Искатели прошлого. Хроники бардов

Внимание мага привлек молодой раб, последний из раненых, оставшийся в живых. Его нога была переломана в нескольких местах. Сквозь потасканные тряпки, заменявшие ему штаны, видно было кровавое месиво и торчащий в сторону обломок кости. Лицо раба было испачкано в дорожной пыли и в темноте казалось совсем чёрным. Под кожей ходили желваки, и было видно, как напряжена челюсть. Юноша изо всех старался сдержать стон. Рума подумал, что он зря старается, ведь теперь опасность каравану не грозила, а значит, убивать того, кто в будущем может принести деньги, невыгодно для купца, когда увидел, как ближайший к рабу наёмник поднимает меч.

Раб из последних сил дёрнулся в сторону, стараясь уйти из-под удара, но раненая нога задела какой-то булыжник, и ему удалось только болезненно прошипеть, поднимая блестящие от слёз глаза.

Но меч его так и не настиг. Загораживая раба лошадью и хватая за руку наёмника, маг вырвался вперёд.

– Зачем? – обратился он к купцу, убедившись, что наёмник остановился.

– Он бесполезен, – процедил торговец, злобно глядя. – Денег за него не выручишь.

– Но ведь можно вылечить ногу.

– Плевать на ногу. Он бесполезен, – повторил купец, сплюнув в ноги рабу, продолжавшему лежать на земле.

– Не встревай! – рядом с магом оказался Акан. – Просто оставь его!

– Да, господин хороший. Спасибо за помощь, конечно. Но здесь уж я сам разберусь.

– Не убивайте! Прошу, не убивайте! – пополз к купцу раб, морщась и шипя от боли. – Я смогу работать!

– Прочь! Будто я не знаю, что ты задумал! Лечить тебя ещё! – заорал на него купец.

Оглянувшись на Руму, видимо, подумав, что с компанией, изгнавшей демона, ссориться не стоит, он подошёл к рабу, попутно пнув его под рёбра и брезгливо коснувшись заляпанных грязью оков, отпер кандалы.

Раб, слегка приподнявшись, пытаясь схватиться за одежду купца, упал в дорожную пыль.

– Прочь! – последний раз прикрикнул на него купец и отошёл, уводя за собой наёмников.

Стражники и погонщики разбежались вокруг повозки, кто, окружив её с обеих сторон, а кто, сев на козлы и в телегу с быками. Купец уже сидел внутри. Караван снова двинулся в путь. Скоро и очертания телеги, и говор рабов, и рыдания одной из находившихся среди них девушек растаяли в темноте.

Рума подошёл к рабу, который зачем-то пытался подогнуть раненую ногу трясущимися руками, и присел рядом, оглядывая перелом. Он мог бы не обратить внимания и просто проехать мимо, как, по-видимому, собирались сделать остальные, но горевшее во взгляде раба горячее сопротивление остановило его. Очень редко в глазах людей он встречал не страх смерти, которая настигнет в следующий момент, но желание жить, даже такой незавидной жизнью.

– Не лечи его.

Акан спешился рядом.

– Дашь ему умереть? – Рума непонимающе поднял глаза.

Принц не успел ответить, когда раб внезапно вскинулся и вцепился в руки мага.

– Прошу вас, дайте мне вылечиться! Я могу работать! Буду делать всё, что прикажете! За меня давали большую цену!

Держал он очень крепко для раненого.

– Успокойся! – прикрикнул Рума. – Раб мне не нужен. Лежи и не дёргайся.

Раб только растерянно смотрел на него, иногда оглядываясь на хмурые лица Акана и остальных, обступивших их. Принц не пытался увещевать мага.

Маг бегло осмотрел человека. Работы предстояло много, но тянуть с лечением, видя болезненную бледность и трясущиеся руки, не хотелось.

Приложив ладони к повреждению, Рума позволил магии самой определить, какое исцеление применить. Будет ли лучшим решением мгновенная регенерация или поэтапное восстановление ноги от ступни до бедра, теперь можно дать решать ей, не заботясь о недостатке сил.

Кончики пальцев нагрелись, через них на раны мягко полился желтоватый свет. Раб слабо дёрнулся, но, почувствовав, как боль покидает тело, расширившимися глазами воззрился на него.

Лечение проходило долго. Его спутники, посовещавшись, расседлали коней и разожгли костёр прямо возле дороги. Временами Акан или Шиммел недовольно поглядывали, но больше никто ничего не говорил.

Свет медленно гас, стекая с пальцев, и Рума выдохнул – нога была полностью восстановлена. Оглянувшись по сторонам, заметив, спутников, уже успевших рассесться вокруг костра, он присоединился к ним, позвав раба за собой. Тот немного смутился, видимо, не полностью понимая, что происходит, но поднялся на ноги и, осторожно переступая, последовал за ним.

Получив от Дарина два куска мяса и хлеба, Рума сел справа от Дюмана. Раб опустился рядом с ним, принимая еду. Эндиус, рядом с которым оказался раб, напряжённо поднялся и отсел. Проводив его взглядом, маг пожал плечами и принялся за еду.

Когда то ли с поздним ужином, то ли уже с завтраком было покончено, Рума решил, что, если он вытащил раба из-под меча, то может спросить и о его дальнейших планах. Не оставлять же беззащитного человека одного посреди равнины, где непонятно откуда взялся демон.

– Как тебя зовут? – начал он, краем глаза заметив недовольство среди спутников, но решив подумать об этом потом.

– Сента, господин.

– И как тебя занесло в невольники?

– Мой отец сотрудничал с одним купцом. Он торговал посудой, а отец её изготавливал. Но весь наш дом сгорел, а купец потребовал оплатить потери. Отец продал в рабство себя, но так как денег не хватило, то и нас с сестрой тоже.

– О чём говорил купец? Почему он не хотел тебя лечить?

Сента как будто сжался и осторожно оглядел компанию дворян, окружавших его. Видимо, решив, что скрывать что-либо от мага бесполезно, он решил ответить.

– Я очень хорошо бегаю. Меня часто использовали вместо посыльного в городе. Когда я узнал, что нас с сестрой отвезут в Фитху, я захотел участвовать в Играх. Видимо, господин узнал об этом.

– Играх?

Пока то, о чём говорил юноша, для мага ничего не прояснило.

– Игры рабов, – подсказал Дарин. – Каждые три месяца их устраивают между рабами. Тот, кто выиграет, станет свободным. И никому нельзя мешать принять участие.

– Значит, с их помощью ты хотел освободиться? Тогда почему торгаш против твоей идеи, ведь, если проиграешь, то на рынке за тебя всё равно дадут больше денег?

– Я думаю, господин считает: я выиграю.

Рума оглядел Сенту с ног до головы. Паренёк был среднего роста и довольно хрупкий. Силой он явно похвастаться не мог, что говорило в его пользу. Тяжеленный громила вряд ли сможет развить большую скорость.

– Ясно, – задумался маг. – Но теперь ты можешь вернуться домой.

– Вы отпускаете меня, господин? – встрепенулся Сента, вперившись в него взглядом, оглянувшись на дворян.

– Да. Мне не нужны рабы.

– Спасибо, господин! – Сента, привстав, тут же бросился на колени.

– Только не попадайся снова этому купцу. Если он бывает в твоей деревне, лучше уйти оттуда, – предостерёг Рума.

– Нет, господин. Я не вернусь. Мне нужно спасти сестру. А чтобы сделать это – нужно сыграть.

– Дурак, – фыркнул Шиммел. – Твой хозяин снова тебя найдёт.

– И пускай! Я всё равно буду играть и выиграю. И освобожу и себя, и сестру!

– Разве можно освободить сразу нескольких? – обернулся Рума к Дарину.

– Если он приглянется кому-то из дворян, то, вероятно, они разрешат это, – ответил ему Шиммел, пока Дарин раздумывал.

– Но всё-таки это опасно, – пробормотал Дарин.

Шиммел кивнул. Рума тоже задумчиво воззрился на паренька. Оставлять его одного, только что исцелив, когда, возможно, уже завтра его снова закуют в кандалы, не хотелось. Конечно, вмешиваться исход игры рабов будет слишком, но проследить, чтобы бывший хозяин не попытался снова прибрать мальчишку к рукам, проводив его до места игр, вполне можно.

– Как далеко Фитха? – спросил он.

– Полтора дня пути.

– Думаю, мы можем…

– Нет, – предостерегающе бросил Акан, не дав Руме закончить.

Принц рассерженно смотрел на него и на Сенту. И если раньше он был всего лишь недоволен некоторыми решениями мага, то сейчас выглядел действительно разозлённым. Резко встав на ноги и позвав мага за собой, он двинулся прочь от костра.

Они отошли на приличное расстояние. Никто больше не следовал за ними, и Руме не у кого было спросить, что так разозлило принца.

Остановившись посреди тёмного поля, слегка скрашенного серыми тенями от светлеющего края неба, Акан не стал тянуть и сразу пошёл в наступление.

– Мы не будем сопровождать раба! – громко сказал он в лицо Руме.

– Почему? Мы ведь всё равно двинемся в ту сторону.

– Мы можем идти куда угодно, но не с рабом.

– Он бывший раб! – воскликнул маг, поняв, что в Акане, раньше терпимо относившемся к стоянкам в лесу, нищим деревушкам и их жителям, сейчас заговорил дворянин.

– Только на время, – принц понизил голос. – Стоит ему попасть в город, как его бывший, как вы думаете, хозяин сразу же заявит свои права. И никто в городе не встанет на сторону невольника.

– Так почему бы не встать нам?

– Мне не нужны лишние проблемы.

Оба замолчали. Рума пытался найти слова, чтобы переубедить принца, но в голову ничего не приходило.

– Кажется, раньше ты думал не только о своём положении.

Акан в ответ только покачал головой, видимо подумав, что маг сдался:

– Я должен всегда думать о нём.

– Но ведь я не прошу тебя помогать ему освободиться или договориться с купцами, – предпринял ещё одну попытку переубждения маг. – Просто довести до города.

– Нет. И это не обсуждается, – снова громко приказал Акан. – Не забывай: ты в моём отряде.

Глаза мага сузились. Никогда ещё они не спорили по поводу главенства. Все подчинялись Акану, но могли высказывать и собственное мнение, к которому принц всегда прислушивался и находил компромисс. А сейчас он вдруг вздумал требовать подчинения, которого маг всегда старался избегать.

– Значит, уже нет.

Рума резко развернулся и направился обратно к стоянке. Больше говорить было не о чём.

– Стой! – послышалось сзади. – Рума!

Но маг не остановился, только прибавил шагу. Скоро шелест травы позади прекратился, и крики затихли. Рума понял, что возвращается в одиночестве.

Стоянка встретила его тишиной и слегка теплившимися углями костра. Поддерживать огонь не было смысла, так как на востоке ярко разгоралось солнце, уже окрасившее небосвод и половину равнины в белый цвет. Трава вдалеке сверкала и серебрилась, приглашая разбавить однообразное сияние, проложив дорогу сквозь неё. Люди всё также располагались вокруг костра, изредка переговариваясь. Раб сидел окружённый пустотой, нервничая в ожидании возвращения мага.

Молча приблизившись, Рума на миг остановился. Как объяснить вчерашним товарищам, почему сейчас он уйдёт без них, он не знал. Переносить споры с Аканом на остальных ему не хотелось. Возможно, не все из них согласились бы с принцем, реши он спросить. Но, вспомнив поведение Эндиуса и молчание остальных, решил, что и согласные нашлись бы.

– Ну, решили что-нибудь? – спросил Шиммел, поняв, что Акан задерживается.

– Решили.

Рума тянул время, осёдлывая Гриву и проверяя подпруги. Поймав себя на выжидающем взгляде в ту сторону, где пропал принц, он тряхнул головой и повернулся лицом к остальным.

– Я с Сентой еду в Фитху. Куда вы, не знаю. Поедешь верхом, – обратился он к юноше, который подошёл ближе.

– Я? Господин, я могу идти пешком.

– Не стоит напрягать ногу. Садись.

Придержав стремя для неуклюже влезшего в седло паренька, он свистом подозвал Рыжего.

– Я не понял: как это, не знаешь?

Шиммел приблизился.

– Пути расходятся, – улыбнулся Рума. – Мы с Аканом решили, что наши цели немного разные.

– Что?

– Нет, стой!

– Где, сожри его демон, Акан?!

Тишину разорвали недоумённые крики. Люди вскочили со своих мест и окружили мага. Одни требовали всё объяснить, другие хотели узнать, что сказал принц. Громко зашелестела трава – это Шиммел бросился за Аканом.

– Всё в порядке. Наше путешествие когда-нибудь да прекратится. Почему бы не сейчас? Хотя, наверное, я должен сказать: странствовать с вами – не худшее времяпровождение.

Люди притихли. Все непонимающе оглядывались друг на друга. Рума почувствовал лёгкую растерянность среди дворян и направился прочь от стоянки. Сделав за ним несколько шагов, остальные отстали и остановились, напрасно ожидая, что появится принц и разрешит ситуацию.

Рума тем временем взял быстрый темп, и скоро место стоянки скрылось далеко позади.

2 года и 8 месяцев назад

Надоедливая мошка летала везде: маячила мелкими чёрными точками перед глазами, лезла в уши, забивалась в нос, и приходилось мотать головой из стороны в сторону, только чтобы она хоть ненадолго отстала. Дело ухудшалось нестерпимой духотой, хотя было не так уж и жарко, но спёртый воздух был слишком тяжёлым, и ветер, слабо овевающий лицо, не давал никакой прохлады. Солёные капли стекали по лицу, рубашка на спине давно намокла, а мошки, садясь на руки и шею, словно прилипали, и приходилось убирать их мерзкую щекотку руками, размазывая пот.

Хас покачивался в седле, понукая лошадь. Кляча передвигалась медленно, часто совсем останавливаясь и выворачивая шею, оглядываясь на всадника. Денег на более выносливого коня не хватило, и оставалось только надеяться, что она не падёт прямо здесь, посреди полузаброшенной дороги. Бока лошади ходили ходуном, подковы давно требовалось заменить, и сама она на вид была хуже любой другой – слишком старая и истощённая. Но сейчас привередничать не приходилось, либо ехать на ней, либо продолжать путь пешком. А на это уже не хватало сил.

Долгое путешествие по самым труднопроходимым местам давало о себе знать. Хаса с детства приучали к походной жизни, к преодолению огромных расстояний, но к такому продолжительному преследованию уходящего вдаль и вдаль следа, он оказался не готов.

Слишком нечётким он был, слишком далеко оторвался маг и слишком поздно начал свой путь Хас. Если бы, о, если бы узнать об этом маге немного раньше и следовать за ним немного быстрее! Тогда, возможно, он сейчас не был бы столь сломлен дорогой и предательством, не знал бы разочарования и, кто знает, возможно, никогда бы и не узнал.

Как прежде продолжал бы путь своего клана – гильдии бардов, сочинял бы песни и хвалебные сказания о героях, знал бы свою цель.

А сейчас он лишь заблудившийся нищий. Но даже нищие имеют больше, чем он. Не осталось больше ничего. Всё было ложью, и те, кто верил в неё и приучал его к ней, сами не знали, насколько они теперь ошибаются. Возможно, когда-то давно, во времена Джо, это была самая что ни на есть правда. Но не сейчас. Не сейчас, когда каждый – простой человек или сильнейший маг из Совета, служит только себе и ищет только собственного покоя и выгоды.

Одного только он не понимал, почему остальные из семьи этого не видят. Почему он снова и снова ошибался, доверяясь новым и новым магам, а остальные оставались слепы.

Хас нахмурился, когда лошадь, видимо, переведя дух, неспешно побрела дальше. И тут же остановил её.

Кашель подкрался неожиданно, скрутив тело и мешая сделать вдох. Путешествие по Снежному Королевству не осталось без последствий. Ему очень повезло, когда скрюченного и почти околевшего посреди бескрайнего снежного покрова, полузасыпанного белым крошевом, его нашёл пограничный отряд рыцарей и доставил в первую попавшуюся на его пути деревушку. Болезнь проходила тяжело, первое время все думали, что он не выберется, сочувствующе разглядывая измождённого, чаще находящегося в бреду человека. Но через несколько дней, он смог открыть глаза, ответить на вопросы, а ещё через неделю и встать с постели.

Срок его жизни ещё не вышел, но напоминанием о негостеприимной земле остался кашель, временами накатывающий после холодных ночей, и осипший голос, от которого часто начинали морщиться люди в трактирах, слушая его песни.

А вот след мага ушёл далеко вперёд. Некоторое время Хас действительно обдумывал, не бросить ли ему эту напрасную, как он решил, слежку. Но долг, который с рождения лежал на его плечах, не становился меньше от того, можно выполнить задуманное или нет. Пришлось продолжить путь стиснув зубы.

Неизвестный маг всё также продолжал метаться, его магия теперь вовсе не оставляла следов, только пару раз за долгие четыре месяца показались отголоски его заклинаний.

Это тоже казалось Хасу странным: судя по силе заклятий, на которую указывал поисковой амулет, маг был не из последних. Даже, возможно, мог претендовать на место в Совете какой-нибудь из стран. Он словно хоронился от чего-то, прятался или боялся. Иногда у Хаса возникали мысли, что преследование замечено и маг скрывается именно от него. Но амулет подтверждал теорию, что маг проходил в местах, где сейчас находится его преследователь, очень давно. Прошли явно не дни и даже не недели с тех пор, как маг оставил свои следы. Значит, сокрытие сил не имеет никакого отношения к нему, Хасу. Но и в тех странах, где он уже побывал, не было никаких розысков магов или объявлений о награде за их голову. Этот маг не был в розыске и уж точно, насколько знал Хас, не совершал преступлений, по крайней мере, таких, о которых можно было рассказать общественности. Оставалось только принять эту странность и не надеяться на чью-то помощь.

Одна из замучивших своей настырностью мошек залезла в нос, и Хас оглушительно чихнул. Утеревшись рукавом, прогоняя неприятные ощущения, и отмахнувшись от ещё пары десятков маленьких звенящих и жужжащих крапинок, безостановочно мелькавших перед глазами, Хас расхохотался. Смех разнёсся над дорогой, разгоняя наполненную однообразными звуками духоту. Снова закашлявшись и покачав головой, всадник продолжил путь, улыбаясь всплывшему внезапно воспоминанию…

Случай шестой.

Мошки тогда летали везде. Было очень душно, и мы оба очень устали от такой погоды. Шиен впереди громко чихнул. Долго ругал мух, грозил испепелить их всех, смотрел на меня и злился, что мне всё нипочём. Только к вечеру, когда подул западный ветер, и стало немного свежее, он поутих. Мы развели костёр прямо у тропы и устроились на ночлег.

Ближе к ночи звон мошек вокруг сменился на писк комаров, которых здесь оказалось ещё больше, чем мошкары. Шиен только понурился. Наблюдать за ним было забавно.

Насекомых было так много, потому что недалеко пролегало большое болото. До нас дошли слухи, что местные перестали ходить на него месяцев пять назад, когда появилось какое-то чудовище, как они говорили, и убило людей. Шиена это заинтересовало. Он подумал, что чудовищем крестьяне вполне могут назвать демона, и поэтому мы направились туда.

Через некоторое время, когда комары собрались, казалось, со всего болота, Шиен не вытерпел и применил заклинание. Сразу стало очень тихо, донеслось даже негромкое журчание воды от какого-то близкого ручейка. Он удовлетворённо оглянулся и улёгся, закрыв глаза. Я остался наблюдать за болотом. Мы заранее решили, что стоит быть осторожнее.

Я просидел около двух часов, ничего не происходило. Но потом снова появился тихий писк. Я не придал этому значения, подумав, что Шиену стало тяжело так долго отгонять комаров. И только ещё через некоторое время, когда писк стал сильнее и как будто ближе, я понял: ни один кровосос мне не мешает. Я стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит звук.

Вдалеке, где тропа погружалась в болото, я увидел большую чёрную тень очень странной формы.

Я решил разбудить Шиена. Поняв, в чём дело, он сказал, что лучше к болотам пока не идти и использовал магию. Потом он внезапно вскочил и швырнул часть костра в сторону тени. Он сделал это просто голыми руками, и я подумал, что он поранился. Раздался громкий крик. Но кричал не Шиен. Кричала тень.

Кусты загорелись, и из-за них показалось страшное тёмное тело демона. Увидев его, я понял: это он и был. Никогда я не слышал о мухе размером с лошадь.

Она поднялась над кустами примерно на рост человека и принялась кружить из стороны в сторону. Хотя и очень медленно. Её тонкие серые крылья горели, и их остатки не могли поднять такое большое тело. Тогда, видимо, поняв, что не сможет уйти, она бросилась к нам.

Шиен выскочил вперёд, загородив меня и произнёс нечто непонятное. Муха загорелась сильнее. Вся её голова была в огне. Но после попыток сбросить его лапами она с размаху ударилась о землю. Огонь погас.

Фасетчатые глаза показались очень близко. Шиен снова выступил вперёд, отгоняя муху. Когда она подползла ещё ближе, что-то сдавило её и жёлтая слизь брызнула во все стороны.

Потом Шиен сжёг останки, а пепел кинул в болото. Больше искать мы не стали.

Тогда он сказал, что этот демон очень странный и не владеет никакой магией. "Это просто отожравшаяся муха, или откормленная кем-то".

Глава 3

Грива легко трусила впереди мага, изредка поглядывая на хозяина тёмным глазом. Новый наездник, казалось, не внушал ей большого доверия. Сента крепко вцепился в поводья и боялся пошевелиться, только иногда, когда лошадь поворачивала, обходя препятствия, которые в виде норок и небольших ям часто появлялись под сплошным покровом травы, он испуганно хватался одной рукой за седло, стараясь удержать равновесие. Рума только позже понял, что бывший раб никогда не ездил на лошади, но и идти пешком с недавно излеченной ногой было бы вредно.

Сам маг шёл следом за Гривой. Трава в другой части равнины оказалась совсем не такой редкой и невысокой, как раньше. Её густые толстые стебли теперь достигали пояса, а иногда и скрывали мага с головой. Рыжего и вовсе не было видно. Наверное, следовало свернуть на тропинку, видневшуюся неподалёку, но вероятность того, что на ней может встретиться купец или отряд Акана, останавливала.

Рума медленно обдумывал случившееся. Долго ещё вдалеке ему мерещились крики и шелест травы под крупными лошадиными телами, но никто так и догнал их. Это и радовало, и огорчало. В глубине души он надеялся, что, проводив раба до города и узнав результат игры, где-нибудь среди ближайших деревень и городов он сможет найти отряд. Возможно даже, кто-нибудь из дворян убедит Акана заехать в саму Фитху. Но вспоминая то, как грубо они разошлись, надеяться на это не приходилось.

Рума понял: теперь путь отряда не имеет к нему никакого отношения. Всё зависит от Акана. Если его упрямство и гордость победят, то отряд не только не направится в Фитху, но и постарается больше никогда не встречать мага на своём пути. Оставалось надеяться только на то, что Дарин или Шиммел смогут переубедить принца, и когда маг вернётся в Нагат, ему будет позволено остаться в столице.

С такими невесёлыми мыслями быстро пролетело время до полудня, и, оглянувшись, Рума не увидел ни места стоянки, ни пройденной после дороги. Вокруг простиралась всё та же равнина, но и множество тропинок, и серебристая трава по пояс давно скрылись из глаз. Рума шёл теперь почти по голой земле, только иногда под ногами появлялись высохшие жёлтые травинки. Недалеко справа виднелась широкая, мощёная серым камнем дорога, ведущая через несколько крупных деревень в Фитху.

Поняв, что многие купцы следуют по этой дороге, маг решил, что останавливаться в деревнях будет слишком опрометчиво. Стоит бывшему хозяину раба увидеть выздоровевшего парня, и его снова ждут кандалы и невольничий рынок. В этом маг не сомневался.

Поэтому решено было идти весь день, делая только короткие остановки, чтобы непривычный к лошади Сента немного походил. Деревни либо объезжали, либо старались затеряться в толпе таких же путников, во множестве стекавшихся ближе к городу.

Весь день прошёл спокойно. После долгого и размеренного пути двое путников остановились на небольшой проплешине среди заросшего высокой травой и частыми размашистыми кустами поля.

Сента с трудом сполз с лошади, хватаясь за мага и стремя, чтобы не упасть. Рума немного понаблюдал за его мучениями, но колдовать не стал, решив, что парню полезно снова почувствовать силу в ногах без вмешательства магии.