Айлин и королевство теней

— Здесь не занято? Я Элара, а вы Айлин и Селеста? — усмехнулась она, протягивая руку ко мне. — Отработку проходишь у Блэквуда? Говорят, он настоящий тиран. Я сегодня тоже с тобой пойду. Кроули и меня наказал.

Мы быстро разговорились. Оказалось, у нас с Эларой общее чувство юмора и общая ненависть к ранним подъемам. Кажется, у меня в этом мрачном месте становится все больше друзей.

Не успели мы с Эларой и Селестой допить кофе, как в столовой воцарилась тяжелая тишина. Я обернулась и увидела Мирза.

Его платиновые волосы в тусклом свете столовой казались почти серебряными, сейчас прямо как у самого Малахара. Он шел к нашему столу, не удостаивая взглядом никого вокруг.

Остановившись прямо передо мной, он даже не поздоровался.

— Птичка, слушай внимательно, — его голос был сухим и холодным. — Завтра мы должны быть на обеде в Замке Теней. Раз выходные начинаются завтра, то выезжаем сегодня.

Я замерла. Замок Теней? Сам Малахар? После его угрозы жутковато возвращаться ни с чем.

— Тренировка как обычно, перед ужином, — отчеканил он, игнорируя мой ошарашенный вид. — После ужина — выезд.

В этот момент я заметила, как Элара буквально застыла. Она не сводила с Уильяма восхищенного взгляда, ее щеки раскраснелись пуще прежнего. Она даже подалась вперед, пытаясь поймать его взгляд:

— Я Элара! — выпалила она, надеясь на хоть какую-то реакцию.

Уильям даже бровью не повел. Он развернулся, будто ее и вовсе не существовало, и зашагал прочь.

— О боги, какой он… — выдохнула Элара, провожая его взглядом. — Айлин, ты едешь с ним? К самому королю?

Я тяжело вздохнула, потирая ноющее плечо. Кажется, вместо отдыха на выходных меня ждет встреча с самой Тьмой.

После завтрака мы с Селестой и Эларой отправились на занятия к магистру Кроули. Элара всю дорогу вздыхала о «платиновом принце», а я пыталась не рассыпаться на части.

Магистр Кроули встретил нас своим обычным пронзительным взглядом. Когда очередь дошла до меня, он вдруг скупо улыбнулся:

— Адептка Лоренс, я получил отчет от Блэквуда. Он доволен вашей выдержкой. Если вы сегодня на занятии покажете достойный результат, я сниму ограничение. Со следующей недели вы сможете посещать лекции других профессоров.

У меня внутри будто второе дыхание открылось. Само занятие было изматывающим. Кроули раздал нам пустые стеклянные сферы, внутри которых нужно было зажечь крошечную точку «первородного пламени» — чистой энергии без примеси дыма или жара. Это требовало чудовищной концентрации. Я пыталась высечь искру, очистив разум от эмоций, как учил Уильям. Внутри моей сферы запульсировала золотая точка, стабильная и яркая. Кроули кивнул — это была победа.

Но расслабляться было рано. После занятия мы с Эларой отправились вниз. В подземельях нас уже ждал Кайден.

Работа закипела. Кайден, как всегда, был мрачен, но работал за двоих, перекидывая тонны угля. Мы с Эларой встали по разные стороны огромного котла.

— Теперь я понимаю, почему ты так ныла утром, — пропыхтела Элара, вытирая сажу со лба. — Это же настоящая каторга!

Элара несколько раз чуть не перегрела котел от переизбытка эмоций, но я вовремя перехватила ее искру, направляя энергию в нужное русло. К концу дня мы были похожи на шахтеров-призраков — черные от пыли, выжатые, но странно довольные тем, что это был последний день отработки.

После подземелий душ казался не просто роскошью, а спасением. Я стояла под тугими струями воды, наблюдая, как серая угольная пыль и сажа стекают в водосток, обнажая покрасневшую от жара кожу. Каждая мышца пульсировала, но мысль о том, что Кроули закончил мою каторгу, согревала лучше любого огня.

Тренировка прошла более спокойно, чем обычно. Уильям не стал долго меня мучить, а лишь после десяти идеальных сфер отпустил меня отдыхать.

После тренировки я пришла к Селесте. Подруга была вне себя от волнения: в коридоре она столкнулась с красавцем-второкурсником с факультета некромантии и теперь витала в облаках.

Ужин прошел как в тумане. Селеста рассказывала про лекции, которые мы пропустили, а Элара, сияя глазами, все расспрашивала, не боюсь ли я ехать с «этим ледяным богом». Я же едва держала вилку — руки после лопаты и филигранной работы с искрой слушались плохо.

— Береги себя там, — шепнула Селеста на прощание.

У ворот Академии уже ждал экипаж. Он казался высеченным из куска ночи, а лошади прядали ушами, выдыхая едва заметный серый пар. Уильям уже был там. Он переоделся в строгий камзол, и змея на его шее казалась почти живой.

— Ты опоздала на три минуты, — сухо бросил он, даже не глядя на меня. — Садись.

Я забралась в карету, и двери захлопнулись с глухим стуком, отрезая нас от внешнего мира. Экипаж тронулся. Внутри пахло старой кожей, холодом и чем-то неуловимым — так пахнет магия теней перед грозой. Уильям сидел напротив, застыв, как изваяние. Он смотрел в окно на мелькающие черные деревья, и я кожей чувствовала, что это путешествие не будет простой прогулкой к королю.

Глава 22

Элориан

Элориан, глядя на колышущийся туман за окнами замка, понимает: чтобы выманить Айлин и нейтрализовать Уильяма, не вызвав подозрений у Малахара и собственного отца, нужна «Игра на Опережение».

Во-первых, Элориан подбросит в Академию анонимный донос о том, что в окрестных лесах замечен «Демон Разрушения», якобы тот самый, которого он сам когда-то выпустил на Землю. Это заставит Уильяма, как цепного пса Малахара, встать в стойку и проверить информацию самолично.

Во-вторых, Элориан убедит отца, короля Западного побережья, что лучший способ избавиться от феникса — это пригласить делегацию Академии Пепла на нейтральную территорию для обряда очищения. Преподнести это надо как ловушку, чтобы усыпить бдительность короля друидов.

В-третьих, зная, что Айлин — феникс, он отправит ей через лесных птиц зачарованный орех. Внутри его не магия теней, а частица земного солнца. Когда Айлин коснется его, ее внутренняя сила даст яркую вспышку, которую маги Академии примут за выброс неконтролируемой магии.

В-четвертых, пока Уильям будет занят «демоном» в лесу, а Академия будет в панике из-за вспышки Айлин, Элориан использует древнюю тропу Ночного Тумана.

Он явится к ней в самый пик суматохи, когда туман застелет дворы Академии. Он предстанет в образе принца, рассчитывая на то, что ее карие глаза станут тем самым светом, который прожжет «черные дыры» в его сознании и вернет ему правду о Земле.

Элориан стремительно покинул свои покои, когда предрассветные сумерки окрасили коридоры в пепельный цвет. Его шаги по каменным плитам звучали глухо и тяжело — он намеренно надел свои парадные доспехи из черного дерева и чешуи морского змея, чтобы выглядеть в глазах отца тем безжалостным воином, которого тот хотел видеть.

Он вошел в Зал Вековых Корней, где король Западного побережья застыл над картой земель; его пальцы нервно барабанили по столу.

— Отец, — Элориан склонил голову, скрывая блеск в глазах. — Вы хотите смерти феникса и падения Малахара. Но убить девчонку в стенах Академии — значит объявить войну всем магам и подставить наши границы под удар со всех королевств. Малахар прячет ее за спиной своего пса Уильяма, используя как щит.

Король прищурился:

— Говорят, она сильнее самого Малахара. Что ты предлагаешь, мой сын?

— Обряд Осеннего Равноденствия, — твердо произнес Элориан. — Традиция велит приглашать сильнейших учеников Академии для «гармонизации стихий».

— Малахар ее не отпустит, — прохрипел отец.

— Отпустит, — уверенно отрезал Элориан. — Если мы скажем, что присутствие феникса необходимо для стабилизации барьера между мирами. Он пошлет ее вместе с Уильямом, думая, что его пес — достаточная защита. Но здесь, в наших туманах, я смогу изолировать Мирза и исполнить твою волю… — Элориан сделал паузу, добавив едва заметный холод в голосе, — избавиться от феникса.

Король друидов довольно хмыкнул, поверив в холодную расчетливость сына. Он тут же приказал подготовить Золотой Свиток с печатью из древесной смолы — официальное приглашение, которое невозможно проигнорировать.

Элориан взял свиток в руки. Он чувствовал его тяжесть, но думал не о мести, а о том, как Айлин посмотрит на него, когда увидит не наемника из обоза, а принца, рискующего всем ради одной встречи.

Элориан вышел на широкий балкон, где порывы холодного ветра трепали знамена с изображением сплетающихся корней. У парапета уже ждал гонец — призрачная фигура в сером плаще, чей конь, рожденный из тумана, нетерпеливо бил копытом о камни.

Принц протянул Золотой Свиток. Тяжелая печать из застывшей смолы блеснула в неверном свете утра, словно застывшая капля крови.

— В Замок Теней. В руки Малахару. И не смей останавливаться, пока магические щиты замка не пропустят тебя внутрь, — голос Элориана был тверд, внутри все дрожало от предвкушения начала большой игры.

Гонец коротко поклонился, принял свиток и в следующее мгновение растворился в серой дымке, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона.

Развернувшись, Элориан направился вглубь замка, намереваясь наконец укрыться в своих покоях и продумать следующий шаг. Но едва он миновал анфиладу залов, как путь ему преградили две фигуры, чей вид заставил его непроизвольно напрячься.

Навстречу ему шла королева Моргана, его мачеха. Ее платье из тяжелого зеленого бархата шуршало по плитам, напоминая шелест ядовитой змеи в сухой траве. Рядом с ней, едва поспевая за властной матерью, семенила Нифлейна, чьи глаза-омуты сейчас испуганно метались от лица королевы к брату.

— Куда ты так спешишь, Элориан? — голос Морганы был обманчиво мягким, но в нем чувствовался холод вечных ледников. — Неужели дела королевства настолько поглотили тебя, что ты забыл о правилах приличия?