Полная версия:
Лавандовый туман
Глава I
— «Книга Жизни».
— Юмэлан!
Зычный бас разнесся по кузнице и остановил молот в руках молодого кузнеца. Он откинул с влажного лба прядь коротких русых волос и уставился на тучного человека, что ворвался в кузню, размахивая свитком. На сорванной печати кузнец разглядел королевский герб и поморщился.
— Нам ещё заказ из Селенхэйла, — с широкой улыбкой возвестил мужчина. Серебристый шрам на его верхней губе изогнулся дугой. — На сотню мечей.
Кузнец положил молот на наковальню и потёр затекшие мышцы плеч.
— Сколько? — он вскинул тонкие брови и поправил белую, пропитавшуюся потом повязку на лбу, скрывавшую острые уголки ушей. — Зачем так много, Айвас? Война кончилась пять лет назад, или я чего-то не знаю?
Айвас небрежно скрутил свиток и постучал им по раскрытой широкой ладони.
— Да кто ж разберёт этих принцев эльфийских! — черные усы мужчины дернулись от возмущения. — Что им в голову взбрёдет, то и творят. Принц Диолан по всему Аванору, говорят, кузнецов ищет талантливых, хочет их к себе в Селенхэйл забрать. Но я тебя, Юмэлан, не отдам, не боись. Пусть эта эльфийская морда подавится!
Массивный кулак Айваса возник перед взором кузнеца. Он указательным пальцем отодвинул его и с насмешкой, сверкнувшей в светло-зелёных глазах, протянул:
— Но заказ ты всё же принял?
Айвас замялся и почесал лысый затылок.
— А что такого? Эльфийское золото тоже золото. Ты не отвлекайся, работай. Утром еще железо привезут, да не абы какое, из самого Алтерхэйла!
Мужчина замахал на кузнеца свитком и поспешил скрыться за дверью, посвистывая себе под крючковатый нос.
Юмэлия с протяжным вздохом стянула со лба повязку и с яростью кинула её об пол. Неровные пряди волос эльфийки торчали в разные стороны, едва доставая до точенного подбородка. Юмэлия закрыла лицо ладонями в попытках унять дрожь, танцующую на кончиках пальцев.
«Лгунья. Лгунья. Лгунья».
Въедливый шёпот щекоткой пронесся по шее эльфийки. Она обернулась и резким движением достала кривой кинжал из-за пояса. Взмахнув им, Юмэлия оглядела полумрак кузни. Горн озорно пылал и потрескивал, разгорячая воздух. На стенах висели кувалды, молотки и клещи. Пахло горячим железом, угольной пылью и гарью. Юмэлия втягивала носом воздух, успокаиваясь, но тревога застыла в её плоской груди, утянутой плотным слоем ткани под льняной рубахой.
— Хватит преследовать меня, — прошипела она, но ответом ей стало молчание. Юмэлия прошлась по кузне, заглядывая в каждый уголок, и только когда убедилась, что никого, кроме неё, нет, убрала кинжал за пояс.
«Никуда ты от меня не сбежишь. Я всегда буду следовать за тобой, куда бы ты ни пошла, птичка».
Юмэлия закрыла уши руками и в отчаяние воскликнула:
— Убирайся из моей головы!
Издевательский хохот ледяными мурашками пробежался по шраму на спине эльфийки. Она поёжилась и отняла ладони, прислушиваясь к треску угольков в очаге.
— Сколько бы ты за мной ни гонялась, Тень, — прохрипела Юмэлия. — Никогда по твоему не будет. И не мечтай.
Эльфийка приблизилась к наковальне. Заготовка давно остыла, и Юмэлии пришлось раскалять металл снова, прежде чем приступить к ковке. Когда цвет стали сменился на огненно-рыжий, эльфийка вынула её из горна и взмахнула молотом. Мышцы рук под загорелой, лоснящейся от пота кожей забугрились. Юмэлия ловко ударила по раскаленной заготовке. Все мысли улетучивались из её головы со звоном молота. Она терпеть не могла, когда её отрывали от работы, ведь тогда призраки, что гнались за ней, начинали овладевать её разумом.
Воздух с шипением вырывался из стиснутых зубов Юмэлии. Потревоженные на ладонях мозоли горели, но эльфийка не замечала боли. Как сильно бы ни страдало её тело, с болью в душе ничто не могло сравниться.
— Юмэлан!
Звонкий мальчишеский голосок ворвался в кузню с лёгким порывом прохладного вечернего ветра, пахнущего специями и едкой вонью нечистот.
Юмэлия выругалась и отбросила молот. Он глухо ударился об пол, оставив в толстых досках вмятину.
— Да что ж такое, Брам? — воскликнула эльфийка и с раздражением уставилась на светловолосого мальчика. Округлые уши его покрылись розоватой краской смущения под грозным взглядом Юмэлии, однако Брам встрепенулся, вспомнив о цели визита.
— Там твой брат опять в таверне драку устроил! — мальчишка шмыгнул носом и указал грязным пальцем себе за спину. — А вдруг стражников позовут? Опять придётся Айвасу платить начальнику стражи, чтобы…
Но Юмэлия уже не слушала причитаний Брама. Она порывисто сняла с себя кожаный фартук и бросила его под ноги.
— Что б его! — Юмэлия в пару шагов приблизилась к мальчишке, схватила его за ворот рваной рубахи и приподняла над полом. — Где он?
Брам вцепился в руку эльфийки, но она держала так крепко, что он не смог избавиться от её хватки.
— В «Буреломе», — выдавил мальчишка, хватая ртом воздух.
Лицо Брама посерело, Юмэлия, опомнившись, опустила его и виновато отвела взгляд.
— Извини. Оставайся тут, сторожи кузню.
Брам кивнул и принялся растирать шею, на которой остался красноватый след. Юмэлия выбежала на улицу, с силой захлопнув за собой дверь.
— Вечно от этих эльфов одни неприятности, — мальчишка обиженно надул губы, плюхнулся на стул и гневно уставился на затухающее в горне пламя.
***
Улицы Франгербурга встретили Юмэлию бранью и хохотом, стуком колёс повозок и монотонными причитаниями калек, выпрашивающих монетку у неравнодушных прохожих. Эльфийка мчалась по мощенным проулкам под любопытными взглядами прохожих, которые с нескрываемой неприязнью разглядывали её заострённые уши.
Юмэлия выругалась, вспомнив, что оставила повязку в кузне. Конечно, любой бы и с прикрытыми ушами признал в ней юного эльфа, уж слишком изящны и красивы были черты лица, однако лишний раз напоминать людям Франгербурга о своей природе было чревато побоями, и Юмэлия об этом знала не понаслышке.
Ей кричали вслед краснощекие стражники с бурдюками вина в руках, но эльфийка проносилась мимо. Грудь её горела от тревоги и нехватки воздуха, однако Юмэлия остановилась лишь тогда, когда в конце узкой улочки, пропахшей рыбой и кошками, заметила вывеску с изображением поваленных деревьев и кривой надписью «Бурелом», написанной красной краской, которая подозрительно напоминала засохшую кровь.
Юмэлия влетела в таверну и тут же пригнулась. Над её головой пролетела бутылка и с размаху врезалась в дверь. Осколки вместе с кислым вином брызнули на пол, окропив багрянцем рубаху Юмэлии.
— Да я же не знал, что она жена твоя, честное слово! — высокий пустынный эльф уворачивался от широких кулаков крупного мужчины, лицо коего искажала яростная гримаса. — Где ж мне знать, что такая красавица могла под такого жирного борова возлечь.
Мужчина взревел, схватил ближайший стул и бросил его в эльфа. Тот уклонился с издевательской усмешкой. Толпа хмельных зрителей взревела и вскинула деревянные кружки с пивом. Им было всё равно за кого болеть, главное, чтобы зрелище растянулось как можно дольше. Однако всё же люди громче скандировали имя мужчины, поощряя его гнев.
— Торн! Торн! Торн! — крики зрителей гремели в таверне, сотрясая трухлявые деревянные стены.
Мужчина повёл плечами, на его мускулистых руках набухли голубоватые вены, а над губой проступили капельки пота. Он приближался к пустынному эльфу, а тот неторопливо отступал, слегка пошатываясь.
Юмэлия пробивалась сквозь плотное кольцо зрителей, отпихивая пьянчуг, которые недовольно бурчали ей вслед.
— Ты радоваться должен, что я на твою жену внимание обратил, — пустынный эльф схватил из рук дварфа, сидящего за круглым столом неподалеку, кружку с пивом, осушил её в два глотка и утёр пену с губ. — Значит, спросом пользуется, раз такой видный эльф, как я, возжелал провести с ней ночь. У тебя хороший вкус, Торн, можешь собой гордиться!
Толпа взорвалась хохотом, а Торн только сильнее рассвирепел. Он кинул в пустынного эльфа бутылкой, но тот отскочил в сторону, и она влетела в стену.
— Я тебе зубы сейчас все кулаком пересчитаю, эльфийская морда! — рычал Торн, наступая на беззаботного эльфа. Мужчина бросился в атаку, но тут перед ним возникла Юмэлия. Она вынула кинжал из-за пояса и выставила его вперёд. Сталь блеснула в свете факелов, заставляя Торна остановиться. Восторженные крики стихли, сменившись настороженным молчанием.
— Спокойно! — Юмэлия прикрыла спиной пустынного эльфа и застыла в боевой стойке, готовая пустить кинжал в ход в любое мгновение. — Хотите в темнице ночи коротать? Не видишь что ли, Лан вдрызг упился и за языком не следит. Какой спрос с него? Очухается утром, так и разбирайтесь.
Торн, тяжело дыша, сверлил Юмэлию взглядом, но нападать не спешил. Мужчина опустил сжатые кулаки вдоль тела и прокричал:
— Ты, кузнец, не встревай! Этот прохвост заслужил тумаков, — он впился в Лана уничижительным взором, а тот, покачиваясь из стороны в сторону, строил из себя пьянчужку. — Думаешь, раз ты эльф, то тебе всё можно? Франгербург — наш город, вам тут никто не рад!
Юмэлия стиснула зубы, не найдя, что ответить. Тут за её спиной послышался дрожащий голос Лана, в нём сквозили притворные слёзы:
— Да нам нигде не рады, удивил. Мать померла давно, а родной отец нас ни во что не ставил, — Лан всхлипнул и закинул на плечо Юмэлии руку, притягивая её своим весом к полу. — Оказывается, мы его разочаровали, потому что не такие способные, как старший брат. А что старший? Помер он! Не спас его талант. И знаешь, кто убил его? Наш родненький батенька! Представляешь, что за семейка у нас?
Юмэлия с трудом сдержалась, чтобы не скинуть тяжелого Лана на грязный пол таверны. Пустынный эльф рыдал в голос на плече «брата». Зрители недоуменно переглядывались, а Торн с презрением отшатнулся от странной парочки.
— Что ты делаешь? — грозно шипела на ухо Лану Юмэлия. — Что за представление ты тут устроил?
Но Лан ей не ответил, продолжая выдавливать из себя рыдания.
— Да ну тебя, убогого, — рядом с Торном встал коротконогий хозяин таверны. Он махнул на «братьев» засаленным полотенцем. — Выметайся отсюда, Лан, чтоб ноги твоей больше в «Буреломе» не было. И ты, Юмэлан, к нам не заглядывай. Знаешь же, что нельзя с оружием.
Юмэлия подхватила Лана за талию и повела его к выходу. Толпа расступалась от них, как от прокаженных.
— Простите, — бросила Юмэлия через плечо, кряхтя от усилий, — больше не заявимся, обещаю.
Они почти уже добрались до выхода, как Торн кинул им в спину:
— Сын шлюхи!
Лан громко хохотнул, прерывая плачь, и обернулся. От хмельного угара следа как ни бывало.
— А ты муж шлюхи, — с задором возвестил Лан с кривой улыбкой на напряженных губах. — И посредственной, скажу я тебе.
Торн весь побагровел. Хозяин таверны вцепился в него в попытках остановить, но мужчина с воинственным криком прорывался через толпу, снося всё вокруг себя.
— Ну и дурак ты! — Выругалась Юмэлия и, схватив Лана за предплечье, бросилась бежать.
Они петляли по улицам, расталкивая прохожих. Вслед им неслись ругательства и отдаленные крики Торна.
— Сюда! — вскричал Лан и указал на проулок, тонувший во мраке. Юмэлия забежала вслед за эльфом в спасительную темноту. Тяжело дыша, они укрылись за ящиками с отходами. Мимо пронеслись стражники с дубинами наперевес. И только когда шум и топот ног стихли, Юмэлия облегченно откинулась спиной на склизкую стену.
— Что на тебя нашло, Миолан? — Она с силой стукнула кулаком по плечу пустынного эльфа. — Просила же тебя быть осторожнее. Вот и надо тебе было связываться с замужней женщиной?
Миолан потёр ушибленное плечо и с лукавой ухмылкой поглядел на Юмэлию.
— О, я только и делаю, что связываюсь с замужними дамами.
Юмэлия снова замахнулась, но Миолан вскинул руки, сдаваясь.
— Юмэ, не злись. Я от скуки здесь помираю. Может, пора дальше выдвигаться? Сколько мы здесь уже? Год почти.
Юмэлия сглотнула горькую слюну. Сердце в её груди колотилось не столько от погони, сколько от тоски, пропитавшей слова Миолана. Чувство вины, с коим Юмэлия давно успела срастись, удушало и скручивало внутренности эльфийки. Она закрыла лицо мозолистыми шершавыми ладонями и выдохнула:
— А куда дальше?
Они скитались по свету вот уже пять лет и нигде подолгу не останавливались. Чем дольше они оставались на одном месте, тем громче становился голос Тени, тем сильнее он сводил Юмэлию с ума. Однако во Франгербурге им удалось задержаться подольше. Юмэлию принял на работу Брам под видом юноши Юмэлана с талантом к кузнечному делу, а Миолан помогал его кузне в торговле, договариваясь о заказах с богатыми клиентами не без помощи их скучающих по мужской ласке жён.
— Не знаю, — пожал плечами Миолан и откинул от себя носком сапога плесневелые рыбные кости, — это ты у нас беглянка, а я так, жертва обстоятельств.
Юмэлия отняла руки от лица и состроила гримасу.
— Ты давно мог сесть на корабль и уплыть в Алтерхэйл.
Эльфийка осеклась. Она зареклась произносить название города, в котором оставила так много. Миолан сделал вид, что не заметил заминки Юмэлии и испуганно выпучил карие глаза.
— Чтобы король Аролан меня казнил тут же, как я на пороге его замка заявлюсь? Нет уж. Вместе ушли, вместе и вернёмся. Будешь?
Миолан достал из-за пазухи бурдюк с вином, который успел утащить из таверны, и протянул Юмэлии. Эльфийка поморщилась и оттолкнула заманчивое предложение ладонью.
— Нет, спасибо.
Миолан приложился к горлышку и откинул голову, припав к стене затылком. Сквозь трещины в каменной кладке городской стены пробивались багряное золото заката и легкий ветерок, пахнущий морской солью и сладостью цветов.
— Вишни цветут, — возвестил Миолан, глядя на медленно плывущие по небу облака.
Юмэлия невольно коснулась плоского живота там, где когда-то ярко сияла золотом руна. Пальцы её обожгло воспоминаниями.
— Знаю.
Миолан сделал неторопливый глоток. Мимо пробежала плешивая кошка, хвост её недовольно покачивался оттого, что её укромное место заняли беглые эльфы.
— Пять лет минуло, — прошептал Миолан.
Юмэлия прикрыла веки. Перед её внутренним взором возникло крохотное личико с такими же зелеными, как у неё, глазами.
— Знаю.
Вот уже пятый год Юмэлия ненавидела себя за то, что выбрала свободу, а не предначертанную дорогу. И каждый день она расплачивалась за сделанный выбор собственным рассудком, растворяясь в кошмарах и издевательском хохоте Тени.
Глава II
«Считают время люди по дням, а эльфы по ночам, ведь нет у людского племени магии, и нет в них уважения к лунному лику».
— «Книга Жизни».
Двенадцать лет назад. Алтерхэйл
Принц Аролан в раздражении спровадил из Малого зала советников, которые в очередной раз намеревались хитростью и сладостными речами взять власть над Алтерхэйлом в свои руки. Ведь где это видано, чтобы городом правил мальчишка, разменявший всего четырнадцать вёсен.
Магистр Лунтан попытался было образумить взбешенного принца, но Аролан резко поднялся с твёрдого каменного трона и покинул приёмный зал, с грохотом захлопнув за собой дверь. Он шёл по коридорам замка и путался в непривычных закутках и пролётах. Всё в Алтерхэйле ему казалось чужим и враждебным, начиная с холодных каменных стен, заканчивая незнакомыми лицами гвардейцев и жителей города. Лишь одно лицо ему было знакомо, но эта эльфийка теперь и не ведала, что их связывало общее прошлое.
Над замком сгустились чёрные тучи, будто мысли Аролана вырвались из его головы и обратились в бурю. Он зарекся вспоминать о Юмэлии, но каждый раз, когда покидал замок, искал её русые с золотым отливом волосы в толпе, её нежно-зеленые глаза и улыбку, прятавшей ложь и предательство.
Стиснув кулаки, Аролан завернул на просторную открытую террасу и поморщился от яркого света закатного солнца. До принца донесся стук дерева о камень и рваное дыхание. Аролан прищурился в попытках разглядеть, кто посмел нарушить его одиночество своим присутствием, и принцу было всё равно, что это именно он незваным гостем ворвался на террасу.
Пустынный эльф, не старше Аролана, с деревянным мечом в руке нелепо выписывал пируэты вокруг каменной статуи, изображающей одного из древних правителей Алтерхэйла. Эльф отбивался от притворных ударов, колотя статую по каменным рукам, и пыхтел от натуги.
Аролан прислонился плечом к стене и принялся с усмешкой разглядывать непутёвого воина. Пшеничные короткие волосы его торчали в разные стороны, в светло-карих глазах плясали лукавые искорки. Коричневая рубашка пустынного эльфа была небрежно расстегнута на груди, на скуластой щеке алел свежий синяк. Аролан нахмурился, узнав в чертах мальчишки того, кого однажды обрёк на погибель.
Пустынный эльф остановился, заметив, что его разглядывают. Он повернулся на пятках, уперся мечом в пол и тяжело задышал, восстанавливая дыхание.
— Ты Миолан? — голос Аролана против его воли дрогнул. — Сын генерала Талграса?
Миолан стёр пот с лица, встал и поклонился, отставив руку с мечом в сторону.
— Да, он привёз меня с собой из столицы, Ваше Высочество.
Аролан оттолкнулся от стены и приблизился к эльфу. Придирчиво оглядел его и указал подбородком на ладонь, в которой Миолан стискивал меч.
— Ты неправильно его держишь.
Миолан хохотнул и изогнул светлую бровь.
— Думаете, я не знаю? Если я буду стараться на тренировках, то отец никогда от меня не отстанет. Если буду лентяйничать, он поймёт, наконец, что я не Ирилан. Я не хочу быть гвардейцем.
Откровенность Миолана ошарашила Аролана. Он не ожидал, что тот так легко откроет свою душу первому встречному. При упоминании имени Ирилана, сердце принца, окаменевшее от пережитых страданий, дрогнуло.
— А кем ты хочешь быть? — тихо спросил Аролан, отведя взгляд от раскрасневшегося от «схватки» лица Миолана.
— Не знаю, — пожал плечами тот и покрутил в руках меч, — просто быть.
Они умолкли, искоса приглядываясь друг к другу. Тяжесть вины сдавливала грудь Аролана, и он, не в силах сопротивляться ей, разорвал молчание неожиданным предложением:
— Давай сразимся, пока генерала нет?
Миолан вскинул брови и с широкой улыбкой указал острием в грудь Аролана.
— Не верите, что я взаправду знаю, как держать меч, Ваше Высочество? Считаете, что я лгу?
Непосредственность Миолана заражала принца, вынудила его улыбнуться и поддаться влиянию свободного духа пустынного эльфа.
— Да. И… — принц ненадолго замялся, но затем уверенно произнёс, протянув Миолану руку: — Зови меня Аролан. Не нужно титулов.
Миолан недоверчиво покосился на протянутую ладонь и закинул деревянный меч на плечо.
— Ладно, Аролан, — всё же ответил на рукопожатие он. — Меня дважды просить не надо. Сейчас я надеру твой королевский зад, Ваше Высочество.
Аролан хмыкнул и направился к стойке с мечами в дальнем конце террасы, чувствуя, что нашёл лекарство от своего одиночества.
***
Миолан сидел на столе, подтянув к себе колено, и смотрел, как из-под молота Юмэлии в воздух кузни взметаются огненные искры. Стук металла о металл звоном разносился по душной комнате, смешиваясь с гомоном оживленных прохожих за окном.
Юмэлия не замечала, как Миолан пристально разглядывает её. Он подмечал изменения в её внешности, поражаясь, как такая женственная и прекрасная в прошлом эльфийка, сейчас походила на юного эльфа. Скулы Юмэлии заострились, взгляд стал жестким и проницательным. Всё её тело, казалось, состояло только из мышц и силы, несвойственной изящным принцессам Квелендиля.
Миолан поморщился и отвёл взгляд. Изменения в Юмэлии тревожили его, особенно сильно его заботило её душевное состояние. Комнаты Миолана и Юмэлии, которые они снимали у Айваса, располагались рядом, так что пустынный эльф часто слышал её крики по ночам и невнятное бормотание, будто эльфийка вела с кем-то напряженную беседу.
В кузницу вошёл Айвас. Он бросил недовольный взгляд на Миолана, но тот не стал слезать со стола, а лишь помахал мужчине с широкой улыбкой. Юмэлия даже глаза не подняла на владельца кузни. Всё её внимание сосредоточилось на заготовке будущего меча для принца Диолана.
Айвас огляделся и нахмурился.
— А что, железо ещё не доставили?
Миолан беспечно пожал плечами.
— Да что ж такое! — Айвас гневно стукнул кулаком по столу, на котором сидел Миолан. — Какой раз задерживают, куда это годится? Ну-ка, Юмэлан, сбегай в порт, узнай, что там у них случилось.
Молот замер над головой эльфийки. Она недовольно опустила его и с нескрываем раздражением уставилась на Айваса.
— Ты же сказал мне не отвлекаться от работы. Или принц Диолан подождёт?
Миолан соскочил со стола и в недоумении воззрился на Юмэлию.
— Что? Диолан? А он причём?
Но эльфийка оставила его восклицания без ответа, продолжая прожигать Айваса взглядом.
Мужчина нетерпеливо взмахнул рукой. Его густые черные брови подрагивали от возмущения, а на красном лице проявлялись неровные белые пятна.
— Ничего с ним не случится, эльфы долго живут, что ему пара дней. Давай, туда и обратно, — замахал на Юмэлию Айвас. — Не Брама же мне посылать. И братца захвати с собой. Только в этот раз без кровопролития, ясно вам?
Айвас указал на Миолана толстым указательным пальцем и строго прищурился.
— А я что? — Миолан поднял ладони. — Это всё Юмэлан. Это он любит своим кинжалом размахивать почём зря.
Юмэлия гневно зыркнула на пустынного эльфа, но промолчала. Знала, что если поддаться на подначки Миолана, то можно до утра провести в пустых препирательствах.
— Если возникнут проблемы, — Айвас подошёл ближе к Юмэлии. До носа эльфийки донесся кислых запах его пота и курительных смесей, — предложите золото, только не слишком много.
— Я умею торговаться, — Миолан щегольски поправил ворот белой ситцевой рубахи и посмотрел на Юмэлию. — Идём, братец, а то так и до ночи не управимся.
Эльфийка прорычала под нос что-то невнятное, сняла кожаный фартук и бросила его на пол. Резким жестом поправила повязку на лбу, проверяя, закрывает ли она уши, и быстро покинула кузню, даже не убедившись, идёт ли Миолан за ней.
Морской воздух охладил горячие щеки Юмэлии. На Франгербург опускались сиреневые сумерки, город оживал, готовился к праздным ночным гуляниям, которыми так славился. На стенах двухэтажных каменных домиков тут и там зажигались масляные фонари, воздух наполняли ароматы жареного мяса и духов, коими так щедро обливались люди, чтобы скрыть запах пота. В густых тенях подворотен притаились наёмники и грабители в ожидании легкой добычи. Юмэлия неслась мимо бродячих торговцев и зазывал таверн, а Миолан широкими шагами пытался догнать эльфийку.
— Ты куёшь мечи для Диолана? — Миолан схватил Юмэлию за локоть, чтобы хоть немного приостановить её. — Старшего брата Аролана, этого напыщенного сноба?
Эльфийка уловила в тоне Миолана возмущение и невольно вскинула брови от изумления.
— А что такого? Мне нет дела до политики. Есть работа и хорошо.
Миолан криво ухмыльнулся и покачал головой.
— Ну ты даешь, Юмэ. Аролан твой муж, а ты помогаешь его старшему брату против него заговор устроить?
Юмэлия остановилась посреди улицы. В неё чуть не врезался дварф с телегой, набитой мешками с зерном. Он глухо выругался и обогнул эльфийку. Прохожие с интересом поглядывали на парочку, в предвкушении скорой ссоры.
Миолан молча смотрел, как Юмэлия пытается подобрать слова. Всякий раз, когда она слышала имя своего супруга, её накрывала паника. Ей чудилось, что его имя имеет над ней такую же власть, как и сам Аролан. Даже в мыслях о нём, она избегала называть мужа, предпочитая оставлять его безымянным.
— Что ты такое несёшь? Какой заговор? — хрипло прошипела Юмэлия, ткнув в крепкую грудь Миолана пальцем. — С роду никогда в королевской семье ссор не было. Камелан добровольно отдал корону… — она замялась. — Нынешнему королю. О каком заговоре может идти речь? Всё это домыслы. И хватит об этом. Говорила же, не хочу обсуждать никого из королевской семьи.
Миолан прищёлкнул языком.
— Вредная ты стала. Так и сочишься желчью. Свобода на тебя плохо влияет.
Юмэлия хмыкнула и стремительно развернулась. Быстрым шагом она направилась в сторону порта, старательно игнорируя сгустки теней в темных проулках, которые глумливо посмеивались над беглянкой.
