В объятиях тёмного короля

Этот ангелочек без обёртки. От этой мысли холодок пробегает по позвоночнику, а член предательски дёргается.

Соберись! Ты ведь не трахать её сюда привёз!

Не трахать, но…

Запах её тела настолько глубоко запечатлелся в моём сознании, что я могу его ощущать, даже когда её нет рядом. Чёрт возьми! Кто бы мог подумать, что она может так пахнуть? Когда адреналин наполняет её до краёв, её запах окрашивается новыми оттенками. И от этого аромата у меня колени дрожат.

Я ещё никого не встречал, кто был бы настолько прекрасен в страхе. И эта напряжённая красота снесла мне мозги!

– Закажи ей новую одежду, – уверенно бросаю я, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. – Сделай так, чтобы мне понравилось, а ей – нет.

Моя правая рука, Лука, хитро прищуривается и, несмотря на всю его суровость, черты мужского лица смягчаются лукавой улыбкой.

– Будет сделано, Дон, – отвечает он с лёгким наклоном головы.

После всего, что произошло, мне нужно выпить. В этом доме давненько не было пленниц. Таких очаровательных пленниц…

Я направляюсь в гостиную, стараясь не думать о том, что в одной из многочисленных комнат этого дома теперь поселился гость. Прохожу мимо семейных портретов и замираю напротив пустого места на стене. Тишина вокруг становится почти ощутимой. Пару месяцев назад здесь висел портрет моего отца. Его сняли, но мой ещё не успели повесить на его место. Непривычно видеть это пространство пустым, но оно пустует, как напоминание о том, как быстро стираются следы даже самых влиятельных людей. Ведь даже монстры состоят из плоти и крови.

Вхожу в гостиную. Запах старого дерева и дорогого виски наполняет воздух. Подхожу к барной стойке, открываю шкаф и достаю бутылку своего любимого Macallan. Наливаю себе щедрую порцию, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в бокале, отражая мягкий свет лампы. Словно в замедленной съёмке, я подношу стакан к губам и делаю глоток. Прикрываю глаза в наслаждении, ощутив, как тепло приятной волной разливается по телу.

– Тяжёлый выдался день? – слышу я знакомый мужской голос, исходящий прямо у себя за спиной.

Открываю глаза, не спеша оборачиваюсь и вижу своего младшего брата Микеле, который вольготно развалился на диване, абсолютно позабыв о том, что это не его дом. Его самодовольная улыбка вызывает у меня ощущение дискомфорта, как будто кто-то провёл по коже чем-то колким.

– Какого хрена ты приходишь в мой дом без предупреждения? – отвечаю я, стараясь скрыть нарастающее раздражение.

– Это семейный особняк. И я пришёл не к тебе домой, а к нам домой, – парирует он мне и быстро забирает стакан из моих рук.

Микеле одним глотком осушает мой хайбол, и я чувствую, что держусь на волоске от того, чтобы не выстрелить ему в лоб за это дерзкое поведение. Но, чёрт возьми, мы связаны кровью. В прямом смысле этого слова – шрам на моём запястье левой руки начинает зудеть и успокаивается только тогда, когда я откидываю чёрные мысли как можно дальше от себя.

Шумно выдыхаю и крепче сжимаю кулаки, пытаясь удержать своего внутреннего зверя в узде. Он обязательно выйдет на прогулку, но только чуть-чуть попозже.

– Уже нет. Это мой особняк, – шиплю я, чувствуя, как каждую клетку моего тела начинает разрывать от гнева.

И я сам не понимаю, с какого хрена я так завёлся!

Микеле закатывает глаза и выдёргивает из моего рта сигарету, которую я пару секунд назад раскурил.

Я даже затяжку не успел сделать! Я всё-таки пристрелю этого засранца!

– Ты уже слышал, что Альдо Романо в бешенстве, – неожиданно начинает Микеле, выпустив серые клубы дыма из своего рта. И я слышу стальные нотки в его голосе.

Альдо Романо. Наследник северного клана, единственный выживший и избалованный сын Риккардо Романо, который на протяжении двадцати лет пытался отобрать у моей семьи контроль над оружейными потоками и югом. Его имя вызывает у меня внутреннее напряжение. Я не боюсь клан Романо, но и проблем с ними иметь тоже не хочу. Больше не хочу.

– Я не его личный психоаналитик, чтобы контролировать его приступы ярости и гнева! – огрызаюсь я, пытаясь сохранить спокойствие.

Выдёргиваю сигарету изо рта младшего брата и наконец-то делаю долгожданную затяжку. Горький дым наполняет мои лёгкие, обжигая их, и это именно то, что мне необходимо в этот момент.

– Не строй из себя идиота! Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю! – выкрикивает мне Микеле, и я слышу нотки тревоги в его голосе. Он вплотную придвигает ко мне своё лицо, и я вижу этот волчий оскал, который так характерен для всех членов семьи Монтальто. – Он требует публичных извинений.

– Что? – рычу я в ответ. – За что, чёрт возьми?

Микеле прожигает меня своими зелёными глазами, и в эту секунду он похож на хищника, готового к прыжку.

– Союзники никогда не должны играть друг против друга. И ты это правило знаешь как никто другой, Сальваторе!

– Объясни, мать твою, нормально!

Микеле подходит к бару и делает глоток из широкого горлышка бутылки моего любимого виски, не обращая внимания на моё недовольное шипение.

– Ты знаешь, хоть у кого ты оспорил свою новую игрушку? – произносит он, ставя бутылку обратно на полку. Сплетни в нашем мире всегда разлетаются со скоростью света! – У этого ублюдка, и он сейчас захлёбывается своей желчью.

– Мать твою! Да я понятия не имел, кто поднимал мою ставку!

Хочу сделать вид, что не понимаю, что он имеет в виду под словами «новая игрушка», но не могу.

– И я должен его бояться? Он даже ещё не коронован! – вырывается у меня, и ухмылка на моём лице становится лишь маской для скрытого гнева. Я стараюсь выглядеть уверенно, но внутри меня всё кипит, ведь я понимаю, что даже без короны его влияние уже слишком ощутимо, и недооценивать этого ублюдка было бы большой ошибкой с моей стороны. – Риккардо умер месяц назад! Они ещё не выбрали преемника! Этот ублюдок ещё не король!

– Корона может слишком быстро слететь и с твоей головы, если твоя новая игрушка станет причиной досрочного разрыва временного перемирия.

Перемирие? Лишь время тишины… Мы не заключали с ними мир! Просто время выдалось слишком тяжело для наших семей.

Микеле снова делает жадный глоток из бутылки.

– Романо не один раз пытались уничтожить нашу семью! И ты знаешь, что нам нужен не просто мир, нам нужен союз! Сицилию пора объединить!

– Она была моя изначально! – выпаливаю я, не сдержав эмоций, и громко бью кулаком по деревянной столешнице бара. Звук удара отдаётся в тишине, бутылки звякают, и ярость накрывает меня с головой. – Это был мой индивидуальный заказ!

– Так какого хрена ты выставил её на аукцион? – шипит в ответ Микеле, вплотную придвинувшись к моему лицу. – Зачем была вся эта показуха?

– Не суй свой длинный нос в мои дела! – огрызаюсь я, и мои слова звучат как угроза. Мой указательный палец утыкается ему в грудь, и я снова сгораю от неконтролируемого желания оставить маленькое отверстие у него во лбу. И мой брат знает о моих мыслях и желаниях, но ему плевать. Микеле – один из немногих, кто не боится меня. От слова совсем.

– И запомни, короли не просят прощения! Они просто переступают через труп того, кто встал у них на пути!

– Мне так и передать ему это? – Микеле поднимает бровь, и в его голосе слышится насмешка, что только добавляет масла в огонь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить ярость в своём теле, но моё самообладание сейчас где-то спит – оно, как всегда, ускользнуло от меня в самый неподходящий момент.

– Устрой нам встречу, – тяжело выдыхаю я, против своей воли.

Пришло время встретиться со своим врагом лицом к лицу.

– Будет сделано, Босс.

Глава 5. АНГЕЛ

Нельзя было придумать ничего ужасней, чем заточить меня в комнате, стены которой полностью зеркальные. Каждый угол здесь отражает меня, каждое моё движение, каждую мою эмоцию.

Я словно рыба, помещённая в аквариум без воды. Рыба, которая жадно хватает воздух ртом, но каждый вдох лишь усугубляет её страдания. Рыба, которая знает, что обречена на смерть, и единственное, что ей остаётся, – это наблюдать за своим умирающим отражением.

Не отрываясь, я смотрю на себя в зеркальном отражении – на свои взъерошенные волосы, на заплаканные, полные ужаса и страха глаза и на дрожащие руки. Я пытаюсь успокоиться, но в этом замкнутом пространстве нет места для спокойствия. Внешний мир теперь слишком далёк для меня, и мне начинает казаться, что я нахожусь в каком-то параллельном мире, ранее неизвестном мне. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как меня похитили. Часы превратились в вечность, а каждый миг стал пыткой.

От осознания всего произошедшего мне начинает не хватать воздуха. Я чувствую, как стены начинают сужаться, желая лишь одного – как можно быстрее задушить меня. И я тихо молю лишь об одном – чтобы они сделали это как можно быстрее. Чтобы это всё наконец-то закончилось.

Я даже не веду отсчёт…

Поднимаюсь на ноги и подхожу к одному из зеркал. Аккуратно касаюсь его холодной поверхности. Моё отражение смотрит на меня с таким же страхом, как и я сама. Я отшатываюсь, и в этот момент меня охватывает чувство безысходности – я не вижу выхода отсюда, а всё, что вижу, – это лишь бесконечные копии себя. Сломленной себя.

Слышу тяжёлые шаги за своей спиной, и в отражении появляется образ мужчины с большими пакетами в руках. Сердце начинает болезненно колотиться в груди, ведь я даже понятия не имею, с какой стороны он зашёл. Незнакомец уверенным шагом подходит ко мне и с шумом бросает пакеты к моим ногам. Первое, что ощущаю, – его запах. От этого мужчины веет угрозой и опасностью. Он невысокий, но его широкие плечи создают впечатление силы и уверенности. У него острые черты лица и тёмные, короткие аккуратно зачёсанные волосы. В отличие от моего мучителя, он одет гораздо проще – в чёрной футболке, которая обнимает каждую татуированную мышцу его рук, и чёрных брюках. Странное сочетание. Этот незнакомец напоминает плохого парня из фильмов восьмидесятых годов.

– Он хочет видеть тебя в этом. Ты должна переодеться, – произносит незнакомец.

Его властный голос заставляет меня чувствовать себя ещё более слабой.

Я игнорирую его слова, отчаянно стараясь сохранить спокойствие. Да кому я вру? Какое спокойствие? Страх так сильно стиснул моё горло, словно невидимая крепкая рука, что я едва могу дышать, не то чтобы говорить.

– Один, два… Какой сегодня день? – обессиленно шепчу я, растирая горячие слёзы по своим щекам. – Где я нахожусь?

– Тебя это больше не должно волновать. Твой мир здесь, а не за пределами этой комнаты. – Его итальянский акцент придаёт словам особый оттенок, заставляя каждую фразу звучать более настойчиво и запоминающе. Он говорит медленно, с лёгким нажимом на каждое слово, и от этих слов мороз пробегает по всему моему телу. – У тебя есть десять минут на то, чтобы переодеться.

– Ответь мне! – еле слышно требую я, позабыв о таких словах, как «осторожность» и «самоконтроль».

Адреналин моментально растекается по венам, и, не раздумывая, я швыряю этому ублюдку в лицо картонный пакет, который он оставил у моих ног. Пакет разрывается, и его содержимое разлетается в разные стороны, создавая хаос вокруг. И за эту смелость я сразу же получаю по лицу. Острая боль пронизывает мою щёку. Жар поднимается к щекам, смешиваясь с холодом страха и гнева, и я на мгновение теряю равновесие. В глазах темнеет, и даже сквозь эту тёмную пелену я различаю в зеркальном отражении, как его мощная мужская ладонь оставила на моей щеке яркий, кроваво-красный след.

– Ты не имеешь права так со мной обращаться! – шиплю я сквозь крепко стиснутые зубы, приложив ладонь к своей щеке.

Но ему абсолютно плевать на мои слова, и они даже вызывают у него довольную улыбку. Он смотрит на меня с презрением, как будто я всего лишь фарфоровая кукла, которую можно так легко сломать.

– Босс не давал мне указаний обращаться с тобой, как с ценной хрустальной вазой, – произносит он с насмешкой. – Если ты будешь создавать мне проблемы, ангелочек, мне придётся сделать тебе больно. В нашем мире всё просто и понятно.

Я еле сдерживаю себя, чтобы не плюнуть ему в лицо, а ещё чтобы не рассмеяться в голос. Всё происходящее напоминает какую-то глупую шутку. Босс… Неужели это возможно? Неужели это так просто – оказаться в руках мафиози?

– Уже шесть, – добавляет мужчина с особым придыханием, проверяя время на своих наручных часах. – У тебя есть шесть минут.

Снова хочу возразить ему, а лучше плюнуть в лицо, но за его спиной слышу голос, от которого волосы встают дыбом не только на голове, но и на руках.

– Можешь быть свободен, Лука.

Сальваторе…

– Я сделал так, как вы сказали. Она отказалась, Дон.

Уже голова идёт кругом от этого слова! Когда-то оно казалось мне слишком далёким и нереальным, а теперь я слишком часто стала его слышать.

– Можешь быть свободен, – отвечает тот самый, которого величают словами «Босс» и «Дон», и от этого голоса с лёгкой хрипотцой у меня по спине пробегает холодок.

Страх сжимает мою грудь, лишая воздуха. Дрожь пробегает по всему телу, и я знаю, что мне не хватит смелости на то, чтобы поднять глаза и взглянуть в ту сторону, откуда доносится этот голос. Я боюсь поднять глаза. Я боюсь встретиться с разноцветными глазами того, кто может решить мою судьбу лишь одним своим уверенным жестом руки, а может, даже и лёгким щелчком пальцев. Вместо этого я смотрю на идеально отполированные туфли на его ногах, пытаясь сосредоточиться на чём-то, что не вызывает у меня ужас. Но даже тёмно-бордовый оттенок его обуви пугает меня.

– А я уже думал, что никогда не увижу твои зубки, – добавляет Сальваторе с ухмылкой, подходя ближе.

Его крепкие пальцы резко хватают мой подбородок, заставляя меня поднять голову вверх и соприкоснуться с ним взглядом. Большой палец его левой руки приоткрывает мои губы, так дерзко и так нахально, словно Сальваторе всегда и был их хозяином. В этой руке он держит бокал с крепким напитком, по цвету напоминающим виски. Он достаёт из бокала несколько кубиков льда и прикладывает их к тому самому месту, где пылает кожа на моём лице. Резкий холод контрастирует с жаром страха, и я теряюсь в этом контрасте ощущений.

– У Луки тяжёлая рука, бьёт с оттяжкой, – произносит он с удовлетворением, словно гордится этим фактом. – Он – мастер своего дела.

– Он – подонок, такой же, как и ты, – шиплю я ему в ответ, стараясь сохранить хоть каплю своего достоинства. – Только подонки поднимают руку на женщину, которая в несколько раз слабее.

На мои слова Сальваторе усмехается, и его разноцветные глаза сверкают, как заострённые лезвия ножей, принося мне боль.

– В нашем мире женщины ведут себя послушно. Руку мы поднимаем только на тех, кто не слушается. А ты не послушалась.

Лёд в его руке начинает таять, и тонкие холодные струйки воды капают мне на шею, стекают вниз по груди, вызывая мурашки. Нет, это не возбуждает меня. Всё, что я ощущаю, – страх. Я боюсь его. Боюсь по-настоящему, искренне, как ребёнок, который боится чудовища, живущего под его кроватью… или в шкафу. Боится до дрожи в коленках.

– Какого хрена ты всё ещё в этом дерьмовом платье? – спрашивает он, вплотную придвинувшись к моему лицу.

Его горячее дыхание обжигает мои губы, и, несмотря на то, что от него пахнет моим любимым сочетанием – ментолом и крепким кофе, я всё равно отворачиваю голову от него. Я пытаюсь укрыться от него, но он силой возвращает мою голову обратно, заставляя встретиться с его холодным, пронзительным взглядом.

– Ты думаешь, что можешь управлять мной? – шепчу я, стараясь говорить уверенно, несмотря на страх, который сжимает моё сердце.

Его усмешка становится шире, и я понимаю, что ему нравится эта игра, которую он сам же и затеял. Он наслаждается ей. И это неудивительно, ведь он знает в ней правила, а я нет. Я играю вслепую, в отличие от него.

– Я могу сделать с тобой всё, что захочу, ангелочек, – произносит он в ответ. – Я купил тебя. И ты будешь делать то, что я захочу.

– Пошёл ты! Я не твоя игрушка! – выкрикиваю ему я. – Я не буду ходить в этих вещах! Шлюх и то приличней одевают! – Я перевожу взгляд на вещи, рассыпанные на полу, особенно на кружевной прозрачный корсет. Сказать честно, этот наряд, что на мне, ничем не отличается от того, что он купил для меня. Но это принцип! – Ты в этом хочешь меня видеть? Так вот знай, ты никогда меня в этом не увидишь, чёртов извращенец!

Крепкая рука хватает меня за волосы и резко дёргает на себя. Так сильно, что кожа на голове воспламеняется. Он наматывает мои длинные волосы на кулак и вплотную придвигает моё лицо к своему.

– Неужели ты думала, что я позволю тебе так себя вести? – произносит он низким голосом. Я пытаюсь вырваться, но у него мёртвая хватка. – Раздевайся, ангелочек. Снимай свою одежду…

От его уменьшительно-ласкательных слов моё сердце пропускает несколько ударов.

– Нет, – шиплю я в ответ.

– Да, ангелочек. Ты будешь ходить голая. Не нравится одежда – значит, никакой одежды!

– Не дождёшься!

– А ты смелее, чем я мог себе представить!

Неожиданно что-то холодное обжигает кожу на моей ноге. Я ощущаю металл, который скользит по моей коже, приподнимая край сетчатой ткани, надетой на меня. Мне нужно всего пару секунд, чтобы осознать, что в его руке пистолет.

Как он успел его достать? Он ведь даже не шевельнулся…

– Покажи мне, насколько ты бесстрашна, – произносит он с ухмылкой. – Героиню твоей книги возбуждало оружие в мужских руках, а тебя? Тебя возбуждает это?

Дуло скользит по моей ноге, поднимаясь выше. Я замираю от страха, чувствуя, как оно касается моего белья. Мой разум кричит, но я не слышу ничего, кроме гулких ударов своего сердца.

– Отвечай! – требует Сальваторе. – Тебя возбуждает это, ангелочек?

– Пожалуйста, – шепчу я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Я не хочу отвечать ему. Нет…

Он поднимается ещё выше и внезапно останавливается, направив дуло пистолета точно в треугольник между моими крепко сжатыми ногами. Сквозь лёгкую ткань моих трусиков он надавливает на ту самую точку, от соприкосновения с которой по телу пробегают сотни электрических зарядов. Я дёргаюсь, желая отпрыгнуть от него, но именно в эту секунду слышу щелчок – он поставил курок на боевой взвод.

– Я жду ответ, ангелочек, – шипит он мне и сильнее надавливает оружием на мою плоть. Он двигает им вверх-вниз, массируя именно в том месте, где смешиваются страх и непередаваемое ощущение. А потом его рука замирает, и я не знаю, что у него на уме!

Я не знаю, что он сделает дальше! Нажмёт на курок или остановится…

Теперь я знаю, что настоящий Сальваторе Монтальто – чокнутый на всю голову! И мне никогда не узнать, что творится у него в голове!

– Тебе нравится, ангелочек?

Я прикусываю губу, не желая отвечать ему. Он проводит носом по моей шее и глубоко втягивает аромат моего тела.

– Адреналин… – шепчет он мне, и я вижу, что он закатывает глаза. – Каждая клетка твоего тела пропитана им. Ни с чем не сравнимый аромат.

– Ты не можешь его чувствовать, – еле слышно говорю ему я. – Его могут чувствовать только…

– Звери.

Сальваторе улыбается, и его ядовито-зелёный глаз начинает блестеть от полученного удовольствия. Я и представить себе не могла, что такие монстры, как он, существуют в реальности. В детстве я была уверена, что они живут в моём шкафу, потом они стали приходить ко мне лишь в моих кошмарах, а вот теперь я встретилась с одним из них лично.

– Раздевайся, ангелочек, – еле слышно выдыхает он мне на ухо, – иначе я…

– Застрелишь меня? – перебиваю я его.

– Слишком скучно… Я знаю способ и поинтереснее, – произносит он с ухмылкой и угрозой. Его губы буквально скользят по моему рту, так близко он придвигается к моему лицу. – Сначала я им доведу тебя до оргазма, и если ты симулируешь, то, возможно, тогда и пристрелю. Поэтому тебе лучше раздеться, ангелочек, и перестать задавать мне вопросы. Иначе я могу не сдержать себя.

Мне делается дурно от его слов. Я всегда была неуверенной в себе женщиной, немного застенчивой, да и сексом занималась лишь в полной темноте, стесняясь себя и своего тела, но в моей голове сразу же пронеслись картинки того, о чём он только что сказал мне. Я, мать его, автор, и я впервые пожалела, что у меня всё слишком хорошо с фантазией.

И… у Сальваторе с фантазией тоже всё неплохо. Совсем неплохо!

Сальваторе делает несколько шагов от меня, занимая самое лучшее место для наблюдения за моими действиями – в центре комнаты.

– Быстрее, ангелочек. Моё терпение на исходе, – повторяет он, торопя меня.

И я слышу звук выстрела. Он выпускает пулю прямо в одно из зеркал за моей спиной. Следом слышится резкий звон разбитого стекла. Я инстинктивно закрываю уши руками, пытаясь заглушить этот пронзительный звук, но дрожь уже пробежала по всему телу.

Мне не нужны его слова, ведь я и так знаю, что следующая пуля будет моей, если я не сделаю так, как он хочет.

Мне ничего не остаётся, как медленно поднять руки и начать снимать верхнюю часть одежды. Первое, что он видит, – мои трусики. Да, он видел их очертания сквозь прозрачную ткань, но это совсем другое! В этот раз я сама показала их ему, и этому психу неважно, против своей воли или нет. Для него ценнее то, что теперь я стала полностью уязвима.

Он делает несколько шагов назад, медленно скользит дулом пистолета по своим приоткрытым губам, наслаждаясь тем, как ему удалось разбить в дребезги мой, пусть и стеклянный, но защитный купол.

Тяжёлый взгляд его разноцветных глаз проникает в меня, как будто он пытается увидеть не только тело, но и мою душу. Его глаза сверкают, как у голодного аллигатора, который давненько не лакомился человечиной. По спине пробегает холодок, и я инстинктивно прикрываю руками грудь, хотя знаю, что он уже давно успел оценить её обнажённые черты через тонкую прозрачную ткань.

– Полностью. Ты должна снять всю одежду, – командует он с холодной уверенностью.

Сальваторе Монтальто – дикарь, получающий удовольствие от унижения и подчинения женщин. В нём нет ничего, что могло бы напоминать героя моей книги. Я хочу послать его, но слова застревают в горле, ведь я помню, что у нас обоих хорошая фантазия.

Медленно спуская атласные стринги, я чувствую, как его ухмылка становится шире. Чёрт! Не потому что он получает от этого наслаждение, а потому что, мать его, кто умеет грациозно снимать нижнее бельё? Я – нет, и это ещё больше подчёркивает мою уязвимость перед ним.

Сальваторе подходит ближе, и я вижу, как он достаёт из кармана брюк маленький футляр чёрного цвета. Он открывает его – у него в руках помада. Моя любимая помада с идеальным красным оттенком от Dior.

– Вот теперь по-настоящему прекрасна, – шепчет он, нанося яркий оттенок на мои губы. – Ты прекрасна, ангелочек.

Он прикасается к моим губам. Эти касания нежные и властные одновременно. Он обводит контур губ, придавая им чёткость и выразительность. С каждым прикосновением его пальцы слегка касаются уголков моего рта, и я не могу сдержать дрожь, когда его дыхание становится всё ближе. Я смотрю в его глаза, пытаясь найти в них хоть каплю человечности, но вижу только удовлетворение от власти, которую он имеет надо мной.

– Ты прекрасна, ангелочек, – снова повторяет он, словно подчёркивая свою победу, и в его голосе звучит самодовольство. – Посмотри на себя.

Он силой поворачивает меня к одному из зеркал. Я не хочу видеть себя такой, но этого хочет Сальваторе, и, значит, у меня нет выбора.

– Твои пылающие щёки, влажные ресницы и эти губы… Прекрасное сочетание.

– А ты конченый маразматик! – отвечаю ему я, стараясь вложить в слова всю свою ярость и презрение. – Отпусти меня! Прошу тебя… Отпусти! Когда ты отпустишь меня…

Он спокойно пожимает плечами, не отрывая взгляда от моих алых губ, которые теперь кажутся ещё более выразительными под его пристальным взором.

– Всё зависит от тебя, – отвечает Сальваторе, его голос остаётся ровным и уверенным. – Как твоя книга будет переписана, так ты и будешь свободна.