Проснись, если сможешь

Илья не винил ее. Жить с человеком, чья психика дала трещину, — тяжелое испытание.

Он винил себя.

Память услужливо подкинула обрывок их последнего телефонного разговора. Неделю назад. Голос Дениса звучал глухо, надтреснуто, прерывался короткими, истеричными смешками.

«Илюх, я больше не могу. Оно снова приходило. Оно сидело на мне, понимаешь? Я чувствовал вес. Я чувствовал запах. Это не сон, Илья. Врачи ни хрена не понимают со своими таблетками. Я умру, если усну. Оно меня раздавит».

Что он тогда ответил? Илья до боли стиснул челюсти. Желваки напряглись. Он ответил стандартным, успокаивающим тоном старшего брата. Тон человека, привыкшего иметь дело с реальными угрозами — поножовщиной, грабежами, пьяными драками. Он посоветовал Денису взять отпуск, пропить курс сильных снотворных и сменить психотерапевта. Он отмахнулся. Списал всё на банальное переутомление и профессиональное выгорание айтишника.

А через шесть дней полиция вскрыла квартиру на пятнадцатом этаже.

Рядом раздался сухой щелчок зажигалки. Запахло дешевым табаком. Илья повернул голову. Майор убойного отдела Максим Громов, его бывший напарник, глубоко затянулся, пряча сигарету в кулаке от несуществующего ветра. Громов пришел в гражданском, но дешевый серый пиджак, жесткая выправка и цепкий, сканирующий толпу взгляд выдавали его принадлежность к органам с первой секунды. Три года назад Илья положил рапорт на стол, променяв должность опера на частную практику, но связи остались.

— Земля пухом, — тихо сказал Громов, выпуская струю сизого дыма. — Хороший был парень. Светлая голова.

Илья кивнул, не сводя глаз с могильщиков. Те работали споро, профессионально закидывая яму лопатами.

— Ты сам-то как? Держишься? — майор покосился на бывшего коллегу.

— Держусь. Ты принес заключение?

Громов тяжело вздохнул. Он не любил смешивать работу и личное, но ради старого напарника сделал исключение. Майор сунул руку во внутренний карман пиджака и достал сложенный вдвое стандартный лист формата А4. Протянул Илье.

— Никаких сюрпризов, Илья. Я же говорил тебе еще вчера по телефону. Дело закрыто. Отказ в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления.

Илья развернул лист. Сухие строчки прыгали перед глазами из-за яркого солнца.

«Причина смерти: острая сердечная недостаточность на фоне обширного инфаркта миокарда... Токсикологическое исследование: следов наркотических, психотропных веществ, этанола, а также солей тяжелых металлов и ядов растительного происхождения в крови не обнаружено. Присутствуют следовые остатки рецептурного снотворного препарата...»

Он сложил лист и убрал его в карман брюк.

— Инфаркт, Макс? В двадцать восемь лет? У человека, чья медкарта тоньше моего паспорта?

— Статистика, мать ее, — развел руками Громов. — Молодеют болезни. Врачи говорят, организм работал на пределе. Длительный стресс, тотальное истощение нервной системы, хронический недосып. Он же сам жаловался на бессонницу. Мотор не выдержал нагрузки. Сердце просто остановилось во сне.

— Ты сам веришь в эту чушь? — Илья повернулся к напарнику, впиваясь в него жестким, холодным взглядом. — Люди не умирают от инфаркта вот так. Тихо и мирно. Инфаркт — это дикая, скручивающая боль. Человек просыпается. Человек задыхается, хватается за грудь, пытается позвать на помощь, сбивает простыни, падает на пол. Я видел трупы после сердечного приступа. Ты тоже их видел десятки.

Громов отвел глаза, бросил окурок под ноги и тщательно растер его носком туфли.

— Денис лежал на спине, — продолжил Илья, понизив голос, чтобы не привлекать внимание родственников. — Руки вытянуты вдоль туловища. Одеяло ровно натянуто до груди. Поза абсолютного покоя. Никаких следов агонии. Никаких попыток дотянуться до телефона.

— Бывает мгновенная смерть, — упрямо возразил майор. — Обширное поражение. Тромб оторвался, перекрыл артерию. Раз — и темнота. Испугался приступа, дернулся и всё.

— Испугался? — Илья шагнул ближе к Громову. — Ты лицо его видел в морге?

Майор поморщился.

Илья не мог выжечь эту картину из памяти. Металлический стол холодильной камеры. Синевато-бледная кожа. И лицо брата. Застывшая, парализованная маска абсолютного, нечеловеческого ужаса. Широко распахнутые глаза с полопавшимися капиллярами. Рот, скривленный в немом крике. Мышцы лица окаменели в этом выражении. Патологоанатом в приватном разговоре назвал это каталептическим трупным окоченением. Редчайший феномен. Нервная система фиксирует последнюю эмоцию в момент смерти от запредельного испуга.

— Это спазм лицевых мышц, Илья. Физиология, — попытался защититься Громов официальными терминами. — Болевой шок спровоцировал судорогу.

— Плевать на спазм. Что скажешь про гематому?

Громов нахмурился.

— Какую еще гематому? В заключении нет ни слова ни про какие гематомы. Труп чистый. Без следов насильственной смерти.

— При опознании я осматривал тело, — процедил Илья. — На груди, ровно по центру грудины, было пятно. Бледный, расплывчатый синяк. Сантиметров пятнадцать в диаметре. Словно... — Илья осекся, отбрасывая неуместное слово. — На него давили. Давили с огромной силой.

— Это трупное пятно! — Громов начал терять терпение. Рабочий тон сменился раздражением. — Кровь после остановки сердца стекает в нижние отделы тела. Эксперт всё зафиксировал. Пятна на лопатках, на пояснице. Он лежал на спине, Илья! Физика!

— Именно. Он лежал на спине. Трупные пятна образуются внизу, под действием гравитации. А этот синяк был на груди. Сверху. Кровь не течет вверх, Макс. Кто-то или что-то вдавило ему грудную клетку. Пока сердце еще билось и гнало кровь в поврежденные ткани.

Майор тяжело вздохнул, достал из пачки вторую сигарету, но прикуривать не стал, просто крутил в пальцах.

— Послушай меня. Я понимаю твою боль. Это твой брат. Тебе хочется найти виноватого, хочется набить кому-нибудь морду. Это нормальная реакция. Стадия гнева. Но ты бывший опер. Включи мозги. Квартира закрыта изнутри на задвижку. Мы вскрывали дверь болгаркой при тебе же. Окна заперты. Никаких следов взлома. Никаких чужих отпечатков. Никаких следов борьбы. Никто не входил к нему в ту ночь. И никто не выходил.

Громов положил руку Илье на плечо. Жест получился сухим, неловким.

— Прекращай искать черную кошку в темной комнате. Денис умер от болезни. Прими это. Вечером помянем, выпьем, поговорим. Не сходи с ума.

Майор убрал нераскуренную сигарету обратно в пачку, кивнул напоследок и быстро зашагал по аллее к выходу с кладбища. Его смена не ждала. Город продолжал убивать, грабить и насиловать, не делая скидок на личные трагедии бывших сотрудников.

Илья остался стоять на месте.

Могильщики закончили работу. На месте глубокой ямы вырос аккуратный холм сухой земли. Сверху водрузили деревянный крест. Родственники и редкие друзья начали складывать венки. Искусственные цветы, кричащие своей ненатуральной яркостью, скрыли свежую землю. Повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая только тихим плачем Алены.

Илья подошел к могиле последним. У него не было венка. Он просто стоял и смотрел на табличку с именем и датами.

Громов был прав в одном: квартира действительно была заперта изнутри. Никаких следов проникновения. Идеальное преступление или идеальная смерть от естественных причин. Любой следователь закрыл бы это дело с чистой совестью.

Но Илья давно перестал верить в случайности. Денис боялся спать. Он говорил о давлении. О запахе. Он просил о помощи, а Илья не услышал.

«Я узнаю правду, Ден», — мысленно пообещал Илья.

Он сунул руку в карман брюк. Пальцы нащупали холодную связку ключей. Ключи от квартиры брата. Громов отдал их вчера вечером вместе с остальными личными вещами из морга. Задвижка на двери была спилена, но верхний и нижний замки остались рабочими.

Алена наконец перестала плакать. Подруга увела ее к припаркованным машинам. Люди начали расходиться. Поминки организовали в небольшом кафе неподалеку, но Илья знал, что не пойдет туда. Ему не нужны были лицемерные тосты и фальшивые соболезнования от дальних родственников, видевших Дениса раз в пять лет.

Ему нужна была правда.

Илья развернулся и быстро пошел по раскаленной аллее. С каждым шагом скорбь отступала, вытесняясь холодной, расчетливой яростью и рабочим азартом. Включился профессиональный режим. Режим ищейки.

Официальное следствие закончилось, так толком и не начавшись. Значит, начинается частное. Илья не верил в монстров. Не верил в проклятия, демонов и призраков, приходящих по ночам. Он верил в физику, мотив и человеческий фактор.

Денис сошел с ума не просто так. Кто-то методично и целенаправленно сводил его в могилу. Кто-то запугал молодого, здорового парня до такой степени, что его сердце разорвалось от ужаса в запертой комнате.

Илья подошел к своей машине, разблокировал двери и сел в душный, пропахший нагретым пластиком салон. Завел двигатель. Включил кондиционер на полную мощность, подставляя лицо под струи ледяного воздуха.

Первое правило любого расследования — осмотр места происшествия. Криминалисты отработали там формально. Они искали явные следы: кровь, отпечатки, следы борьбы. Они не искали причину безумия.

Илья перевел селектор коробки передач в режим драйва и резко ударил по педали газа. Машина сорвалась с места, оставляя позади кованые ворота кладбища.

Он ехал на квартиру брата. Он перевернет там всё вверх дном. Разберет полы, вскроет компьютер, проверит каждый миллиметр. Он найдет триггер. Найдет точку входа, через которую убийца проник в жизнь Дениса. И когда он найдет этого человека, никакие законы и официальные отказы в возбуждении дела уже не будут иметь значения.

Глава 3

Утро началось с острой боли в шее. Рита открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение сквозь тяжелую пелену недосыпа. Тело затекло до каменной неподвижности. Она уснула прямо на жестком стуле, привалившись плечом к спинке кровати, но так и не выпустив ледяную ладонь сестры.

В комнате стоял серый полумрак. Плотные шторы исправно блокировали утреннее солнце, но тонкая полоска света пробивалась сквозь щель между тканью и подоконником, высвечивая танцующие пылинки.

Постель Даши оказалась пуста.

Рита резко выпрямилась, игнорируя хруст в позвоночнике. Сон слетел мгновенно, уступив место холодной, колючей тревоге. Она огляделась. Сестра сидела за компьютерным столом в дальнем углу комнаты. Тусклое свечение монитора очерчивало острые скулы, впалые щеки и темные провалы глазниц. Даша не отрываясь смотрела в экран, быстро и бесшумно прокручивая колесико мыши. На ней были те же растянутые спортивные штаны и серая футболка.

— Почему ты встала? — голос Риты прозвучал хрипло со сна. Она прочистила горло. — Тебе нужно отдыхать. Ты спала от силы часов шесть.

Даша не обернулась. Ее пальцы замерли на мышке.

— Я не отдыхала, Рита. Я просто выключилась на время. Это разные вещи. Батарейка телефона не заряжается, если просто выключить экран.

Рита поднялась со стула, растерла онемевшую поясницу и подошла к окну. Одним резким движением она рванула штору в сторону. В комнату ворвался яркий, безжалостный июльский свет, обнажая каждую пылинку, каждое пятно на ковре, каждую пустую банку из-под энергетика. Даша зажмурилась, заслонив лицо ладонью, издав тихое шипение.

— Пора возвращаться в реальный мир, — жестко сказала Рита, заправляя выпавшую прядь волос за ухо. Жалость закончилась ночью. Наступило утро — время решительных действий и четких алгоритмов. — Я сейчас иду варить кофе и делать омлет. Ты идешь в душ, смываешь с себя этот липкий пот, надеваешь чистую одежду, и мы садимся завтракать. А в одиннадцать ноль-ноль мы выезжаем. Я знаю одну клинику.

Она не успела договорить. Даша опустила руку от лица и медленно повернулась вместе с компьютерным креслом. При свете дня ее истощение выглядело еще более пугающим. Кожа приобрела оттенок старой, желтоватой бумаги, губы потрескались.

— Я никуда не поеду. Врачи не помогут.

— Поедешь, — тон Риты не терпел возражений. Металлические нотки в голосе обычно безотказно действовали на авторов, срывающих дедлайны, и на младшую сестру в моменты подростковых бунтов. — Это не обсуждается. Твое состояние — результат сбоя в биохимии мозга. Мы найдем поломку и починим ее. Таблетками, капельницами, физиотерапией. Чем угодно. Я не позволю тебе медленно убивать себя в этой темной комнате.

Даша усмехнулась. Сухой, безрадостный звук, больше похожий на кашель.

— Биохимия мозга. Починим поломку. Ты всегда пытаешься запихнуть мир в экселевскую таблицу, Рита. Найти причину, прописать формулу, получить результат. Но моя проблема не в таблице. Подойди сюда.

Она похлопала ладонью по столешнице рядом с клавиатурой.

Рита скрестила руки на груди, не двигаясь с места.

— Я не буду потакать твоему бреду. Иди в душ.

— Подойди и посмотри, — голос Даши внезапно обрел твердость, пробившись сквозь апатию. В воспаленных глазах загорелся фанатичный, лихорадочный блеск. — Ты же любишь факты. Ты требуешь доказательств. Я дам тебе доказательства.

Рита тяжело вздохнула, шагнула к столу и встала за спиной сестры, глядя в монитор.

На экране был открыт веб-сайт с абсолютно черным фоном. Никаких рекламных баннеров, никаких ярких логотипов или пестрых картинок. Только строгий, минималистичный дизайн и колонки текста цвета потускневшего серебра. В левом верхнем углу виднелось лаконичное название, набранное готическим шрифтом: «Сомнамбула».

— Что это? — Рита прищурилась, вчитываясь в названия разделов: «Первые симптомы», «Фазы погружения», «Методы сопротивления», «Архив ушедших».

— Закрытый форум, — тихо ответила Даша. — Его нет в поисковиках. Ссылку передают из рук в руки, через личные сообщения в даркнете или анонимные телеграм-каналы. Я наткнулась на одного человека две недели назад, когда искала информацию про давление на грудь во сне, он прислал мне ссылку.

Рита почувствовала, как внутри закипает раздражение. Классическая ловушка для нестабильной психики.

— Потрясающе. Эхо-камера для ипохондриков. Сборище людей с расстройствами сна, которые накручивают друг друга, делятся галлюцинациями и возводят свои панические атаки в ранг мистического культа. Это называется индуцированный психоз, Даша. Массовая истерия. Вы читаете чужие бредни, ваш воспаленный мозг это фиксирует, а ночью подсознание выдает прочитанное за реальность. Закрой эту помойку немедленно.

Рита потянулась к мышке, намереваясь нажать на крестик в углу браузера, но Даша перехватила ее запястье. Пальцы сестры оказались неожиданно сильными и холодными.

— Не трогай. Просто читай.

Даша кликнула по ветке с названием «Фазы погружения». На экране появился длинный пост от пользователя с ником Admin.

«...Оно никогда не нападает сразу. Сущность питается вашим вниманием. Первая фаза — гул в ушах и легкая парализация. Вы думаете, это физиология. Вторая фаза — ощущение присутствия. Вы чувствуете чужой взгляд из темного угла комнаты. Третья фаза — тактильный контакт. Давление на грудную клетку, перехватывание дыхания, запах. Запах всегда индивидуален, но чаще всего это сырая земля, гниющая листва или старая аптечная полынь. Четвертая фаза — потеря контроля над границей сна и яви. Вы перестаете понимать, проснулись вы или продолжаете спать. В этот момент Она забирает вас навсегда».

Рита брезгливо скривила губы.

— Типичная сектантская манипуляция. Этот ваш Админ берет реальные физиологические симптомы сонного паралича — галлюцинации, чувство удушья из-за спазма мышц — и приписывает им мистическую природу. Создает иллюзию тайного знания. Заставляет вас поверить, что медицина бессильна. Зачем? Чтобы продавать вам потом какие-нибудь амулеты из сушеных мышиных хвостов?

— Здесь никто ничего не продает, — возразила Даша, прокручивая страницу вниз, пропуская десятки комментариев от других пользователей. Люди описывали свои ночные кошмары, подробно расписывая вес невидимого существа, температуру воздуха в комнате, текстуру теней на стенах.

Рита читала эти откровения, испытывая смесь жалости и злости. Больные, отчаявшиеся люди. Вместо того чтобы идти к психиатрам, пить таблетки и восстанавливать нервную систему, они заперлись в цифровом гетто и методично сводили друг друга с ума, культивируя собственный страх.

— Я могу показать тебе сотни таких форумов, — Рита оперлась руками о спинку кресла. — Форумы контактеров с пришельцами. Форумы людей, уверенных, что за ними следят спецслужбы с помощью микроволновок. Форумы тех, кто лечит рак капустным листом. Интернет дает свободу любому сумасшествию. Это не делает их фантазии реальностью. Ты просто нашла группу поддержки для своего невроза.

— Ты не понимаешь, — Даша отпустила мышку и посмотрела на сестру снизу вверх. В ее взгляде не было обиды или агрессии. Только безграничная, тяжелая усталость человека, знающего страшную правду и не имеющего сил ее доказывать. — Это не фантазии. Мы отслеживаем статистику. Сущность мигрирует. Она выбирает жертву, доводит ее до конца, а затем переключается на следующего. Мы общаемся каждый день. Мы знаем, когда у кого начинаются обострения.

Даша вернулась к клавиатуре. Открыла новую вкладку. Раздел «Архив ушедших».

— Посмотри на этого пользователя. Ник — denis_k94.

На экране появился профиль с черной аватаркой. Дата регистрации — месяц назад. Рита пробежала глазами по строчкам его последних сообщений в общем чате.

«26 июля: Вентиляция заклеена. Окна заперты. Я купил полынь. Бабка на рынке сказала, должно отпугивать. Положил пучок за батарею. Девушка ушла, не выдержала. Я остался один. Оно приходило вчера. Давило сильнее обычного. Я боюсь засыпать».

«27 июля: Кофеин перестал действовать. Пью энергетики литрами. Сердце колотится где-то в горле. Врачи выписали седативные, но это ловушка. Если я расслаблю мышцы, я не смогу сопротивляться. Админ, ты был прав. Оно прорывается».

«29 июля: Я не спал четверо суток. Границы больше нет. Гул в ушах не прекращается. Я чувствую этот проклятый запах полыни повсюду, она не помогает, она только злит его. Если я закрою глаза сегодня — думаю, я не проснусь. Прощайте».

Рита выдохнула сквозь зубы.

— Классическое развитие параноидальной шизофрении на фоне тотальной депривации сна. Изоляция, бред преследования, визуальные галлюцинации. Этот парень остро нуждался в принудительной госпитализации. Где была его семья? Почему никто не вызвал скорую психиатрическую помощь?

— Его семья считала его ипохондриком. Как ты меня, — тихо произнесла Даша, попадая точно в цель. Рита внутренне вздрогнула, но лицо сохранило непроницаемое выражение.

Даша открыла следующую вкладку. Местный новостной портал их города. Криминальная хроника и происшествия. Короткая заметка, состоящая из трех абзацев.

«Трагедия в спальном районе. 30 июля в своей квартире на пятнадцатом этаже обнаружен мертвым 28-летний Денис Соболев. Тревогу забил родной брат погибшего: не дозвонившись до Дениса, он приехал к нему домой, но на стук никто не ответил, а дверь оказалась заперта изнутри. Прибывшие по вызову сотрудники МЧС вскрыли квартиру и обнаружили хозяина без признаков жизни. По предварительным данным медицинских экспертов, причиной смерти стала острая сердечная недостаточность. Признаков насильственной смерти, а также следов проникновения в квартиру не обнаружено. Полиция проводит проверку, однако основная версия — смерть в результате естественных причин на фоне имеющихся проблем со здоровьем».

Рита прочитала текст дважды. Буквы отказывались складываться в единую, логичную картину.

— И что? — она перевела непонимающий взгляд на сестру. — Молодой парень умер от инфаркта. Довел себя до истощения. Сердце не железное. Четверо суток без сна убивают мотор вернее любого яда. Это трагедия, но это медицина, Даша. Физиология.

— Он жил в нашем городе, Рита, — Даша ткнула пальцем в экран, прямо в строчку с именем погибшего. — Денис Соболев. Это denis_k94. Я сопоставила даты. Последнее сообщение от него на форуме вечером 29 июля. А на утро полиция вскрыла его квартиру.

Даша развернулась в кресле, глядя Рите прямо в глаза.

— Он писал, что тварь весит все тяжелее. Он точно знал дату своей смерти. И он умер ровно так, как предсказывал Админ. Его сердце просто не выдержало давления. Это не шизофрения. Это убийство. И теперь, — голос Даши дрогнул, понизившись до едва слышного шепота, — эта тварь ищет новую кормушку. Вчера ночью я перешла на третью фазу. Я чувствовала тяжесть. Я чувствовала чужой вес.

В комнате повисла тяжелая, плотная тишина, прерываемая лишь ровным гудением системного блока компьютера. Рита смотрела на новостную сводку. Черные буквы на белом фоне казались пулями, пробивающими брешь в ее идеально выстроенном, рациональном мире.

Совпадение. Обычное, жуткое совпадение. Интернет полон сумасшедших, некоторые из них действительно умирают от инфарктов, вызванных собственными паническими атаками. Мозг сам уничтожает тело. Никакой мистики. Никаких сущностей. Только больная психика и слабое сердце.

Рита расправила плечи, возвращая себе привычную броню.

— Закрывай ноутбук, — голос звучал ровно, без единой эмоции. — Ты идешь в душ. Мы завтракаем. И мы едем к врачу.

— Ты не веришь мне?! Ты видела новость, видела его сообщения, и всё равно не веришь.

— Я верю в факты. Факт номер один: парень довел себя до инфаркта бессонницей и энергетиками. Факт номер два: ты идешь по его пути. Факт номер три: я этого не допущу.

Рита отвернулась и пошла к двери, чеканя шаг.

— Я докажу тебе, — бросила она через плечо, взявшись за дверную ручку. — Я найду родственников этого Дениса. Я найду следователя, который вел дело. Я достану официальное медицинское заключение. Я разложу этот случай на молекулы и докажу тебе, что он умер от болезни, а не от призрака с форума. А до тех пор — ты будешь пить таблетки, которые пропишет врач.

Она вышла в коридор, плотно прикрыв за собой дверь, пресекая любые возражения сестры.

Рита направилась на кухню. Включила электрический чайник. Достала сковородку. Движения были точными, выверенными, механическими. Она отказывалась поддаваться панике. Форум — это просто сайт. Буквы на экране. Они не могут убивать людей.

Она докажет это. Обязательно докажет.

Но где-то глубоко внутри, под толстым слоем железобетонной рациональности, тонкой иглой пульсировала мысль: Денис Соболев знал, что умрет. И он умер.

Чайник громко щелкнул, закипев. Рита вздрогнула от резкого звука, впервые в жизни ощутив себя неуютно на собственной светлой кухне. Иллюзия безопасности дала первую, едва заметную трещину.

Глава 4

Высотка комфорт-класса возвышалась над спальным районом монолитным бетонным клыком. Панорамное остекление балконов отражало слепящее летнее солнце. Илья припарковал машину в тени раскидистого тополя, заглушил двигатель и несколько минут сидел в тишине прохладного салона.

Три дня назад здесь дежурила бригада скорой помощи и наряд полиции. Сейчас двор жил своей обычной жизнью. Гуляли мамы с колясками, дворник лениво мел сухой асфальт, у подъезда курили подростки. Никому не было дела до трагедии на пятнадцатом этаже. Город переваривал чужую смерть быстро и безжалостно.

Илья вышел из машины, хлопнул дверью и направился к подъезду. В кармане брюк тяжелым грузом оттягивала ткань связка ключей от квартиры Дениса.

Консьержка проводила его равнодушным взглядом. Скоростной лифт бесшумно вознес Илью на пятнадцатый этаж. Двери разъехались, выпустив его в прохладный, выложенный светлым керамогранитом коридор.

Квартира номер сто сорок два.

Илья остановился перед тяжелой металлической дверью. То утро у него началось с панического звонка Алёны. По пути на работу она заехала к Денису — хотела забрать какие-то свои вещи, оставшиеся у него после расставания. Она долго барабанила в дверь, но Денис не открывал. Зато из-за толстого полотна отчетливо доносился надрывный, монотонный звонок его мобильного телефона. Встревоженная девушка тут же набрала Илью.

Илья примчался через двадцать минут, на предельной скорости пролетев через весь город. Достав свой запасной комплект ключей, он попытался открыть квартиру. Механизмы замков исправно щелкали, но дверь лишь глухо лязгала и не подавалась ни на миллиметр — Денис заперся изнутри на массивную стальную щеколду. Поняв, что дело дрянь, Илья сразу же вызвал МЧС и набрал своего давнего приятеля из уголовного розыска, Громова, чтобы тот помог оформить экстренное вскрытие без лишней бюрократической волокиты.

Прибывшим спасателям пришлось просунуть диск болгарки в узкую щель между дверным полотном и косяком, чтобы срезать ригель задвижки. Но когда сноп искр погас и тяжелая дверь наконец поддалась, было уже поздно.