Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда

Я подалась вперед и прошептала ему прямо на ухо:

— Осторожнее, Валериан. Запретная Секция очень не любит, когда ее личная собственность начинает самовольно гулять по чужим сумкам. Особенно демонология.

Он резко развернулся ко мне. В его расширенных серых глазах больше не было спеси — только чистый, первобытный ужас.

— Ты… — его бескровные губы мелко дрожали. — Откуда ты… Вейн, ты даже не представляешь, во что лезешь! Это не шутки! Если он узнает…

— Адепт Кросс! — голос профессора Блэр хлестнул по притихшей аудитории, как удар кожаного бича. — Вы решили провести приватную дискуссию с адепткой Вейн прямо на моей лекции? Или у вас какие-то непреодолимые проблемы с базовой концентрацией?

— Н-нет, профессор Блэр, — Валериан судорожно сглотнул, поспешно отворачиваясь к доске и буквально вжимаясь в спинку скамьи. Он до хруста сцепил руки в замок на коленях, чтобы скрыть крупную дрожь.

«Прямо в яблочко, внучка», — раздался в моем сознании довольный шепот Барнаби. Призрак высунулся из-под парты, азартно потирая прозрачные ручки. — «Мы поймали нашу жирную птичку. Но, Эли… присмотрись-ка к мальчику повнимательнее. К его тени на полу».

Я недоуменно нахмурилась и, воспользовавшись тем, что профессор Блэр отвернулась к меловой доске, буквально на миллиметр ослабила действие свинцового блокирующего амулета на шее, позволяя истинному некромантскому зрению на секунду взять верх. Мир вокруг мгновенно утратил краски, став пугающе серо-белым и холодным.

То, что я увидела, заставило меня содрогнуться.

Тень Валериана Кросса не повторяла очертаний его сгорбленной фигуры. Она жила своей, абсолютно автономной, жуткой жизнью. Края чернильной кляксы извивались на каменном полу, напоминая голодные щупальца, а от ее густого центра прямо к позвоночнику адепта тянулась толстая, мерзко пульсирующая черная нить.

Это был паразит. Теневая пиявка высшего порядка. Эта дрянь безжалостно питалась его аурой, высасывая жизненную силу и полностью подчиняя его волю чужому приказу.

Кросс не был гениальным, расчетливым вором. Он был сломанной марионеткой в чужих руках. Кто-то намеренно заразил его пиявкой и заставлял по ночам выносить фолианты по демонологии, шантажируя или напрямую контролируя его затуманенный разум.

Я резко моргнула, сбрасывая морок мертвых и возвращая обычное зрение. Инстинктивно ища поддержку, я подняла голову к затененной профессорской ложе на балконе.

Кассиан Блэквуд всё еще находился там. Он стоял у резных перил, тяжело опираясь на них обеими руками, и смотрел сверху вниз прямо на меня. В его глубоких, темных глазах сейчас не было ни привычной насмешки, ни отстраненного высокомерия — только холодное, пронзительно-острое понимание хищника. Он видел мою микрореакцию. Он понял, что я нашла нечто чудовищное.

Я едва заметно, одними ресницами кивнула ему, подтверждая догадку.

Его длинные пальцы на полированном дереве перил дрогнули в ответном, понятном только нам двоим жесте: «Жду в моем кабинете немедленно после занятий».

— Эли, у тебя сейчас лицо такое, будто ты настоящего призрака увидела, — тревожно шепнула Тильда, легонько толкнув меня локтем в бок.

— Хуже, Тиль, — хрипло выдохнула я, дрожащими пальцами доставая из сумки чистый пергамент для конспектов. — Я только что увидела того, кто очень скоро им станет, если мы срочно ничего не предпримем.

С этого момента игра перестала быть просто циничной сделкой за мое выживание в стенах Академии. В школе орудовал безжалостный кукловод, использующий темную магию самого древнего, запретного толка. И если эта пульсирующая пиявка Валериана доберется до самого ядра его магического источника, парень погибнет в таких страшных муках, какие не снились ни одному инквизитору.

А я, как потомственная некромантка, всей душой ненавидела, когда кто-то смел нарушать хрупкую грань между жизнью и смертью без моего на то разрешения.

Что ж, магистр Блэквуд просил найти ему вора? Он получит его. Но вместе с Кроссом он получит такую колоссальную проблему, которую даже Верховному Темному Лорду Империи ни за что не расхлебать в одиночку.

Глава 4. Теневые пиявки и правила выживания в кабинете ректора.

Остаток лекции я просидела как на иголках, чувствуя, как от нервного напряжения сводит мышцы. Профессор Блэр увлеченно превращала на столе звонкие медные монеты в бородавчатых жаб и обратно, но я не сводила прищуренных глаз с напряженной спины Валериана. Парень заметно ссутулился, то и дело затравленно озираясь по сторонам, словно ожидая смертельного удара из каждой тени. Присосавшаяся к нему пиявка, невидимая для обычных светлых магов, продолжала мерно, тошнотворно пульсировать, капля за каплей выкачивая из него жизненные силы.

Как только под высокими сводами прозвучал спасительный, гулкий звон бронзового колокола, возвещающий об окончании пары, я первой вскочила с нагретого места.

— Эли, ты идешь на обед? — крикнула мне вслед Тильда, отчаянно пытаясь собрать разбежавшихся по парте подопытных жаб, которые так и норовили спрыгнуть на пол.

— На ковер к начальству! — бросила я на ходу, закидывая сумку на плечо. — Если не вернусь к вечеру, официально завещаю тебе свою пижаму с летучими мышками!

Путь на верхний ярус центральной башни казался изощренной пыткой. Ступени крутой винтовой лестницы, вытесанные из скользкого черного мрамора, словно нарочно плодились и увеличивались в количестве с каждым моим шагом. Воздух здесь становился всё более разреженным и холодным.

«Дыши глубже, егоза», — напутствовал дедушка Барнаби, безмятежно плывя в воздухе параллельно моему плечу. «Главное — не показывай страха. Темные маги чуют его, как гончие чуют кровь. И ради Бездны, не смотри ему на губы, ты от этого сразу начинаешь сбиваться с мысли!»

— Я не смотрю на его губы! — возмущенно, почти срываясь на шипение, прошептала я, резко останавливаясь перед тяжелыми дубовыми дверями, украшенными барельефами двух оскалившихся химер.

«Конечно-конечно. А я — прима-балерина Императорского театра», — ехидно отозвался призрак и на всякий случай благоразумно растворился в каменной кладке стены.

Химеры на дверях, пробужденные моим голосом, нехотя ожили. Они с тихим скрежетом повернули массивные головы, подозрительно обнюхали меня каменными носами и, распознав мою ауру, с тяжелым стоном распахнули створки.

Я шагнула в кабинет.

Днем обитель ректора выглядела иначе, но от этого не менее пугающе. Сквозь высокие, узкие стрельчатые окна лился холодный, бледный свет осеннего солнца. Он выхватывал из полумрака пылинки, танцующие над потертыми корешками древних гримуаров на стеллажах, падал на массивный стол из красного дерева и... не освещал никого.

Кабинет был абсолютно пуст.

Я неуверенно сделала пару шагов к центру роскошного персидского ковра — того самого, на который вчера после взрыва в лаборатории я столь эффектно обрушилась вместе с ректором.

— Лорд Блэквуд?

За моей спиной раздался тихий, сухой щелчок дверного замка. Я резко обернулась, едва не выронив сумку.

Кассиан стоял, небрежно прислонившись спиной к запертой двери, и абсолютно нечитаемым, темным взглядом наблюдал за мной. Он успел снять тяжелую ректорскую мантию, оставшись лишь в строгом черном камзоле безупречного столичного кроя, который хищно подчеркивал разворот его широких плеч.

— Вы поразительно пунктуальны, Элайза, — его бархатный голос обволакивал, проникая вибрацией под самую кожу. Он медленно отделился от деревянного полотна и бесшумной, хищной походкой пошел прямо на меня. — Итак. Ваш маленький спектакль на лекции. Полагаю, он принес плоды? Кросс — наш неаккуратный книжный маньяк?

Я сглотнула пересохшим горлом, титаническим усилием воли заставляя себя стоять на месте и не отступать.

— И да, и нет. Он действительно выносил книги. Но он не маньяк, магистр. Он — жертва.

Блэквуд остановился ровно в шаге от меня. Его идеально очерченная бровь вопросительно, с легкой иронией изогнулась.

— Жертва, которая виртуозно взламывает сложнейшие охранные контуры Запретной Секции? Какая трогательная драма. И кто же его, бедного, заставляет?

— Никто из живых, — я глубоко вздохнула, выкладывая всё как есть. — На нем паразит. Теневая пиявка высшего порядка. Она намертво присосалась к его ауре и контролирует разум, попутно до дна выпивая его магический резерв. Кросс даже не осознает до конца, что творит. Он лишь сломанная марионетка.

Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, приобретя озоновый привкус перед грозой. Температура рухнула вниз, а тени по углам просторной комнаты сгустились, потянувшись к своему хозяину и реагируя на стихийный всплеск его магии. Глаза Блэквуда превратились в два куска непроницаемого черного льда.

— Теневая пиявка, — медленно, обманчиво ровно, по слогам повторил он. — Магия крови и тьмы, категорически запрещенная Синодом еще до Восстания Мертвых. Вы абсолютно уверены в том, что видели, Вейн?

— Абсолютно.

Кассиан сделал резкий, порывистый шаг ко мне. Я инстинктивно подалась назад и вжалась лопатками в твердый край его рабочего стола. Ректор оказался непозволительно, катастрофически близко. Я снова почувствовала этот сводящий с ума, дурманящий аромат горького миндаля и морозной хвои.

Он поднял руку. Его длинные пальцы легли на мою шею — прямо поверх глухого воротника блузки, скрывающего тяжелый свинцовый амулет-блокиратор. От властного прикосновения его прохладной кожи по моему телу пробежал мощный электрический разряд, заставивший сердце пуститься в бешеный галоп.

— Чтобы увидеть пиявку, — его голос стал низким, хриплым, граничащим с интимным шепотом, — нужно снять блокировку некромантии. Ты открыла свой темный дар прямо в аудитории, полной светлых магов, Элайза?

— Только на одну жалкую секунду, — мой голос предательски дрогнул. Я смотрела прямо в его глаза, отчаянно пытаясь не пойти ко дну в их бездонной тьме. — Никто ничего не заметил. Я должна была убедиться.

Его большой палец медленно, почти ласково скользнул по моей ключице через тонкую ткань блузки. Это было не просто прикосновение — он прощупывал мой ускоренный пульс, ритм моей магии, безошибочно проверяя, не лгу ли я ему. От этого интимного, граничащего с допросом жеста у меня окончательно пересохло во рту.

— Безрассудная, отчаянная девчонка, — процедил Блэквуд. Но в его тоне не было обжигающего гнева. Лишь странная, тяжелая задумчивость.

Он убрал руку и плавно отстранился, резко лишая меня своего обволакивающего тепла.

— Если в стенах Академии завелся Кукловод, обладающий достаточной силой для создания пиявок, значит, ему нужны демонические гримуары для проведения ритуала Призыва. И Кросс — его идеальный сосуд. Древний род, переизбыток неоформленной магии, откровенно слабая воля.

— Мы должны немедленно снять ее! — горячо выпалила я. — Если пиявка доберется до самого ядра его источника, Валериан умрет!

— Нет, — ледяным тоном отрезал Кассиан, отходя к окну и закладывая руки за спину в привычном жесте. — Если мы уничтожим паразита сейчас, Кукловод через оборванную связь тут же об этом узнает. Он мгновенно заляжет на дно и найдет новую, более осторожную жертву. Мы не имеем права его спугнуть.

— Вы предлагаете хладнокровно позволить этому монстру убить студента?! — я возмущенно ударила ладонью по столешнице.

Блэквуд медленно повернул ко мне голову.

— Я предлагаю, адептка Вейн, использовать Кросса как наживку. Кукловод забирает физические книги не телепатически. Валериан должен где-то встречаться с ним, чтобы передавать украденное, или оставлять фолианты в тайнике.

Я замерла, пораженная его циничной, но безупречной логикой.

— Вы хотите позволить ему украсть следующую книгу?

— Именно, — ректор отошел от окна и вновь приблизился ко мне, глядя с пугающим, темным одобрением. — Сегодня ночью. Ты сама сказала, что Кросс до смерти напуган. Твоя маленькая иллюзия намертво выбила его из колеи. Паника заставит его действовать быстрее, совершать ошибки. Он попытается избавиться от украденного и доложить хозяину о слежке.

— Значит, мы будем за ним следить, — резюмировала я, нахмурившись. — Но как? Я видела его тень — она реагирует на малейшие колебания чужой ауры вокруг. Если мы наложим стандартное отслеживающее плетение или жучок артефакторов, Кукловод тут же почувствует вмешательство.

В обсидиановых глазах Кассиана вспыхнул тот самый дьявольский, азартный огонек, который я так боялась и который так неодолимо меня интриговал.

Он плавно оперся обеими руками о край стола по обе стороны от меня, надежно запирая меня в ловушку своих рук. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Обычную магию он почувствует, — тихо согласился Темный Лорд. — Но некромантия... это магия абсолютной Пустоты. Она не оставляет следа в ткани мира для тех, кто не умеет смотреть за Грань. Сегодня ночью, Элайза, мы пойдем на охоту. И ты лично привяжешь к Валериану Кроссу одного из своих болтливых мертвых друзей.

Я недоверчиво хмыкнула:

— «Мы» пойдем на охоту? Сам лорд-ректор собирается ползать со мной по сырым кустам?

— Я собираюсь жестко контролировать каждый ваш шаг, Вейн, — уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. — Чтобы вы в пылу энтузиазма случайно не уронили на нас еще один каменный потолок. Жду вас ровно в полночь у Южных ворот. Форма одежды — глухая, темная. И ради всех богов преисподней... оставьте свою пижаму с летучими мышками в шкафу.

Выскочив из кабинета ректора, я привалилась спиной к прохладным дверным створкам и шумно, прерывисто выдохнула. Сердце колотилось о ребра так громко, что казалось, каменные химеры на барельефе сейчас проснутся и сделают мне выговор за нарушение тишины.

— Он просто жуткий тип с манией тотального контроля, — пробормотала я себе под нос, отчаянно пытаясь унять дрожь в коленях. — И совершенно точно не в моем вкусе.

«Разумеется, внучка», — язвительно протянул материализовавшийся из каменной кладки Барнаби. «Именно поэтому у тебя сейчас пульс бьется, как у зайца, удирающего от своры голодных гончих. Ох, Эли, помяни мое слово — этот темный инквизитор до добра тебя не доведет. Хотя, как мужчина мужчине, признаю честно: костюмчик на нем сидит просто отменно».

— Барнаби, если ты не прекратишь сводить меня с человеком, который по долгу службы может казнить меня одним небрежным щелчком пальцев, я найду способ навсегда изгнать тебя в Бездну, — пригрозила я и быстрым шагом направилась в сторону жилого крыла.

Вернувшись в комнату общежития, я застала Тильду за увлекательным занятием: она как раз закончила превращать наш прикроватный ковер в реалистичное иллюзорное болото с булькающей грязью и теперь восторженно прыгала по воображаемым кочкам. Узнав, что меня чудом не отчислили, соседка на радостях попыталась окрасить мои волосы в стойкий цвет морской волны, от чего мне пришлось долго отбиваться подушкой.

Ближе к полуночи, когда неугомонная подруга наконец провалилась в сон, полностью исчерпав свой магический резерв на создание над кроватью медленно вращающейся голограммы звездного неба, я вытащила из самых недр сундука неприметную одежду. Плотные черные брюки, облегающая водолазка под горло (идеально маскирующая кожаный ремешок свинцового амулета) и мягкие кожаные сапоги на абсолютно бесшумной подошве.

Взглянув на свое отражение в мутноватом зеркале, я мысленно согласилась с ректором: в таком виде я походила на настоящего ночного лазутчика гораздо больше, чем во фланели.

Ночной воздух у кованых Южных ворот был по-осеннему колючим, влажным и отдавал прелой листвой. Я зябко поежилась, кутаясь в тонкую ткань водолазки, и внимательно огляделась. Территория Императорской Академии спала глубоким сном. Лишь редкие магические фонари, парящие над дорожками, отбрасывали на влажную брусчатку длинные, причудливо искаженные тени.

— Вы пришли вовремя. Похвально.

Низкий голос прозвучал прямо из сгустившегося мрака под аркой ворот. Я вздрогнула. Кассиан плавно шагнул в тусклый круг света, и я в очередной раз поразилась тому, как органично он сливался с темнотой. На нем был простой черный плащ, полностью скрывающий фигуру, а темные волосы были слегка растрепаны ночным ветром.

Он окинул меня цепким, сканирующим взглядом с головы до ног.

— Вижу, вы всё же умеете неукоснительно следовать инструкциям, Элайза. Никакого хлопчатобумажного неразумения, никаких детских принтов. Выглядите почти как настоящий, обученный адепт боевого факультета, идущий на диверсию в тыл врага.

— Стараюсь всеми силами соответствовать завышенным стандартам темного ректората, — парировала я, изо всех сил стараясь не стучать зубами от пробирающего до костей холода.

Блэквуд чуть заметно нахмурился, заметив, как я тру замерзшие плечи. Он сделал короткий, плавный жест рукой, и меня мгновенно окутало невидимое, но очень плотное и приятное тепло. Словно я сделала глоток обжигающего пряного вина и шагнула к раскаленному камину.

Согревающее плетение высшего порядка, не требующее ни палочки, ни заклинания вслух.

— Спасибо, — тихо сказала я, совершенно сбитая с толку этой внезапной заботой.

— Не обольщайтесь, Вейн. Если вы простудитесь и начнете громко чихать, сидя в засаде, нас раскроют, — сухо отозвался Кассиан, отворачиваясь к воротам. — Ваша призрачная ищейка готова к работе?

Я коротко кивнула пустоте рядом с собой:

— Барнаби, выходи на свет.

Призрак нехотя выплыл из влажной каменной кладки стены. Держась на почтительном расстоянии от Темного Лорда, он подозрительно косился на высокую фигуру магистра.

— План такой, — я перешла на едва слышный шепот. — Барнаби найдет Кросса в мужском крыле общежития и прицепится к его ауре. Не к зараженной тени, где сидит пиявка, а именно к эмоциональному фону! Липкий страх Валериана сейчас пульсирует так ярко, что для любого покойника это как ревущий маяк в тумане. Как только Кросс покинет свою комнату, Барнаби начнет оставлять для меня некромантские метки — крошечные, фосфоресцирующие капли эктоплазмы. Для живых магов они абсолютно невидимы.

Блэквуд задумчиво потер подбородок пальцами в черной перчатке, глядя сквозь прозрачную фигуру призрака.

— Эктоплазма бесследно исчезнет до рассвета. Кукловод не заметит магической слежки. Идеально. Отправляйте его.

Я ободряюще кивнула деду, и тот, поправив свой нематериальный котелок, серебристой стрелой умчался сквозь стены прямиком в сторону башни факультета иллюзий.

Мы остались вдвоем. Тишина между нами мгновенно стала густой, звенящей, почти осязаемой. Чтобы лишний раз не смотреть на идеальный профиль Кассиана, я упрямо уставилась на носки своих сапог.

— Вы боитесь меня, Элайза? — внезапно разрезал ночную тишину его низкий голос.

Я вскинула голову. Он стоял, расслабленно прислонившись широким плечом к холодному камню древней арки, и смотрел на меня с тем самым изучающим прищуром, от которого всё внутри сжималось в тугой узел.

— Я не законченная самоубийца, чтобы не бояться Верховного карателя Империи, — предельно честно ответила я. — Вы одной левой можете стереть меня в пыль, а Совету Магов сказать, что это был просто неудачный алхимический эксперимент со взрывчаткой.

— Могу, — легко согласился он. Уголок его губ дрогнул. — Но это было бы непозволительно, смертельно скучно. К тому же, кто тогда будет так эффектно падать на меня с потолка?

Я возмущенно задохнулась, набирая в грудь воздуха для язвительного ответа, но сказать ничего не успела.

Пространство вокруг нас внезапно завибрировало тонкой, холодной струной. В некромантском зрении, которое я привычно поддерживала на самом краю сознания, ярко вспыхнула бледно-зеленая, мерцающая нить.

— Началось, — выдохнула я, резко подбираясь. — Барнаби подал сигнал. Кросс вышел из здания.

Кассиан мгновенно отделился от стены. Вся его расслабленность испарилась без следа. Его лицо вновь стало непроницаемой маской профессионального охотника. Он подошел ко мне вплотную, взял за плечи и развернул спиной к себе.

— Идем, — шепнул он мне прямо на ухо, и от горячего касания его дыхания по шее пробежали мурашки. — И держитесь строго в пределах моей тени, Вейн. Один неверный шаг в сторону — и охранные горгульи поднимут тревогу на весь кампус.

Мы двинулись вперед, бесшумно скользя сквозь ночь, как два бестелесных фантома.

Метки Барнаби светились для меня безошибочными путеводными звездами — бледными, сочащимися потусторонним светом кляксами на мокрой брусчатке. Они уверенно вели нас прочь от ярко освещенных жилых корпусов. Судя по расстоянию между пятнами эктоплазмы, Кросс двигался очень быстро, короткими перебежками, панически избегая патрулей.

Светящийся след привел нас к самой старой, заброшенной части Академии — туда, где на холме возвышались обветшалые купола алхимических оранжерей. Стеклянные крыши теплиц давно поросли густым диким плющом, разбитые окна зияли черными провалами, а внутри царили вечные, влажные сумерки и запах гниющей растительности.

— Оранжереи, — одними губами произнес Кассиан, резко останавливаясь за толстым стволом векового дуба в десятке шагов от входа в центральный павильон.

Он потянул меня на себя, плотно прижав спиной к дереву и накрывая своим телом, чтобы полностью, без остатка спрятать в густой тени своего широкого плаща.

Я едва дышала, боясь пошевелиться. Мы стояли так близко, что я спиной чувствовала мерный стук его сердца. Одной рукой в перчатке он опирался о жесткую кору дерева прямо над моим плечом, а другой — властно придерживал меня за талию, словно боясь, что я от избытка адреналина сорвусь с места.

В тусклом свете луны, с трудом пробивающемся сквозь рваные облака, мы наконец увидели фигуру Валериана. Он нервно топтался у покосившегося входа в оранжерею, судорожно прижимая к груди пухлый кожаный портфель.

Внезапно тени внутри теплицы пришли в неестественное движение.

Из густых зарослей ядовитого плюща медленно выступил высокий силуэт, с ног до головы закутанный в бесформенный серый балахон. Лицо незнакомца надежно скрывал глубокий капюшон, но от этой фигуры во все стороны расходилась такая плотная волна гнилостной, удушающей темной магии, что мой амулет на шее раскалился, больно обжигая кожу.

Кукловод.

Теневая пиявка, клубящаяся на спине Валериана, возбужденно запульсировала, реагируя на присутствие своего истинного хозяина. Надменный аристократ затравленно сжался, щелкнул замками портфеля и дрожащими руками протянул фигуре в балахоне украденный фолиант.

— Он отдает ему книгу, — прошептала я, инстинктивно вцепившись пальцами в предплечье Кассиана.

Блэквуд напрягся, как натянутая тетива арбалета. Его собственная магия, до этого тщательно сдерживаемая, начала закипать вокруг нас невидимым водоворотом, готовясь сорваться с его длинных пальцев смертоносным хлыстом.

— Посмотрим, кто именно скрывается под этим капюшоном... — ледяным шепотом произнес Темный Лорд.

Он сделал короткий, неуловимый жест свободной рукой.

Тяжелые стеклянные двери оранжереи с оглушительным, режущим слух звоном разлетелись на тысячи сияющих осколков, намертво отрезая Кукловоду путь к отступлению.