к группе. Она не стала обращаться к Зое, которая, несомненно, была главной. Она подошла к Тасе.

– Отпусти ее, – сказала Кира. Ее голос был спокоен, но в нем не было и тени сомнения.

Тася, удивленно подняв брови, повернулась к ней. Ножницы в ее руке все еще сжимали Надину косу.

– А что ты мне сделаешь, королева бомжей? – язвительно спросила Тася.

Зоя, наконец, оторвалась от созерцания своих ногтей и медленно, с преувеличенной скукой, повернула голову.

– О, неужели? – ее голос был сладок, как испорченный мед. – Бунт одной никчемной души на корабле моей жизни? Как трогательно и предсказуемо.

Но Кира не была одна. Рядом с ней, словно по мановению волшебной палочки, выросли Ромка, Инга и Денис. А следом за ними подошли и другие одноклассники, которым, видимо, надоело постоянное засилье «троицы»: братья-близнецы Слава и Гена Поднебесные, этакие двойные неприятности; Инна Цветкова, чья язвительность могла прошить бетонную стену; и Леша Сливко, молчаливый, но крепкий парень.

– Да это уже не одна, а несколько душ, как ты изволила выразиться, – парировала Кира, окидывая Зою холодным взглядом.

Гена Поднебесный, всегда готовый ввернуть колкость, склонил голову набок.

—Знаешь, Зоя, я всегда думал, что у тебя в голове вечный сквозняк и там гуляет только эхо. А ты, оказывается, и что-то умное, пусть и пафосное, сказать можешь. Открытие дня!

Надя, увидев, что внимание ослабело, выдернула свою косу из ослабевших пальцев Таси и пулей вылетела из гардероба, даже не поблагодарив. Ее уже ничто не интересовало.

– Ты не боишься? – с внезапной ноткой неуверенности в голосе спросила Нина, обращаясь к Гене. Потом она обвела взглядом всю группу. – А вы все не боитесь?

– Бояться? Тебя? – Кира рассмеялась, и ее смех был похож на звон хрустальных колокольчиков, которыми режут стекло. – Ты серьезно?

– Ах ты, гадина! – внезапно взорвалась Зоя.

Вся ее напускная холодность испарилась, уступив место ярости униженной королевы. Она с рыком набросилась на Киру и вцепилась ей в волосы. Тася и Нина приготовились ликовать, но их торжество было недолгим.

Ромка среагировал быстрее пули. Он не стал отдирать Зою – он просто взял ее за шиворот, как котенка, и отшвырнул в сторону. Девушка, вскрикнув, отлетела и с глухим стуком ударилась спиной о соседнюю кабинку.

Кира, поправив волосы, с достоинством повернулась, чтобы наконец добраться до своей кабинки, взять вещи и уйти. Ее спина была пряма, а волосы снова стали спокойного черного цвета. Победа была за ними.

– Что, уходишь? – крикнула ей вдогонку Тася, пытаясь сохранить лицо. – Не можешь за себя постоять и уходишь, да? Позвала дружков и сбежала!

Кира остановилась, медленно повернулась. Ее взгляд скользнул по потертой кабинке, по скомканной Зое, по злобным лицам ее подруг.

– Я не желаю опускаться до уровня этого существа, – сказала она отчетливо, указывая подбородком на Зою. – Мне жаль тратить на это свою энергию.

– Скотина! Тварь!! Гадина!!! – закричала Зоя, поднимаясь с пола. Ее лицо было искажено гримасой ненависти. – Ты об этом пожалеешь! Клянусь!

Она повернулась, чтобы идти к своей кабинке, и в этот момент Инга тихо ткнула Киру локтем в бок.

– Кот, смотри…

Взгляд всех приковался к штанам Зои. На светлой ткани в самой непрезентабельной области расплылось мокрое темное пятно.

– Она что… того? – прошептал Ромка, округлив глаза. – От страха?

– Похоже на то! – громче, с трудом сдерживая хохот, сказал Денис, и его отрешенность наконец сменилась живым выражением.

Взрыв смеха был неизбежен. Они не могли сдержаться. Сначала это были сдавленные хихиканья, потом громкий, очищающий хохот, который подхватили все, включая даже некоторых случайных свидетелей из других классов.

– Че вы ржете?! – взвизгнула Тася, краснея от ярости и стыда за подругу. – Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последний!

– Дорогая, – парировал Слава Поднебесный, складывая руки рупором, – хорошо смеется тот, у кого зубы ровные! А у тебя, я смотрю, перспективы блестящие!

Нина, наконец, подошла к Зое и, шепнув ей что-то на ухо, попыталась прикрыть ее своим кардиганом. Зоя, пурпурная от унижения, с ненавистью окинула взглядом всю свою группу одноклассников, и, громко всхлипнув, вылетела из гардероба, прикрываясь портфелем. Ее подружки, кудахтая как перепуганные наседки, помчались за ней.

– Ну вот, – с пафосом анонсировала Инна Цветкова, – спектакль под названием «Падение королевы, или Мокрая история» окончен. Все дружно встаем, подбираем раскиданный попкорн и расходимся по домам. Автографы и селфи со звездами – после семи.

Напряжение спало. Все стали молча, с чувством выполненного долга, расходиться по своим кабинкам. Предстоял еще классный час, но идти на него было уже не так противно.

Когда они зашли в кабинет, там уже царила странная атмосфера. Три подружки сидели на своих местах, излучая волны такой ненависти, что, казалось, воздух трещал от статического электричества. Зоя сидела, закутавшись в огромный спортивный свитер, который ей, видимо, предоставила Нина. Ее взгляд был прикован к парте, и она не поднимала глаз.

В класс вошла классная руководительница – Сирена Сигизмундовна Тарчкова. Женщина с именем, достойным оперной дивы, и характером тюремного надзирателя. Она была матерью Зои, и это объясняло абсолютно все. Ее коронной фразой было «И так, класс…», которую она произносила с такой частотой, что можно было подумать, это ее способ проверить, не отключился ли у нее звук.

– И так, класс, – начала она, окидывая всех подозрительным взглядом. – Кого нет?

– Все в сборе, мам… Сирена Сигизмундовна! – звонко отрапортовала Зоя, на мгновение подняв голову.

– И так, класс, все это замечательно, – продолжила Тарчкова, разглаживая папку с бумагами. – У меня для вас приятная новость. Нам выдали пять путевок. Не куда-нибудь, а на новый, недавно открытый географами остров в Тихом океане – Вирджиния. Говорят, природа нетронутая, очень перспективное место. Эти путевки я, разумеется, отдам нашим лучшим ученикам – отличникам. Ну а те, кто тоже хочет отдохнуть… – она многозначительно посмотрела на троечников, – могут приобрести путевки сами. Цена, надо сказать, кусается. И еще кое-что. По распоряжению директора, – она с гордостью выпрямилась, – ученикам, имеющим тройки по итогам года, учебный год продлевается на месяц для ликвидации задолженностей.

В классе пронесся недовольный гул. Леша Сливко тихо прошептал: «Да чтоб вас всех…»

– И так, класс, сейчас вы узнаете итоги учебного года, а оценки по каждому предмету посмотрите в электронном дневнике. Приступаем, – она надела очки и развернула список. – Борзенко Илья – ударник. Денис Донской – ударник. Занозин Вадим – троечник. Косолапова Тася – отличница. Котик Кира – ударница. Крючков Толя – троечник. Макаров Кирилл – ударник. Поднебесные Слава и Гена – ударники. Пясс Инга – отличница. Рогожин Роман – отличник. Руденко Нина – отличница. Сливко Алексей – троечник. Тарчкова Зоенька – отличница. Цветкова Инна – ударница.

Она отложила список и взяла в руки пять глянцевых брошюр с изображением райского тропического пляжа.

– И так, класс. Теперь отличники, подойдите и заберите свои заслуженные путевки.

Зоя, Тася и Нина, как по команде, сорвались с мест и устремились к столу. Зоя схватила сразу две путевки. Одну она тут же вручила своему парню, Кириллу Макарову, который сидел с видом человека, только что выигравшего в лотерею, но не совсем понимающего, как это произошло.

– Ну вот, – сказала Сирена Сигизмундовна, беря в руки оставшуюся пятую путевку. – А эту последнюю я, как классный руководитель, забираю себе. Для контроля за воспитательным процессом, так сказать.

В этот момент не торопясь, с чувством собственного достоинства, со своего места поднимался Рогожин. Он был отличником и имел полное право на одну из этих путевок. Услышав слова классной, он замер на полпути, а затем с грохотом плюхнулся обратно на стул.

– Эх, – разочарованно выдохнул он.

– Да ладно, Ром, – толкнул его локтем Леха Сливко. – Одним островом больше, одним меньше… Хотя, черт, – его лицо вдруг стало задумчивым, – новый остров… Неизученная флора и фауна… Говорят, там могут быть интересные аномалии. – Леха, несмотря на свои тройки, был фанатом всяких криптозоологических штук.

– И так, класс! – Сирена Сигизмундовна хлопнула в ладоши, отвлекая его от мыслей. – Вы свободны! Отличники, не забудьте завтра принести согласия от родителей!

Ребята стали медленно расходиться. Четверка друзей вышла в коридор последней.

– Ну что, – сказала Инга, глядя в окно. – Поздравляю нас, отличников, с заслуженной поездкой в райский уголок. Только почему-то у меня ощущение, что этот рай будет с большим количеством змей. В лице трех определенных особей.

– Да, – мрачно согласился Ромка, глядя на свою, так и не полученную, брошюру в руках у Зои. – Веселая обещается поездочка. Прямо предвкушаю.

Глава 4. Слепой пророк и тайна Адамовых Врат.

Солнце, еще недавно такое беззаботное, клонилось к закату, окрашивая асфальт школьной парковки в густые медовые тона. Кира стояла, прислонившись к блестящему борту Ferrari Инги, и пыталась привести в порядок свой внутренний хаос. Мысли путались, как клубок змей: загадочный остров Вирджиния, мокрые штаны Зои, странная тоска в глазах Инги после их разговора о Денисе… И этот навязчивый, чужой голос в голове, который она все еще отчаянно пыталась списать на переутомление.

Она так углубилась в свои размышления, что не услышала приближающихся шагов. Лишь тихий, вежливый кашель заставил ее вздрогнуть и обернуться.

Перед ней стоял тот самый парень. Тот, что наблюдал за ними утром из кустов. Вблизи он казался еще более нереальным. Высокий, худощавый, в потертой кожаной куртке, с посохом из темного дерева, увенчанным искусно вырезанной волчьей головой. Но больше всего поражала черная шелковая повязка, скрывающая его глаза. Он не производил впечатления слепого – он стоял прямо, его голова была слегка наклонена, словно он не просто слушал, а видел ее через звук и движение воздуха.

– Прости, – произнес он. Его голос был низким, бархатным, в нем были вибрации, которые проникали куда-то глубоко внутрь, вызывая странное спокойствие. – Кажется, я тебя напугал.

Кира, обычно такая уверенная, на мгновение потеряла дар речи. Она лишь покачала головой, давая понять, что все в порядке, хотя ее сердце колотилось где-то в горле.

– Я… я тебя никогда не видела здесь. Ты кто? – наконец выдавила она. Ей безумно хотелось, чтобы он продолжал говорить. Его голос был похож на старый виски – обжигал, согревал и вызывал приятное головокружение.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

—Вопрос не в том, кто я, а в том, кто ты.

– Я Кира, – автоматически ответила она.

– Нет, ты меня не поняла, – он мягко парировал. – Я не спрашивал, как тебя зовут. Я спрашиваю, кто ты.

– Ты очень странный, – выдохнула Кира, чувствуя, как ее волосы у корней, в ответ на смятение, приобретают легкий серебристый оттенок.

– Глупая, – произнес он без тени обиды, скорее с сожалением. – Значит, ты еще не знаешь, зачем ты здесь.

– Глупая? Я? – она вспыхнула, и серебристый цвет тут же сменился алым. – Слушай, мистер загадка, как тебя вообще зовут?

– Иосиф, – просто ответил он.

В этот момент его посох чуть заметно дрогнул, а голова волка повернулась на несколько градусов. Иосиф резко обернулся, хотя, казалось, не видел ничего. Кира последовала за его «взглядом» и увидела приближающегося Дениса. Лицо Иосифа, до этого момента относительно расслабленное, мгновенно стало напряженным и осторожным.

Он внезапно схватил Киру за плечи. Его пальцы были удивительно сильными.

– Слушай меня! – его бархатный голос стал резким и властным. – Ты в опасности! Ты в большой опасности! Не доверяй никому! Никому!

Он отпустил ее так же внезапно, как и схватил. Резко свистнул. Из-за угла школы, бесшумно ступая по асфальту, выбежал огромный серый волк. Его глаза, умные и пронзительные, на мгновение встретились с взглядом Киры. Затем Иосиф развернулся и побежал за животным, двигаясь с такой уверенностью, будто перед ним была не слепая пустота, а хорошо знакомый путь.

К моменту, когда Денис подошел, от странной пары не осталось и следа.

– Кто это был? – спросил Денис, его серые глаза изучали не рассеянный, а сосредоточенный и настороженный взгляд Киры. – Ты в порядке? Он тебе не угрожал?

– Нет… все нормально, – Кира попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Какой-то сумасшедший. Говорил какие-то странности.

В этот момент к ним подошли остальные: Инга, Ромка, близнецы Поднебесные и Инна Цветкова. Они не видели Иосифа, но видели взволнованное выражение лица Киры.

– Ну, ты нас звал, предводитель? – хором спросили Слава и Гена, синхронно скрестив руки на груди. – Или мы тут просто для антуража?

– У меня тут кое-какая идея, – заговорщицки понизив голос, сказал Денис, отводя всех немного в сторону, под сенью огромного дуба.

– Ну, не томи, выкладывай, – нетерпеливо подал голос Славка.

– Вопрос на засыпку, – начал Денис, оглядывая компанию. – Кто из вас все летние каникулы проводит, как милый, послушный ребенок, с родителями? Не важно, в Бразилии, на Мальдивах или на даче у бабушки.

Сначала медленно, потом увереннее все подняли руки. Даже Ромка, чьи родители были круче героев научной фантастики, и Инга, с ее недавно приобретенной свободой в виде Ferrari.

– Вот и я про то же, – с торжеством заключил Денис.

– Да лично я не хочу опять лететь в Бразилию к тете-психу, которая заставляет меня есть только экологически чистые фрукты и медитировать на рассвете, – с драматическим вздохом высказалась Инна. – Мне шестнадцать, черт возьми, я хочу есть бургеры и смотреть сериалы до трех ночи!

– А нас ждет поездка в Будапешт к сестре! – с одинаково страдальческими выражениями лиц сообщили близнецы. – Она недавно родила, и теперь вся квартира пахнет детской присыпкой и отчаянием. Мы будем там бесплатными няньками и массажистами для ее уставших ног.

– Так, стоп, – поднял руку Ромка. – А что с Лехой? Он же у нас главный по тройкам и продленному году.

– А Леха, к сожалению, в пролете, – развел руками Денис. – Он целый месяц будет «расслабляться» в стенах родной альма-матер, впитывая знания, которые благополучно игнорировал весь год. Жаль, его бы чувство юмора нам пригодилось.

– Так в чем твоя идея-то? – нетерпеливо перебила Инга, все еще поглядывая на Киру с беспокойством.

– Кто за то, чтобы провести эти каникулы полностью самостоятельно, без родительского надзора, в месте, где нет теток-психов, вонючих подгузников и обязательных экскурсий по музеям? – Денис обвел всех многозначительным взглядом.

Руки взлетели вверх с такой скоростью, что казалось, компанию поразила массовая судорога.

– Я так и думал, – удовлетворенно кивнул Денис. – Рембо все в свое время. Ждите моего звонка. Не зря же я сын губернатора и министра. Кое-какие рычаги у меня есть.

В этот момент на парковку подкатил скромный седан, и из окна высунулся симпатичный парень с кудряшками.

– Инна, поехали! Я уже заждался!

– А кто это такой красивый и терпеливый? – с внезапной, преувеличенной грубостью в голосе спросил Гена Поднебесный. Для всех, кроме самой Инны и, возможно, Гены, было очевидно, что между ними пробегала током напряженная искра.

– Максим – это мой двоюродный брат, – мягко, с легкой улыбкой ответила Инна, и щеки Гены покрылись легким румянцем. – Он приехал к нам в гости. Ладно, пока, команда! Жду звонка от нашего министра-недоноска!

Она побежала к машине, а Гена с облегчением выдохнул.

– Ну что, может, прокатимся на моей машине? – предложила Инга, похлопав по капоту Ferrari. – Развеемся.

– Я на своем железном коне, – тут же отказался Ромка, похлопывая по мотоциклу с видом рыцаря, не расстающегося с верным скакуном.

– А мы на своих двоих, – хором заявили близнецы. – Нам пешком всего пятнадцать минут. Да и вид у этой тачки слишком вызывающий, нашу скромную репутацию испортит.

– За мной шофер уже приехал, – кивнул в сторону подъехавшего черного внедорожника Денис. – Ладно, я побежал. Инга, спасибо за поддержку.

Он подошел к Кире. Его движение было быстрым и уверенным. Он обнял ее за талию, притянул к себе и чмокнул в уголок губ. Кира инстинктивно отшатнулась, ее взгляд упал на асфальт. Денис лишь усмехнулся, по-медвежьи крепко сжал ее в объятиях на секунду и направился к своей машине, не оглядываясь.

Едва он уехал, Инга подошла к Кире вплотную.

– Ведь ты же его не любишь, – тихо сказала она. В ее голосе не было обвинения, только боль и разочарование.

Кира резко подняла на нее глаза.

—С чего ты взяла?

– Кира, это видно невооруженным глазом, – Пума говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. – Обычно влюбленные… они как магниты. Они постоянно ищут взгляд друг друга, их руки так и тянутся прикоснуться, они улыбаются каким-то глупым, счастливым улыбкам. А ты… ты стоишь от него на расстоянии вытянутой руки. Ты редко смотришь на него, а если смотришь, то чаще всего искоса, и в твоих глазах… не любовь, Кот. А его это, черт возьми, заводит! Ему нравится эта недоступность. Он смотрит на тебя, как на сложную задачку, которую нужно решить. Я прошу тебя… будь осторожнее. Пожалуйста.

На лице Инги не осталось и следа утреннего веселья. Она выглядела уставшей и постаревшей. Уголки ее губ были опущены вниз. Кира чувствовала себя так, будто ее только что отхлестали по щекам. Они молча сели в машину. Всю дорогу до дома Киры царило гнетущее молчание, нарушаемое лишь рычанием двигателя.

Кира размышляла над словами Иосифа и Инги. Два предупреждения за один день. «Не доверяй никому». «Будь осторожнее». Иосиф исчез, как только появился Денис. Почему? Инга, ее лучшая подруга, впервые за четыре года сказала о Денисе то, о чем Кира боялась думать сама. Ее мир, такой прочный и знакомый, дал трещину.

Она не заметила, как они подъехали к ее дому. Кот попрощалась с Ингой, но та даже не взглянула на нее. В глазах Пумы стояли слезы, а ее пальцы так сильно сжимали руль, что костяшки побелели. И снова, ясно и четко, в голове у Киры прозвучал чужой голос, на этот раз полный боли: «Кира… зачем ты себя мучаешь? Зачем мучаешь его? Зачем мучаешь нас всех?»

Машина рванула с места и исчезла за поворотом. Кира осталась стоять у калитки, не решаясь зайти внутрь. Все, что она создала за эти четыре года – дружбу, иллюзию любви, подобие семьи в лице друзей, – все это теперь рушилось с оглушительным грохотом. Она боялась, что за этой дверью ее ждет лишь пустота, что все это была лишь игра ее воображения.