Айлин и королевство теней

Анастасия Черемушкина

Айлин и королевство теней

Глава 1

Это был третий понедельник декабря. Я смотрела на то, как снежные хлопья медленно кружатся у меня над головой. Вокруг прохожие куда-то спешили, а я стояла с сумками наперевес перед уже пятой по счету больницей, где есть вероятность, что мне сделают аборт. Все анализы и УЗИ давно готовы, срок пока подходящий, есть направление, и нет ни одной причины мне отказать. Предыдущие четыре медицинских учреждения мне отказали, так и не дав четкого ответа.

Сказав себе «решено», я пошла к больнице.

Большое белое здание было окутано снегом. Старый дворник медленно и натруженно расчищал дорожку — в эту аномально снежную зиму его работа казалась бесконечной.

Я опять остановилась около двери в раздумьях. А что если опять мне откажут? Паника начинала накатывать на меня с большей силой. Страх очередного отказа и ужас перед третьей, незапланированной беременностью при наличии двоих детей душили меня. Я расплакалась от бессилия и чувства собственной никчемности. Нужно прервать это сейчас, другого выхода нет.

— Девушка, вы чего? Случилось что? — голос подошедшего дворника вырвал меня из тяжелых мыслей.

Выдавив дежурную улыбку, я заверила его, что все в порядке, и скрылась за дверью, на ходу смахивая слезы.

Внутри оказалась в небольшом помещении. Серый каменный пол, унылые зеленые стены, тусклый свет лампочек из подвесных люстр.

Слева, в своей кабинке, охранник углубился в чтение «Лекаря». Судя по черно-белым страницам, выпуск был старым — в этом году газета перешла на цвет, хотя советы в ней оставались полезными вне зависимости от даты.

Справа, за обшарпанным столом, напоминающим старую школьную парту, сидела женщина лет пятидесяти в очках и белом халате. Она писала что-то в тетрадь, но отвлеклась на меня.

— Доброе утро. Я по поводу прерывания… — начала было я, но она бесцеремонно меня оборвала.

— Фамилия, имя? Документы и направление на стол, — процедила она сквозь зубы, смерив меня брезгливым взглядом.

— Мэлори Лоренс, — ответила я, сбавляя тон.

Внутри все похолодело — я никак не могла нащупать нужные бумаги. «Только не это», — пронеслось в голове. Я принялась судорожно рыться в сумках. Страх, что направление осталось в прошлом медучреждении, накрыл новой волной.

— Секунду, я сейчас… — пробормотала я, не поднимая глаз.

Моя собеседница выразительно цокнула, демонстрируя нетерпение. Если бы она только знала, чего мне стоил этот путь: это был пятый город, где я пыталась добиться процедуры. Спустя десять минут лихорадочных поисков я наконец вручила ей документы и направление.

Бегло изучив бумаги, она сделала пометку в журнале и велела идти за ней. Меня привели в палату на десять мест. Шесть коек были уже расправлены, но сами пациентки ушли на завтрак. Обстановка была типично больничной: серый пол и зеленые стены, которые якобы должны умиротворять, но сейчас этот цвет вызывал у меня только глухое раздражение.

Я поспешила занять самую крайнюю свободную кровать. На завтрак я не успела: как только я разместилась, пришел врач обсудить мое решение. Желудок свело — то ли из-за пустоты, то ли из-за токсикоза, и мысли о еде стали почти невыносимыми.

После дежурного знакомства врач начал методично перечислять риски абортов, а потом решил уточнить мои мотивы:

— Понимаете, медицинских причин для этого нет. Беременность протекает нор…

— Дело не в этом, — перебила я его. — У меня уже есть двое детей. Я просто не хочу еще одного.

—Понятно. Вы устали с пути, — он не стал спорить. — Сегодня набирайтесь сил, а завтра все обсудим.

Доктор вышел, и в это же время в комнату зашли остальные пациентки. После коротких приветствий все затихли. Я же чувствовала себя совершенно разбитой: мучительный голод вперемешку с тошнотой не давали покоя до самого полудня.

Тридцать дней в больнице превратились в бесконечный марафон «завтраков» и нелепых отговорок. «Врач занят, сделаем завтра», «нужны новые анализы, сделаем завтра» — эта пластинка крутилась по кругу, пока время работало против меня. Мне давали неизвестные таблетки, которые не оказывали никакого эффекта. Итог был предсказуем: меня выставили за дверь, потому что срок стал слишком большим для прерывания беременности. Я чувствую себя раздавленной, ведь теперь мне нужно как-то объяснить мужу, почему я вернулась в том же положении, в котором уезжала.

Спустя пять месяцев…

Ранним майским утром я покидала свой дом, оставив спящих сыновей. Легкий прощальный поцелуй — и внутри все сжалось от подступающей тоски и слез.

— Мэл, да иди ты уже в машину, дай мне выспаться! — резко бросила свекровь.

Я молча кивнула. Стоило мне переступить порог, как за спиной холодно лязгнул замок.

Направляясь к машине, я с трудом переносила очередную волну боли: схватки шли каждые десять минут. Пора ехать в роддом.

Тридцать минут в машине прошли в полной тишине. Обида и тоска разрывали грудь, я едва сдерживала дрожь в губах, страдая от мысли о расставании с сыновьями. Муж хранил ледяное спокойствие, не пытаясь меня утешить.

Здание роддома выглядело удручающе: старое дерево фасадов, выкрашенное в охру, покрылось сетью трещин. Когда муж достал сумки, я решилась:

— Я в чем-то провинилась? — мой голос сорвался, но муж молча занес вещи внутрь, так и не посмотрев в мою сторону.

Я осталась стоять у машины, не сдерживая слез. Когда он вышел обратно, я поспешно отвернулась, чтобы вытереть лицо. Следом за ним на крыльцо вышла женщина лет тридцати в белом халате. С мягкой улыбкой она направилась ко мне:

— Мэлори Лоренс, доброе утро. Пойдемте, я вас провожу.

Резкий хлопок автомобильной двери заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, как муж уезжает — даже не попрощался. Глотая обиду, я покорно пошла вслед за женщиной в белом халате.

Спустя восемнадцать часов…

Дикая боль, схватки каждую минуту — я была готова на все, лишь бы это прекратилось.

«Только перетерпеть», — билось в голове. Под крики акушерок и бесконечную суету медсестер я пыталась следовать указаниям, но тело почти не слушалось. Роды тянулись мучительно долго и закончились лишь к трем часам утра. Третий ребенок дался мне тяжелее первых двух. Забавно: на протяжении всей беременности я была настроена на рождение мальчика, а родилась девочка.

После родов меня определили в общую палату, а малышку унесли в детское отделение, пообещав приносить лишь на кормление. В комнате уже было трое соседок, которых мы разбудили случайно; они молча проводили меня взглядом, когда медсестра указывала на свободную кровать. Получив стандартные рекомендации, я принялась к исполнению одной из них — «почаще лежать на животе» — и легла. Едва голова коснулась подушки, меня накрыло невыносимое чувство вины: слезы душили при мысли о том, что когда-то я всерьез не хотела появления этого ребенка на свет.

Я мысленно благодарила судьбу за то, что совершила правильный выбор и сохранила жизнь моей малышке.

Больничные будни летели незаметно. Мой муж, уверенный вместе со своей матерью, что родится сын, ни разу не навестил нас. Глядя на дочку с улыбкой, я прошептала: «Айлин, сегодня после обеда нас заберут домой».

И тут время замедлилось настолько, будто и вовсе не идет. С самого завтрака я то и дело припадала к окну, боясь, что муж за нами не приедет. Мысль о возвращении домой казалась несбыточным счастьем.

Приехал муж, и медсестра сказала мне собраться через полчаса в специальной комнате для мам внизу. Но я была так взбудоражена, что надела вещи сразу в палате. Минут через двадцать медсестра зашла за мной и, увидев меня уже готовой, выразила явное недовольство тем, что я не дождалась спуска вниз.

Мы сошли со второго этажа в небольшой холл. По бокам от входа располагались две комнаты: материнская справа и детская слева. Мне заходить туда не требовалось — я уже была готова к выходу, а дочку в это время пеленала медсестра. На бежевых стенах красовались аисты, бережно несущие младенцев. В отличие от вчерашнего шумного дня, когда выписывали сразу десятерых, сегодня я была одна.

В зал вошел муж: сначала он улыбался и даже ласково обнял меня, расспрашивая о самочувствии. Но как только на пороге появилась медсестра с нашей малышкой, его лицо мгновенно исказилось от недовольства и злости.

— Брайн, в чем дело? — мой голос дрогнул.

— Хватит врать, Мэл. Ребенок не мой, от меня не может быть девчонки. Оставляй ее здесь, или я уезжаю без тебя. Жду минуту, — он буквально выплюнул эти слова и вышел.

Медсестра сделала вид, что ничего не слышала. Я была на грани истерики, но знала одно: Айлин я не брошу. Забрав дочь, я вышла к мужу. Брайн был уже в машине.

— Это мой дом, — отчеканила я, стараясь, чтобы голос не сорвался на крик. — Мы с Айлин едем туда. С тобой или без тебя. Если выбираешь второй вариант — к нашему приезду твоих вещей быть не должно.

Он скривился, но промолчал, не заводя мотор. Я поняла: он сдался. Мы сели назад, и машина, наконец, тронулась с места.

Глава 2

Спустя восемь лет..

Порывы сентябрьского ветра выбили темно-русые пряди из моей косы, которую мама так старательно заплетала утром. Путь из школы домой пролегал через парк, где деревья уже вовсю красовались в своих осенних нарядах. Я улыбалась, наслаждаясь одиночеством и будучи уверенной, что мой покой непоколебим. Но тишину внезапно нарушил звонкий окрик:

— Айлин, подожди, пойдем вместе!

Меня догонял темноволосый мальчишка из параллельного класса, которого раньше я называла другом. Он остановился передо мной, тяжело дыша и сияя улыбкой, явно собираясь что-то сказать, но заговорила я первой:

— Нам сегодня не по пути, мне нужно заглянуть к тетушке.

Чтобы отделаться от Джереми, я придумала предлог с визитом к тете и нырнула в первый попавшийся переулок.

— Постой, Айлин! — в его голосе слышалась тревога. — Там чертовщина какая-то происходит, мне даже ходить туда запрещают. Разве у тебя тетя Трейси не живет на улице Солнечной?

Я резко обернулась и залилась смехом:

— Джереми, неужели ты боишься туда ходить? Друзьям-то небось, не рассказал о своих страхах?

— Его серьезный вид заставил меня умолкнуть.

— Да была я там, все это сказки.

Бросив последний взгляд на его побледневшее лицо, я ускорила шаг. Я чувствовала его взгляд, пока не скрылась за деревьями.

Дорога спускалась вниз, в сторону деревни Мистхейвен, которая, как говорили, находилась в паре километров, у реки.

По этой дороге я прошла метров сто-двести и встала как вкопанная. Было жутко, но я решила подождать, пока Джереми свалит домой один.

В этот день моя обида на него была безграничной. Джереми предал меня, выставив на всеобщее обозрение мой самый сокровенный страх — ночных теней, преследующих меня с колыбели. Эти жуткие человеческие силуэты, что чернее самой глубокой мглы, годами заставляли меня кричать от ужаса, из-за чего родители до сих пор не гасят мой ночник. Но дети, услышав это, лишь подняли меня на смех. Клеймо трусихи и фантазерки больно ударило по самолюбию, и я, не выдержав, разрыдалась прямо посреди дороги.

Громкий крик вороны едва не довел меня до приступа паники. А когда кусты рядом затрещали, я с криком рванула вверх по этой жуткой дороге. Лишь через несколько метров я рискнула обернуться и остановилась. Моим «чудовищем» оказался крупный черный кот. Он уселся на обочине и стал пристально на меня смотреть, смешно склонив голову в сторону.

— Ну и напугал же ты меня, господин кот, — выдохнула я в пустоту.

«Меня зовут Феликс», — раздался в моем сознании мальчишеский голос.

— Ничего себе! Ты что, говорящий кот?

— Не совсем, — отозвался голос. — Я могу общаться только с тобой. Айлин, тут опасно. Уходим.

Кот поднялся и уверенно зашагал в ту сторону, откуда я пришла. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

— Чем же опасно это место? — полюбопытствовала я.

— Это земли изгнанных ведьм. Они живут за пределами магического мира и охотятся на волшебных существ, выпивая их энергию до капли. Никогда больше не приходи сюда, — предостерег голос.

Я сразу смекнула: он говорит о себе. Феликс явно не был простым уличным котом.

— У тебя есть дом?

— У меня нет дома, — отозвался кот с тяжелым вздохом.

— Как долго ты один?

— Уже восемь лет.

— И мне восемь лет, — улыбнулась ему я.

— Мне это известно. — усмехнулся он в моей голове.

— Расскажешь о своем прошлом? У тебя ведь были хозяева?

Он лишь молча взглянул на меня. Тем временем мы уже добрались до моего дома.

— Пойдем, Феликс! Познакомлю тебя со своей семьей: с родителями, братьями и маленькой сестренкой, — позвала я его.

Кот снова промолчал, но уверенно последовал за мной. В этот момент я даже засомневалась: а не причудился ли мне тот голос в голове? Может, я просто разговаривала сама с собой?

Я открыла дверь и вошла первой, пропуская гостя следом. Дома оказались только мама и трехлетняя Оливия. Они вышли встречать меня в прихожую, мама тут же замерла, увидев кота, а сестра так и подпрыгнула от радости:

— Киса! Смотрите, какая киса!

Мама посмотрела на меня с явным неодобрением:

— Айлин, откуда кошка? Отнеси ее назад. Скорее всего, она домашняя и просто на прогулке. Люди будут ее искать.

— У него нет хозяев, он сам…

«Не смей выдавать наш секрет», — прозвучало в голове.

— Что «сам»? — уточнила мама.

— Он сам увязался за мной, — растерянно поправилась я. — Если он захочет уйти, то уйдет, а пока… давай его покормим?

— Ну хорошо, — неохотно согласилась мама.

С того дня Феликс стал полноправным членом нашей семьи. Почти каждое утро он провожал меня в школу. Со стороны это выглядело невероятно трогательно: маленькая девочка с огромным ранцем и грациозный черный кот, семенящий рядом. Соседи умилялись, но они не слышали того, что творилось в моей голове. Феликс усмехался надо мной постоянно. Его голос, бархатный и капельку надменный, звучал прямо в моих мыслях:

— Айлин, ты снова надела разные носки? Это какая-то новая земная магия хаоса или ты просто надеешься ослепить директора своей небрежностью?

Я злилась, краснела, пыталась огрызаться, но он лишь щурил свои золотые глаза, и я кожей чувствовала его издевательскую ухмылку. Почти каждый раз он встречал меня после уроков, восседая на школьном заборе с видом скучающего божества. Стоило мне выйти на крыльцо, как ментальный канал открывался снова:

— Ну что, «героиня»? Опять получила «четыре» по истории за то, что забыла дату коронации какого-то смертного короля? Твой мозг явно нуждается в чистке кэша.

В остальном он вел себя как самый обычный кот, ничем не выдавая своей истинной природы перед моими родителями. Мама называла его «лапочкой», а папа разрешал ему сидеть за столом вместе с нами. Но у Феликса была и другая, скрытая от всех жизнь.

Он часто пропадал. Сначала это были просто долгие прогулки, но со временем он стал исчезать днями, а иногда и неделями. В такие периоды в моей голове становилось непривычно тихо, и я места себе не находила от тревоги. Когда он возвращался — всегда внезапно, через окно моей спальни, — он пах странно: озоном, яблоками и лесным дождем.

На мои гневные расспросы он лишь лениво потягивался и снова усмехался:

— Не суетись, маленькая хозяйка. В мире есть трещины, которые нужно латать. Пока ты училась плести фенечки, я удерживал равновесие в паре реальностей. Скажи спасибо, что сегодня луна не упала в твой огород.

За все одиннадцать лет была лишь одна серьезная осечка. Лишь однажды его магическое происхождение едва не вскрылось из-за… огурцов. Видимо, в его родном мире эти овощи считались редким деликатесом. Однажды днем он пробрался в соседскую теплицу к дяде Стефану и знатно пообедал его лучшим урожаем.

Сосед в ужасе наблюдал через стекло, как черный кот с истинным наслаждением хрустит овощами, которые обычно вызывают у кошек лишь желание бежать без оглядки.

Дома мне пришлось провести с ним очень серьезную беседу. Я заперла дверь, посадила его на кровать и строго посмотрела в его наглые глаза:

— Феликс, ты понимаешь, что ты наделал? — шептала я. — Земные коты обычно в ужасе шарахаются от огурцов, понимаешь? Есть тысячи видео в интернете, где они подпрыгивают до потолка от страха! А ты сидел там и лакомился ими, как кролик.

Феликс замер, а затем в моей голове раздался его тихий, мальчишеский, издевательский смех:

— Айлин, детка, ваши коты просто лишены вкуса. Огурец — это концентрированная влага и свет. Но ладно… В следующий раз я буду картинно шипеть на овощной салат, чтобы твои соседи спали спокойно. Довольна?

Так и прошли эти одиннадцать лет. Я росла, менялась, влюблялась, а рядом всегда был он — мой ворчливый, язвительный, но бесконечно преданный Феликс, чей черный хвост стал для меня главным ориентиром в этом огромном мире.

Глава 3

— Постой, я не успеваю! — бросила я в спину Феликсу.

Его ментальный отклик был полон тревоги: он настаивал на немедленном бегстве, твердя, что ночные тени в этом поселке стали для нас угрожающими. Тени он видел точно так же, как и я. Августовская ночь была прохладной, но я горела от напряжения, а каждый шаг отдавался резкой болью в боку.

Едва мы успели забаррикадироваться дома, как я увидела Оливию — она спускалась по лестнице, словно все это время ждала нашего возвращения.

— Айлин, ты будто привидение увидела! Где ты была ночью? Неужели с парнем? — Оливия загадочно улыбнулась. — Признавайся, это Итан?

— Мы гуляли с Феликсом, а Итан меня не интересует, — я указала на своего пушистого спутника.

Проводив взглядом смеющуюся Оливию, мы поднялись в мою комнату.

— Тебя убьют, Айлин, — мужской ментальный голос Феликса дрожал. — Нам нужно найти место, защищенное светом.

— И куда нам? В церковь? В храм? — съязвила я, хотя внутри все сжалось.

Кот съежился и ткнулся носом мне в ладонь.

— Но зачем я нужна ночным теням? Или все-таки их цель — ты?

Но кот оставил мой вопрос без ответа: он выскользнул из-под руки и юркнул в приоткрытую дверь. Я заснула, по привычке с включенным светильником. Ночь пронеслась мгновенно: стоило на секунду сомкнуть веки, как комнату уже залило утренним светом. Феликс сидел на подоконнике, прямо на стопке книг, которые пылились в ожидании своего часа уже четыре года, и задумчиво смотрел в окно.

— Доброе утро, — негромко сказала я, потягиваясь.

— Нам пора отсюда уезжать, — раздался в моей голове хриплый мужской голос.

— Послушай, у меня на кону поступление в вуз, — я постаралась успокоить кота улыбкой. — Заявку я отправила еще в прошлом месяце, и меня наверняка уже приняли. Уточню у родителей. Так что выдохни.

Я ободряюще взглянула на Феликса, но он не посмотрел в мою сторону. Его внимание было поглощено кронами деревьев — он то ли выслеживал птицу, то ли просто оцепенел, глядя в пустоту.

Я спустилась вниз, когда завтрак уже был в самом разгаре. За столом сидели все: мама с папой, Оливия и братья — Джек и Крис.

— Проснулась наконец? — Джек насмешливо вскинул бровь. — И что тебе не спалось ночью?

Оливия тут же уткнулась в тарелку, стараясь не выдать взглядом, что прекрасно знает о моей ночной вылазке.

Конечно, я не могла рассказать, что Феликс был не просто котом, а магическим созданием. По его словам, именно в «ведьмин час» — с трех до четырех утра — ритуалы по восстановлению сил были наиболее эффективны. Странно, но после этих обрядов я и сама чувствовала себя непривычно бодрой, будто часть его магии переходила ко мне. Эти ночные марафоны длятся уже шесть лет, и промежутки между ними все сокращаются: от одного раза в два месяца мы дошли до двух раз в месяц. Но такая тревога в поведении кота появилась впервые.

— Просто спала, — ответила я Джеку.

— Рассказывай сказки, — пробормотал Джек и потянулся за новой порцией глазуньи.

Закатив глаза на выходки брата, я заняла свой стул.

— Мам, пап, пришел ответ из университета? — спросила я, стараясь скрыть волнение.

— Да-да, совсем вылетело из головы. Сейчас проверю, — мама встала и направилась к ноутбуку.

Через пять минут она обернулась и с улыбкой сообщила, что нашла мое имя и фамилию в списках студентов.

— Ура! — я невольно рассмеялась. Меня поддержали родители и сестра, но мой восторг разбился о стену раздраженных взглядов братьев.

— Тебе бы показаться врачу, Айлин. Такие вспышки — это ненормально, — с явным презрением бросил Джек.

— Я вообще-то поступила. Хотя кому я это объясняю? Тебе же неведомо, что значит радоваться за близких. Будь проще, Джек, — отрезала я.

Аппетит мгновенно исчез. Я поднялась из-за стола, ласково поцеловав маму, и, глядя ей прямо в глаза, добавила:

— Пойду наберу Джереми и Одри, поделюсь новостями.

Я вернулась в комнату. Про Джереми и Одри, конечно, соврала: мы сто лет не общались, и единственным моим настоящим собеседником оставался кот. Феликс по-прежнему гипнотизировал окно.

— Мы переезжаем тридцать первого в Линкс-Сити, — обратилась я к его затылку.

— Славно, — прозвучал в голове хриплый мужской голос.

Феликс спрыгнул со своего поста и исчез за дверью. У меня накопилась к нему сотня вопросов, но он снова ускользнул, исчезнув из дома на целых десять дней.

Декада пронеслась незаметно. Завтра отъезд, а у меня снова нет сил даже пошевелиться. Я с трудом поднялась, ощущая во всем теле свинцовую тяжесть. И тут в комнате внезапно появился Феликс.

— Выглядишь ужасно.

— И так же себя чувствую. Держу пари, во всем виноваты твои ритуалы, — проворчала я, бросив на него обвиняющий взгляд.

— Не выдумывай. Магия тебя бодрит, а вот сейчас ты реально напоминаешь персонажа из «Ходячих мертвецов», — Феликс не выдержал и так заливисто расхохотался в моей голове.

Я попыталась сохранить серьезность, но его смех был настолько заразительным, что я сорвалась и рассмеялась в ответ.

— Сегодня ночью повторим ритуал, — сообщил Феликс перед тем, как уйти.

Я пыталась унять дрожь в руках. Безысходность душила. Я почти убедилась в своей догадке: кот питается моей жизненной силой. Порочный круг — ему нужно все больше энергии, а мне приходится восстанавливать ее ритуалами, которые выжимают меня досуха.

День прошел спокойно, Феликса не было видно. Я собрала чемоданы и подготовила переноску. Джека тоже не было дома, чему я была только рада — сил на новые ссоры у меня просто не осталось.

Ночью мы с котом снова отправились на ритуал. К моему удивлению, сил прибавилось: быстрый шаг или даже бег давались мне куда легче, чем утренний подъем с кровати. Феликс оставался верен себе — он никогда не рассказывал, где пропадает днями или неделями. В этот раз, когда мы сменили локацию для обряда, он вел себя заметно спокойнее. В дом я зашла в одиночестве: кот проводил меня и растворился в ночи.

Проснувшись, я ощутила невероятный прилив сил. Усталость и головная боль бесследно исчезли. «Великолепно», — подумала я, соскакивая с кровати. Дальше начался бой с Феликсом: я настояла, что переноска обязательна. Кот шипел и сопротивлялся, но я убедила его, что без этого родители оставят его дома. Конечно, я лукавила — они бы слова не сказали, — но мне так было спокойнее, а признаваться в своей маленькой хитрости я не собиралась.

Подхватив чемоданы и переноску, я вышла во двор к отцу. Он молча погрузил мой багаж, и мы с Феликсом устроились на заднем сиденье.

Путь до города занял два часа, которые показались вечностью: нам пришлось дважды останавливаться, потому что кота укачало. Папа ворчал и ругался, жалея, что вообще потащили его с собой, но в конце концов мы добрались.