Лавандовый туман

— «Книга Жизни».

Одиннадцать лет назад

Аролан и Миолан неспешно прохаживались по главной площади Алтерхэйла, в центре которой наскоро соорудили деревянную сцену для бродячих артистов. Кулисами ей служили расшитые шелковыми нитями полотнища голубой и изумрудной ткани, изображающие леса и полноводные реки. Артисты, пустынные эльфы, репетировали возле фургонов, а прохожие с интересом окружили их, нетерпеливо ожидая, когда же начнётся представление.

На самом краю мощенной серым камнем площади застыла одинокая худощавая эльфийка в заношенном плаще. В руках она держала потрепанную корзинку с двумя вялыми яблоками и куском сыра. Пустой взгляд её был обращен на артистов, однако мысли эльфийки явно летали где-то за пределами Алтерхэйла.

Аролан остановился и уставился на эльфийку, в которой тут же признал Юмэлию. В последний раз они виделись несколько месяцев назад. С того дня, как Юмэлия забыла Аролана, прошёл уже год, а принц так ни разу не осмелился подойти к ней. Он лишь прожигал её взглядом каждый раз, когда натыкался на неё в толпе.

Юмэлия сильно похудела за это время, щеки её осунулись, с русых волос пропал золотистый блеск, руки походили на тонкие палки. Сердце Аролана сжалось, сочувствие почти перекрыло ненависть, пылающую в нём всякий раз, как он видел ту, кто выбрала стереть его из памяти.

— Понравилась? — насмешливое лицо Миолана возникло перед Ароланом, закрыв Юмэлию. — А она красивая. Хотя, трудно найти некрасивую эльфийку. Разве что Идрисия… Эй! Ты куда?

Миолан крикнул вслед удаляющемуся принцу. Аролан, влекомый внезапным порывом, стремительно направился к Юмэлии. Эльфийка, заметив его, вздрогнула и склонилась в поясном поклоне.

— Доброго дня, Ваше Высочество, — торопливо проговорила она, не поднимая головы. — Что-то случилось?

— Почему ты такая тощая?

Едкое раздражение в тоне Аролана заставило Юмэлию выпрямиться и взглянуть на принца с недоумением. Подоспевший Миолан уставился на Аролана с неменьшим изумлением.

— Что, простите? — Юмэлия пригнула голову к плечам, однако во взгляде её полыхнули искры. — Моя семья ещё не оправилась от голода, нам не на что покупать еду.

Аролан скривился и грубо бросил:

— Разве у кузнеца нет работы? Он что, сидит без дела, пока его семья голодает?

Брови Юмэлии взмыли вверх. Она сжала ручку корзинки в побелевших пальцах и сделала невольный шаг к принцу.

— Что вы такое говорите? — возмущенно воскликнула она. — Отец делает всё, что может, ради нас с братом, но в Алтерхэйле все пострадали от голода, мало кто способен платить достойно за работу.

Аролан хищно улыбнулся. Принц впервые видел на столь знакомом лице гнев, обращенный на него, и в груди его расцветало удовольствие.

«Если не хочешь любить меня, так возненавидь, — думал он, делая шаг к Юмэлии. — Всё лучше, чем видеть холодность и безразличие».

— Глупые оправдания, — колкость сорвалась с его уст в надежде вызвать желанную реакцию, и она не заставила долго ждать.

Эльфийка вскипела от ярости. Она вскинула подбородок и затараторила, боясь, что её остановят раньше, чем она успеет высказать своё недовольство:

— А вам какое дело? Вам нечем заняться, что вы решили поучить эльфов, как им жить? Вам должно быть стыдно! Сидите в замке на троне, ничего не делаете, а народ ваш страдает!

Прохожие, которые наблюдали за бродячими артистами, обернулись на крик Юмэлии. Миолан поспешил вмешаться и втиснулся между Ароланом и эльфийкой.

— Эй, ты полегче! — строго прикрикнул на Юмэлию он. — С принцем всё-таки говоришь, в темницу захотела?

Юмэлия вздрогнула всем телом, но отступать и не думала.

— А и пусть в темницу! Всё лучше, чем терпеть насмешки! — щеки эльфийки пылали, в глазах заискрилась жизнь. Теперь Аролан узнавал в ней ту девочку, которой однажды отдал своё сердце.

Он отвёл взгляд от Юмэлии и кивнул ей.

— Ступай.

Она хмыкнула, резким движением оправила плащ и состроила принцу гримасу.

— И пойду. Всего вам хорошего, Ваше Высочество, — Юмэлия театрально поклонилась и поспешила скрыться с глаз долой, пока принцу и в самом деле не пришло в голову запереть её за нахальство в темнице.

Аролан сжал пальцами переносицу и поморщился. Он потерял контроль. Он обещал себе не общаться с Юмэлией, не лезть в её жизнь, но видеть, как она страдает, как бедность вытягивает из неё жизненные соки, ему было невыносимо.

— Ты чего её отпустил? — Миолан похлопал Аролана по плечу, привлекая его внимание. — Разве ей не полагается наказание за такое поведение? Может, ты ей золота ещё отсыпешь за то, что она тебя оскорбила?

Аролан отнял руку и посмотрел на друга. Решимость озарила лицо принца, но он не собирался делиться с Миоланом своим намерением.

— Идём в замок, мне нужно отправить письмо отцу, — и, не дожидаясь ответа Миолана, Аролан направился к замку.

— Ладно, как скажешь, — Миолан пожал плечами и ускорил шаг, чтобы догнать странно загадочного друга.

***

В темнице в недрах своего разума Юмэлия чувствовала себя, как дома. За пять лет еженощных кошмаров, эльфийка успела свыкнуться с ними. Она ощущала себя древней плакучей ивой, оплетенной страхами, как омелой, вытягивающей из неё все соки.

Тень сидела в центре клетки, скрестив ноги, и с презрением смотрела на Юмэлию. Свеча в грязных руках Тени горела ярко, пламя её трепетало от промозглого сквозняка, что гулял по пустым камерам темницы.

Истории из прошлого Юмэлии давно иссякли, так что Тень теперь либо молча взирала на эльфийку, либо глумилась над ней, тормоша старые раны, которые никак не желали затягиваться. Сегодня же Тень была без настроения, а потому Юмэлия решила попытать удачу и перетянуть её на свою сторону.

Эльфийка решительно приблизилась к решетке и вцепилась в прутья.

— Впусти меня.

Тень вскинула бровь, в её темных глазах плясали крошечные отблески пламени.

— Зачем это?

Юмэлия придвинула лицо к прутьям и сквозь зубы прошипела:

— Чтобы я могла убить тебя.

Тень беззвучно засмеялась и покачала головой.

— Убьёшь меня, и сама умрешь. Пустить?

Холодок пробежался по спине Юмэлии, обнаженные плечи покрылись мурашками. Тени не нужно было ничего делать, чтобы напугать эльфийку. Той было достаточно напоминать Юмэлии из раза в раз об их связи, которую не разорвать ни магией, ни лекарственными отварами.

— Если смерть поможет мне от тебя избавиться, то пусти, — не отступала Юмэлия, зная, что ничего не сможет добиться от Тени. Эльфийка всегда проигрывала в их игре, правила которой знала только её мрачная копия.

— Ты не понимаешь, о чём просишь, — пожала худыми плечами Тень. — Да и у меня нет ключа.

Юмэлия приблизилась к двери в камеру и коснулась пальцами тяжелого навесного замка. Он обжог эльфийку колким морозом.

— Где его взять?

— Думаешь, я скажу? — издевательская насмешка изуродовало юное лицо Тени. — Не со мной тебе надо беседы вести. Скоро мы станем ещё ближе, чем прежде.

Юмэлия отпрянула от замка и в недоумении уставилась на Тень.

— О чём ты?

— О, как приятно лицезреть твоё неведение, —от тихого смеха Тени свеча едва не потухла. — Птичка возвращается в золотую клетку и, надеюсь, на этот раз ты не сможешь из неё упорхнуть. А теперь убирайся!

Злобный крик Тени грохотом пронёсся по темнице, потушил огонёк свечи и выдернул Юмэлию из сна.

***

Плавные покачивания и скрип дерева мешали Юмэлии проснуться. Её так и подмывало свернуться в клубочек и вновь уснуть, пусть это и означало бы новую встречу с Тенью. Но как только Юмэлия попыталась лечь на бок и смахнуть с запястий странное стягивающее ощущение, как что-то дернуло её за руки. Эльфийка поморщилась и открыла глаза.

Тусклое свечение одинокого магического фонаря озаряло янтарными тенями небольшую комнату сплошь из тёмного дерева. Стены её качались и скрипели, в крохотное круглое окошко под потолком долетали крики голодных чаек и плеск солёных волн.

— Миолан? — позвала Юмэлия, оглядывая пустую каюту. Гнев постепенно обволакивал её тело, смешиваясь с разочарованием. — Я знаю, что ты где-то здесь. Что происходит? Миолан!

В тёмном углу каюты кто-то тихо выругался и зашуршал с протяжным зевком.

— Не кричи, я спал, — хрипло пробурчал Миолан и вышел на свет фонаря. Светлые короткие волосы его торчали в стороны, как пучки соломы, белая рубаха была расстегнута на мускулистой груди, а в карих глазах танцевали лукавые смешинки, которые злили Юмэлию не меньше, чем его непринужденность. — Быстро же ты проснулась, думал, до рассвета тебя не добудишься.

Юмэлия дернулась, чтобы встать, но её руки, связанные за спиной, не дали эльфийке пошевелиться. Она оглянулась через плечо и заметила на запястьях веревку, конец которой крепился к металлическому крюку на стене.

Эльфийка обернулась к Миолану, который расслабленно сел напротив неё, и смерила его ненавидящим взором.

— Что ты делаешь? — прошипела она, глядя на то, как Миолан вынимает из кармана штанов яблоко, протирает его о рубаху и впивается в него зубами.

Пустынный эльф хрустнул сочной плотью яблока и с полным ртом проговорил:

— Похищаю тебя, что же ещё. Мы плывём в Алтерхэйл на «Альционе».

Хоть Юмэлия и предполагала, что неспроста Миолан связал её, но всё равно от услышанного эльфийку пробрал ужас. Она в панике задергалась, колотя ногами воздух, однако только сдирала себе кожу на запястьях.

— Нет, я не вернусь! — кричала она в попытках сдернуть веревку с крюка. — Развяжи меня!

Миолан продолжал лениво хрустеть яблоком, не впечатленный рвением Юмэлии.

— Да, Юмэ, вернёшься, — он прикончил плод в несколько укусов и отправил огрызок в полёт в угол каюты. — Если ты сама себя спасать не хочешь, кто-то же должен это сделать.

Юмэлия притихла. Кожу на руках жгло, во рту горело от жажды, а голова её гудела от мыслей. Эльфийка нахмурилась и едва слышно пробормотала:

— Я не вернусь в замок.

Она столько раз в мыслях представляла себе, как переступает порог замка и встречается с Ароланом, Юрдзангом, отцом и маленьким сыном. И всегда в этих фантазиях лица её близких перекашивались от холодной ярости. А теперь ей суждено пережить встречу с ними в реальности? Юмэлия поморщилась и опустила голову, сомневаясь, что её сердце перенесёт подобное потрясение.

Миолан потянулся, скрестив пальцы в замок, и с ухмылкой проговорил:

— А мы и не в замок, в Рощу. Я же говорил, тебе головушку полечить надо. Никто и не узнает, что мы вернулись.

Юмэлия с сомнением вскинула подбородок, однако нежданное облегчение всё же расслабило её задубевшие от тревог мышцы.

— Ты — сын генерала Талграса, все в Алтерхэйле знают, что ты сбежал, капитан наверняка всем растреплет, кого везёт на своём корабле.

Её слова заставили Миолана рассмеяться. Его глаза в полумраке казались почти чёрными.

— Да, все знают, что у генерала есть сын, но мало кто знает, как он выглядит, — Миолан прищурился, на мгновение лицо его подернулось унынием. — Хоть я и сопровождал Аролана всюду, но он всегда забирал на себя всё внимание, так что без его прекрасного лика рядом, вряд ли кто обратит на меня свой интерес. А на тебя тем более. Ты не похожа на принцессу Юмэлию, ты — грязнуля Юмэлан.

Эльфийка скривилась и села поудобнее, чувствуя, как горит натертая кожа запястий. Однако боль затмилась любопытством. Юмэлия прислонилась спиной к стене и закинула голову, глядя на Миолана из-под полуопущенных ресниц.

— Ты меня нарочно усыпил? Что ты добавил в чай?

— Мятный эликсир, — без обиняков ответствовал Миолан.

Юмэлия нахмурилась. В воспоминаниях, которыми с ней делилась Тень, упоминалось столь мощное средство для усыпления, однако эльфийка недоумевала, откуда о нём мог узнать Миолан, и почему из всех снотворных эликсиров выбрал именно тот, с коим Юмэлии уже приходилось иметь дело в прошлом.

— С каких пор ты разбираешься в травах?

Миолан поднялся на ноги и беспечно оправил штаны, растянутые на коленках.

— Я и не разбираюсь. Спросил у дочери лекаря, с которой провёл прекрасную…

Юмэлия быстро закачала головой и оборвала бахвальство Миолана:

— Мне неинтересны такие подробности. Достаточно и того, что ты опоил меня, похитил, а теперь везёшь прямиком в пасть дракону. Может, развяжешь?

Эльфийка пошевелила плечами и указала взглядом на крюк над своей головой.

Миолан вытянул губы трубочкой и скрестил руки на груди.

— Пообещаешь не бросаться за борт? Мы посреди Лавандового моря, пойдёшь на корм русалкам.

Юмэлия закатила глаза.

— Я не настолько отчаялась.

Этого ответа Миолану было достаточно, чтобы придвинуться к Юмэлии и в пару ловких движений развязать тугой узел на её запястьях. Эльфийка потерла ссадины и нерешительно поднялась на ноги, держась за качающуюся стену. Юмэлия пошатнулась, но устояла, ощущая, как из пустого желудка к горлу поднимается горькая тошнота. Она ненавидела плавать по морям и рекам, её тело противилось столь непривычному средству передвижения для лесной эльфийки.

— После беседы с верховными дриадами я вновь уплыву, — тихо пробормотала Юмэлия, борясь с дурнотой.

Миолан двинулся к двери, которая сливалась со стенами каюты, и распахнул её. До Юмэлии донеслась протяжная, нестройная песнь моряков, сливающаяся со звонкими напевами русалок.

— Как только вылечишься, — поправил эльфийку Миолан и приглашающим жестом указал ей на выход. — А теперь прошу, неплохо бы и подкрепиться перед тем, как сходить на берег.

Живот Юмэлии буркнул в подтверждение слов Миолана, но эльфийка всё же застыла на миг в нерешительности, будто если она переступит порог каюты, дороги назад уже не будет. Однако Юмэлии чудилось, что куда бы она ни пошла, куда бы ни сбежала, все её дороги приведут назад, к Аролану и тем мрачным тайнам, которые он скрывал не только от супруги, но и от себя самого. Потому Юмэлия покорно сделала шаг, готовясь к тому, что это путешествие может стать для неё последним.

Глава V

«Сядет когда на престол эльф пещерный, утонет тогда в крови королевство эльфийское».

—«Книга Жизни».

Пушистые серые облака медленно плыли по лазурному небу прямо к солнцу, чтобы растаять под его нежными весенними лучами. Аролан стучал пальцами по перилам балюстрады, втягивая носом солёную прохладу Лавандового моря. Зеленый алмаз на его обручальном кольце мягко блестел, ловя острыми гранями озорные солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, полные дождя. Но ни одной капли не пролилось с неба в это ясное утро.

За спиной Аролана бормотали слуги, натирающие до блеска полы и мебель в трапезной, и с тревогой косились на короля, который беспечно разглядывал морские просторы. Слуги давно привыкли к мрачному настроению Аролана, а потому недоумевали, отчего он так спокоен сегодня. Они гадали: не предвещает ли это затишье скорую бурю, коими король так часто «радовал» обитателей замка.

После того, как Аролан победил объединенный флот Аванора силами воинов Алтерхэйла и собственной магией, прошло пять лет, а по всему Квелендилю до сих пор слагали песни в честь великого правителя, который практически в одиночку остановил многолетнюю войну и принёс мир на земли королевства. Положение короля Камелана при дворе пошатнулось, и почти никто не удивился тому, что он возложил корону на голову своему среднему сыну, герою войны.

Многие в народе роптали, памятуя о традициях передачи трона по старшинству, но принц Аролан с лёгкостью обошёл первого сына Камелана, Диолана, и все пытались разгадать, была ли причиной столь быстрой перемены на престоле только победа Аролана в войне или за этим стояло нечто большее. Слухами полнилось королевство, и разносились они по городам Квелендиля вместе с порывистыми весенними ветрами, порождая легенды и сказания о могущественном принце, которому не страшен ни собственный отец, ни родные братья. Но был в идеальном образе Аролана, созданном подданными королевства, один изъян, червоточина, имя которой — Юмэлия. О сбежавшей жене принца слагали не меньше песен, чем о её прославленном супруге.

— И что же, сегодня без дождя?

Нетерпеливый стук пальцев Аролана по каменным перилам остановил ироничный голосок Идрисии. Король не обернулся к пещерной эльфийке, но ей и не требовалось его внимание, чтобы выразить своё недовольство.

— Это что же, плесень, что поселилась в моём шкафу и постели, останется без добавки?

Идрисия встала по левую руку от Аролана и оперлась спиной о балюстраду. Король бросил быстрый взгляд на бледное лицо эльфийки, единственным ярким пятном на нём выделялись алые пухлые губы.

— Плесень тебе к лицу, — равнодушно произнёс Аролан и перевёл взгляд на пенистые волны.

Идрисия скривила гримасу и смахнула с худого плеча толстую тёмную косу.

— Ты сегодня в хорошем настроении, как я погляжу. А мне приходится отвечать за подготовку к празднику одной. Не хочешь мне помочь и нанять ещё слуг? Как мы разместим в замке всю твою семью, если слуги ещё даже порядок не навели ни в одной из гостевых спален?

Идрисия говорила громко, так что слуги, которые трудились в трапезной, поспешили выказать усердие, чтобы не нарваться на наказание. Однако на их старания Идрисия лишь вскинула тонкую бровь.

— Они и твоя семья, — напомнил Аролан.

На пятые именины их с Юмэлией сына король вынужденно пригласил всю королевскую семью, члены которой до сих пор не видели юного принца и не знали его имени. Аролан хранил в строжайшем секрете всё, что касалось сына, трепетно оберегая его от тягот жизни под тяжестью короны, однако тем самым вызывал у подданых жгучее любопытство. Потому на грядущие именины принца со всех краёв Квелендиля прибыли тысячи гостей. Алтерхэйл распирало от эльфов всех видов, людей и дварфов так, что гул кипящего жизнью города долетал до самых отдаленных уголков замка.

— Мои родители не приедут, — вскинула вздернутый на кончике нос Идрисия, — а из кузенов я только тебя хорошо знаю, так что твои братья и сестра мне всё равно, что чужие. Ты уверен, что замок выстоит от совместного семейного ужина?

Привычка Идрисии перескакивать с темы на тему обычно забавляла Аролана, но этим утром её раздраженный голос пробуждал у короля головную боль.

— Раз у тебя достаточно времени на праздную болтовню, — он покосился на кипящую от возмущения кузину, — значит, новые слуги тебе не нужны.

Идрисия взмахнула худыми руками и обернулась к Аролану.

— Какая такая праздная болтовня? Лучше своих фавориток гоняй, пусть они тоже помогают. Они только и делают, что бродят по замку и хихикают с твоими гвардейцами.

Аролан поморщился и дернул щекой.

— Пусть хихикают, тебе то до них какое дело?

Но негодование Идрисии уже было не остановить. Она продолжала кипеть, игнорируя то, как сгущаются тучи над её головой.

— Вот возьму и брошу всё, сам к именинам сына готовься. Раз твоей жене наплевать на него, так почему мне не должно быть?

Небо над замком надломилось от грохота. Глаза Идрисии расширились, но надменность никуда не схлынула, наоборот, она лишь сильнее вскинула подбородок и прямо уставилась на посуровевшего Аролана.

— Следи за языком, — глухо процедил он, но от его тона в трапезной в миг похолодело, так что слуги ускорились, чтобы согреться.

Идрисия хмыкнула и скрестила руки на плоской груди.

— Прости, но я так больше не могу. Я не нанималась в няньки и в прислужницы. Если ты не наймёшь ещё слуг, я уеду.

Аролан протяжно вздохнул. Тучи развеялись, сквозь них вновь пробилось золото утра.

— Я слышу это уже пятый год подряд, почему ты всё ещё здесь?

Лукавые глаза Идрисии сощурились, эльфийка пригнулась и протянула:

— А, спровадить меня решил. Учти, я не Миолан, не позволю с собой так обращаться. Из всех твоих друзей осталась одна я, относись ко мне с уважением.

Аролан потёр висок и махнул в сторону двери.

— Иди и отдохни, так и до горячки недалеко, — в его золотых глазах заплясали озорные искорки. — Заставлю Лунтана заниматься пылью в гостевых спальнях.

Идрисия коротко хохотнула и повернулась к морю. Она брезгливо оглядела туманный горизонт и покачала головой.

— Он и так от тебя прячется, бедолага, совсем загонял его. И чего тебе спокойно не спится? Королевство твоё, война кончилась, подданные благоденствуют. Тебе давно пора заняться своей личной жизнью.

Аролан стиснул зубы. Этот разговор уже не раз Идрисия, по науськиванию Глиасии, заводила с ним. Но король предпочёл изобразить невинность в надежде, что на этот раз нотации матери из уст Идрисии прозвучат иначе, чем обычно.

— Что ты имеешь ввиду?

Идрисия рукой обвела бескрайние морские просторы.

— Королевству нужна королева. По двору слухи ходят, что король наш, то есть ты, распутник. Держишь фавориток, но ни одну из них своей законной супругой не сделал.

— Я женат, — отрезал Аролан, чувствуя, как к горлу подступает бурлящая ярость, но ему давно пришлось научиться с ней справляться. Он больше не взбалмошный принц, который мог позволить себе всё, что взбредёт в голову. Теперь на плечах Аролана лежала ответственность за целое королевство, которую он принял сам, зная, какую цену придется заплатить за благополучие его народа.

Идрисия искоса взглянула на Аролана и повела плечами.

— Ты — пещерный эльф, для нас брак — пустяк. Разведись с Юмэлией, поделом ей, пусть в одиночках до конца жизни бродит. Наверняка они с Миоланом не просто так вдвоём сбежали. К чему хранить верность той, кто не хранит её тебе?

Пальцы Аролана впились в камень перил. Он прикрыл глаза, старательно сохраняя невозмутимый вид. Идрисия ловко подмечала слабости любого и умело выворачивала их в свою пользу.

Однако Аролан на провокацию не поддался и холодно вопросил:

— Закончила? За подруг своих печёшься?

Он знал, как ненавидит Идрисия эльфиек, которых ему со всего Квелендиля отправляли представители знатных семейств в надежде, что среди них Аролан найдёт замену сбежавшей супруге, чего так, к сожалению многих, и не произошло.

Идрисия передернулась.

— Не подруги они мне. Выбери уже, наконец, одну, а остальных спровадь. Надоели мне эти глупые курицы.

Аролан не сдержал улыбки.

— Есть ли хоть одна эльфийка во всём свете, кого бы ты уважала? Что ни слово, то оскорбление.

Идрисия поморщилась и отвернулась.

— Да они сами надо мной смеются за моей спиной, — тихо проговорила она, но почти сразу вернула своему тону привычную нахальность. — Удар на опережение.

Аролан внимательно вгляделся в лицо кузины. Ей исполнилось двадцать пять вёсен, но она так и не научилась сдерживать маленькую капризную девочку, которая затаилась под толстыми слоями надменности, хитрости и презрения ко всему сущему. Идрисия походила на колючки на бесплодном кусте, которым нечего было защищать, но они упорно кололи всех, кто проходил мимо, веря, что поступают правильно.

— Ступай, мне наскучила твоя болтовня. Выплескивай желчь на кого-нибудь другого, мне хватает советников.

Идрисия уже подготовила колкость, но двери трапезной распахнулись и в них вошёл гвардеец в бронзовых доспехах. После того, как Аролан перенёс столицу из Элленгора в Алтерхэйл, он так и не потрудился заменить доспехи своей гвардии с бронзы на золото, как не потрудился перевезти в свой замок бывших гвардейцев отца. Аролан собрал вокруг себя тех, кому мог доверять и кого мог контролировать, и эльфы Камелана в их число не входили.

Гвардеец приблизился к открытой террасе, преклонил колено перед королем и протянул ему запечатанный конверт из простой замасленной по краям бумаги.

— Ваше Величество, вам записка из Мокрой гавани.

Аролан невольно улыбнулся, ямочки выступили на его веснушчатых щеках, когда он принял послание из рук гвардейца.

— И кто же тебе пишет? — Идрисия наклонилась было к плечу Аролана, но тот выставил руку и строго вопросил:

— Не помню, когда я стал обязанным делиться с тобой государственными делами? Моё терпение не бесконечно, Идрисия, тебе ли об этом не знать. Я велел тебе ступать отдыхать.

Пещерная эльфийка покосилась на невозмутимого гвардейца и с излишней покорностью склонилась в реверансе.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Она удалилась, гордо держа осанку. Аролан проводил её взглядом, поражаясь тому, как с годами Идрисия всё больше походила на его мать, которая кроме семьи не признавала никого за достойных её внимания.

Гвардеец поднялся и, склонив голову, покинул трапезную. Только тогда Аролан дрожащими пальцами открыл конверт и с жадностью начал читать корявые строки, наскоро написанные на обрывке жёлтой бумаги.