Войны страждущих

– Отчаянный он парень все же.

– Жуть, какой.

Озвучив, Мэделин ступала в лавку, как и все, при этом быв растерянной. Потерянной слегка. Предчувствие чего-то страшного ее метало. Терзало изнутри. Но в этом же она не признавалась. Держала при себе. Однако же тревожность источалась ею. Была огромнейшей.

– И все же мы совсем без плана. По сути без него.

А Аполонии в ответ:

– Он есть. Не делать глупостей. Не быть поспешным.

– Понимаю. И все-таки не все так просто. И риск, пожалуй, неизбежен.

Это ясно было. Но действовать бездумно не хотелось. Безумствовать желанья не было. С учетом всех опасностей и рисков. Последствий всех плохих. Возможных, разумеется. С учетом всех напастей, что могли бы вдруг настичь. С учетом всех их.

– Ну, и как? Как именно его поймаем?

– Я не знаю. Но видимо придется заманить. Иначе непонятно уж.

И Донат был согласен. Согласен на все сто. И вот поэтому смолчал. Услышав позже:

– Что ты можешь? Ну… твой дар?

– Возможности титана. Я – могучий.

– Очень здорово. Но в данной ситуации бессмысленно. Как собственно и то, что у меня. Мои способности. И все-таки весьма полезно. Весьма сгодилось бы.

Выискивая среди множества растений то, что нужно было, все думал, как же применить его. Задействовать на зле. Но так и не к чему не приходил. Все так же оставался без ответа. При этом продолжая действовать. Нацелено искать.

Ясмина же, держа в руках пучок Тимьяна, неспешно обрывала листья. Закидывая в блендер. Куда Апола размельчала Ирис, а Мэделин клала Шалфей. Готовясь взять Лаванду. Но прежде Аполония промолвила:

– Должно быть, горько. Когда получится.

Ясмина ей:

– Вполне уж, да. Пожалуй.

А Мэделин невольно вымолвила следом:

– Как всегда. Такое не бывает вкусным. Отнюдь едва ли.

– Но зато поможет. Создаст страховку.

Аполония затем:

– Она нужна нам. С таким противником.

– Чей взгляд в мгновение пленяет и подчиняет воле. Злодейской и безнравственной.

– А зубы прогрызают плоть до кости. Безжалостно и быстро.

Цитируя дословно описания, все дальше продолжали. Трудились же над средством. Которое должно было спасти от Келпи. От гипноза, то есть. Защитить. И в принципе заканчивали. Почти что, завершали.

– Что потом? – вдруг Мэделин. – Его ведь нужно выманить. Но только не рискуя.

– Разумеется. Всегда лишь только так.

Ясмина же озвучила:

– Он явно выйдет. В какой-нибудь момент-то точно. Тогда-то и начнем.

И Мэделин сказала:

– Все туманно. Идем почти в слепую.

– Как уж есть. Не очень идеально.

И вдруг же запустила блендер. Закрыв пред этим крышкой. Все травы, что там были как будто взорвались. Пустились в вихрь. И стали превращаться в жижу. В основном. Но крайне уж густую. Коричнево-зеленую. На вкус, как оказалось позже, горьковатую. И малость даже сладкую. Но вовсе уж невкусную. Нисколько. Нисколько неприятную.

– Он может появиться ведь в любой момент. И взглядом попросту пленить. Он там сейчас ведь. Вдруг он слышит?

Ролан же вымолвил:

– Пошли. Не будем искушать.

И Донат оторвал свой взгляд от горизонта и пошел. Продолжил топать дальше. Озвучив между тем:

– Он действует довольно хитро. Просто помним.

И это было так. Сомнений тут уж не было.

Увидев, наконец-то, Гармалу, он тут же начал брать. И брать не мало. А девушки тем временем проглатывали средство. Густое, неприятное… И цвета грязного. Но крайне уж, пожалуй, важное. Действительно, что нужно.

– Просто, беее, – Апола не смолчала.

И склянку, из которой выпила, поставила на стойку. Куда и Мэделин поставила свою, как, впрочем, и Ясмина. Промолвила что вдруг:

– Зато защита. И Келпи не пленит нас. А значит и не съест.

– Мотив, что надо.

Аполония затем:

– Он очень ловкий. Обманет, не поймешь.

– И тем опасен. Поэтому и нужно это.

Озвучив, положила в сумку пузырьки со средством. Что были для парней. А Мэделин открыла чат и вымолвила:

– Так же там. Он все еще в тех водах.

– Выжидает. Готовиться напасть.

И тут вдруг Отто, что вошел внезапно:

– Вот и я. И кое с чем пахучим.

– Замечательно.

Ясмина забрала пакет, что он нюхнул и стала вынимать же Гармалу. То самое растение. Его там было много. Ну, достаточно. И Мэделин ее спросила:

– Ты умеешь?

А та ей:

– Разумеется. Но только нужно время. Так быстро не сплету.

И Отто вымолвил:

– Лассо из Гармалы. Оружие от зла.

При этом оперевшись же на стойку и видом всем внимая.

– Вот только, чтоб сработало, должно уж быть на шее, – Аполония ему. Хотя, пожалуй, всем. – Его еще накинуть надо, – следом.

– И вместе с тем сказать слова. Озвучить заклинание.

Сказала и задумалась о том, насколько будет сложно. Почти невыполнимо. И расстроилась. Уверенность ушла. Хотя едва ли и была вообще. Едва-едва ли.

– Надеюсь, что у нас получится. Надеюсь, сможем.

Озвучила, уже сплетая потихоньку ветви. Уже начав же. А Мэделин все так же в мыслях пребывала. И малость погружалась в панику. Однако же нисколько не показывала. Держала при себе. Невольно уж скрывала. Хотя по сути не одна была такой. По сути не одна уж.

Прошло минут так сорок и ребята двинулись. Со всем необходимым. Обмолвившись, садясь в машину:

– Начинаем.

И написав парням, что едут. Которые чуточек подустали. И прочитав, остановились. Сказав при этом:

– Наконец-то. Пора уже заканчивать.

– Ты думаешь, что будет так легко?

– Я думаю, что я устал, – пошел вперед. – Но я не жалуюсь, – продолжил. И напоследок, перед тем, как обернуться, вымолвил: – Порядок. Все путем.

Когда же обернулся и вдруг понял, что один, не хило испугался. И стал осматриваться. Но Доната нигде уж не было. Он будто испарился. И ясно стало, что к чему. Все очень быстро прояснилось.

– Он забрал его! Точнее, заманил.

– Он что, в воде?

– Скорее.

И бросился скорей искать его. Шагая в воду. А Мэделин не верила в услышанное. Не верила буквально.

– Что?? – Апола к ней с вопросом.

Та ей:

– Он у Келпи! Донат у него.

И Аполония рванула. Нажав сильней на газ. Ролан же попросту нырял и все выискивал. Буквально наугад. Что было уж непросто. В холодной то воде. Но в данной ситуации иначе он не мог. Не мог не действовать. И все искал. Искал отчаянно.

Ребята же , когда подъехали, помчались по песку. Вперед и яростно. Вперед и бойко. Однако их отчаяние отнюдь не малым было. И далеко уж не беспочвенным. Совсем нисколько. И голос внутренний твердил уж всем одно. «Конечно, мертв он. В воде, да столько времени. Куда уж выжить?! Да, и Келпи… Он сразу начал его есть, скорей всего. Он любит заживо». И с этим всем они бежали. Почти ни капли не надеясь.

«Ну, же! Ну!!!» – Ролан нырял все. Не чувствуя ни холод, ни усталость. А только лишь вину. Ведь разумом прекрасно понимал, что все бессмысленно. Что как бы не старался, не найдет. Но взять и перестать не мог он. Он просто был не в силах.

Ныряя, он корил себя за миг, когда пошел он. И упустил момент. Позволив Келпи сделать это. Буквально перед носом. И, в целом, за секунды. Допустив! Вдруг взяв и отвернувшись. Потеряв со взора. Отвлекшись на чуть-чуть. Без задних мыслей. Совсем уж не подумав. Не поняв… Но, все же. Но, все же, сделав это.

Внезапно где-то ближе к мели что-то всплыло. И то был человек. И то был Донат. Увидев же его, скорей к нему поплыл он. И как достиг, перетащил на берег. Холодного и без сознания… К тому моменту подоспели остальные. И начали же проверять. Надеясь обнаружить, что он жив еще. Надеясь, осознать, что не конец.

Но пульса у него совсем уж не было. И что, само собой, он не дышал. Он был безжизненным.

– О Боже мой, он умер!

– Нет, – у Мэделин в глазах мутнело. – Он – живой.

Прислушалась же к сердцу, прислонившись, а после снова к пульсу. Отчаянно лишь веря. И может показалось ей, но стук услышала. Едва ли уловимый. И он был. Он правда был реальным.

– Он слабый, но он есть, – она сказала. – Он не умер.

И стала тут же действовать. Вдыхая воздух через рот, поверив в чудо. Поверив вот уж безвозвратно.

– Ну, давай, – толчок на сердце и опять, зажавши нос, дыхание рот в рот. Уже в раз пятый. Но Донат же в себя не приходил. Все так же не дышал. Но Мэделин конечно не сдавалась. И продолжала все пытаться.

– Он сумеет. Давай, ты нужен нам.

Подруга, как и все была в надеждах и ждала все. Надеялась и верила. И вдруг в какой-то миг все изменилось. Надежды те сбылись. Внезапно он закашлял и высвободил воду, что была внутри. Внезапно же очнулся. И Мэделин конечно прекратила. Дыхание рот в рот уже не нужно было. В момент, когда пришел в себя, она обрадовалась. А если точно, то была уж счастлива. Прониклась облегчением. Но, разумеется, так было и с другими. Так было, разумеется, у всех.

– О, Боже мой, ну, слава Богу!

И буквально выдохнула. Привстав и отойдя. Апола же с сестрой еще не верили. Хотя и улыбались. Но паника еще не отошла. Еще не отпустила. Ну, а реакция была же подлинной. И все показывала.

– Я – живой? – озвучил Донат, быв растерянным.

– Живой, мой друг, – ему Ролан. – И это чудо.

Не совсем на самом деле, но, вообще-то, да. В каком-то смысле чудо. Хотя и с объяснением. И, в общем-то, логичным. Но не дающим, в целом, понимания, как именно же все. Как именно же все случилось. Однако же не важно было. Отнюдь не столь уж.

– Как ты выжил? – выпалил.

А Донат же ответил:

– Я не знаю.

Но Отто же опять:

– Ты минимум минут пятнадцать был в воде. А то и больше. Но главное же тут не это. Ты не съеден! Ты цел и без укусов. Невозможно. Он выбросил тебя назад!

И Донат, призадумавшись, сказал:

– Конечно…

– Что? – ему он следом.

– Наверно я ему не по зубам.

И сразу Аполония:

– О чем ты?

И он в ответ:

– Моя способность. Включилась бессознательно. Я думаю, что все вот так.

Ясмина же:

– Включилась инстинктивно?

– Вроде. Ведь мозг не так-то просто обмануть. В вопросе выживания. Я помню, как увидел в море черного коня. Его глаза увидел. Горящие и яркие. А после стал идти. И дальше уж не помню. Но думаю, способность проявилась. Включилась, да, и все. Поняв, что несъедобен, что попросту не может, выбросил. Как сделал же с останками. И вот я оказался здесь. Живой и невредимый.

– Без дыхания, – отметил Отто.

А Донат посмотрел на Мэделин, смолчав, и чуть смутил ее. Совсем немного. А дальше просто вымолвил:

– Ну, ладно. Пора уж и забыть.

Немного погодя, все шестеро заплыли на моторной лодке далеко от берега. И стали погружаться. В специальном снаряжении. Достигнув же вдруг дна, соорудили круг из пепла Тополя. Просыпав аккуратно. А в центр положили камень из Агата. Что был заговорен. В момент сей же возникла вспышка и световой волной прошлась по дну. В довольно уж немалом радиусе. И это значило, что все уж получилось. То действо, что планировали. И относительно со всем разобрались. Насколько это можно было. Насколько позволяли обстоятельства и силы. И, в целом, ситуация. Была же что весьма уж непростой. Весьма уж сложной.

– Вот и все, ребята, – будто выдохнул. – Теперь он к побережью не ногой. Точнее, не копытом.

Выдал Отто. Ясмина же сказала:

– Он не сможет. Защита – то, что надо.

А Мэделин внезапно:

– Но он есть. И будет где-то рядом.

– Не настолько, – вслед же Донат. – Вблизи ему не быть.

И было это очень утешительно. Вполне, довольно. И все-таки все было так. Не более, чем просто допустимо. Не более, чем сносно.

– Ну, привет.

Сказал, как только Мэделин открыла и коснулась взглядом. Как будто испустила ток. А после начал заходить. Когда она впустила. И вот что он услышал:

– Ты в порядке?

– Да. Уже давно.

И стал идти на кухню же за ней. И стал же просто следовать.

– Такое не частенько происходит.

– Это точно.

– Я рада, что все так. Что выжил.

– Но ты мне помогла. Спасибо.

– Да, не за что. Ты все-таки же избранный. Куда нам без тебя.

Секунды тишины и вдруг спросила:

– Кофе?

Он же:

– Да. Пожалуй.

И начала как делать, вымолвил:

– Ты пробовала? Попытки прекратились?

– Нет. Вообще-то, собиралась я сейчас. Но тут вдруг ты. Негаданно, нежданно…

– Как же мог я?

Улыбка и озвучила:

– Да, ладно. Все равно я не уверена. Пыталась столько раз.

– Попробуй, – Донат же внезапно. И добавил, подойдя: – Сейчас прям.

И было это крайне с верой. И воодушевительно. Что Мэделин конечно приняла. Продолжив делать кофе. Весьма уж ощутив.

– Я сам, – сказал он ей, прервав и прикоснувшись. Прервав прикосновением. И к сахару она уж не тянулась. А полностью доверившись, пошла. Направилась же в спальню. И там же, подойдя к той карте, над которой же сияла уж не раз, сосредоточилась. И стала вновь сиять. Желая же достичь желаемого. Желая уж всем сердцем. И вдруг же то сияние, что испускала направилось на карту. И стало изливаться. По всей поверхности. У Мэделин сияло все в глазах, когда смотрела. И попросту не верилось. Но миг она удерживала. Сиять же продолжала. И вдруг в одной же точке сияние сомкнулось. Вдруг стало интенсивней и исчезало. Скопилось в одном месте и прошло. Что выглядело уж эпично. И Мэделин помчалась к Донату. На радостях ему сказать. И он обрадовался. Он рад был, как она.