Сумасшедшая любовь. Дневник спасения

Он часто думал о том, что хочет, чтобы она была его навсегда. Чтобы она не пряталась. Чтобы она не врала. Чтобы они могли быть вместе открыто. Но он не знал, как это сделать. Он не знал, как уйти от жены, как начать новую жизнь. Он боялся потерять всё, что у него есть. И этот страх мешал ему сделать первый шаг. Он чувствовал себя слабым, беспомощным, и это бесило его.

Иногда она ловила себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз говорила правду. Правда стала слишком тяжёлой, слишком опасной. А ложь — лёгкой, как воздух. Она врала маме, что задерживается на работе. Врала Игорю, что устала и хочет побыть одна. Врала Олегу, что почти рассталась с Игорем. И каждый раз, произнося очередную ложь, она чувствовала, как внутри что-то ломается. Но она не могла остановиться. Она уже была втянута в эту игру, и выхода не было.

Ирина часто чувствовала, как внутри неё нарастает усталость. Она устала врать. Устала прятаться. Устала быть чужой для всех. Она смотрела на своё отражение в зеркале и не узнавала себя. Кто эта женщина с блестящими глазами и вечной улыбкой на лице? Кто эта женщина, которая так легко обманывает тех, кто её любит? Она не находила ответа. Она знала только, что не может остановиться. Она была как на игле — ей нужны были его звонки, его внимание, его любовь. И она была готова на всё, чтобы получить это. Даже на то, чтобы потерять себя.

Она часто думала о том, что, возможно, это и есть та самая любовь, о которой она мечтала. Яркая, страстная, всепоглощающая. Но внутри неё жил холодок, который говорил: «Это не любовь. Это зависимость. Это одержимость. Это разрушение». Она не хотела слушать этот голос. Она хотела верить, что всё хорошо. Что это счастье. Что она имеет право на это.

Игорь не задавал вопросов. Он был слишком занят своей машиной, своей экономией, своей предсказуемой жизнью. Он не замечал, что она стала другой. Что в её глазах появился блеск, которого раньше не было. Что она улыбается сама себе. Он не замечал ничего. И это было одновременно и облегчением, и унижением. Её любовь была для него невидимой, и это делало её ещё более одинокой.

Ирина смотрела на Игоря и чувствовала странную смесь жалости и презрения. Он был таким скучным, таким предсказуемым, таким... серым. Она не могла понять, как вообще могла встречаться с ним. Он не дарил ей подарков, не водил в рестораны, не говорил красивых слов. Он просто был рядом. И этого было недостаточно. Она хотела большего. Она хотела страсти, риска, приключений. И Олег давал ей это. Но когда она смотрела на Игоря, она чувствовала вину. Он ничего не сделал ей плохого. Он просто был скучным. И она предавала его. Каждый день. Каждую ночь. Это было нечестно. Но она не могла остановиться.

Она часто думала о том, что если бы он был другим, если бы он заметил её изменения, если бы он задал хоть один вопрос, всё могло бы быть иначе. Но он не замечал. Он жил в своём мире, где главным были деньги и машина. И она чувствовала себя почти свободной. Почти.

Однажды вечером, когда Ирина сидела в кафе с Олегом, она вдруг поймала себя на мысли, что смотрит на него и не узнаёт. Его лицо было знакомым, но в нём было что-то новое, что она не могла назвать. Что-то тёмное, что пряталось за его улыбкой. Она вспомнила, как он ревновал её к Александру в Питере, как его рука сжалась на её талии почти до боли. Она подумала: «А что, если это только начало? Что, если он будет ревновать меня всегда?» Но она отогнала эту мысль. Она хотела верить, что это пройдёт. Что это просто страх потерять её.

Она ошиблась.

Олег смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает ревность. Он видел, как официант задерживает взгляд на ней. Видел, как мужчина за соседним столиком смотрит на неё с вожделением. Он хотел подойти к ним, сказать, чтобы они не смели смотреть на его женщину. Но он сдерживался. Он не хотел показывать свою слабость. Но внутри него всё кипело. Он знал, что эта ревность разрушит их отношения. Но он не мог с ней справиться. Она была сильнее его.

Он часто ловил себя на мысли, что хочет спрятать её от всего мира. Чтобы никто не видел её красоты, кроме него. Чтобы она была только его. Он знал, что это неправильно. Что это эгоистично. Но он не мог ничего с собой поделать. Он боялся, что она уйдёт к кому-то другому. Боялся, что она поймёт, что он не достоин её. И этот страх делал его всё более ревнивым, всё более контролирующим.

Мама не была слепой.

Однажды, вернувшись с очередной поездки, Ирина вошла в квартиру и увидела, что мама сидит на кухне. У неё в руках были фотографии.

— Я нашла твои фотографии. Те, что ты проявляла в фотостудии. Красивые дворцы, фонтаны… Не плохая у Наташи дача… — в голосе мамы звучала горькая ирония. — А это кто с тобой?

Она положила на стол снимок, где Ирина стояла рядом с Александром, который обнимал её за плечи. Ирина побледнела. Она не ожидала, что мама увидит эти фотографии. Но спорить было поздно.

— Это Александр, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Он друг. Мы просто гуляли вместе.

— Друг? — переспросила мама, поднимая глаза. — Он обнимает тебя как друг? И что за друг, который возит тебя в Питер и дарит дорогие подарки? У тебя же есть Игорь. Или ты думаешь, я ничего не замечаю?

Ирина чувствовала, как стыд обжигает её. Она не хотела врать маме, но правда была страшнее. Она смотрела на маму, видела её боль, её тревогу, и внутри неё всё сжималось. Она хотела сказать правду. Хотела рассказать всё. Но слова застревали в горле. Она боялась, что если скажет правду, мама не поймёт. Что она осудит её. Что она запретит ей встречаться с Олегом. И она не могла этого допустить.

— Это просто знакомый. Мы случайно встретились, он оказался из нашей компании. А Игорь… ну, он мой парень, но пока ничего серьёзного. Ты же знаешь, мы просто встречаемся.

Она говорила это и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Она снова врала. Снова предавала доверие. Снова делала больно человеку, который любил её.

Мама вздохнула, долго смотрела на неё, и в этом взгляде было столько боли, что Ирине захотелось провалиться сквозь землю. Потом она произнесла тихо, почти умоляюще:

— Ты знаешь, я всегда была за то, чтобы ты сама выбирала. Но не ври мне. Если у тебя с Игорем не серьёзно — так и скажи. Но я вижу, ты счастливее, чем была раньше. Только смотри, чтобы это счастье не обернулось бедой.

Ирина опустила глаза и кивнула. Она знала, что мама права, но не могла остановиться. Она уже была втянута в эту игру — встречи с Олегом, его звонки, его подарки. Игорь казался серой тенью, а Олег — ярким фейерверком, который невозможно было погасить.

Ирина лежала ночью без сна и думала о том, что её жизнь превратилась в бесконечную ложь. Она врала маме, врала Игорю, врала Олегу. Она врала всем, даже себе. Она чувствовала, как внутри неё разрастается пустота, которую она пыталась заполнить его вниманием, его любовью, его подарками. Но это не помогало. Пустота оставалась. И она боялась, что однажды эта пустота станет настолько большой, что она просто исчезнет.

Она не представляла, как выбраться из этого круга. Она не находила способа перестать лгать. Она только знала, что не может потерять Олега. Что он — её единственный свет в этом тёмном мире. И она была готова на всё, чтобы сохранить этот свет. Даже если это означало продолжать лгать.

После того разговора мама больше не задавала вопросов. Но Ирина чувствовала, что та наблюдает за ней, что каждое её слово, каждый её шаг — под невидимым контролем. Она стала осторожнее: прятала вещи, реже брала трубку при маме, врала про встречи с подругами. Но напряжение внутри неё росло, как снежный ком, который катится с горы и уже не остановить. Она врала маме, врала Игорю, врала себе. И с каждым днём ложь стала более привычной, почти естественной. Она уже не краснела, когда говорила неправду. Она уже не чувствовала, как внутри всё сжимается. Она просто говорила — и всё.

Она научилась отключать чувства. Это был её защитный механизм. Она делала это, чтобы не сойти с ума. Она делала это, чтобы выжить. Она смотрела на себя в зеркало и видела красивую, уверенную женщину. Но внутри неё была пустота. Она стала актрисой, которая играет свою роль. И она играла её так хорошо, что сама почти верила в неё.

Но ночами, когда она оставалась одна, маска спадала. Она смотрела в потолок и чувствовала, как внутри неё разрастается страх. Страх перед тем, что однажды она не сможет отличить правду от лжи. Страх перед тем, что она потеряет себя навсегда. И она не видела выхода из этого состояния.

Каждый раз, когда она возвращалась домой после очередной встречи с Олегом, она чувствовала, как стены комнаты сжимаются, как мамин взгляд пронизывает её насквозь. Она боялась, что однажды не выдержит и всё расскажет. Но она не могла себе позволить этого — слишком многое было поставлено на карту. Она боялась потерять Олега. Она боялась потерять этот мир, который он ей подарил. Она боялась снова стать серой, незаметной, никем. И она продолжала врать.

Олег тоже боялся. Он боялся, что однажды она проснётся и поймёт, что он не достоин её. Что она найдёт кого-то лучше. Что она уйдёт. И этот страх делал его более навязчивым, более требовательным. Он звонил ей по несколько раз в день, требовал отчёта о том, где она и с кем. Он приезжал к её дому, чтобы убедиться, что она не врёт ему. Он проверял её, и каждый раз, когда она проходила проверку, он чувствовал облегчение. Но это облегчение длилось недолго. Страх возвращался снова и снова.

Он знал, что его ревность разрушает их отношения. Но он не мог с ней справиться. Она была сильнее его. Она была его тенью, которая следовала за ним повсюду. И он боялся, что однажды эта тень поглотит его.

А Олег продолжал звонить каждый день. Они виделись по несколько раз в неделю — то в машине, то в кафе, то в гостинице, которую он снимал на несколько часов. Иногда он приезжал к ней на работу, ждал в машине у входа, и она выбегала к нему, чувствуя себя школьницей, которая сбегает с урока. Она садилась в его машину, и мир вокруг исчезал. Оставался только он — его голос, его руки, его улыбка. И она забывала обо всём. О маме, об Игоре, о своей двойной жизни. Она просто была с ним. И этого было достаточно.

Когда она сидела рядом с ним, она чувствовала себя почти счастливой. Она забывала о всех проблемах, о всех страхах, о всей лжи. Она просто наслаждалась моментом. Она смотрела на него и думала о том, как же сильно она его любит. Она не понимала природы этого чувства, почему она готова на всё ради него. Но она знала, что это самое сильное чувство в её жизни. И она не хотела его терять.

Она чувствовала, как его рука лежит на её руке, как он гладит её пальцы, и внутри неё разливалось тепло. Она хотела, чтобы этот момент длился вечно. Она не хотела возвращаться к реальности. Она не хотела думать о том, что завтра они расстанутся, и всё вернётся на круги своя. Она хотела просто быть здесь, с ним, и ничего больше.

Но иногда, особенно по ночам, когда она лежала в своей комнате и смотрела в потолок, её посещали мысли: «Что я делаю? Куда я качусь? Кем я становлюсь?» Она слышала внутренний голос, который говорил: «Ты теряешь себя. Ты становишься той, кого не узнаешь». И она боялась этого голоса. Боялась, что он прав. Но она не могла остановиться.

Она часто вспоминала, какой была до встречи с ним. Она была наивной, доверчивой, она верила в чудеса. А теперь она стала циничной, лживой, она пряталась от всего мира. Она не находила в себе ту девушку, которая когда-то стояла перед зеркалом и мечтала о любви. Вместо неё была другая — уставшая, разбитая, потерянная. Она не ведала, как вернуть ту себя. Она сомневалась, сможет ли когда-нибудь простить себя за то, что стала такой.

Она часто думала о том, что если бы она могла вернуться в прошлое, она бы поступила иначе. Она бы не пошла в ту палатку. Она бы не согласилась на ту поездку. Она бы не позволила себе влюбиться в женатого мужчину. Но она не могла вернуться. Она могла только идти вперёд. И этот путь был страшным.

Ей казалось, что это лето никогда не кончится. Что она навсегда останется в этом ярком, пьянящем мире, где есть только она и Олег. Где нет мамы с её тревожными взглядами, нет Игоря с его скучной предсказуемостью, нет серых будней и бесконечной лжи. Она знала, что это иллюзия. Но она хотела верить в неё.

Олег тоже жил в этой иллюзии. Он убеждал себя, что всё хорошо, что они справятся, что однажды он уйдёт от жены и они будут вместе. Но внутри него жил страх. Он боялся, что эта иллюзия разобьётся о реальность. Он боялся, что она уйдёт. И этот страх делал его более навязчивым, более требовательным. Он звонил ей по несколько раз в день, требовал отчёта о том, где она и с кем. Он приезжал к её дому, чтобы убедиться, что она не врёт ему. Он проверял её, и каждый раз, когда она проходила проверку, он чувствовал облегчение. Но это облегчение длилось недолго. Страх возвращался снова и снова.

Он знал, что его ревность разрушает их отношения. Но он не мог с ней справиться. Она была сильнее его. Она была его тенью, которая следовала за ним повсюду. И он боялся, что однажды эта тень поглотит его.

Несмотря на то, что Олег был женат, несмотря на все риски и страхи, Ирина хотела продолжать. Потому что впервые в жизни она чувствовала, что живёт по-настоящему. И пусть это была ложь, пусть это было неправильно — это было её единственное настоящее.

Она знала, что это неправильно. Но она не могла остановиться. Она была как человек, который стоит на краю обрыва и знает, что должен отойти, но не может, потому что ветер слишком приятный, а вид слишком красивый. Она была готова упасть, лишь бы ещё раз почувствовать этот ветер.

Она знала, что это разрушит её. Она знала, что она заплатит за это. Но она не могла отказаться от этого чувства. Она была слишком слаба. Или слишком сильна. Она не могла решить. Она знала только, что любит его. И этой любви было достаточно, чтобы продолжать.

Она не могла остановиться. Даже если бы хотела. Потому что этот мир, который подарил ей Олег, стал её единственной реальностью. А всё остальное — лишь декорации.

Ирина лежала в темноте, слушала, как за стеной тикают часы, и думала о том, что этот сон когда-нибудь закончится. Что однажды она проснётся и поймёт, что потеряла всё. Но она не хотела думать об этом. Она хотела верить, что этот сон будет длиться вечно. Что она сможет сохранить этот мир. Что она сможет быть счастливой.

Она закрыла глаза и представила его лицо. Его руки. Его голос. Она чувствовала, как внутри неё разливается тепло. И в этот момент она была счастлива. По-настоящему. Даже если это счастье было краденым.

Она продолжала жить во лжи. Потому что это было единственное, что у неё осталось.

Глава 6. Летний короратив

В честь Дня семьи работодатель Игоря устраивал корпоратив для своих сотрудников. Работал Игорь на иностранном предприятии — том самом, куда Ирина устроилась на время летних каникул, но потом соврала, что заболела, чтобы остаться в палатке с мороженым. На корпоратив Ирина попала как девушка Игоря.

Летний корпоратив проходил на открытой площадке перед заводом. Это был настоящий опэн-эйр: на поле установили сцену для выступления артистов, повсюду стояли палатки, в которых жарили шашлык и продавали холодное пиво — актуальное в летнюю жару. Воздух был наполнен запахами дыма, жареного мяса и цветов, которыми украсили площадку. Ирина смотрела на это разноцветье и чувствовала себя почти свободной. Здесь, среди громкой музыки и смеха, она могла забыть о своей двойной жизни. Хотя бы на несколько часов. Она смотрела на веселящихся людей и завидовала им — они не прятались, не врали, не боялись, что их уличат. Они просто жили. А она играла роль.

Игорь, как всегда, был предсказуем. Он не пил, потому что был за рулём. Он приехал на своей машине — той самой, на которую копил так долго, и теперь она была его главной гордостью. На такси ему было бы жалко денег, поэтому он вёз Ирину сам, всю дорогу рассказывая о преимуществах своей модели и о том, как экономно расходуется топливо. Ирина кивала, но не слушала. Она смотрела в окно и думала о другом. О том, что Олег, возможно, сейчас тоже где-то отдыхает. Или работает. Или думает о ней. Она провела пальцем по стеклу, рисуя невидимые узоры, и чувствовала, как внутри разливается тоска. Ей хотелось, чтобы Игорь замолчал. Чтобы он просто вёл машину и не пытался заполнить тишину своими скучными рассказами. Но он не замолкал.

Игорь же, наоборот, был на седьмом небе от счастья. Он вёл свою новую машину, рядом сидела его красивая девушка, и он чувствовал себя почти победителем. Он с гордостью поглядывал на Ирину, на её светлые волосы, на её идеальный профиль, и внутри него разливалось чувство собственной значимости. Он думал о том, как коллеги будут смотреть на них, как будут завидовать ему, как он, такой скромный и экономный, привёл на корпоратив такую красавицу. Ему казалось, что она — лучшее доказательство его успеха. Он не замечал, что Ирина почти не слушает его, что её мысли где-то далеко. Он видел только её красоту и свою гордость.

— Ты сегодня невероятно красивая, — сказал он, коснувшись её руки. — Все будут смотреть на тебя. Я так горжусь тобой, Ирина.

Она улыбнулась ему в ответ, но улыбка была пустой. Он не заметил этого. Он никогда не замечал того, что не хотел видеть.

Ирине такие мероприятия нравились — тем более что Игорь не баловал её особыми развлечениями. Для неё этот корпоратив был маленьким праздником, возможностью вырваться из серых будней. Она надела летние брюки и блузку, которые купила на рынке в Москве — с Олегом, но Игорь об этом не знал. Конечно же, каблуки. Это была её фишка — Ирина везде ходила на каблуках. Даже на пикник, даже на прогулку. Каблуки делали её выше, увереннее, почти недосягаемой. Она смотрела на себя в зеркало перед выходом и чувствовала, что выглядит хорошо. Ей хотелось быть красивой хотя бы для себя.

Игорь смотрел на неё, когда она выходила из дома, и не мог налюбоваться. Он видел, как она поправляет блузку, как она улыбается своему отражению, и в его груди разрасталось что-то тёплое. Он хотел, чтобы все видели её такой — красивой, уверенной, рядом с ним. Он планировал этот вечер, как маленькую победу. Он даже придумал, что скажет коллегам: «Это моя Ирина. Она учится в техникуме, у неё красный диплом. Она умная и красивая. И она — моя». Он чувствовал себя почти героем, который привёл с собой самое большое сокровище.

Он взял её за руку, когда они выходили из машины, и сжал её пальцы. Ирина не отняла руку, но он не чувствовал ответного тепла. Он не замечал этого. Он был слишком занят собственными мыслями.

На площадке было шумно и весело. Артисты на сцене пели песни, запах шашлыка смешивался с ароматом цветов, которые украшали палатки. Ирина шла рядом с Игорем, и он, как всегда, держал её за руку, будто боялся, что она потеряется. Он представлял её коллегам, говорил: «Это моя Ирина», — и его голос звучал гордо. Коллеги улыбались, делали комплименты, и Ирина вежливо отвечала, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Она была здесь, но не с ними. Она смотрела на их лица и понимала, что для них она — просто «девушка Игоря». Красивая, но пустая. И это было унизительно.

Игорь наслаждался каждой секундой. Он видел, как коллеги смотрят на Ирину, как их взгляды задерживаются на ней, и внутри него росло чувство превосходства. Он специально водил её от одной группы к другой, знакомил со всеми, повторял: «Это моя Ирина, моя девушка». Ему нравилось, как она улыбается, как она приветлива со всеми, как она выглядит рядом с ним. Он чувствовал себя почти королём, который привёл на праздник свою королеву.

Особенно приятно ему было смотреть на лица женатых коллег, которые не могли отвести взгляд от Ирины. Он видел их зависть, их лёгкую ревность, и это грело его самолюбие. Он думал: «Вот она — моя награда за все мои годы экономии. Я ждал этого момента. Я заслужил её». Он не замечал, что Ирина смотрит куда-то вдаль, что её мысли далеко, что она почти не слушает его рассказов о машине и зарплате. Он видел только то, что хотел видеть: свою победу.

Он обнял её за талию и притянул к себе, чувствуя, как внутри разливается гордость. Она была его. И он хотел, чтобы все знали об этом.

Она видела, как Игорь смотрит на неё — с восхищением, с гордостью. Он был счастлив, что она рядом, что она красивая, что она его. Ирина знала, что он её любит. Но она не могла ответить ему тем же. Её сердце принадлежало другому. И каждый раз, когда Игорь обнимал её, она чувствовала себя предательницей — не перед ним, а перед собой. Она предавала свои чувства, свою правду, свою настоящую жизнь. Она смотрела на его счастливое лицо и думала: «Ты не знаешь, что я думаю о другом. Ты не знаешь, что я сплю с другим. Ты не знаешь, что я уже не твоя». И это знание делало её одновременно сильной и слабой.

Игорь, конечно, не знал об этом. Он был слишком погружён в своё маленькое счастье. Он рассказывал коллегам о том, как Ирина учится, как она умна, как она помогает ему по дому. Он преувеличивал её заслуги, делал её ещё более идеальной в глазах других. Он не понимал, что эта идеальность — лишь маска, которую Ирина надевает для него. Он не понимал, что она живёт совсем другой жизнью, о которой он даже не догадывается.

Он принёс ей пиво, пододвинул стул, заботливо поправил её волосы. Он делал всё, чтобы она чувствовала себя комфортно, но он не видел, что её глаза ищут кого-то другого. Он не видел, что её сердце бьётся не для него. Он был слеп. И эта слепота была его проклятием.

Она пила холодное пиво, смотрела на танцующих людей и думала об Олеге. Где он сейчас? С кем? Думает ли он о ней? Она представляла, как они могли бы быть здесь вместе — он бы обнимал её, шептал что-то на ухо, и она бы смеялась, чувствуя себя по-настоящему живой. Но вместо этого она стояла рядом с Игорем, который обсуждал с коллегами свою зарплату и планы на покупку новой машины. Его мир был таким маленьким, таким предсказуемым, таким скучным. Ирина смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Она хотела крикнуть: «Посмотри на меня! Я живая! Я хочу страсти, я хочу риска, я хочу чувствовать! А ты даёшь мне только скуку и предсказуемость!» Но она молчала. Она улыбалась. Она играла свою роль.

Игорь не замечал этого раздражения. Он был слишком занят тем, чтобы хвалиться ею перед коллегами. Он подводил её к каждому новому человеку, повторял одни и те же слова: «Это моя девушка Ирина. Она учится в техникуме, у неё красный диплом. Она очень умная». Ирина чувствовала, как внутри неё нарастает усталость. Она была не вещью, которую можно выставлять напоказ. Но для Игоря она была именно вещью — красивой, идеальной, подтверждающей его статус.

Он не понимал, что его гордость унижает её. Он не понимал, что она хочет быть не трофеем, а личностью. Он не понимал, что его маленький мир, где главное — экономия и машина, для неё — клетка. Он не понимал ничего. И это было самое страшное.

Она не догадывалась, что Олег в этот вечер тоже был недалеко. Он знал о корпоративе — Ирина обмолвилась об этом накануне, когда они говорили по телефону. Он не сказал ей, что приедет. Но когда стемнело и зажглись огни, он уже стоял в тени деревьев на противоположной стороне поля, глядя на неё. Он видел, как она улыбается Игорю, как тот обнимает её за талию, как она танцует с ним медленный танец. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся с места. Он просто смотрел. Ему нужно было убедиться, что она не лжёт ему. Что она действительно не с Игорем по-настоящему, а просто играет роль. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее внутри закипала ревность. Он хотел подойти, оттолкнуть этого скучного Игоря и увести её. Но он сдержался. Он знал, что если сделает это, она испугается. И он не хотел её пугать. Он хотел, чтобы она сама сделала выбор. Но он также знал, что если выбор будет не в его пользу, он не сможет это принять.

Олег смотрел на этот спектакль и чувствовал, как его сердце разрывается. Он видел, как Игорь держит её за руку, как он прижимает её к себе, как она позволяет это. Он знал, что она играет роль, что она не любит Игоря, но это не облегчало его боли. Он хотел, чтобы она была только его. Чтобы никто не смел прикасаться к ней. Чтобы её улыбка принадлежала только ему. Он сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он хотел закричать, но он молчал. Он ждал. Он всегда ждал.

Он видел, как она отошла от Игоря, как она достала телефон. Он знал, что она звонит ему. Это было единственное, что его успокаивало. Она помнит о нём. Она думает о нём. Она звонит ему. И этого было достаточно, чтобы он не потерял контроль.

Ирина, танцуя с Игорем, вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась, но в темноте никого не увидела. Только тени деревьев и фонари. Ей показалось, или она действительно ощутила присутствие Олега? Сердце забилось быстрее. Она ещё раз вгляделась в темноту, но никого не разглядела. «Мне кажется», — сказала она себе. Но внутри зашевелилась тревога.