Пока ты не узнаешь правду

Я убрала телефон. На этот раз я послушалась. Капитан ждал меня в кабинете с двумя чашками кофе и выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.

— Садись.

Я положила папку на стол.

— Я нашла отсутствующее приложение и два запроса на получение полного дела. Второй отозвали по распоряжению бывшего заместителя прокурора. Причина не указана.

Лебедев просмотрел записи, затем откинулся на спинку кресла.

— Фамилия мне знакома.

— Он ещё жив?

— Насколько я знаю, да. Давно не работает. Живёт за городом, почти не появляется на публике.

— Значит, у нас есть направление.

— У нас есть человек, которого нельзя допрашивать без подготовки. Если он действительно отозвал запрос, нужно выяснить, почему. Но прежде я хочу понять, кто отправляет тебе сообщения.

Он протянул руку за телефоном, и я показала ему переписку.

— Номер виртуальный? — спросил он.

— Пока не проверяла.

— Проверим. И ещё. Я поднял сведения о компании Вейла.

— Уже?

— Ты же не думала, что я собираюсь ждать, пока ты сама принесёшь мне его биографию?

Он открыл папку, лежавшую рядом с клавиатурой. Марк Вейл владел компанией, специализировавшейся на частной охране, сопровождении грузов и оценке рисков. На бумаге — вполне легальный бизнес с хорошими оборотами, крупными клиентами и безупречными налоговыми отчётами. Слишком безупречными. Я пролистала несколько страниц.

— Он работает с медицинскими учреждениями.

— С несколькими частными клиниками. Есть контракты на охрану объектов, сопровождение персонала, аудит безопасности. Ничего незаконного.

— А «Новый берег»?

Лебедев постучал пальцем по документу.

— Был договор на обеспечение безопасности мероприятий фонда. Несколько лет назад. Потом сотрудничество прекратилось.

— По какой причине?

— Официально — изменение условий контракта.

— И всё?

— Вера, если бы в документах было написано, что Вейл состоит в тайном обществе убийц, я бы уже отправил тебе копию.

Я подняла глаза.

— Вы уверены, что хотите шутить именно сейчас?

— Нет. Я просто пытаюсь не дать тебе превратить каждую подозрительную деталь в доказательство заговора.

Он забрал папку и положил её перед собой.

— Компания Вейла связана с фондом. Сам Вейл бывал в центре. Он знал двух погибших. Он появился в твоём расследовании раньше, чем ты узнала его имя, а потом оказался в месте, где мог встретить тебя лично. Это достаточно, чтобы держать его в поле зрения. Но недостаточно, чтобы обвинить.

— Он знает о моём старом деле.

— Вот это меня беспокоит больше всего. - Лебедев помолчал.— В материалах того дела не было ничего, что должно было заинтересовать Вейла. По крайней мере, насколько я помню. Если он знает подробности, которые не публиковались, значит, либо кто-то передал ему информацию, либо он имеет отношение к людям, которые её скрыли.

— Или он сам участвовал в том, что произошло.

— Возможно.

Я посмотрела на папку. На фотографии из старого дела, которые я хранила в памяти гораздо дольше, чем следовало. Три года назад я тоже была уверена, что понимаю происходящее. У меня были показания, последовательность событий, признание, которое казалось убедительным, и доказательства, складывавшиеся в красивую, почти безупречную картину.

Я подписала заключение. Через несколько месяцев человека, чьи слова я не сумела защитить, нашли мёртвым. Потом выяснилось, что часть материалов была подделана. Я могла сколько угодно повторять, что меня обманули. Могла ссылаться на чужую ответственность, на отсутствие доступа к определённым сведениям, на то, что система не позволила мне увидеть подмену вовремя. Но подпись на документе была моей.Именно это не давало мне покоя.

— Я хочу получить доступ к полному архиву по тому делу, — сказала я.

Лебедев нахмурился.

— Ты уже проверяла его.

— Не так, как нужно.

— Вера…

— Если Вейл знает о нём, а кто-то напоминает мне о моей ошибке, это больше не личная история. Это возможная связь между расследованиями.

Он долго смотрел на меня.

— Хорошо. Я оформлю запрос. Но ты не будешь работать над ним в одиночку.

— Я поняла.

— Нет, не поняла. Ты соглашаешься со мной только тогда, когда тебе удобно.

Я промолчала. Он был прав, и именно поэтому мне хотелось возразить.

— Ещё одно, — добавил капитан. — Не пытайся выяснить, кто стоит за сообщениями, провоцируя Вейла. Он не твой информатор и не твой союзник.

— А если он захочет им стать?

— Тогда пусть докажет, что способен говорить правду.

Я встала, забрала папку и направилась к двери.

— Вера.

Я обернулась.

— Если он снова предложит встречу, сообщи мне заранее.

— Хорошо.

— И не путай интерес к человеку с пониманием его мотивов.

Я не ответила. Потому что, если честно, пока не была уверена, что вообще способна отличить одно от другого. В отделе постепенно стихали голоса. Сотрудники расходились, оставляя после себя кружки, открытые папки и мерцающие мониторы. За окнами темнело, и дождь наконец начал ослабевать, превращаясь в редкие капли, стучавшие по подоконнику.

Я сидела за своим столом, сравнивая список сотрудников «Северной гавани» с данными из старых публикаций. Несколько фамилий повторялись в материалах благотворительного фонда. Другие исчезали после пожара. Некоторые люди продолжили работать в медицине, сменив учреждения и города, будто двенадцать лет назад ничего не произошло. Элиас Роуэн в официальном списке сотрудников отсутствовал. Но в одной из газетных заметок, опубликованных за месяц до пожара, упоминалась дополнительная служба безопасности. Без названий организаций и имён сотрудников. В статье говорилось, что администрация центра заключила договор с частной компанией после нескольких инцидентов с пациентами.

Компания тогда называлась иначе. Я ввела название в поисковую систему, но получила лишь несколько устаревших упоминаний. Юридическое лицо было ликвидировано через год после пожара. Адрес регистрации совпадал с небольшим офисным зданием на окраине города, которое теперь занимала стоматологическая клиника.

Я сохранила страницу. Возможно, Роуэн был связан с той компанией. Возможно, его имя находилось в отсутствующем приложении. Возможно, он был одним из тех, кто имел доступ в центр ночью. А возможно, кто-то просто хотел, чтобы я тратила время на мёртвые организации и людей, которых уже невозможно найти. Я потёрла глаза и откинулась на спинку кресла. На экране телефона появилось уведомление. Неизвестный номер.

«У вас есть то, что нужно ему.»

Следующее сообщение пришло спустя несколько секунд.

«У него есть то, что нужно вам.»

Я не стала отвечать. Третье сообщение появилось почти сразу.

«Вы оба слишком горды, чтобы назвать это сделкой.»

Я почувствовала, как по спине медленно прошёл холодок. Автор знал о разговоре с Марком. Или догадывался о нём. Или заранее подготовил эти слова, рассчитывая, что мы рано или поздно пересечёмся. Я сделала скриншот, отправила его Лебедеву и положила телефон рядом с клавиатурой. Потом открыла чистую страницу блокнота. Что есть у меня? Материалы двух убийств. Фотография пяти человек. Список сотрудников центра. Доказательства того, что часть документов исчезла. Старое дело, в котором могли быть подменены материалы. И имя человека, которого нет ни в одном официальном списке.

Что есть у Марка?

Информация о центре. Связи с фондом. Знание обстоятельств пожара. Возможный доступ к людям, которые не желают разговаривать с полицией. И, вероятно, документы, которых нет в архиве. Я обвела имя Вейла. Если сообщения не были попыткой манипуляции, а я не видела причин считать иначе, незнакомец предлагал мне то, о чём я и без него уже думала.

Работать с Марком. Не доверять ему. Не оправдывать его. Не позволять ему вести расследование вместо меня. Использовать его знания, пока я не выясню, почему он так настойчиво держится рядом. Телефон завибрировал снова. На этот раз звонил сам Марк.

Я смотрела на экран, пока не закончился первый гудок. Потом второй. На третьем я ответила.

— Вера.

Он произнёс моё имя так, словно продолжал разговор, прерванный несколько минут назад.

— Вейл.

— Ты занята?

— Зависит от того, что ты собираешься предложить.

— Встречу.

— Как неожиданно.

— Ты предпочитаешь переписываться?

— Я предпочитаю знать, кто и зачем пытается распоряжаться моим временем.

На другом конце провода раздался тихий смешок.

— Тогда тебе следовало выбрать профессию, в которой люди не лгут.

— Я выбрала ту, в которой ложь хотя бы иногда имеет последствия.

— И как, довольна результатом?

Вопрос прозвучал слишком спокойно. Я невольно сжала телефон.

— Что тебе нужно, Марк?

Он выдержал короткую паузу.

— Поговорить о Роуэне.

Я выпрямилась.

— Ты нашёл его?

— Нет.

— Тогда о чём мы будем говорить?

— О том, где искать.

Я посмотрела на блокнот. На имя, обведённое несколькими линиями. На сообщения, которые продолжали поступать с неизвестного номера.

— Когда?

— Завтра.

— Время и место выбираю я.

— Разумеется.

— И никаких внезапных появлений в клубах, ресторанах и других местах, где я не ожидаю тебя увидеть.

— Постараюсь не испортить тебе вечер.

— Ты уже справился.

На этот раз он не засмеялся.

— Хорошо. Где?

Я задумалась. Мне нужен был общественный зал, достаточно шумный, чтобы разговор не привлёк внимания, но не настолько многолюдный, чтобы мы не могли говорить свободно. Место, которое я знала, где было несколько выходов и где мне не пришлось бы полагаться на его выбор.

— Кафе «Старый причал». Завтра, в двенадцать.

— Буду.

— Ещё одно условие.

— Слушаю.

— Если ты солжёшь мне, я прекращу разговор.

— Ты следователь, Вера. Ты должна понимать, что люди не всегда обязаны отвечать на твои вопросы.

— Не обязаны. Но и я не обязана продолжать с ними разговор.

— Справедливо.

— И никаких людей, которые будут сидеть за соседними столиками, изображая случайных посетителей.

— Ты считаешь, что я способен на такое?

— Я считаю, что ты способен на многое.

На этот раз пауза затянулась.

— Тогда завтра проверим, насколько хорошо ты меня знаешь.

Он отключился. Я ещё несколько секунд держала телефон у уха, слушая тишину. Потом открыла календарь, внесла встречу и написала Лебедеву, где буду находиться. Он ответил почти мгновенно:

«Не одобряю. Но хотя бы теперь знаю, где тебя искать. Пришли время окончания встречи и позвони, когда выйдешь».

Я согласилась. На этот раз — без возражений.

На следующий день город выглядел почти приветливым. Дождь прекратился, облака разошлись, и холодный солнечный свет лёг на фасады домов, высветив облупившуюся краску и трещины в старой штукатурке. На набережной пахло водой, мокрым деревом и свежей выпечкой из небольшой пекарни за углом. «Старый причал» находился в здании бывшего портового управления. Высокие окна выходили на реку, стены были облицованы тёмным деревом, а над барной стойкой висели старые фотографии грузовых судов. Внутри играла негромкая музыка, посетители разговаривали вполголоса, и никто не обращал внимания на женщину, которая вошла, осмотрела помещение и выбрала столик у окна.

Я пришла на двадцать минут раньше. Заказала чай, сняла пальто и положила телефон на стол. Входная дверь находилась справа от меня. Слева тянулся проход к туалетам и служебным помещениям. За моей спиной было большое окно, выходившее на набережную.

Я не собиралась устраивать засаду. Но привычка оценивать пространство стала частью меня задолго до знакомства с Марком Вейлом.

В двенадцать ровно дверь открылась. Он вошёл без спешки, стряхнул с плеч капли дождя и оглядел зал. На нём была тёмная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и чёрные брюки. Ничего вызывающего, ничего лишнего. Его присутствие всё равно изменило помещение: не потому, что он привлёк все взгляды, а потому, что сам смотрел на окружающих так, будто привык замечать больше, чем показывал.

Наши глаза встретились. Марк направился ко мне.

— Ты пунктуален, — сказала я.

— Ты удивлена?

— Я привыкла, что люди опаздывают, когда хотят показать свою значимость.

— А если человек опаздывает, потому что не хочет встречаться?

— Тогда он не приходит вовсе.

Марк снял пальто и повесил его на спинку стула.

— Ты всегда так разговариваешь с людьми, которых собираешься о чём-то попросить?

— Только с теми, кто считает, что оказывает мне услугу.

Он сел напротив. Официант подошёл почти сразу. Марк заказал чёрный кофе, не открывая меню.

— Итак, — произнесла я, когда мы остались одни. — Роуэн.

— Ты быстро переходишь к делу.

— Я не приглашала тебя сюда ради приятной беседы.

— А я надеялся, что ты хотя бы спросишь, как прошла моя ночь.

— Как прошла твоя ночь?

— Лучше, чем могла бы.

— Рада за тебя. Теперь рассказывай.

Марк чуть наклонил голову, рассматривая меня с тем выражением, которое я уже начинала узнавать. Он не просто слушал. Он проверял, насколько далеко может зайти, прежде чем я потеряю терпение.

— Элиас Роуэн занимался безопасностью в «Северной гавани», — сказал он наконец. — Не официальной охраной, которая встречала посетителей у входа. Он отвечал за внутренние системы наблюдения, доступ в служебные помещения и ночные журналы посещений.

— Почему его нет в списках сотрудников?

— Потому что его наняли не через обычный отдел кадров.

— Кто?

— Аркадий Левин.

Я записала имя.

— Левин утверждает, что не имеет отношения к исчезновению документов? Левин много чего утверждает.

— Ты знаком с ним лично?

— Да.

— Насколько хорошо?

Марк посмотрел на официанта, который поставил перед ним чашку. Дождался, пока тот отойдёт, и только тогда ответил:

— Достаточно, чтобы не принимать его слова на веру.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Я положила ручку на блокнот.

— Тогда начнём с правил. Я задаю вопросы. Ты либо отвечаешь, либо говоришь, что не хочешь отвечать. Никаких выдуманных историй, которые должны заставить меня поверить, будто ты помогаешь исключительно из добрых побуждений.

— Ты действительно думаешь, что я способен изображать добрые побуждения?

— Думаю, ты способен изображать всё, что потребуется.

Его взгляд стал холоднее.

— Продолжай.

— Ты не следишь за мной. Не входишь в мою квартиру. Не вмешиваешься в допросы и не контактируешь со свидетелями без моего ведома. Если у тебя есть информация, ты передаёшь её мне. Если она касается преступления, мы фиксируем её так, чтобы потом её можно было использовать в суде.

— Ты забыла самое интересное.

— Что именно?

— Что ты собираешься делать, если обнаружишь доказательства моей причастности к убийствам?

Я не отвела взгляда.

— Я передам их следственной группе. Если доказательств будет достаточно, тебя арестуют.

— Даже если это уничтожит всё, что ты успела узнать от меня?

— Особенно если это уничтожит всё, что я успела узнать от тебя.

Он медленно отхлебнул кофе.

— Хорошо.

Я не ожидала, что он согласится так быстро.

— Ты понимаешь, что я не стану предупреждать тебя перед арестом?

— Понимаю.

— И не позволю тебе исчезнуть.

— Вера, — произнёс он негромко, — если бы я собирался исчезать, ты бы не знала, где меня искать.

В его голосе не было бравады. Он говорил о простом факте, который не требовал доказательств. Я почувствовала раздражение.

— Это не аргумент в твою пользу.

— Я и не пытался его привести.

Я перевернула страницу блокнота.

— Теперь мои условия. Ты не принимаешь решений о моей безопасности без моего согласия. Не распоряжаешься моей жизнью. Не пытаешься направлять расследование туда, куда тебе удобно.

— Ты просишь меня довериться тебе, при этом не доверяя мне.

— Нет. Я предлагаю сотрудничество. Это разные вещи.

Марк некоторое время молчал.

— Допустим, я соглашусь. Что получу взамен?

Вот теперь мы наконец добрались до сути.

— Доступ к информации, которая касается тебя и твоих интересов. Я не буду скрывать от тебя факты, если они не относятся к закрытым оперативным мероприятиям или сведениям, разглашение которых может помешать расследованию.

— Щедро.

— Я также не стану делать вид, что не замечаю твоего участия в событиях двенадцатилетней давности. Но если ты предоставишь сведения, которые помогут установить виновных, я учту это при оценке твоих действий. Не больше.

— Ты не можешь обещать мне снисхождение.

— Я его и не обещаю.

Марк провёл пальцем по краю чашки.

— А если информация, которую я дам тебе, поставит под угрозу твою карьеру?

— Это моя проблема.

— Если она заставит тебя пересмотреть собственные выводы?

— Тогда я их пересмотрю.

— Если она окажется связана с твоим прошлым?

Я замолчала. Вот оно. Он произнёс это спокойно, без нажима, но попал точно туда, куда целился.

— Тогда я буду разбираться с прошлым, — ответила я.

— Даже если выяснится, что твоя ошибка была не совсем твоей?

Я почувствовала, как напряглись плечи.

— Что ты знаешь о моём деле?

— Достаточно, чтобы понимать: ты до сих пор считаешь себя единственным человеком, который должен за него отвечать.

— Ты не знаешь, что я считаю.

— Знаю, что ты подписала заключение. Знаю, что доказательства оказались подменены. Знаю, что свидетель, чьи показания могли изменить ход дела, погиб.

Я смотрела на него, не двигаясь.

— Откуда?

— Я уже говорил, что у меня есть свои источники.

— Назови их.

— Нет.

— Тогда почему я должна тебе верить?

— Не должна.

Он произнёс это так просто, что я на мгновение потеряла нить разговора. Марк наклонился вперёд.

— Не верь мне, Вера. Проверяй. Сверяй каждое слово с документами, ищи противоречия, выясняй, кто получал доступ к материалам. Если я лгу, ты это обнаружишь. Если нет — получишь то, что ищешь.

— А ты?

— Я получу возможность найти человека, которого не смог найти двенадцать лет назад.

— Роуэна?

— В том числе.

— Почему он тебе нужен?

Марк отвёл взгляд к окну. За стеклом по набережной шла женщина с ребёнком. Мальчик тянул мать за руку, пытаясь показать ей что-то на воде. Она остановилась, присела рядом с ним и улыбнулась. На лице Марка ничего не изменилось, но его пальцы на мгновение сжались вокруг чашки.

— Потому что Роуэн знает, что произошло в ночь пожара, — ответил он. — И потому что кто-то убивает людей, которые могли это подтвердить.

— Ты уверен, что Роуэн жив?

— Нет.

— Тогда зачем искать его?

— Чтобы узнать правду. Даже если он мёртв.

Я записала его ответ.

— Хорошо. Теперь расскажи мне о Белецком.

— Белецкий отвечал за финансовые операции фонда. Через «Новый берег» проходили деньги, которые не всегда доходили до тех, кому предназначались. Часть средств использовалась для содержания центра, часть уходила на выплаты людям, чьё молчание требовалось обеспечить.

— Ты утверждаешь, что фонд занимался отмыванием денег?

— Я утверждаю, что благотворительность была удобным прикрытием для расходов, которые не хотели отражать в обычной отчётности.

— У тебя есть доказательства?

— Некоторые.

— Где они?

— Не у меня.

Я закрыла глаза на секунду.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Как ответ человека, который не собирается раскрывать все карты на первой встрече.

— Ты сам предложил сотрудничество.

— Я предложил обмен информацией. Не исповедь.

— Тогда не жди, что я буду откровеннее тебя.