Читать книгу Тень для трёх императоров 1 (Amaury Shadow) онлайн бесплатно на Bookz
Тень для трёх императоров 1
Тень для трёх императоров 1
Оценить:

5

Полная версия:

Тень для трёх императоров 1

Amaury Shadow

Тень для трёх императоров 1

Предупреждение от автора

Перед тем как нырять в «Тень для трёх императоров», я очень советую сначала прочитать первую книгу цикла «Межзвёздные узы» — «Искра для стаи».

Да, технически можно начать и отсюда. Но тогда часть событий, семейных связей, реформ, старых травм, хвостов, стаи, пап, мамы Ариэль и общей межзвёздной неразберихи может смотреть на вас с укором.

«Искра для стаи» — это история Мириэль, матери Ариэль. О том, как она попала в новый для себя мир, перевернула там слишком много устоев, нашла свою стаю, выжила, влюбилась, устроила реформы и, кажется, случайно запустила цепочку событий, из-за которых теперь страдает автор, герои и, возможно, немного читатели.

Так что лучше начать с неё.

А уже потом смело открывать «Тень для трёх императоров», где дочь Мириэль докажет, что талант вляпываться в масштабные политические, романтические и военные катастрофы у них, видимо, семейный.

Тропы книги:


Скрытая личность · Военная академия · Найденная семья · Сильная героиня · Обратный гарем · Опасные мужчины · Тайны с обеих сторон · Война и политика · Дворцовые интриги · Героиня, которая плохо сочетается с чужими планами.

Приятного чтения!


И да пребудут с вами терпение, чай и любовь к героям, которые категорически не умеют жить спокойно.

Глава 1

Ариэль

Что может быть безрассуднее, чем старшая дочь правящей стаи, решившая поступить в лучшую военную академию системы Аэл’Тар?

Старшая дочь правящей стаи, решившая поступить туда под чужим именем, на разведывательный факультет, с командным направлением, в разгар войны с вайрханами и после трёх месяцев семейных переговоров, которые скорее напоминали осаду.

Война с вайрханами уже успела сделать взрослых тише, новости — короче, а семейные ужины — тяжелее. Именно поэтому моё заявление о разведывательном факультете встретили не как мечту, а как попытку лично расписаться в списке будущих потерь.

Я осаждала.


Родители оборонялись.

Папа Рейгар держал линию молча и так, что у любого другого существа давно бы пропало желание спорить. Папа Кайлен принёс восемь вариантов статистики моей вероятной гибели, травмы, похищения, политического шантажа и «непредусмотренного разрушения академической инфраструктуры». Папа Дарек сказал, что гордится мной, но если меня убьют на первом курсе, он устроит Вар’Келу такую проверку, что Академия сама попросит списать её в учебные руины. Папа Эйрен просто смотрел, и от этого даже мой хвост начинал вести себя приличнее. Папа Валериан с улыбкой уточнил, понимаю ли я, что моё поступление под прикрытием — это не приключение, а дипломатический кошмар с ушами и хвостом.

Мама слушала всех, пила чай и улыбалась так, будто заранее знала финал.

В нашей семье давно выучили две истины.


Первая: если Мириэль Валенс улыбается слишком мягко, значит, кто-то сейчас проиграет.


Вторая: я унаследовала от неё достаточно упрямства, чтобы проигравшими стали все остальные.

В итоге родители сдались. Не сразу. Не красиво. Не без условий. Условия занимали несколько защищённых файлов, отдельный медицинский протокол, три уровня аварийной связи, скрытую идентификацию, запрет на героическую дурь без уведомления хотя бы одного ответственного существа и список «не делать», который я честно открыла, бегло посмотрела и закрыла, потому что начинался он с оскорбительно нереалистичного пункта: «Не лезть в опасность без крайней необходимости».

Вопрос крайней необходимости в нашей семье всегда трактовался творчески.

Так что вот она я.


Ариэль Валенс.

Старшая дочь правящей стаи системы Аэл’Тар. Та самая, которую мало кто видел вживую, но о которой слишком многие говорили так, будто знали лучше меня самой. Символ эларийцев новой крови. Визарь. Носительница тьмы. Живая гордость реформ, бесконечная причина родительской седины и, если верить папе Дареку, «маленькая катастрофа с очень красивыми ушами».

Но в Академии Вар’Кел меня знали иначе.


Лиэль Лен.


Курсантка первого курса.


Без титулов.


Без фамилии, от которой собеседники мгновенно меняют тон.


Без права спрятаться за правящую стаю.

Коридор общежития первого курса пах новым деревом, полировкой, озоном от панелей доступа и волнением. Много волнения. Оно висело в воздухе почти ощутимо: горьковатое, острое, хрупкое, как запах перед первой дракой или первым экзаменом. За дверями шуршали сумки, хлопали шкафы, кто-то ругался на систему климат-контроля, кто-то смеялся слишком громко, явно доказывая самому себе, что не нервничает.

Мои уши сами повернулись к ближайшему звуку.


Хвост за спиной медленно качнулся.


Вот она. Не родительский дом. Не закрытые залы правящей стаи. Не охрана, которая делала вид, будто случайно совпадает со мной маршрутом.


Академия.


Шумная, огромная, строгая, чужая.


И впервые за долгое время — моя.

Я поставила сумку у двери своей комнаты и приложила ладонь к панели. Доступ сработал сразу. Зелёный знак мягко вспыхнул на тёмном стекле.

— Конечно, — раздалось за спиной раздражённое. — У кого-то двери открываются как воспитанные, приличные механизмы. А у меня, видимо, принципиальная тварь.

Я обернулась.


Напротив моей комнаты стояла девушка с золотистыми волнистыми волосами, собранными наспех, яркими голубовато-серыми глазами и хвостом, который хлестал воздух так выразительно, что я почти услышала, как он требует справедливости. Её уши были прижаты назад. Перед ней мигала красным панель доступа.

Девушка склонилась к ней ближе.


— Ещё раз не пустишь — я найду инженера и попрошу разобрать тебя на воспитательные детали.

Панель пискнула. Красный символ стал ярче.

Я прислонилась плечом к косяку.


— Мне кажется, ты начала отношения с угроз. Не все двери такое любят.

Девушка резко повернула голову. Её взгляд быстро скользнул по мне: лицо, уши, хвост, дорожная сумка, открытая дверь. Не грубо, но внимательно. Хвост перестал бить воздух, уши поднялись чуть выше.

— Двери не имеют права на чувства.


— Смелое заявление для той, кого дверь не пускает домой.


— Временно не пускает.


— Конечно.


— Она сломана.


— Или обидчивая.


— Ты всегда защищаешь мебель?


— Только когда мебель выигрывает.

Девушка несколько секунд смотрела на меня, потом фыркнула и отступила на шаг.


— Ладно, защитница дверей. Раз уж у тебя такой глубокий духовный контакт с местной архитектурой, можешь объяснить, почему эта зараза меня ненавидит?

Я подошла ближе. На нижнем краю панели мигал слабый синий символ. Не отказ допуска. Сбой синхронизации сектора. Комната была закреплена за ней, просто локальная сеть общежития ещё не подтянула личный профиль.

Вмешиваться в контур общежития в первый день было глупо. Демонстрировать навыки — ещё глупее.


Но смотреть, как Лиара проигрывает двери, оказалось выше моих сил.

— Ты не виновата, — сказала я. — Почти.


— Обнадёживает.


— Доступ верный. Профиль не просел в локальную секцию. Видишь синий маркер?


— Я вижу красное издевательство.


— Потому что смотришь эмоционально.


— Я имею право. Я тащу чемодан через пол-Академии, чтобы проиграть двери.

Я коснулась края панели и мягко запустила повторный запрос синхронизации через открытый служебный канал. Не взлом. Скорее настойчивое напоминание системе о её прямых обязанностях. Панель мигнула, красный сменился жёлтым.

Девушка медленно повернула голову ко мне.


— Ты сейчас сделала что?


— Попросила дверь быть взрослее.


— Это было похоже на взлом.


— Взлом звучит грубо. Я предпочитаю «дипломатия с техникой».


— Техника согласилась?

Панель тихо звякнула и вспыхнула зелёным. Дверь открылась.

— Похоже, да.


Девушка посмотрела на дверь, затем на меня. Улыбка у неё появилась быстро, ярко, с таким живым удовольствием, что коридор будто стал светлее.

— Лиара Вен.


Она протянула руку. Я пожала её ладонь. Хватка уверенная, тёплая, без попытки давить.

— Лиэль Лен.


Моё новое имя прозвучало ровно. Почти. Хвост предательски дрогнул у бедра. Я заставила его замереть. Лиара либо не заметила, либо оказалась достаточно воспитанной, чтобы не комментировать.

— Спасибо, Лиэль Лен. Ты спасла меня от позорного поражения в дуэли с дверью.


— В отчёте написали бы: «Курсантка Вен. Причина задержки — архитектурное превосходство противника».


— Жестоко.


— Зато точно.


— Мне уже нравится Академия. Здесь хотя бы оскорбляют красиво.

Она заглянула в свою комнату, потом снова обернулась.


— Ты напротив?


— Да.


— Отлично. Значит, если моя дверь снова решит развивать характер, я буду стучать к тебе.


— А если моя начнёт капризничать, я отправлю её к тебе на перевоспитание.


— Я умею грозить технике.


— Это я уже поняла.

Лиара прислонилась к косяку своей комнаты, не спеша заходить. Волнение вокруг неё сменилось интересом. Уши поднялись, хвост двигался легко, почти весело.

— Факультет? — спросила она.


— Разведывательный. Командное направление.


— О-о. Сразу в неприятности.


— А ты?


— Пилотный. С дипломатическо-военным направлением.

Я приподняла бровь.


— Пилотный и дипломатия?


— Я умею влететь в проблему на высокой скорости, а потом убедить всех, что это была часть сложного плана.


— Звучит как очень удобный навык.


— Семейный. У меня мать землянка. Она способна поставить на место троих взрослых эларийцев, двоих старших наставников и один домашний совет так, что все потом ещё благодарят.


— Сильная женщина.


— Очень. Мама говорит, что если тебя пытаются завернуть в заботу так плотно, что уже нечем дышать, нужно не ругаться, а спокойно спросить, кто именно дал окружающим право считать себя умнее тебя. Обычно помогает.

Я невольно улыбнулась.


— Знакомый подход.


— Тоже мать землянка?

Я задержалась на полудоле вдоха. Нормальный вопрос. Случайный. Без подозрения.


— Да.


— Тогда ты понимаешь.


— Очень.


— А отцы? — Лиара закатила глаза ещё до моего ответа. — У меня их четверо. Все уверены, что я хрупкий цветок, который случайно научился управлять флаем, проходить силовые тренировки и спорить с инструкторами. Когда я сказала, что иду на пилотный, один из них предложил медицинское направление. Второй — стратегию. Третий — безопасную дипломатию. Четвёртый просто начал проверять все учебные флаи Академии, хотя его туда никто не звал.


— Гиперопека?


— О да. Такая, что я иногда думаю: если бы забота имела вес, меня бы уже раздавило. А у тебя?

Я тихо хмыкнула.


— Много отцов. Очень много мнений. Ещё больше тревоги. И мать, которая в итоге сказала, что дар — это инструмент, а не профессия.

Лиара внимательно посмотрела на меня.


— У тебя сильный дар?


— Достаточно неудобный, чтобы меня пытались направить в более «разумное» место.


— Медицинское?


— В том числе.


— А ты выбрала разведку.


— Я хочу сама решать, кем стану, когда не пользуюсь самым очевидным оружием.

Улыбка Лиары стала медленнее.


— Мне нравится твоя мать.


— Мне тоже.


— И мне нравится твой выбор.


— Осторожно, мы знакомы меньше десяти минут.


— За десять минут я проиграла двери, узнала, что ты умеешь дипломатически общаться с техникой, и выяснила, что ты тоже сбежала от гиперопекающей семьи в военную академию. По-моему, начало крепкое.


— Я не сбежала.


— Конечно. Ты стратегически переместилась.


— Именно.


— Тогда через час идём в столовую? Стратегически. Мне нужно поесть до вводного собрания, иначе мой хвост начнёт вести переговоры сам.

Я посмотрела на её хвост. Он действительно двигался очень выразительно.


— Через час.


— Отлично.

Лиара наконец скрылась в комнате. Я вошла к себе. Дверь закрылась за спиной, и шум коридора стал глуше.

Комната оказалась светлой и неожиданно уютной. Я ожидала более строгого пространства: узкая кровать, жёсткий шкаф, стены цвета «дисциплина не должна радовать». Но Академия решила иначе. Большое окно занимало почти всю внешнюю стену. За стеклом виднелся внутренний двор общежития, дорожки, низкие деревья с серебристыми листьями и дальние башни центрального корпуса. На окнах висели светлые занавески, мягко колыхавшиеся от климатического потока. Подоконник был широким и низким — таким, на который хотелось забраться в дождливый день, взять какую-нибудь романтическую историю, сладкое и сделать вид, что за дверью не существует военной подготовки.

Я покосилась на подоконник.


— Не сейчас.

В комнате стояли широкая кровать с белым постельным бельём, шкаф, комод, рабочий стол, встроенная панель расписания, небольшой стеллаж и отдельная ванная. Всё в светлых тонах: белый, кремовый, мягкий серый, тёплое дерево. Слишком чисто. Слишком пусто. Пока не моё.

Я бросила сумку на кровать и начала разбирать вещи.


Форма — в шкаф.


Тренировочные комплекты — рядом.


Книги — на стол.


Ножи, зарегистрированные как учебно-бытовые, — в нижний ящик. Папа Дарек при вручении сказал: «Быт бывает разный». Мама услышала и посмотрела на него так, что он добавил: «В рамках закона, искра, в рамках закона».

Защитный модуль от папы Эйрена я положила в отдельный отсек. Тонкий, тёмный, почти незаметный. Внутри скрывался щит, способный выдержать удар, после которого обычный учебный браслет превратился бы в пыль. Папа Эйрен ничего не объяснял долго. Просто надел его мне на запястье и сказал: «Носи».


Я носила. Потому что когда папа Эйрен говорил таким тоном, даже стены старались не спорить.

От папы Кайлена у меня был набор микросенсоров, официально названный «учебной аналитической поддержкой». Неофициально — «если кто-нибудь попытается подобраться к тебе, я узнаю раньше, чем этот идиот успеет собой гордиться».

От папы Валериана — тонкий браслет без гербов, красивый и почти невинный. Внутри: закрытый канал, аварийный дипломатический код и доступ к нескольким внешним узлам. Он сказал: «Использовать только при крайней необходимости». Папа Дарек, проходя мимо, уточнил: «То есть на второй неделе».

Мама дала медицинский футляр. Маленький, но собранный с такой любовью к выживанию, что им можно было стабилизировать тяжёлую рану, остановить кровь, снять боль и не дать кому-нибудь умереть от редкого таланта оказаться в неправильном месте.

Папа Рейгар ничего не положил в сумку. Он просто пришёл утром перед отъездом, когда остальные уже успели дать наставления, угрозы, списки запретов и пожелания, которые больше походили на замаскированные приказы. Встал у двери моей комнаты, посмотрел на меня своим тяжёлым спокойным взглядом, и мои уши сами стали ниже.

— Лиэль Лен, — сказал он.


— Я помню.


— Недостаточно помнить. Нужно отзываться без задержки.


— Я тренировалась.


— Ещё.


— Пап.


— Ариэль.

Я замолчала. Он подошёл и поправил ворот моей дорожной куртки. Жест короткий, почти сухой, но пальцы задержались на ткани на лишнюю секунду.

— В Академии ты не будешь нашей дочерью.


— Знаю.


— Не будешь символом.


— Знаю.


— Не будешь исключением.


— На это я и рассчитываю.

Его чёрные уши едва заметно дрогнули. Хвост за спиной оставался неподвижным, но я слишком хорошо знала этот уровень контроля. Он боялся. Не панически. Не слабо. Просто глубоко, тяжело, молча.

— Возвращайся живой, — сказал он.


Только это. Не «будь лучшей». Не «помни кровь». Не «докажи». Просто возвращайся живой.

Я сглотнула и кивнула.

Теперь, стоя в светлой комнате общежития, я положила его маленький чёрный знак без герба в верхний ящик стола и на миг задержала на нём пальцы.


— Вернусь, — сказала тихо.


Комната не ответила. И хорошо. С дверями на сегодня уже хватило разговоров.

Я активировала панель расписания над столом. Она вспыхнула мягким синим.


«Курсантка: Лиэль Лен».


Я смотрела на эти два слова дольше, чем собиралась.


Лиэль Лен.


Имя без веса. Без политических ожиданий. Без постоянного сравнения с матерью, которая изменила систему, и отцами, которые удерживали её от распада.


Лиэль могла ошибиться. Получить выговор. Проиграть спарринг. Сказать глупость. Победить так, чтобы никто не прошептал: «Ну конечно, она же дочь правящей стаи».

Мои уши медленно поднялись.

Я сняла дорожную куртку и переоделась. Чёрные удобные брюки, чёрная футболка по фигуре, сверху синяя рубашка, расстёгнутая и свободная. Волосы собрала в небрежный пучок, закрепила шпилькой, но несколько прядей всё равно выбились у висков и шеи. В зеркале на меня смотрела не старшая дочь правящей стаи. Курсантка первого курса. Невысокая по меркам великих рас, с ярко-голубыми глазами, чёрными ушами с белыми кисточками и хвостом, который слишком выразительно качнулся, будто тоже одобрял происходящее.

— Веди себя прилично, — сказала я ему.


Хвост не послушался.

В дверь постучали.


— Лиэль? — голос Лиары прозвучал почти торжественно. — Если тебя сожрал шкаф, стукни два раза. Если ты победила — выходи, я голодная.

Я открыла дверь. Лиара успела переодеться в светлые брюки, серую майку и короткую куртку пилотного кроя. Волосы она собрала в высокий хвост. Уши стояли бодро, хвост двигался легко.

— Готова? — спросила она.


— К обеду? Да.


— К первому выходу в дикую социальную среду, где первокурсники оценивают друг друга по хвостам, форме, походке и тому, кто первым уронит поднос?


— Теперь особенно.


— Прекрасно. Мне уже нравится твой настрой.

Мы вышли в коридор. Общежитие ожило сильнее. Двери открывались и закрывались, курсанты выходили по одному и группами, кто-то спорил с расписанием, кто-то уже успел переодеться в учебную форму, кто-то тащил по коридору огромную сумку с таким видом, будто в ней лежали не вещи, а труп его надежд на лёгкую учёбу.

У ближайшей стены парень с рыжими ушами уронил стопку книг, наступил на собственный хвост и выругался так выразительно, что даже Лиара уважительно приподняла бровь.


— Начало сильное, — сказала она.


— Хвост не был готов к высшему образованию.


— Нельзя осуждать хвост в первый день.


— Можно. Мой уже пытается выдать, что мне интересно.


— Он не пытается. Он выдаёт.

Я опустила взгляд. Хвост действительно слегка двигался, кисточка то распушалась, то снова становилась гладкой.


— Предатель.


— Семейное?


— Очень.

Мы дошли до лифтового холла одновременно с тремя курсантами. Первым я заметила высокого светловолосого парня. В нём было что-то спокойное, почти мягкое, но не слабое. Янтарные глаза смотрели внимательно, уши были чуть развёрнуты в стороны, хвост держался свободно, без зажатости. Он стоял так, будто не занимал пространство силой, а просто удерживал его ровным.

Рядом с ним — темноволосый курсант с ярко-рыжими ушами и таким живым выражением лица, будто он уже успел найти три запрещённых маршрута, два повода для спора и один способ отлично провести день. Его хвост двигался быстро, нетерпеливо, кисточка то и дело вздрагивала.

Третий был тише. Свет падал на его лицо так, что сразу не получалось ухватить выражение. Тёмные глаза скользнули по нам, задержались на лифтовой панели, потом на коридоре за спиной. Уши работали едва заметно, постоянно собирая звуки. Хвост опущен, почти неподвижен, но кончик жил отдельно — маленькими точными движениями. Разведчик. Или тот, кто будет им, даже если ещё не признался.

Лифт открылся. Мы вошли все вместе. Несколько секунд внутри стояло то самое первое молчание, в котором незнакомые курсанты решают: представляться, игнорировать или сделать вид, что их не существует.

Лиара, разумеется, выбрала четвёртый вариант.


— Если кто-то уже знает, где столовая, я готова признать его временным лидером этого лифта.

Рыжеухий хмыкнул.


— Вниз, через центральный холл, потом левое крыло. Но временным лидером я становлюсь только за десерт.


— Смело, — сказала Лиара. — Имя?


— Каэль Рейн. Пилотный факультет.


— О, коллега. Лиара Вен. Пилотный, дипломатическо-военное направление.


— Дипломатия на пилотном? — Каэль улыбнулся шире. — Это чтобы красиво объяснять, почему флай вошёл в зону запрета?


— Нет, чтобы убедить зону запрета, что она сама виновата.


— Уважаю.

Спокойный светловолосый парень перевёл взгляд на меня.


— Эрис Лан. Навигационно-информационное направление.


Голос у него был ровный, тёплый, без лишнего нажима. Внутри лифта от него словно стало тише, хотя шум снаружи не изменился.

— Лиэль Лен, — сказала я. — Разведывательный факультет. Командное направление.

Третий курсант чуть заметнее повернул голову.


— Сайр Эл. Разведка. Скрытое проникновение, если допустят.


— Если допустят? — спросила Лиара.


Сайр пожал плечом.


— Академия любит сначала делать вид, что курсант сам выбирает путь. Потом объясняет, где он заблуждался.


— Пессимист, — сказал Каэль.


— Наблюдательный.


— То есть пессимист, который собирает доказательства.

Уголок губ Сайра дрогнул. Эрис посмотрел на нас всех и мягко заметил:


— Если судить по первым трём минутам, столовая будет безопаснее, если мы дойдём до неё быстро.


— Почему? — спросила Лиара.


— Потому что разговор уже набирает скорость, а лифт маленький.

Каэль рассмеялся. Мне он понравился сразу. Не полностью — сразу я никому не доверяла, спасибо семье и дару. Но в нём было то редкое сочетание безрассудства и настоящей собранности, которое часто встречалось у хороших пилотов. Они могли шутить на краю обрыва, но тело у них всегда знало, куда шагнуть.

Лифт опустился на нижний уровень. Двери открылись в широкий холл общежития, откуда поток первокурсников тянулся к крытому переходу. Над аркой висела голографическая линия: «Столовая. Первый курс — сектор C».

— Сектор C, — прочитал Каэль. — Звучит как место, где нас будут сортировать.


— Нас уже отсортировали, — сказал Эрис. — Теперь будут кормить.


— Твой вариант мне нравится больше.

Мы вышли вместе. Снаружи общежития Академия раскрылась настоящим масштабом. Вар’Кел был не зданием, а закрытым военным городом. Центральный корпус поднимался впереди тёмными башнями, арками и стеклянными куполами. Камень, металл и свет сплетались так, будто древняя крепость однажды решила стать частью звёздного флота, но из гордости сохранила тяжёлые линии стен, высокие галереи и ощущение старой силы.

По верхним переходам двигались старшие курсы. Их шаги были увереннее, форма сидела иначе, хвосты держались спокойнее. Они уже знали ритм Академии. Где можно пройти, где лучше молчать, какие преподаватели слышат через три стены и на каких плацах шутки заканчиваются быстрее, чем дыхание.

Мои уши невольно поднялись вперёд. Я хотела это. Не чужую уверенность. Свою.

Лиара заметила.


— Ты опять сделала это лицо.


— Какое?


— Будто сейчас прикинула, сколько времени займёт захват Академии.

Каэль заинтересованно повернул голову.


— Захват Академии? Я слушаю.


— Это была метафора, — сказала я.


Сайр тихо добавил:


— Жаль.


Эрис посмотрел на него.


— Не помогай.


— Я просто поддерживаю командный дух.


— У нас ещё нет команды, — сказала Лиара.


— Но уже есть тревожные признаки, — заметил Эрис.

Мы вошли в центральный корпус. Внутренний зал был огромным, шумным, многоуровневым. Голографические панели показывали расписание, направления факультетов, номера аудиторий и предупреждения. Курсанты двигались потоками, кто-то останавливался у стоек регистрации, кто-то уже спорил с учебным помощником, кто-то пытался выглядеть так, будто не потерялся.

На верхней галерее стояли преподаватели. И ректор. Я узнала его сразу. Досье папы Кайлена было слишком подробным, чтобы ошибиться. Высокий, строгий, с тёмными ушами, неподвижным хвостом и взглядом, от которого даже самые шумные первокурсники инстинктивно становились тише.

123...8
bannerbanner