Искатели прошлого. Хроники бардов

Трещины преследовали их недолго, затерявшись в траве. Но подземный гул доносился во время всего спуска. Добравшись до более низких мест и сгрудившись в кучу на дороге, люди оглядывались на вершину горы. Она казалась какой-то помятой и полысевшей.

– Неплохо ты переборщил, – Шиммел явно порадовался, что они не остались внутри тоннеля.

– Вот теперь гномы точно сюда полезут, – поник маг.

– Пусть лезут, – махнул рукой Акан. – Всё равно, рано или поздно они бы раскопали этот ход. А теперь работы лет на пять хватит.

Все согласно закивали. Рума и сам понял, что зря переживает. Гномы также были наслышаны о демонах, и, если он не ошибался, имели своих магов. А те, в свою очередь, могли почувствовать тёмную магию. Возможно, попытавшись понять причину такого большого обвала, они наткнутся на следы демонов и вообще не станут возрождать использованный монстрами ход.

Постояв ещё немного и проследив за разлетающимися с горы стаями птиц, люди снова направились дальше, продолжая своё обрастающее событиями путешествие.

3 года назад

Снег лежал везде. Повсюду, насколько хватало глаз, простиралась слепящая белая равнина, покрытая жёсткой искрящейся коркой. Она слегка проваливалась под ногами, рассыпаясь ошмётками и разлетаясь под взмахами холодного ветра. Иногда наст сменялся рассыпчатыми зёрнами, норовившими взметнуться вокруг сжавшейся от холода фигурки человека, залезть в голенища сапог, в воротник плаща, огладить ладони, отнимая последние крохи тепла. Человек устало передвигал ноги, сопротивляясь сыпучим белым частичкам, не желающим позволить ему сделать новый шаг.

Хас никогда не любил холод, а в этой забытой горячими днями стране зима продолжалась почти целый год. Только когда на материке бушевала засуха, леса сгорали от бесконечных пожаров, а люди толпами ходили в храмы выпрашивать у богов дождь, здесь наступала лёгкая оттепель и солнце растапливало несколько метров снежного покрова, иногда обнажая желтоватую почву и тонкие хилые мхи. Сильнее вжав голову в плечи и подтянув ворот раздобытого свитера, Хас спрятал руки глубже в карманы и продолжил идти.

За время своего долгого и путаного путешествия он успел тридцать раз проклясть свою совесть. Её тонкие незримые нити сжимали сердце, смущали разум и напрочь заглушали инстинкт самосохранения. Моральные устои клана, впитанные с молоком матери и щедро сдобренные учителями, не позволили ему отказаться от дела всей его жизни. Почитание своей работы, передача долга будущим поколениям, вечный поиск – избавиться от их груза даже после жесточайшего разочарования, которое стало сильнейшим ударом на исходе третьего десятка и всё сильнее усугублялось, не удалось. Пришлось упрямо рассчитывать не на возвышенные идеалы, а только на свои знания и силы.

Проведя ладонью по лицу и смахнув с ресниц белый иней, Хас снова нагнул голову, вглядываясь в жёсткую ледяную корку под ногами.

Некстати вспомнилась клановая деревушка и маленький домик, где вся семья собиралась вечерами. На правах старшего сына он лично звал отца, прислонялся спиной к тёплой печи и слушал песни и рассказы, а то и вычитки из дневника самого Джо Барда. Какой насмешкой сейчас были воспоминания о мягком жаре, обволакивающем комнату, приглушённом шёпоте младших братьев, их восторженных вздохах и своём собственном незамутнённом обидой на магов счастье от принадлежности такой семье, такому великому делу.

Глубокий сильный голос отца звучал в памяти, словно слышанный только вчера. Перед глазами вставали стародавние события, проносились страшные тайны и, казалось, стоит протянуть руку и можно ухватиться за полы плаща Джо, а то и его спутника – мага Шиена.

Хас снова сильнее стиснул зубы. Не надо вспоминать всё. Лучше уж просто думать о доме. Там хотя бы не нужно было бояться закоченеть до смерти.

Равнина совсем не менялась. Она была огромной и белой два дня назад, сегодня и наверняка останется такой же очень надолго. Только ночью снег не так слепил глаза своей бесцветной яркостью, но зато становилось ещё холоднее, хотя, казалось бы, куда уж больше. И понесло сюда этого треклятого мага!

Хас понял, что никуда от своих мыслей не денется. Они продолжали проноситься перед ним, то напоминая о доме и о выученных с детства правилах, то о давно погибших магах, то о том самом, за которым он следовал сейчас.

Человек беззвучно фыркнул. Следовал!

Его следы давно затерялись на просторах мира, и, если бы не волшебный поисковой амулет, никто бы не нашёл мага. Хас даже не мог определить, верно ли он идёт, приближается ли к цели или след слишком запутался и снова приведёт в начало пути. Остатки магии тянулись, слегка выветриваясь с каждым днём, но оставались вполне чёткими. Маг словно искал что-то: мотался из страны в страну, забредая то в самые крупные города, то в такую глушь, что не будь у Хаса путеводной ниточки, он не только не нашёл бы мага, а сам сгинул бы где-нибудь среди лесных кущ.

Сейчас магу, видимо, стало тесно на материке. Он направился сюда, в Снежное Королевство. Слухи об этой земле ходили самые разные, но ещё больше их было о живущих здесь.

Но Хас был полностью уверен только в своих источниках. По записям Джо и его последователей он знал историю этой страны, знал людей, когда-то давно отринувших неправедные законы своих королей и ушедших прочь в землю снега и ледяного ветра. Гордые рыцари, не понаслышке знавшие жестокость и предательство, жалкой горсткой отщепенцев, имевших только свои идеалы и твёрдые руки, покинули материк и всего за несколько сотен лет основали сильное, не зависящее ни от кого государство. По всему миру стало известно знамя белых рыцарей – красная полоса крови на снежном покрывале. Огромные потери и незапятнанное ничем благородство. Только спустя долгое время Нагатской правящей семье удалось наладить с ними торговлю и заключить союз. Даже сейчас, около двух тысяч лет спустя, Королевство крепло, разрасталось, покоряя себе всё больше и больше дикого снежного пространства.

Оказаться в окружении такого народа Хас был не прочь, но и здесь его надежды отказывались сбываться. Странный маг, словно специально петлял, то по прямой пересекая равнину, оставляя чёткий магический след, то внезапно сворачивая к морю. Наверное, он тоже не знал твёрдого пути и просто следовал чутью. Оставалось надеяться, что он всё-таки нашёл поселение рыцарей и не случится натолкнуться на засыпанные снегом кости.

Неспешно обдумывая свои мысли, вспоминая всё слышанное об этих местах, Хас заметил, как вокруг стала сгущаться тьма. Ночь здесь приходила быстро: только ты шёл по блистающим просторам, щурясь от бьющего в глаза света, и вот не видишь дальше своего носа, окружённый темнотой и словно накрытый большим чёрным одеялом с яркими и холодными синими звёздами.

Устало пройдя ещё несколько тысяч шагов, дождавшись того времени, когда тьма становилась почти осязаемой и давила на плечи, он остановился. Вытащив из заплечного мешка маленькую лампу и заправив её маслом, он расположился прямо посреди ровного снежного покрова. Искать пристанище – пещеру или деревья, способное послужить защитой от холода и ветра, здесь было бессмысленно. Достав свой скудный ужин, который не менялся уже несколько недель – кусок лепёшки с вяленым мясом, он принялся жевать, запивая почерствевший хлеб ледяной водой.

Бледное коптящее пламя только ещё больше сгущало темноту, отбрасывая красноватые блики на худощавую фигуру и заросшее чёрной щетиной лицо с усталыми, впавшими глазами.

Хас всматривался в танцующие отсветы огонька, грея руки под мышками, вспоминая давно минувшее время своего детства, когда такая же маленькая лампа освещала его каморку с низким столиком, за которым он научился читать и писать, а после переносил в подаренную матерью тонкую кипу листов записи Джо Барда…

Сегодня погиб мой друг. Он был храбрым и честным. Он сам решил, как умереть. И я не жалею, что остался с ним. Жалею только, что не до самого конца. Но не выполнить его приказ, его просьбу я не мог.

Его звали Шиен. Он был магом. Как я теперь думаю, одним из сильнейших.

Меня же зовут Джо. Он оставил мне нашу борьбу, наше дело. Сказал донести до других наши труды. И я собираюсь сделать для этого всё возможное. Поэтому я запишу всё, случившееся с нами, всё, что нужно знать о наших странствиях. Но, наверное, надо начать с самого начала.

Меня зовут Джо. Я странствующий бард. Раньше я был в услужении у одного вельможи из Себа, но вынужден был уйти, когда мои песни наскучили ему. Я долго бродил из города в город, пел перед дворянами, потом и простыми людьми.

Я встретил Шиена через несколько лет после ухода. По окрестностям города, где я тогда был, начали ходить слухи о добром маге, который всем помогает. Это показалось мне интересным. Захотелось взглянуть на него.

Мы встретились в старом трактире. Он назывался «Дикий бык», а может и «Свирепый кабан», в общем, какое-то злое животное, я не помню. Тогда я не придал большого значения нашей встрече. Хотя сейчас мне хотелось бы снова найти тот трактир.

Я сидел в углу, перебирая струны, и пел о старике-волшебнике, забывающем свои заклинания. Почему-то эта шуточная песня всегда нравилась людям, и в деревнях могли угостить обедом за неё одну. На третьем куплете вошли несколько людей, которые расселись за столами. Один из них сразу прислушался к песне, а потом стал хохотать. Это и был Шиен.

Он просидел там довольно долго. Я продолжал петь. Только когда местные почти разошлись, и передо мной появилась тарелка с супом, я перестал. Правда, без внимания не остался. Шиен подсел за мой стол и принялся расспрашивать. Я плохо помню, о чём именно. Он сразу располагал к себе и после недолгого разговора многое от меня услышал.

Позже я понял, что он и есть тот самый маг, о котором ходили слухи.

Мы говорили долго. И ушли из той деревни вместе. Он направлялся на север, а мне было безразлично, куда идти дальше. Он предложил продолжить путь с ним, и я согласился.

Так и началось наше путешествие. Сейчас мне кажется, это случилось слишком просто. Не было ни знаков, ни предзнаменований. Хотя и «великая миссия», как в шутку говорил Шиен о нашем деле, осталась незавершённой.

Мы ходили по разным местам, из страны в страну. Везде он искал что-то ведомое ему одному. Но после нескольких месяцев моего присутствия рядом он рассказал мне обо всём.

Теперь моя очередь рассказывать. Я опишу каждую нашу остановку. Одновременно я продолжаю путь, поэтому боюсь что-нибудь забыть. Но постараюсь описать всё так точно, как смогу.

Однажды Шиен рассказал вот что.

Наш мир не является единым. Когда-то он таким был, но позже раскололся на две части. Одна часть – та, где живём мы, люди, ещё гномы, великаны и разные другие существа. А другая, отколовшаяся, оставшаяся где-то за гранью нашего мира – там живут демоны.

Демоны – это существа, порожденные первородной магией, наравне с остальными мировыми сущностями.

В древности оба мира являлись одним, но потом, когда эти сущности поняли, что демоны отравляют сам мир, уничтожают не только всё живое, но и сами его воспоминания о своей жизни, они изгнали их прочь, отрезав часть мировой толщи и закрыв врата. Демоны остались за гранью, лишённые пищи и запертые во тьме.

Я не совсем понял его слова, но кажется, эти сущности позднее назвались богами. В нашем мире, в светлой половине целого, постепенно стали появляться другие существа, рождённые не только первородной магией, но уже с помощью этих сущностей. Позднее они размножились и заполнили собой весь мир, даже самые отдалённые его уголки.

Но сущности или боги оказались не всесильны. Полностью отделить наш мир от демонов они не смогли. Изредка кто-то из демонов прорывается сквозь завесу и нажирается в нашем мире, пока его не прогонят или его срок не выйдет. Со временем это стало происходить чаще, тёмная магия демонов отравляет наш мир, а иногда и нас самих.

Но никогда этого не случалось так часто, как сейчас. Приходят всё новые и новые демоны, больше и больше растёт их влияние.

Шиен решил узнать, что происходит и можно ли помешать этому. Он путешествовал в поисках ответов. Искал места появлений демонов, уничтожал их при встрече и пытался узнать, как остановить их проникновение к нам.

Он рассказал о его прошлых стычках, о его предположениях. А я должен рассказать о каждой нашей встрече с демонами и о каждом странном случае.

Случай первый.

Это случилось в Тайюне. Стояла осень. Мы путешествовали уже около полугода, когда на нашем пути пролёг редкий, ободранный ветром лесок. Шиен внезапно насторожился и сказал дождаться его. Сам он пошёл вперёд, постепенно скрывшись за тонкими стволами. Лес, несмотря на дневное время, когда всё вокруг шевелится и перекликается, погрузился в тишину.

Я долго стоял один, дожидаясь его. Я волновался, не понимая, что случилось. Когда ждать стало слишком тяжело, я последовал за ним.

Пройдя сквозь лес, через какое-то время я оказался на опушке. Шиен был там. Он полулежал, опираясь спиной о ствол дерева. Увидев меня, он поднял руку и слабо улыбнулся. Прямо перед ним, на траве был большой – несколько локтей в диаметре, чёрный круг выжженной травы.

Он сказал, что там был демон. Он описал его, как существо размером с волка, но с более крупной пастью, прямоходящее и с шестью руками. Оно пожирало мясо. Оглядевшись, я действительно увидел ошмётки, видимо оставшиеся от добычи демона. Шиен объяснил, что использовал несколько заклинаний. Сначала просто попытался сломать монстру шею. Но тот почуял его и отбежал в сторону, а потом набросился. Тогда ему пришлось использовать более сильное, убивающее заклинание, и исследовать демона не получилось. Тот сгорел в огне, а магия Шиена заметно уменьшилась.

Он с трудом поднялся, и мы решили, что не стоит оставаться рядом с местом сражения. Мы отошли от леса и снова устроились на отдых. Шиен сразу заснул.

Так я впервые понял, что Шиен действительно собирался охотиться на демонов и узнавать об этих существах как можно больше.

Это случилось в Тайюне. Хотя обычно, по рассказам Шиена, выходило, что демоны могут прорываться только в Лесу Демонов, где преграда между мирами гораздо тоньше.

Это стало первым из череды странных и пугающих событий.

Глава 2

Необычный для Кайги в это время года прохладный день плавно перетекал в свежий вечер. Ветер подхватывал дорожную пыль. Дорога норовила затеряться в сыпучих шелестящих тенях, завести в густую траву, словно приглашая путников испытать гостеприимство природы, остановиться на ночь под яркими голубыми звёздами, в лучах бледной новой луны, вдоволь надышаться чистым пряным воздухом. И многие, не сумев отказаться от приятного предложения, останавливались посреди полей для проводов ночи. То там, то здесь разгорались яркие оранжевые костры, где большие, где поменьше, где со множеством людей вокруг, а где и для одинокого странника. Приглушённые темнотой голоса разлетались лёгким шёпотом над полями, сопровождая продолжающих двигаться путников.

Грива медленно перебирала ногами вслед за конями Стама и Акана. Руме казалось, будто они идут не по песчаной дороге, а движутся по реке, чьи волны разбегаются перед глазами, трепеща, словно живые. Совсем рядом проплывали костры, притягивая взгляд. Если бы он был один, возможно тоже бы разжёг свой костерок у дороги, среди танцующего моря колосьев. Но нужно было двигаться вперёд: иногда принц или его спутник оглядывались, проверяя, все ли следуют за ними. Позади о чём-то тихо переговаривались Эндиус и Шиммел. Дарин уже тихо посапывал в седле.

Рума выпрямился и подставил лицо под струи свежего холодного ветра. Он отрезвлял, постепенно избавляя от состояния ленной сонливости, внезапно приставшей к магу, несмотря на ещё не поздний час.

Через несколько сотен шагов показались тёмные очертания большой деревни, скорее даже маленького городка, какие в Кайге были нередки. Там они остановятся на несколько дней, хотя, возможно и на одну ночь. Всё будет зависеть от Дюмана, который в одиночку отправился по другой дороге в поместье семьи полюбившейся девушки. После долгих разговоров и моря недовольства от принца и остальных, ему всё же удалось отстоять своё право прибыть к ней одному, без поражающей воображение свиты. И теперь недосчитавшийся одного человека отряд медленно двигался в сторону предполагаемого ночлега, дожидаясь воссоединения.

Очертания городка постепенно принимали всё более узнаваемый вид. Уже можно было различить высокий деревянный забор, слегка не дотягивающий до звания ограждающей стены. За ним высились подсвеченные жёлтыми окошками дома, края которых смывались темнотой и налезали друг на друга.

Проехав остаток дороги и оказавшись у ворот, люди увидели несколько стражников, стоящих на воротах. Они цепко оглядывали каждого путника или обоз, пропуская их в городишко. За короткое время промедления перед воротами маг увидел, как стражники отогнали двух или трёх человек, выглядевших очень бедно и неопрятно. Должно быть, попрошаек в Кайге не любили.

К счастью, богатые одежды спутников мага сразу расположили к себе стражу, а серебряная монета ещё больше, так что пропустили отряд без очереди, ещё и указав путь к лучшему из здешних трактиров.

Трактир оказался большим двухэтажным зданием с разномастными окнами. Они вились по стенам, где, пугая глаз мутным зловещим блеском, где, светясь позолоченными рамами, где, бросая на дорогу сверкающие отблески от маленьких мозаичных витражей. Форма окон тоже разнилась от обычной прямоугольной, но разных размеров, до круглой или даже странной многоугольной: было похоже, словно стекло когда-то разбилось, половина осколков затерялась, а от второй так и не получилось добиться ровной фигуры. Благодаря такой же, как в Фиксе, странной наползающей архитектуре, словно городу не хватало места, многие дома врезались друг в друга, а скаты крыш плавно перетекали с одного на другой. Так было и в этом трактире. В толстой стене образовался проём, а второй этаж продолжился в другом доме, тем самым увеличив количество комнат.

Когда люди входили в главный зал, первым, что бросалось в глаза, была большая ярко-жёлтая лестница, продолжавшаяся по всей длине боковой стены и переходящая в балюстраду второго этажа. Через невысокие перила, состоящие из отдельных деревянных столбиков, можно было увидеть несколько дверей, скрытых коридорной теменью. Видимо, такое строение лестницы, было сделано для удобства постояльцев и позволяло им сразу понять, сколько народа находится в зале, есть ли свободные места и стоит ли спускаться. Зал был наполнен столами, большими и маленькими, где-то их окружали стулья, а где-то стояли просто деревянные лавки. Видимо, несмотря на Кайгские законы, уравнивающие дворянское и купеческое сословие, какое-то классовое расслоение всё-таки было.

В целом, лучший в городишке трактир представлял собой старое обшарпанное здание, заполненное мебелью, по-видимому, собранной со всех родственников по принципу "чего не жалко". Засаленные китанские ковры соревновались в несуразности с коваными подсвечниками, явно переплавленными из дверных ручек, со столами, иногда имевшими разные ножки, и с явно очень дорогими картинами, непонятно как здесь оказавшимися.

Оглядевшись по сторонам, и поняв, что стражникам заплатили не только они, спутники мага, посовещавшись, решили осмотреться и в других местах, когда к ним подскочил трактирщик, пышущий весельем и жаждой наживы.

– Приветствую, достопочтенные господа! У нас превосходные комнаты, великолепное обслуживание, вкуснейшая еда, прекрасные соседи и лучшая цена в городе!

– Нам бы хотелось осмотреться в других трактирах, – чопорно сказал Эндиус.

– Бессмысленно! – почти по слогам воскликнул трактирщик, всплеснув руками. – Да и небезопасно! Обдерут, как пить дать! У меня-то хоть народ и разный собирается, но всё люди приличные, а у других кого только нету. Да и поздно вы, господа, подъехали. Город-то у нас маленький, всего три трактира и стоит. Остальные-то победнее, да плату поменьше берут, но обслуживания ни-ка-ко-го! Да и жить рядом с пастухами, да наёмниками – фи. А вот ко мне они если и заходят, то только поесть-попить, на проживание не остаются, так что будете на приволье да в спокойствии.

Всё это трактирщик выпалил на одном дыхании, непрестанно взмахивая руками и качая головой.

– Почему поздно? – насупился Дарин.

Похоже, никто из отряда полностью не осилил речь трактирщика, удовольствовавшись парой фраз.

– Так рынок в Фарге открывается – купцов да караванов много. Они в основном к Ширду в «Чёрную кошку» направились, но некоторые и до меня дошли, там уж места нет! А у Фтара в «Золотом яйце» никогда дворяне не останавливались.

– И никогда не будут! – гаркнули из-за ближайшего стола, поднимая кружки.

По всему залу разлился хохот, видимо, третий трактир действительно популярностью не пользовался.

Эндиус оглянулся на остальных. Ответом ему стали хмурые взгляды. Несмотря на то, что все были привычны к ночёвкам под небом или в нищих деревушках, в городах хотелось получить максимум удобств. Посовещавшись, поняв, что лучшего здесь всё равно взять неоткуда, решили остановиться. Но и это стало проблемой.

– Прошу простить, да комнаты только две остались, господа! Но в каждой по несколько кроватей, да и пару тюфячков найдутся. Вы не волнуйтесь, тюфячки свежие, недавно набитые, никем не лёжанные! Лучше перин будут!

После долгих причитаний трактирщика спутники мага поделили между собой две комнаты.

Рума с интересом огляделся. Тёмные стены пестрели яркими картинами, половина которых скрывалась за раскрытыми красными шторами. Стояли две кровати, а между ними сноровистые слуги притащили и расстелили соломенный тюфяк, плотно набитый и со слепяще-белой простынёй. Освещалась комната несколькими свечами на всё тех же кованых подсвечниках. У другой стены обнаружились несколько маленьких тумбочек на кривых ножках и большой стол, выглядевший так, будто каждый час сам сметал с себя пыль и покрывался новым слоем лака.

В целом, комната была не так уж и плоха, по сравнению с большим залом. Примостив свой мешок у правой кровати, напротив стола, (другая отошла Шиммелу, а Дарин расположился на тюфяке), маг вместе со спутниками спустился вниз в зал, где уже сидели Эндиус и Стам. Спустя короткое время к ним присоединился Акан, и все принялись за ужин.

Несмотря на сытную и, как ни странно, очень вкусную и разнообразную еду, Руме захотелось скорее подняться обратно в комнаты. Сонливость после целого дня пути дала о себе знать, заставляя клевать носом и пропускать мимо ушей разговоры и вопросы спутников, а зал тем временем становился всё шумнее. То один, то другой из постояльцев начинал свои истории, непременно желая, чтобы именно его услышали все остальные.

Разносились по сторонам звуки встречающихся деревянных кружек и стеклянных стаканов, люди громко стучали ладонями по столу, что в Кайге считалось высшей похвалой, и требовали продолжения историй или новых порций еды и выпивки. Кто-то оглушительно затянул лихую песню, совсем не заботясь о красоте исполнения. Акан с товарищами недовольно оборачивались в сторону поющих, и морщились (особенно страдал от пения Эндиус), и маг понял, что с него хватит.

Сообщив, что больше не спустится, он медленно встал и сквозь стоящие то здесь, то там стулья, оставленные отошедшими хозяевами, пробрался к лестнице.

Комната встретила его тишиной и мягким полумраком, в котором потрескивали огарки свечей. Разжигать новые свечи не хотелось, но пришлось: закрыв дверь, отгораживаясь от слабо доносившегося шума, маг полностью погрузился в темноту. Подойдя к столу и сменив свечки, он замер.

У трактирщика было странное понятие украшение комнат, о чём можно было догадаться, увидев картины. Но сейчас в дополнение к ним на столе появился букет цветов в тёмно-красной вазе. Они были совершенно разные: на тонких стеблях и почти на ветках, пушистые и гладкие, ярко-красные, лиловые, белые, голубые. Магу удалось узнать лихнис, тысячелистник и мелколепестник, остальные цветы являлись и вовсе какими-то гибридами. Видимо, собирали их на ближайшем поле, не заботясь о совместимости или красоте. Сами цветы едва высовывали головки из вороха разномастных полевых трав.