Рай в твоем аду 2. Желаю быть твоей.

Прошло несколько месяцев с того самого дня. Дела шли в гору, рабочие, что нельзя сказать о любовных. Ежедневные вспышки гнева взбалмошной девчонки выводили меня из себя. С каждым днём становилось всё сложнее выслушивать её капризы, мириться с её вспыльчивостью, выслушивать её претензии. С каждым днём становилось всё труднее держать себя в руках. Я всегда гордился своей сдержанностью, но она дошла до границ дозволенного. Всё чаще мне приходилось скрываться от неё, избегать, чтобы не изливать на неё всё своё негодование. Терпение подходило к пределу, грань разумности заканчивалась. Кэтрин не контролировала себя, поддаваясь эмоциям, а я старался приструнить её. Никогда не любил жестокие меры и никогда не использовал физическое наказание, поддерживая иные методы воспитания — доходчивые разговоры. Но Кэтрин активно напрашивалась, буквально уже молила своими действиями о серьёзном наказании. И это произойдёт, продолжи она так и дальше в роли моей жены.

В очередной раз мне пришлось всерьёз встряхнуть девчонку, чтобы добиться послушания. Но всё, чего я добился, — это жалких слёз и очередного презрения от неё. После этого Кэтрин замолчала, прекратив назойливо навязывать своё общество.

Свадьба затягивалась, как и подписание контракта. Марк всё никак не мог решиться на столь серьёзный шаг и вручить мне наконец мой честно ухваченный кусок, а я и не настаивал, всё равно его дела уже у меня в кармане. Рано или поздно ему придётся сделать меня владельцем его имущества, поскольку иных наследников, не считая дочери, у него не было.

Не зная о некоторых тонкостях, Кэтрин и сходила с ума, думая, что есть иная причина переноса нашей свадьбы.

Как-то ранним утром телефонный звонок заставил вынырнуть из сладкого сна, чтобы вновь увидеть на ярком экране телефона столь знакомые буквы «Кэтрин».

Тревожный голос заставил вскипать мой мозг от злости, выслушивая неконтролируемый поток речи на другом конце связи.

— Отец молчал, все эти месяцы молчал, и я понадеялась, что он согласился со мной, понимаешь? Твоя грубость... я ему рассказала… Я думала, что всё аннулировалось… он молчал, и я больше не спрашивала о тебе, о нас, боясь напоминать… а сегодня… сегодня он сказал, что свадьба состоится в октябре… это правда? …Алекс… я… мы не можем… Прошу, откажись от меня, я не хочу за тебя замуж! Больше нет!

— Стоп. Прекрати. КЭТРИН, ЗАКРОЙ РОТ! — Гнев выплёскивался из меня, как переполненная река, вышедшая из берегов.

Она продолжала рыдать, издавая всё больше всхлипывающих звуков. Закрыв глаза, я попытался выдохнуть, понижая градус своих эмоций. Пальцы уже протирали переносицу, расслабляя голову.

— Мне плевать, что ты там можешь или не можешь. Я просил прекратить доставать меня, я схожу с ума с тобой!!!

— Так откажись от меня, аннулируй помолвку, найди себе другую.

Она не понимала, что говорит о невозможном, а я слишком устал доносить до неё ту или иную информацию, я слишком устал от её глупости.

— Боюсь, я снова разочарую тебя, малышка, но такой возможности у меня нет.

— ТОГДА Я УБЕГУ, И ВЫ НЕ НАЙДЁТЕ МЕНЯ!

В ней словно продолжал говорить подросток, хоть она и была чуть старше, её поведение иной раз казалось детским, несерьёзным в свои двадцать два года.

— И тогда я приволоку тебя на цепи к алтарю. И поверь, мне не составит труда найти тебя.

— Алекс, прошу... ты не захочешь меня после… — слова прервались, как и её рыдание.

Тишина окутала нас обоих, вызывая сомнительные подозрения. Гнев сменил направление, и теперь мысли блуждали в голове, создавая новые образы с участием Кэтрин. Будь она передо мной, я готов был придушить её.

— Продолжай.

— Оставь меня в покое!!! — оглушительный писк послышался из трубки, а затем Кэтрин нажала кнопку отбоя.

На этот раз разговор вызвал во мне неоднозначные чувства. Девчонка либо решила таким образом вновь опробовать свои сомнительные манипуляторские способности, либо что-то произошло, и девчонка случайно обмолвилась тем, чем не должна была.

Сон как рукой сняло. Снова неконтролируемое чувство напряжения во всём теле. Злость начинала разливаться по венам, вызывая новую порцию ненависти к этой девчонке. Пора завязывать с играми этой бестии.

Дорога до работы казалась невыносимой. Хотелось поскорей утолить жажду горячим крепким кофе. К тому же меня ждёт много дел, включая решение проблемы под названием «Кэтрин». Набрав номер на своём телефоне, я ожидал ответа Марка.

— Алекс, я как раз собирался…

— Твоя дочь создаёт мне слишком много проблем.

— Я как раз собирался сегодня решить эту проблему. Приглашаю вас с отцом на ужин. Часиков так в восемь.

— И приструни свою дочь, иначе это начну делать я тем способом, который ей явно не понравится.

К вечеру я уже мчал свой «BMW» к особняку своих будущих родственников. Подъехав ближе, я решил сделать передышку, заглушив мотор автомобиля, закурив сигарету. Вечер собирался быть долгим, тяжёлым. Но стоило мне выключить фары, как издалека показалась знакомая фигура Кэтрин. Она бежала по другой стороне улицы, испуганно озираясь по сторонам. Её лицо блестело от слёз, губа была разбита. Словно боясь, что её преследуют, она оглядывалась по сторонам в поиске защиты. В полной темноте она даже не заметила мой автомобиль, юркнув в ворота особняка.

— Это ещё что?

Что происходит, я пока не понимал, но стоило выждать несколько минут, как следом к дому Кэтрин подъехала до боли знакомая машина. Огромная фигура вынырнула из машины, с грохотом хлопнув дверью. Казалось, добавь он немного силы, вырвал бы её с корнями. Вихрем он помчался к воротам, барабаня огромными кулаками о железо. Ворота так и не открылись, и тогда он обошёл забор, а затем, ловко вскарабкавшись, перепрыгнул.

Интересная картина открылась передо мной. Что это могло всё значить? Вдалеке показались новые фары машины. Отец подъезжал как раз вовремя. Выйдя из машины, я встретил его на углу улицы.

— Алекс, почему ты тут? Что-то случилось?

— Вот и мне интересен этот вопрос. Идём за мной.

Отец в недоумении припарковал машину, быстро перебирая ногами, последовал за мной.

— Объясни, почему мы пробираемся как воры? Что происходит?

— Я стал свидетелем очень интересной картины, и теперь я хочу убедиться, что увиденное не соответствует моим представлениям.

— Что? Что ты увидел?

До нас доносились отдалённые крики, женский плач, а затем и грохот разбитого стекла. Перепрыгнув забор особняка, мы помчались в сторону дома, где происходили шумные действия.

В окне показался Кевин. Он возвышался над Марком, словно гигант, заполняя всё пространство собой, держа того за шиворот рубашки. Низкий голос разрывал пространство.

— Что происходит? Я скажу, что происходит. Твоя сука дочь натворила непоправимое, да, Кэтрин? Расскажи наконец папочке о том, что мы так долго скрывали.

Услышанное больно кольнуло где-то на самом дне моей души. Я пытался быстро анализировать увиденное и услышанное, не веря своим ушам. Неужто девчонка и впрямь пыталась рассказать правду?!

— О чём ты говоришь!? О чём он говорит, Кэтрин? — голос Марка был растерянным, испуганным. Как удачно всё совпало.

— Ну же, Кэтрин, не стесняйся, рассказывай, или мне начать? Поделиться с папочкой, какой развратной ты можешь быть? Рассказать, где и в каких позах ты любишь, чтобы тебя трахали, как любишь, чтобы тебя пороли? Или рассказать, как ты умоляла меня оставить всё в тайне?

Голос Кевина звучал настолько грозно, что, казалось, стены этого дома не выдержат, раскрошатся в пыль.

Он оглушал всю округу. Словно раненый зверь, он гортанно вопил, выплёвывая каждое слово. Готовый убить любого, кто посмеет хоть как-то остановить его. Отбиваясь от охраны, он раскидывал их как игрушки. Но количество взяло верх, и теперь Кевин лежал пригвождённый к полу.

— Отпустите его, я хочу послушать эту увлекательную историю.

Ошарашенный Марк уставился на меня, не понимая, как дальше действовать. Я прошёл вглубь комнаты, сев на кресло. Дрожащая Кэтрин смотрела на меня испуганным взглядом, до её сознания начали доходить наконец правильные мысли. Ситуация крайне плохая и чревата очень серьёзными последствиями. Переведя глаза с неё, я уставился на Кевина. Мой друг, мой брат, моя душа. Неужели он посмел переступить через меня, пожертвовав нашей многолетней дружбой, и присвоить то, что принадлежало мне?

— Значит, ты хочешь сказать, что трахал мою невесту?

— Мне самому интересно, как давно она является твоей невестой? — глаза выражали ненависть, гнев, боль.

Ситуация накалялась, а вместе с ней разгоралась и наша злость. В глазах Кевина полыхал необузданный огонь, казалось, он готов был испепелить каждого присутствующего в этой комнате. Голос рычал, словно грохот камнепада.

— С тех самых пор, как на ней моя метка. Неужели ты не заметил? Или заметил, но всё равно решил присвоить?

Боль, разочарование промелькнули в его лице. Я видел это, я чувствовал это. Неужели это произошло на самом деле, неужели лучший друг предал меня? Или же я предал его, усомнившись в его преданности?

— Неужели за столько лет дружбы ты так и не узнал меня? Я бы не притронулся к ней, если бы знал.

Слова больно ударились о моё разбитое сомнение. Я смотрел на него и понимал, что он не врёт, глаза не врут. Но назад пути нет, ситуация слишком серьёзная, чтобы оставить её без внимания.

— Но ты всё-таки притронулся.

— Она не сказала, что принадлежит другому. Разве послушные девочки не сидят дома в ожидании своего жениха?

Он отбивался как мог, пытаясь оправдать себя, ударяя колкими фактами прямо в цель.

Марк шокированно переводил взгляд с одного на другого.

— Кэтрин, он говорит правду? КЭТРИН? Я откажусь от тебя, если это окажется правдой! Говори, что вы наделали?!

Марк крепко сжимал её лицо большими пальцами, заставляя дочь корчиться от боли. Затем, отшвырнув её, он попытался вновь схватить, как вдруг она завопила.

— Нет, неправда, неправда! — прорыдала она. — Он вынудил меня сделать это, а затем припугнул тем, что расскажет всё, что сорвёт помолвку. Я испугалась, я боялась его. Он же сумасшедший!

Я смотрел на неё, наблюдая за каждой мимикой, за каждым движением её лица. Девчонка испытывала страх, настоящий, дикий. Понимая, что находится в безвыходной ситуации, она всячески пыталась обелить себя и очернить Кевина, рассказывая полный бред. Пора покончить с этим цирком.

— Остановись! — рявкнул, привлекая её внимание. — Я хочу поговорить с тобой наедине. Оставьте нас.

Кевин стоял напротив нас, прожигая ядовитым взглядом. Я знал этот взгляд, и я знал, на что способен он в эти секунды. Не стой я сейчас между ним и его жертвой, он бы растерзал её, не оставив живого места.

Голос моего отца нарушил тишину.

— Ты должен был следить за своим чадом, Марк, воспитать её как следует. Ты должен был беречь её для нашей семьи, теперь мы вправе разорвать договор. Теперь сын вправе выбирать, как ему поступить. Разорвать помолвку и потребовать наказания. Для обоих.

— Но сперва я хочу услышать обе версии произошедшего, — обратился я к отцу. — Оставьте нас с Кэтрин наедине.

Кевин окинул взглядом меня, затем Кэтрин. Кулаки сжимали кости, заставляя их трещать под натиском силы. Желваки на лице двигались в такт его сердцебиению. Гортанный рык изливался из его груди, словно передо мной стоял демон, низошедший из самых глубин ада, злобный, безудержный, пугающий, неистовый.

Оставшись с Кэтрин наедине, я медленно обошёл её, разглядывая тонкую фигуру, дрожащую, всхлипывающую. Хотелось вдолбить её рыжую головку в стену, сжимать череп, пока она не расскажет правдивую информацию.

— Ну, начинай…

Дрожащие руки обхватывали себя, пытаясь унять неконтролируемую дрожь. Стеклянные глаза испуганно смотрели на меня.

— Алекс, я… это всё он. Он заставил меня, взял силой…

— Так заставил или взял силой? — садясь в кресло, я поманил её к себе.

Непонимающий взгляд метался по комнате в поисках спасения, но спасения не будет. Не в этот раз. Чаша моего терпения переполнена, и теперь пришло время расплаты.

— Он вынудил меня, угрожал… я испугалась его, он же вдвое больше меня и к тому же сильнее, он…

— Подойди ко мне и сядь сюда, — свисающей рукой я указал место у самых ног.

Злость наполняла меня, словно большой снежный ком, скатывающийся с бешеной скоростью. Становилось сложнее держать себя в руках, выслушивая ложь из её уст. Я способен мириться и терпеть многое, но эта девка слишком заигралась.

Недолго думая, Кэтрин ринулась ко мне, падая на колени. Холодные руки легли поверх моих ног. Ухватившись за джинсы, она заплакала сильнее, изображая жертву. Её ложь становилась невыносима.

— Алекс, то, что я говорила утром, я так не думаю, я хочу быть с тобой.

— После того, как была с другим?

— Нет, я не хотела.

Рука легла поверх головы, зарываясь в её длинные волосы.

— Значит, ты хочешь сказать, что он взял тебя силой? Изнасиловал? — сжимая пальцы, я приподнял её лицо, всматриваясь в эти лживые глаза. — И где же это произошло?

Слёзы лились из её глаз, растекаясь по щекам. Лицо исказилось от боли и страха, губы издавали шипящий звук.

— ГДЕ?

Она молчала.

— КАК ДАВНО? ОТВЕЧАЙ!

Кэтрин отчаянно рыдала в голос, пытаясь остановить эту маленькую казнь. Отшвырнув её, я навис над ней, поднимаясь на ноги, пытаясь унять непреодолимое желание придушить лживую тварь.

— Ты знаешь, что за ваши поступки я могу потребовать смертную казнь?

Её глаза расширились, открывая пропасть, в которую сейчас падала Кэтрин.

— Мы заключили сделку, от которой тебе не отвертеться. Нет возможности её расторгнуть, лишь смерть способна разлучить нас. Я говорил. А ты нарушила условия, предав меня. И сейчас продолжаешь врать в надежде на спасение, готова ползать в ногах, лишь бы замылить мне глаза! Раньше ты такой послушной не была.

— Ты не станешь, прошу… Алекс… — её рот застыл в немом шоке.

Вот и настал день, когда я сполна отыграюсь за все её капризы, и не только.

«Не стану. И спасибо можешь сказать тому, кому ты так покорно отдавалась, зная, что принадлежишь мне».

Мысли выстреливали в голове, но озвучивать я их не стал.

Решение было принято. Девчонка была мне омерзительна, но сделка с её отцом стоила дорого, и я не стану отступать. Ведь сейчас всё в моих руках. Чаша весов склонилась в мою сторону, и теперь они будут плясать под мою дудку. К тому же для скрепления договора мне не обязательно жить с ней. Условия контракта предусматривали брак и наследника, о любви до гроба там ничего не сказано.

Пройдя мимо, я направился к выходу, где стояли отец и Марк. Омерзительное лицо Марка выражало растерянность. Он пребывал в не меньшем шоке, чем я. Боясь заговорить первым, он лишь молча смотрел на меня, ожидая приговора.

— Где Кевин?

— Сорвался на своей машине, не дожидаясь тебя. Как всегда...

— Она врёт.

— Но… Нет, мы должны разобраться! Мою дочь обвиняют в немыслимом! — начал Марк, гневный взгляд выражал его негодование. — Этот псих открыто обвинил её в измене…

— Нет, Марк. Не обвинил. Он открыто признал, что между ними была связь. А вот она обвинила его в более низких действиях.

Он понимал, что бессмысленно оправдывать её. Ситуация и так всем ясна без каких-либо объяснений.

— Я буду требовать суда!

— Ты? — я удивлённо посмотрел на Марка. — Ты забыл, что право на неё ты потерял, как только на её теле появилась моя метка? Я не сказал, что отказываюсь от неё. Я могу увезти Кэтрин и наказать, как посчитаю нужным, и ты это знаешь. Либо я могу потребовать более сурового наказания у суда, будь её вина доказана. И ты обязан будешь судить её не как свою дочь, а как одного из членов этого общества.

Теперь Марк смотрел на меня удивлёнными, испуганными глазами, не веря своим ушам.

— Алекс, послушай, мы можем всё решить иначе, я член совета, твой отец — член совета. Моя дочь говорит, что он силой заставил её на интимную связь, мы можем сделать так, что наказан будет лишь… он. А Кэтрин будет чиста, и тогда ваш брак не будет запятнан. Кэтрин будет оправдана, а он наказан.

Рука сжалась в кулак, готовая долбить гнусное лицо Марка. Сдержав себя, я приблизился к нему, уничтожая его взглядом. Передо мной стоял не мужчина, передо мной стояло трусливое существо, готовое на подлость, лишь бы отбелить своё лицо.

— Наказан? Нет, нет, нет. Если и наказывать, то обоих. Согласен? Я считаю, что должна быть высшая мера наказания! — ехидно проговариваю каждое слово, зная, что это заденет Марка.

Ничтожество!

Конечно, я не хотел такого для Кевина, но не удержался от удовольствия ткнуть Марка лицом в дерьмо.

Его глаза округлились, вылетая из орбит. Пухлые пальцы вцепились в локоть, пытаясь унять мой гнев.

— Нет, Алекс, ты не понял, мы можем потребовать наказание лишь для него, а Кэтрин…

Отшвырнув Марка от себя, я был готов на более серьёзные действия, если б не мой отец, удерживающий меня за плечи.

— Это ты не понял. Спасая свою задницу, ты готов пойти на столь низкие действия? Неудивительно, что эта маленькая сука попыталась сделать то же самое, это у вас семейное. Суд? Хорошо! Будь по-твоему! Я требую суда. СОЗЫВАЙТЕ СОВЕТ.

***

Спустя три дня я стоял в зале суда, наблюдая за обвиняемыми. Оба стояли напротив судей в ожидании своей участи.

Надменный взгляд Кевина размазывался по каждому из старейшин. Ненависть бушевала в его глазах, в то время как Кэтрин дрожала в объятиях своей матери. Трусливая девчонка боялась, понимая, что вот-вот решится её судьба. Марк не сможет спасти её от наказания, каким бы оно ни было, ведь если потонет Кевин, потонет и она, поскольку вторым судьёй был его отец.

Не стоило переживать и за самую высшую меру наказания по той же причине, и я это знал, как и Кевин. Ни один отец не станет выносить такой приговор своему ребёнку, к тому же перевес голосов на нашей стороне, поскольку мой отец учитывал мои пожелания. И, кстати, он, как и его брат Салластер, тоже были членами совета.

— Я признаю свою вину и готов понести наказание.

Громкие слова оглушили мой слух, выбивая почву из-под ног. Я смотрел на Кевина, не понимая причин такой самоотверженности. Он взял всю вину на себя, полностью оправдывая Кэтрин. С одной стороны, мне это было на руку. Но, с другой стороны, я понимал, чего ему это будет стоить.

Чувство вины сгрызало его изнутри. Он сам себя наказывал за то, что позволил себе так ошибиться. Самобичевание привело его к тому, что сейчас судьи выносили ему приговор.

Приговор, который оказался не менее суровым, чем если бы вину понесли они оба.

— Ты знаешь наши правила и знаешь, чем карается серьёзное нарушение. Ты предал одного из нас, взяв то, что принадлежит другому. Все мы знаем твой взрывной характер и твоё сопротивление нашим правилам. И наконец пришло время продемонстрировать свою принадлежность и умение. Ты должен предоставить в пользование обществу новую игрушку, покорную, всему обученную, усмирённую во всём. Подчини, сломай и создай рабыню. Можешь выбрать сам, кто станет этой игрушкой.

Я закрыл глаза, переваривая услышанное. Приговор — одна из худших мер наказания, которая могла бы быть.

Никогда Кевин не поддерживал подобные методы издевательства над людьми, как и я. И теперь он стоит в кругу судей, приговорённый к тому, что претит его сущности.

И снова гортанный рык разносится по залу. Крепкое тело напряжено до предела. Но выхода нет, он с достоинством принимает свой приговор.

Последнее слово произнёс Стеллан, поднявшись со своего места.

— И ещё одно: Алекс требует «Право выбора».

Право выбора. Как бы я ни хотел, я должен был потребовать наказание для этой парочки. И поскольку Кевин временно присвоил моё, даже если не знал этого, я потребую то же право, вне зависимости от присвоения чего или кого я потребую!

Суд был окончен. Кевин вылетел из зала, помчавшись к машине, не дав мне возможности обмолвиться с ним и словом. Впрочем, ещё не время выяснять отношения. Впереди нас ждёт долгий разговор.

Глава 9.

Аурум.

Мы с Мятой шли по направлению к ночному клубу, где нас ожидал тот самый парень по имени Роб. Сердце бешено колотилось, вызывая волнение и предвкушение. Но где-то глубоко, за пределами примитивных чувств, я ощущала лёгкие отголоски страха, напоминающие картинки из прошлого.

Я пока ещё сама не понимала, что желаю найти или кого. Но меня притягивала сама мысль присутствия среди таких же людей, с которыми мне довелось побыть, будучи в лапах монстра. Только на этот раз я хотела быть по другую сторону, наблюдать за всем в качестве свободного человека.

Почему я так тайно возжелала познакомиться поближе с этим миром, я не понимала и летела, словно мотылёк на яркий свет, чтобы сгореть за секунды.

Высокий, симпатичный парень испанской внешности ожидал нас у самого входа в заведение, похожее больше на шумный бар, нежели на БДСМ-клуб, описываемый Мятой.

Что я ожидала увидеть? Возможно, что-то схожее с тем, что я видела когда-то на сцене, будучи в особняке. Но увиденное отличалось от моих представлений. Данный клуб был местом, где отдыхающие могли расслабиться в компании друзей, заказать себе выпивку и, потягивая горячительные напитки, наблюдать за лёгкой поркой таких же дилетантов, коих я недавно встретила в сомнительном заведении. Всё было не взаправду, всё казалось некой игрой, простым развлечением, театром. Место вновь не совпало с моими ожиданиями, что вызывало во мне негодование.

Неподалёку от столиков стояла небольшая кованая клетка, где внутри две девушки изображали некие игры с верёвками и плётками. Одна порола другую. Обе изображали секс, боль, наслаждение, играли в это. Актрисы... Но всё это не по-настоящему, лишь шоу.

— И это всё? — осматривая зал, я обратилась к Робу.

— Тебе не нравится? — На меня удивлёнными глазами смотрел парень.

— Я ожидала большего.

Брови парня взлетели на лоб. Он осматривал меня с явным интересом, обдумывая что-то.

— И чего же тебе хочется? — Закуривая сигарету, он давил своим чёрным взглядом, словно прощупывал меня.

— Настоящих игр для взрослых, а не это… подобие… — Я не уступала этому взгляду, смело отбиваясь от его настойчивости.

— Девочка ищет острых ощущений? Хочешь большего, тогда для этого тебе нужен проводник. — Улыбка расплылась на его остром лице. Карие глаза блеснули хищным взглядом.

Казалось, он впервые увидел меня, проявляя нотки интереса к моей персоне.

— Проводник? Кем, естественно, можешь стать ты?

— Естественно! — мурчаще протянули его губы.

Он вальяжно откинулся в кресле, покуривая сигарету. Его взгляд невыносимо прожигал во мне дыру. От его взгляда становилось не по себе.

Мысль о том, чтобы довериться мужчине, да к тому же незнакомому, вызывала полное сопротивление. Его взгляд говорил сам за себя. Он заинтересовался не столько мной, сколько моими желаниями. В нём пробудился хищник, готовый напасть на добычу, утащить её в своё логово и там же растерзать по согласию этой же добычи.

Говоря «проводник», он подразумевал не просто человека, кто будет сопровождать меня. Он искал свою выгоду во всём этом. Он хотел игры, которую не хотела я.

Но, смотря на него, я ощущала не только сопротивление, было и нечто другое — интерес, любопытство, заинтересованность и, самое главное, шанс. Не в нём, а в том, что может показать мне этот человек, что может дать. Желание окунуться ненадолго в мир боли и страсти. И для этого мне нужны такие знакомые, как Роб.

— И каковы правила?

— Правила просты — я говорю, ты делаешь.

Знакомо...

— Делаю что?

— А вот это нам придётся с тобой обговорить, но не здесь и не сегодня.

Его слова начинали волновать. По рукам уже бежали редкие мурашки, создавая приятную волну. Я совсем и забыла, как легко и непринуждённо можно общаться с представителем другого пола. Без страха, без боли, без принуждения. Мне начинала нравиться эта игра.

— А что насчёт доверия? Глупо довериться человеку, которого я абсолютно не знаю, вдруг ты опасен? — Я шутила, но шутка не вызвала ни у кого смеха.

Пышные брови Роба приблизились друг к другу, вызывая на его лице озадаченность. Я почувствовала себя неловко, но Мята, словно чувствуя накалившуюся атмосферу, внедрилась в разговор.

— Я тоже не против посетить такие места.

Роб развернулся к ней, обретая прежние мягкие черты лица.

— Мне начинает всё больше нравиться наш вечер, столько сюрпризов. — Он обернулся ко мне и задал свой вопрос с абсолютно серьёзным лицом.

— Как насчёт трио?

Я не совсем понимала, что он имеет в виду, но его вопрос мне не понравился.