Корона Золотого леса

Самое высокое из них — в платье из листьев, с длинными спутанными волосами — едва доставало мне до колен. Она, а я думаю, это была именно она, бесцеремонно потрогала меня за коленку и неожиданно низким голосом сказала:

— Конечно понимает, дурачина. Она же уже у нас.

Ушастый подпрыгнул и ткнул перепончатыми ладонями мне в живот. Приземлился с глухим шлепком и задумчиво протянул:

— Да, определенно у нас.

Я дернулась и сделала шаг назад. Ступор, сковавший мое тело и разум, не давал осознать, что же со мной происходит.

— Что значит — «у нас»? — спросила я. Голос предательски дрожал, но я старалась держать себя в руках.

— Значит, теперь ты здесь, — сказала она с лёгким поклоном. — В Лесу. А раз ты уже здесь, назад дороги нет. Или, по крайней мере, не будет, пока мы этого не захотим.

— Мы?! — повторила я, теперь уже почти выкрикивая.

— Ну конечно, мы! — взвизгнул тот, что шерстяной с шестью руками, и вдруг безумно быстро начал вращаться, как юла. — Мы, мы, мы! И вся магия, и все правила, и всё, что тебя теперь ждёт!

Я почувствовала себя дурно. Отступившая было тошнота усилилась. Всего было слишком много. Головная боль, незнакомые запахи, чудики, трогающие меня, какой-то Золотой Лес Откуда вообще взялся лес?! Я всего-лишь гуляла по бабушкиному саду!

— Какой лес? Какая магия?! — я схватилась за голову. — Нет. Нет, это Я просто заблудилась.

— ступила в круг, — перебила меня дама в листьях. — И Лес принял тебя. Ну, почти. Он забрал тебя, значит, ты должна быть здесь. Пока ещё мягкая, хрупкая и не проснувшаяся. Но уже внутри.

— Что значит «не проснувшаяся»? — Я прищурилась. Упрямство возвращалось вместе со способностью соображать. В любом случае, даже если это был дурной сон, я могла хотя бы попытаться разобраться, что здесь происходит.

— То и значит, — прозвучал ещё один голос, более глубокий, спокойный. Из тени корявого ствола дерева вышло четвёртое существо — похожее на корягу с лицом. Его тело казалось сотканным из корней, и от него пахло мхом и дождём. — Ты ещё не знаешь, кто ты. Но узнаешь. Золотой Лес не принимает случайных. Мы все здесь, потому что должны быть.

Я решила, что лучше будет присесть на ближайший древесный корень, высоко выпирающий над землей. Надеюсь, этот корень не окажется очередным кем-то.

Ощущение влажной коры, в которую уперлись мои ладони, было отрезвляющим. Чувствуя что-то привычное, обыденное, я начала успокаиваться. Существа окружили меня и продолжали извиваться. Они будто не могли замереть и нуждались в постоянном движении. Будто в странном танце они кружились вокруг меня, причудливо меняясь местами.

— А вы кто? — Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь сфокусироваться хоть на ком-то. — Я хочу знать, с кем имею дело.

— Ах, как мило! — обрадованно захлопал в ладоши ушастый. — Представление! Представление! Барабаны, фанфары, кабан в плаще!

— Никаких кабанов, — отрезала дама в листьях, — ты сам знаешь, чем это в прошлый раз закончилось.

— Я — Финиг, — сказал ушастый, поклонившись, при этом едва не свалившись вперёд. — Специалист по... эм... мышлению., — последнее слово далось ему с трудом. — И по хвостикам, если они в наличии.

— Зовите меня Могра, — зашуршала дама, расправляя подол своего нарядного платья. — Если ты вдруг почувствуешь шепот в своих снах — это я. Или не я.

— Я Туил, — заговорил шерстяной, остановив кружение, вместо этого он закачался с бока на бок. — Я из рода многоруких. Знаю, как добраться до любой тропы, если она есть. А если нет — сделаю новую.

— А меня зовут Хрус, — произнёс корягоподобный. — Я древний. Не спрашивай, насколько. Я помню, как росло первое дерево в этом лесу. Или второе. Может, третье. В любом случае, я здесь, чтобы напомнить тебе, что время здесь течёт иначе. И ты должна быть осторожна с желаниями.

— Вы... странные, — выдохнула я.

— Благодарю, — Финиг склонился в комичном реверансе. — Мы стараемся.

Я встала с корня, вытерла ладони о подол своего сарафана. На бежево-зеленой клетке остались темные разводы от влаги и, кажется, мха. Я оглянулась, но никакого мха на дереве не увидела.

Стоило мне сделать шаг вперед, как четверка обступила меня, преграждая путь. Я стояла перед ними, ощущая себя то ли пленницей, то ли гостьей, и внутри меня всё ещё зрело сомнение — на самом ли деле это происходит.

— И что теперь? — спросила я наконец. — Что вы собираетесь со мной делать?

— Ах, бедняжка, — Могра улыбнулась почти с сочувствием, зеленоватый рот растянулся, а всё лицо на несколько секунд растрескалось паутиной, — мы ничего не собираемся с тобой делать. Вопрос в том, что теперь будешь делать ты.

— Но я не знаю, где я. Я не знаю, как отсюда выйти.

— А мы знаем, — вставил Хрус. Его мшистое лицо моргнуло — да-да, именно моргнуло, как будто на мгновение его кора стала мягкой. — Но ты не должна уходить. Ещё нет.

— Почему?

— Потому что ты нужна Золотому Лесу, — сказал Туил, и впервые в его голосе не было ни смеха, ни вихревого безумия.

Финиг подпрыгнул и забарабанил кулачками по груди:

— Лес не пускает просто так! Он зовёт! Он шепчет! Он выбирает!

Мне вновь стало не по себе, и я отшатнулась назад. Корень больно уперся в колени. Существа наступали на меня, и теперь мне казалось, что я в опасности. Хоть новые знакомые и были малы, я не могла и подумать, что смогу сбежать от них и остаться невредимой.

— Ты думаешь, что всё это случилось случайно? — продолжила Могра. Она подошла ближе, её глаза сверкали, как капли росы на рассвете. — Что просто заблудилась в саду и оказалась здесь? Нет, девочка. Ты перешла границу. Ты открыла дверь. А теперь должна пройти путь до конца.

От взгляда Могры сводило желудок. В моем горле будто застрял камень — он царапал глотку, я захрипела, пытаясь вдохнуть, и Могра отвела свой взгляд. Дышать сразу же стало легче.

— Путь? О чем ты вообще?

Существа обменялись взглядами, потом синхронно кивнули — и Могра заговорила:

— Четыре Двора, четыре правды, четыре искушения. Ты должна пройти их все, чтобы узнать, кто ты. Чтобы вспомнить, что ты должна сделать.

— Я и так прекрасно знаю, кто я, — возразила я, хоть и слабо. — И мне определенно пора домой.

В ответ на мои слова Финиг захихикал:

— И кто же ты?

Я распахнула рот, чтобы ответить, но поняла, что мало что помню. Воспоминания в моей голове смешались: вот смеющееся лицо бабушки, к которой я приехала, чтобы чтобы? Не помню Вот я маленькая бегу по старому саду и зову родителей посмотреть на огромную рыжую бабочку с золотистым тельцем

«Шарлотта, не убегай, потеряешься!» — словно издалека, слышу я голос мамы.

«Милая, не забудь вернуться к чаю,» — а это бабушка скрипит колесами инвалидной коляски, съезжая по ведущей к резной беседке дорожке.

— Шарлотта. Я — Шарлотта, — я облизала сухие губы. — И я я должна была уже вернуться к бабушке Мне нужно вернуться!

— Да, — ответил Хрус. — Но лесу всё равно. Он уже выбрал тебя.

— А если я откажусь?

— Тогда за тобой придут другие, — сказал Туил, на этот раз тихо. — И они не будут такими дружелюбными.

Могра вытянула руку, и из складок её наряда выпал сверкающий зелёный лист. Он не падал — он парил в воздухе, кружа, пока не завис перед моим лицом. Я пораженно застыла, кажется, с открытым ртом. Поймала лист руками. На первый взгляд обычный кленовый листик. Маленький такой, зеленый. Я перевела глаза на Могру, вопросительно приподняв брови.

— Возьми, — пояснила она. — Это первый знак. Он откроет тебе врата Весеннего Двора. Если откажешься — он сгорит, и ты останешься здесь навсегда. В тени между временем.

— А где именно... «здесь»?

— Между сном и явью, — прошептал Хрус. — Между дыханием и словом. Ты ступила в пространство, где желания становятся тропами.

— Звучит жутко, — пробормотала я, но руку протянула.

Лист в моих пальцах стал тёплым, как только что выпеченный хлеб. Он зашевелился, словно узнал меня, и прилип к моей ладони. Я вздрогнула.

Моей ноги коснулось что-то лохматое и холодное. Меня передернуло от омерзения, и я попыталась отпихнуть это нечто от себя как можно дальше. Однако моя нога не смогла сдвинуть это ни на миллиметр. Холодным лохматым оказался Туил, который вплотную прижался ко мне.

— Всё, — Могра вывела на земле несколько символов, отдаленно напоминавших смятые тыквы. — Теперь путь открыт. Пошли!

— И куда мы идём? — никуда идти мне не хотелось, но моё мнение здесь никого не интересовало, а вероятность остаться в незнакомом месте в одиночестве нравилась мне ещё меньше.

— К первым Вратам, — хором отозвались все четверо.

Финиг уже прыгал взад и вперёд, словно заведённый.

— О, будет весело! Столько всего покажем, расскажем, напугаем и порадуем! А ещё цветы, песни, страсть, потерянные короны и влюблённые сердца!

— Помолчи, — буркнул Хрус.

И прежде чем я успела снова спросить, что, чёрт побери, они имеют в виду, существа уже пошли. Не просто пошли — они двигались, как тень и свет, как ветер в траве: легко, неестественно и словно вне времени. Я осталась стоять, держа в руке таинственный лист.

Мир дышал. Под ногами зашевелились корни. В небе появились крошечные огоньки — или это были звёзды?

И тогда я пошла за ними.

Существа оказались невероятно быстрыми и проворными. Могра то мелькала совсем рядом, то обнаруживалась далеко впереди, и её платье сливалось с густыми кустами. Хрус двигался так, будто его корни сами выбирали путь. Я старалась не отставать, одновременно пытаясь не потерять остатки здравого смысла.

Мои кеды довольно быстро испачкались. Белые носы измазались в земле и траве, между шнурками забилась трава. В лесу было душно, и мне приходилось вдыхать через рот — в противном случае мне начинало казаться, что я задыхаюсь. На языке скопилась горечь.

Я никак не могла понять, как долго мы шли и сколько сейчас было времени. В один момент лес светился как в ясный солнечный полдень, в другой наступал сумрак. В конце концов я просто выбилась из сил. Я плюхнулась на траву: сарафан всё равно был безнадежно испачкан. Ноги гудели и ощущались ватными.

Четверка же ничего не заметила и продолжала отдаляться, норовя вот-вот раствориться среди деревьев и оставить меня в одиночестве.

— Подождите, — окликнула я их.

— Эй! Она сейчас сломается! — от визга Финига я невольно зажмурилась

— Люди такие хрупкие? — удивился Туил.

— Конечно хрупкие! — Финиг возмущённо топнул ногой. — У неё всего две руки!

Не знаю, при чём здесь были мои руки, ведь у большинства ши их было не больше. Впрочем, я уже осознала, что попытки понять логику Финига будут бессмысленной тратой сил.

Хрус в тот же миг оказался возле меня. Ощупал мое плечо гибким корнем.

— Прости, мы успели забыть, что люди такие слабые.

В любой другой раз я бы поспорила, но сейчас слабость подходила как нельзя лучше. Я действительно была слабой. И ужасно вымоталась. В горле было сухо.

— Я устала, — согласно кивнула я, — И хочу пить. Давайте сделаем перерыв.

Над моей головой пролетел Финиг.

— О, сейчас-сейчас, это мы можем, это мы устроим, — беспрестанно лепетал он, то зависая в воздухе вниз головой, то прыгая по стволам деревьев, пока не пропал где-то за моей спиной.

Могра подплыла к нам, её длинные листья заволновались.

— Нам пришлось долгое время находиться у круга, так что сейчас мы можем подождать, пока ты отдохнешь, — она зависла у моего плеча. Её сухая морщинистая кожа источала приятный освежающий холодок.

— Вы Вы что, просто бродили здесь и ждали, пока кто-то вроде меня попадёт в ведьмин круг?

— Мы не просто ждали, Шарлотта. Мы были поставлены на стражу.

— Стражу чего?

— Пророчества, — прошептал Хрус. Голос его стал почти пением, и вокруг послышались странные звуки: скрип деревьев, шелест коры, шорох лап по мху.

О нет! Вот уж настоящий бред! И ладно бы попасть в такую неурядицу, так теперь ещё и пророчество образовалось. И что, сейчас окажется, будто я какая-то там особенная девушка, которой суждено спасти их мир? Я, конечно, любила в подростковом возрасте почитывать такие книжки, и иногда даже представляла себя их героиней, вот только Это же были книжки.

Может, я на самом деле лежу в больнице? Ударилась головой, упала с балкона или бабушка сбила меня своим инвалидным креслом? В любом случае, после слов о пророчестве мне меньше всего хотелось верить в реальность происходящего. Поэтому, слушая Хруса, я отстраненно надеялась в любой момент проснуться на больничной койке или на собственной постели в бабушкином поместье.

— Давным-давно, — напевал тем временем Хрус, — Золотой Король собрал нас четверых у истока реки Бойн. Он говорил, что настанет день, когда лес начнёт просыпаться. Когда его сердце начнёт биться сильнее, потому что чужая кровь вступит на его землю.

— Чужая, — повторила я, чувствуя, как всё внутри сжалось.

— Ты не одна из нас, — сказал Туил мягко, — но ты... из старой линии.

— Какой ещё линии?

Существа переглянулись. Могра сделала шаг ко мне, и её взгляд стал тяжёлым, почти серьёзным:

— Твоя бабушка — не просто старушка с садом. Её настоящая жизнь осталась здесь, в Лесу, много лет назад. Она ушла в человеческий мир, но связи не порвались. Ты её кровь. Ты — напоминание. И, быть может искупление.

— Это бред — прошептала я. Но голос дрогнул.

— Это легенда, — поправил Хрус. — И не мы её придумали. Мы — только Стража.

— Мы ждали не тебя, — добавил Туил, — но кого-то, кто сможет стать ключом. Врата могли бы остаться закрытыми навсегда если бы не ты.

— И что теперь? — выдавила я. — Я должна спасти мир?

— Возможно. Или уничтожить, — сказал Хрус. — А может, ты просто должна была оказаться здесь и что-то изменить. Кто знает. Мы нет. И ты тоже. Наше дело сопроводить тебя, твоё принимать решения. Здесь желания сильнее стали. Они могут сотворить, но могут и разрушить.

Могра кивнула на сверкающий лист у меня в ладони.

— Весенний Двор — первый, потому что он искушает мягко. Тебе покажется, что всё легко. Но помни, Шарлотта: не всё прекрасное безопасно. И не всё доброе — честное.

Вернулся Финиг. Перепрыгивая с лапы на лапу, он тащил нечто крупное и синее, похожее на яблоко. Всё это внезапно стало нелепым.

— На, — большеухий торжественно уронил на мои колени плод. — Пей.

Наощупь кожа плода была мягкой и резиновой, сминалась как шарик, наполненный водой.

— Я не умру от этого? — я скривилась. Пах плод соответствующе, синий цвет и вовсе не придавал его виду аппетитности.

Финиг оскорбленно заворчал и развернулся ко мне спиной. Что ж. Воды здесь не предвиделось, а горло скребло от сухости. Пришлось рискнуть. Придерживая подобие яблока двумя руками, я надкусила кожицу. В рот мне хлынула вязкая как кисель жижа вполне приятного вкуса. На воду она не походила, но после первого же глотка жжение в горле прошло.

Когда плод опустел, я мягко поблагодарила Финига и вернулась к разговору:

— Итак. Весенний Двор. Что там будет?

Финиг прищурился и цокнул языком:

— Один раз ошибёшься — и можешь не выйти обратно. Дворы любят играть. Особенно с теми, кто им интересен.

— А я им интересна?

— Ты огонь в их холодной крови, — прошептал Хрус. — Ты живая. А мы... мы слишком давно связаны с Лесом.

Туил рассмеялся:

— А ещё потому, что ты симпатичная. Для смертной. Если уж на то пошло.

Я хотела возразить, но внезапно почувствовала, как окружающий воздух изменился. Всё стало чуть ярче, словно лес затаил дыхание, наблюдая за нами.

Могра снова махнула рукой, и тропа перед нами стала светиться.

— Пора, — сказала она. — Пока весна зовёт — надо идти. Иначе она обидится. А тогда даже мы не спасём тебя.

Я кивнула. Рука сжимала лист.

Мы шли вглубь. И лес смотрел мне в спину.

Нас окружали тени. Они не были темными, но переливались зелёными, бирюзовыми и золотистыми оттенками. Сам воздух имел цвет. Я пыталась понять, что же мне напоминает всё это. Ведьмины круги, волшебные Дворы, странные существа, к которым не попасть, если они тебя не позовут Осознание так ударило меня, что я снова застыла.

— Так вы фейри? — задала я вертевшийся в голове вопрос. Мысль о том, что все байки и сказки оказались правдой, и теперь я оказалась среди Холмов, я постаралась пока отодвинуть.

— Ши, — поправила меня Могра. Ши называли сидов в некоторых регионах, и это название было знакомо мне с детства. Леприконы, феи, банши, все они были частью сказок, которые знали все дети в округе, а теперь теперь я говорила с настоящими сидами. Маленький добрый народец оказался далеко не таким притягательным и красивым, как всегда представлялось.

— Ага, — только и смогла выдавить я. Вокруг шумели деревья, словно заговаривая с нами на древнем языке, и, казалось, сами подталкивали нас вперёд.

Наконец, деревья расступились Прямо перед нами лес открывался в круглую, идеально симметричную поляну, окружённую плотно сплетёнными ветвями. Сверху сквозь них пробивался свет — не просто солнечный, а почти жемчужный, как лучи, проходящие через воду и отражающиеся от серебристой поверхности крохотными всполохами. Воздух здесь был прохладнее, чище и звенел тишиной, от которой закладывало уши.

Я делала судорожные вдохи, пытаясь надышаться после душного лесного воздуха. Привычно вытерла вспотевшие ладони о юбку сарафана. Из-за волнения, появившегося, как только мы вышли на поляну, одежда сейчас казалась мне неудобной. Рубашка поло, надетая под сарафан, давила и душила, гольфы кололи ноги. Пояс сдавливал живот.

Я с ужасом осознала, что прямо сейчас произойдет нечто, чего я никогда не могла себе нафантазировать.

В центре поляны, точно в самой её сердцевине, возвышалась арка. Не человеческая, не рукотворная. Она была создана из переплетённых стволов, витых корней, тяжёлых цветов, которые пульсировали светом. Всё казалось живым. Арка дышала — я почти физически ощущала, как от неё исходило тепло, как с каждой секундой оно становилось всё настойчивее. Внутри арки не было ни леса, ни поляны. Только туман. Мягкий, золотисто-зелёный, завораживающий.

— Вот оно, — тихо произнесла Могра, — Первая поляна. Первая граница.

Я сделала шаг ближе, но Туил остановил меня — как бы между делом положил свою холодную, шершавую лапу мне на колено.

— Не спеши. Врата нужно пройти только тогда, когда зов внутри тебя совпадёт с зовом Леса.

— И как я пойму, что внутри меня есть этот зов? — я сморщилась, переступила с ноги на ногу. Под правый кед попал камушек, и стопа подвернулась на бок. Щиколотку неприятно потянуло, но я постаралась выровнять ногу и сделать вид, что ничего не случилось.

— Почувствуешь, — ответили мне так, будто это всё объясняло. И что я должна почувствовать?

— А если не совпадёт?

— Тогда Врата не впустят. Или впустят но не туда.

Я невольно сглотнула.

— Мы не знаем, куда именно тебя позовёт Лес, — сказал Хрус. — Каждый, кто входит, видит свой путь. Ты увидишь то, что должна увидеть.

Звучало ни разу не обнадеживающе.

Могра склонила голову, её голос стал похож на шелест и пение одновременно:

— Но помни: Весна — это не только цветение. Это ещё и возрождение, и обман, и первая кровь. Будь осторожна, когда тебя будут встречать. Улыбки там могут быть острыми.

— Спасибо за воодушевление, — пробормотала я, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Туил посмотрел на меня пристально, даже серьёзно:

— У тебя всё ещё есть выбор. Ты можешь вернуться. До того как войдёшь. После — пути обратно не будет, пока ты не пройдёшь все Четыре Двора. Лес не отпускает тех, кто коснулся его сердца.

— Совсем недавно вы говорили, что выбора у меня нет, — припомнила им я. — Вернуться к кругу не тоже самое, что вернуться домой. Вы сказали, что если я не пойду, за мной придут другие. Тогда в чём разница?

— В том, что ты выбираешь сама, — Финиг дернул шнурок на моём кеде. — Но ты не можешь выбрать то, чего не даст тебе Лес.

Я опустила взгляд на сверкающий лист в своей руке. Он больше не светился — он будто слился с кожей моей ладони. Был пульсирующим.

— Я не знаю, зачем я здесь. Не уверена, что это вообще реально. Но если я уйду — я буду жалеть. А если останусь — возможно, пожалею ещё больше.

Финиг радостно подпрыгнул:

— Прекрасно сказано! Значит, ты уже наша!

— Я ещё не вошла, — тихо ответила я. Но уже знала: мне лучше идти сейчас, чем ждать, когда некто страшный и жестокий придёт на смену этим ребятам.

Я не знала, что за зов должен быть от Врат и внутри меня, поэтому просто шла вперёд.

— Вы не идёте со мной?

— Нет, Шарлотта, — покрытые мелким пушком ладони Могры коснулись моих ушей, — Не сейчас. Но мы обязательно скоро встретимся вновь. Мы оставляем тебя ненадолго. Не бойся. Тебя там встретят.

Могра коснулась моей щеки пальцами, наощупь похожими на сухие листья.

— Ты пахнешь домом, — тихо сказала она.

— Каким домом?

— Тем, который мы потеряли.

И я, зачарованная её словами и голосом, пошла дальше. С каждым шагом листья на арке начинали светиться сильнее. В воздухе закружились лепестки, которых не было мгновение назад. Они обвивали меня, ласкали щёки, путались в волосах.

Когда я ступила на порог между двумя корнями, Врата дрогнули, и я, не удержавшись, закрыла глаза.

Тепло ударило в лицо. Запах цветущей сирени, сырой травы и меда ударил в ноздри.

И всё исчезло.

Глава 3. Медвежья охота

В который раз за день меня затошнило. Моё тело словно побывало в водовороте. Меня шатало, перед глазами плыло, и понадобилось несколько минут, прежде чем я смогла уверенно стоять на ногах.

Сразу за Вратами было тихо. Настолько тихо, что сначала я подумала — оглохла. Мир будто поглотил сам себя. Ни звука, ни ветра, ни даже треска ломающихся под ногами веточек. Только свет — лёгкий, плывущий, как туман на рассвете. Он заполнял всё пространство, и я не могла понять, откуда он исходит: ни солнца, ни неба — только прозрачная бирюза, разлитая над головой.

В каком-то смысле я всё ещё стояла на поляне. Но она совершенно отличалась. Трава здесь сияла изумрудным и пружинила под ногами, а каждый цветок казался созданным из тончайшего стекла.

Всё больше приходя в себя, я поняла, что воздух пах мёдом и дождём. С каждым вдохом шум в голове отступал. Мысли становились чище.

Я обернулась, и едва не потеряла равновесие. Врат больше не было. Хрус, Могра, Туил и Финиг исчезли. В груди что-то сжалось: пусть они и были странными, но всё же оставаться совсем одной в этом сияющем беззвучии было страшно.

Куда идти, я не знала. Поэтому выбрала единственный доступный мне способ — шагнуть туда, где тропа казалась чуть менее враждебной. Я просто шла вперёд, пока деревья не обступили меня, а поляна не осталась позади.

Оказавшись наедине с собой, я уцепилась за важную мысль. Бабушка.

Ох, моя милая бабушка! Как много она рассказывала мне, и сколько же всего я забыла. А был ведь и Лес, и волшебные чудики Вот мне и бабушкины сказки! Слушала бы её внимательней, может, и знала бы, что теперь делать.

И узнать бы, что же связывает мою милую бабулю с этим миром.

Размышляя над всем, что свалилось мне на голову за день, я продолжала идти вперёд. Спустя время стеклянные деревья перестали удивлять меня, как и светящаяся трава под ногами. Беспокоила лишь тишина — такая, что я слышала стук собственного сердца и шум крови в ушах.

Одно дерево сменялось другим, совершенно идентичным ему. Возможно, я шла всего несколько минут, а, быть может, пару часов. Или дней? Здесь не было привычных ориентиров: ни солнца, ни звёзд, ни даже тени. Всё сияло, переливалось и пульсировало, как живое. Иногда мне казалось, что деревья двигаются. И сквозь их крону не было видно неба.

Внезапно я почувствовала, что пространство вокруг изменилось. Вначале я даже не поняла, что именно было не так. Это был хруст. Тихий хруст в абсолютной тишине.

По позвоночнику пробежала дрожь. Я замерла.

Хруст стал громче. Затем раздался рык.

Нет, это был не просто рык. Гром. Грохот. Будто трескались камни и с корнем выворачивались деревья.

Из-за ближайших деревьев вывалилось нечто огромное. Оно отталкивалось от стволов четырьмя лапами. Его тело покрывали темные, буро-зеленые чешуйки. Гигантская медвежья морда качалась в жалких метрах от меня, вынюхивая, присматриваясь.

Я боялась даже дышать.

У медведя были змеиные глаза. Он уставился прямо на меня — и мир сжался до двух точек: его зрачков и моего дыхания.

Я не закричала. Горло просто не слушалось.

Существо прыгнуло. Я, спотыкаясь, рванулась в сторону, упала. Раздался треск рвущейся ткани, локоть обожгло жаром. Я оттолкнулась ногами от ближайшего дерева, перевернулась через голову. Боль пронзила плечо.

С трудом вскочив на ноги, я запетляла между деревьями. Юбка путалась в ногах. Мои шаги были слишком громкими. Они выдавали меня.