Дочь разлома. Разрыв судьбы

****

Мы прибыли ко дворцу. Он находился за несколькими воротами которые образовывали куги. Первый для простых людей и мастеров. Второй для придворных, графов и герцогинь. Третий чёрный камень, синие шпили, уходящие в облака, по стенам золотые узоры, как цветы из света. Массивная лестница вела к арочным дверям с резьбой, языки пламени сплетались в огненную пасть.

Витражи сверкали нефритом. По обе стороны лестницы стража в чёрных доспехах. У подножия дворецкий, точный как часы.

Повозки одна за другой доставляли гостей к месту назначения. Их тщательно проверяли стражники, осматривая салон, колёса и днище. Когда мы вышли, нас проводили к дворецкому.

– Представьтесь, – сухо сказал дворецкий.

– Граф и графиня Сатер, – сказал Карлос слишком ровно. Дворецкий с отсутствующим выражение лица записал все в свой свиток.

Мы низшая ветвь, статус есть, большой близости к двору нет. Юный слуга проводил нас до лестницы. Мы поднялись, прошли под аркой синего огня, и вошли в зал.

Сотни свечей плавали в воздухе, как звёзды. Музыка лёгкая, чарующая. Вдоль правой стены длинные столы с угощением, по левой арки на балконы и сад. В центре статуя женщины с мечом, волосах затылка призрачный ветер, у ног могучие пламя.

На возвышении трон из чёрного камня с золотыми узорами. Короля пока не было. У стола с напитками Карлос наклонился ко мне:

– Я попробую найти одного советника, – шепнул и растворился в толпе.

Я вышла на балкон. Свежий воздух охладил виски. Внизу сад, идеальные кроны, редкие породы цветов. Звёзды близко, будто их можно снять рукой. Я дышала и пыталась не думать.

– Вас тоже утомила духота зала? – спросил голос.

Я обернулась, девушка в лиловом: юбки раскрывались, как бутоны при каждом ее шаге, волосы белыми волнами ниспадали по плечам, сапфировые глаза сияли, оливковая кожа, черты – резец мастера.

– Это моё любимое место, – улыбнулась она и стала рядом.

– Миледи, – присела в реверансе я.

– Давайте без этикета, – хихикнула. – Алора Узирст, леди двора. – Найла Сатер.

– Вы здесь одна?

– С мужем. С графом Сатер, – поправилась я.

– Хм. Те самые Сатер, что не живут во внутреннем круге? Почему уединение?

– Внутренний круг дорогого стоит.

– Поход с королём – плохая идея, – сказала она вдруг тихо. – При дворе неспокойно.

– Мы понимаем риски. И всё равно пойдём.

– Тогда помните, за каждым выбором – последствия. – Она встретилась со мной взглядом. – Пора внутрь, скоро приветствие.

Она ушла оставив меня одну. Окинув на прощание взглядом сад, я вернулась в зал. У статуи нашла взглядом Карлоса, на его лице было написано недовольство. Ладно, видимо советника он таки не нашел. План в силе.

Музыка сменилась на тревожную. Свечи дрогнули. В зал вошли стражники и выстроились кордоном.

Двое личных охранников, чёрные доспехи с узорами синего пламени.

За ними, советник Леон Хирок, просто одет, подтянут, волосы собраны в тугой пучок, лицо сеть лёгких морщин. Советник, который не считал нужным наряжаться на такие мероприятия. Потом генерал гвардии Далер Видорте, синие доспехи с золотыми нитями, смуглая кожа, зелёные глаза, волнистые рыжие волосы торчали в разные стороны, видно, он пытался с ними совладать, но эту битву он проиграл. Тонкий шрам от брови к щеке, походка, как удар. Свечи вспыхнули, и вошёл он.

Король Оруса, Реймонд Арейт. Выше стражи, чёрный мундир с золотыми и синими нитями, тёмные волосы слегка вьются, брови тяжёлые, глаза холод синего сапфира. В его шаге была тишина хищника. Он что-то бросил генералу, поднялся на помост, усмешка, как лезвие. Музыка оборвалась.

– Рад приветствовать, – голос прокатился, как волна. – Наслаждайтесь яствами и танцами. Те, кто считает себя достойными сопровождать меня – подойдите к генералу Далеру и заявите о намерении.

Король сел на трон. Зал ожил.

– Помнишь план? – спросила я шепотом.

– Помню, – кивнул Карлос. – Пойду к генералу, предателю нашу семью.

Его лицо дрогнуло на слове «семья». Конечно, я отказалась от него, от всего того что он сделал для меня, для моей семьи. Но он ничего не сделала для нее. Для нашей дочери. Он чуть помедлил и пошел в сторону Давлера Ведортек. Я провожала его взглядом.

Надо отвлечься. Я подошла к столам с угощениями, взяла тарелочку, несколько фруктов и тарталеток с рыбой, села на диванчик у колонны. В толпе мелькнула Алора, махнула мне веером. Я ответила кивком. Карлос все еще разговаривал с генералом переминаясь с ноги на ногу, слишком долго. Разглядывая зал я привела его на трон. Король сидел очевидной скукой на лице. Я рассматривала его и тех кто его окружал. Задержав взгляд на одном из советников который что-то говорил королю, я ощутила холодный взгляд сапфировых глаз. Наши глаза встретились. Огонь. Холод. Любопытство. Затем презрение. Я чуть не подавилась виноградом и уткнулась в тарелку. Не смотри. Не смотри. Как я вообще посмела так открыта рассматривать короля.

– Найла, – вернулся Карлос.

– Долго, – сказала я поднимая на него глаза. – Что он сказал?

– Скептичен. Король сам отбирает. Сначала, проверка на магию, потом разговор.

– На магию? – у меня похолодели пальцы. – Мы же уже проходили.

– Формальность, – усмехнулся он. – Нам нечего скрывать.

Мне стало не посебе. Люди в зале смеялись, танцевали, ели, как будто небо не собиралось падать. Или подоло только мое? Я выпила бокал, дрожь отпустила. Даже станцевала с Карлосом, тело вспомнило уроки детства, где учитель говорил: «Танец – это дыхание». Для меня он всегда был свободой. Сейчас, лишь короткая передышка, перед неизвестностью.

Музыка стихла. Свечи дрожали. Слуга объявил: «Ко трону». Мы с Карлосом протиснулись к первым рядам. У стены выстроилась гвардия, среди них Лилиана в чёрных доспехах. Она едва кивнула мне. Король поднялся, и воздух стал плотным.

– Те, кто подавал заявку генералу, – к правой стене, – сказал он.

Мы встали в линию. Кандидатов больше двадцати, лорды, воины, семьи мелкой знати. Король что-то прошептал генералу, тот кивнул, из-за трона вышел старец. Тёмная туника, серебристая коса ниже пояса, борода перекинута через плечо, посох с кристаллом у основания, шаг медленный.

– Я, Креат, проверяющий, – прохрипел он. – Многие знают меня. Проверка Формальность. Не бойтесь.

Подойдя к началу линии. Он взял правую руку первого кандидата, левую положил на сердце. Закрыл глаза, забормотал на языке, который резал слух. Быстро. По завершению кивал генералу. Кандидат отходил к другой стене, а потом в одну из двух групп.

Старец приблизился к Карлосу. Мои руки невольно сжались в кулаки, в горле встал ком. Старец взял его руку, положил ладонь ему на грудь и зашептал.

В тот миг мне разорвало голову, боль, как вспышка. Я пошатнулась, дыхание сбилось. Что это? Лицо Карлоса стало пустым, как маска. В его глазах, на миг сверкнул гнев, боль. Шёпот старика стал громче. Брови сошлись на переносице.

Карлос дернулся, пытаясь вырвать руку, потом пошатнулся и рухнул на колени, уронив голову на грудь. Стражники тут же выставили копья. Меня стала бить мелкая дрожь.

– Ваше величество, – старец поднял тяжелый взгляд на короля – Этот человек скрывал магию. Его сила неестественна. Отступник.

Мир остановился. Небо рухнуло даже не дав мне шанса.

– Леди, – обратился он уже ко мне. – Руку.

Я протянула, сердце трепыхалось в горле, ноги ватные. Шёпот – и… тишина.

– Всё хорошо, – сказал он, но в глазах блеснул интерес. Возможно, он думал о том, как же я не почувствовала магию Карлоса. Может он думал я ему помогла.

Он заглянул мне в лицо.

– Вы не виноваты. Ваш муж – да.

Я стояла как статуя и не могла пошевелиться . Что?

Голос короля расколол зал:

– Граф Карлос Сатер приговаривается к заключению до суда за сокрытие магии от короны.

Я не успела вдохнуть, как прозвучало.

– Найла Сатер…

– Ваше величество, – выступила вперёд Алора. – Не будьте жестоки. Она не знала. Он обманул и её. – она обернулась ко мне и слегка улыбнулся.

Король задержал на ней взгляд, подозвал старца. Тихий шёпот, короткий кивок.

– Найла Сатер, – произнёс король. – Домашний арест в стенах вашего поместья. Стража. Выезд только с разрешения. По требованию совета явиться ко двору немедленно. Ясно?

Я могла только кивнуть. Рой безумных мыслей гудел в голове.

Как он скрывал? Сколько времени? Почему я не видела? Почему ?

Стража подняла Карлоса. Он был в полузабытьи, веки дрожали, как после удара.

– Найла… – выдохнул он хрипло. – Я всё исправлю. Вы всегда будете…. со мной, я все ….

Я подошла к нему на дрожащих ногах.

– Не говорите с ним, – Алора мягко сжала моё плечо. Я отступила.

На Карлоса надели оковы, тяжёлые, тянущие его к полу. Когда его уводили, а я смотрела в пустоту между шагами. Лёгкий шёпот лордов и леди позади царапал спину. Они радовались. Двор любит кровь.

Линия I

(Эретем – 16 лет после разрыва линий.)
Не все пути, что тенях таятся, ведут к забвенью или к тьме. Иногда в них скрывается свет, как звёзды в глубинах реки.Тени шепчут, но не всегда правду, их голоса лишь отголоски ветра. И путь, что кажется узким и тёмным, может стать началом рассвета.(Сказание Нордов)

Прошло три дня с того вечера. Карлос в тюрьме. Меня заперли в собственном доме. Королевская стража патрулирует двор и рощу, сменяясь днём и ночью. Шестеро молодых, собранных, слишком серьёзных. Один разговорчивее других, почти добрый. Но всё равно, они как тысяча глаз. Камера у меня мягче, чем у Карлоса, но стены давят одинаково. Внутри зудит одна мысль: выбраться. В Уфарес. Пока не поздно.

Аеилине хуже. Настои Милисы то работают, то нет. Она ест через силу, уходит в себя, зависает – словно каменеет на час, будто где-то далеко. Кухарка и няня пугаются, но молчат. Они могли бы уйти, найти другое место и спокойную жизнь. Не ушли. Делят со мной этот дом-клетку. Ни жалоб, ни слов только боль в глазах.

После обеда я вышла в рощу за садовым домиком. Холодно для конца лета. Листья уже вспыхнули красным и янтарём. Я шла узкой тропой, ломая пальцы, и краем глаза видела, как по стволам тянется тень стражника – не отстаёт ни на шаг.

– Найла, – позвала Лилиана.

Простая тёмно-зелёная рубашка, чёрные брюки, высокие сапоги, волосы в хвост. Уставшая. Слишком.

– Думала, тебя не отпустят, – сказала я. – С твоей службой…

– Это не я скрывала магию, – усмехнулась она. – И не я предавала короля.

Её взгляд скользнул по стражам. – У тебя тут целая стая надзирателей.

Я фыркнула.

– Как мне быть? Они не отходят. Аеилине хуже. Карлос в кандалах. Я должна что-то сделать – и вместо этого жду приговора.

– Хочешь сбежать? – просто спросила она.

– Нет… Я хочу травы. Мне нужен Уфарес.

Лили прищурилась.

– С чего ты взяла, что в Уфаресе есть ответ? Что в свитке не ложь? Не кажется ли тебе странным, что «незнакомец» возник как по заказу – когда Карлос полгода ничего не находил?

Я отвернулась, сделала два шага и снова к ней – лицо в лицо.

– У меня нет других вариантов. Если это обман – я всё равно обязана проверить.

– Можно искать в городе, в королевстве, – спокойно сказала она. – Я и Милиса поможем. Пока ты под стражей, мы твои руки и ноги.

Я вспыхнула.

– Поможете? Чем, мечом? – сорвалось у меня. – Милиса хоть лечит. А ты что можешь? Убить её вместо меня? Слова резанули. Я дрожала, и ненавидела себя за эту дрожь.Лилиана опустила глаза, потом подняла – мягче, чем обычно.

– Я вижу твою боль. Знаю, ты не спишь. Прости меня за резкость. Я хочу помочь.

Она взяла мои руки. – Скажи – и я сделаю. Даже то, на что у тебя не хватит силы. – Она произнесла это. Не прямо, но достаточно ясно.

Убить, ради меня. Потому что я не смогу.

– Лили… спасибо, – прошептала я.

– Не делай глупостей, – тихо. В её голосе просьба. – Подожди. Мы с Милисой что-нибудь найдём. Слышишь, Най?

– Слышу, – сказала я. И обняла её. Она выше меня, как в детстве, и от этого обниматься всегда безопасно. Мы стояли так долго. Я разбитая. Она та, кто умеет стоять, когда всем остальным хочется упасть.

Но внутри уже всё решено. Я не прошу её убивать. Я не позволю этому случиться.

Моя девочка не умрет ни от болезни, ни от чьей-то руки. Пусть свяжут, пусть режут, пусть приковывают к перилам я всё равно сделаю то, что должна. Я найду путь. Я дойду до Уфареса.

Как бы глубоко ни прятали от меня лес, я попаду в него.

***

Свеча дрожала и бросала блики на карту. Я изучаю её уже второй день, пока чернила на полях не превратились в сеть пометок. Уфарес к северу. Наш Орус на северо-востоке. Чтобы дойти, мне нужно скользнуть вдоль Райко в лесок Прало там мы обычно рубим древесину и берём мелкую дичь, травы Дальше хребет Рарк. Вот он моя настоящая проблема: отвесные стены, узкие карманы троп, и люди, что исчезают без следа. Путники там не всегда добры, а иногда и вовсе не люди.

Обходный путь на юг, через Идор, не лучше: придётся форсировать Зех. Река непокорная о ней шепчут, что те, кто рыбачил, уже не возвращались. А если и приходили, то пели древние песни и смотрели сквозь тебя, будто их разум остался в воде на самом дне.

Повернуть юго-западом, через Варион? Всё равно задену Рарк и, хуже, выйду к Пустошам. Выжженная земля, деревья обугленные стражники, туман такой плотный, что ладони не видно. Там давно никто не ходит. Или никто не возвращается, чтобы рассказать. Говорят, туманы поднял норд, чтобы ни один проситель не дошёл до развалин забытого бога у гор Катсо. Когда-то это было святилище. Великая битва превратила его в кости камня.

Глаза у меня красные, голова гудит. Я закрываю карту и начинаю собирать сумку. Простая одежда. Сапоги. Плащ. Четыре кинжала, два лёгких, один для броска, один тяжёлый.Три яда, быстрый, медленный и «немой». Снадобья от ран. Перевязи. Кресало, игла и нить. Еда на первые дни. Дальше лес меня прокормит: зайцы, птица, иногда лиса, если повезёт. Надеюсь.

Я откинулась в кресло и прикрыла глаза. В дверь тихо постучали.

– Госпожа, не спите? – Иветта вошла с подносом: чай и печенье. Она в нашем доме столько, сколько я себя помню. Её привёл Карлос. Щебечет на кухне, помогает Милисе, держит порядок, как музыка держит танец. Семьи у неё нет, но к Аеилине она всегда тянулась,как к собственной.

Худая, лет тридцать с небольшим. Оливковая кожа, светло-зелёные глаза, русые волосы в аккуратный пучок. Льняное платье выглажено до хруста. Она ставит поднос и мягко говорит:

– Вам нужно отдохнуть. Я принесла травяной чай.

Первый глоток – мята, ягоды и мёд успокаивают горло.

– Вкусно. Спасибо, Иветта.

Она мнется, сжмитает ткань фартука.

– Госпожа, вы просили особенное блюдо к утру… – в голосе тонкая тревога.

– Только для стражи, – отвечаю. – Они не должны понять, что там. Ты понимаешь. Если что – скажешь, что не знала. Тебя это не коснётся.

Иветта кивнула, но глаза блеснули страхом.

– Я не за себя боюсь. Пожалуйста, будьте осторожны.

– Постараюсь, – говорю. Она улыбается – по-тёплому – и уже у двери.

– Иветта, ещё просьба, – останавливаю.

Она чуть поворачивает голову.

– Не говори сёстрам.

– Разумеется, – отвечает тихо. И исчезает в коридоре, как тень.

Свеча догорает. На карте – три дороги, и у каждой своя цена.

Я выбираю ту, на которой у меня хоть какой-то шанс добраться до Уфареса раньше, чем тьма доберётся до моей девочки.

***

Я кралась по коридорам, словно кошка, зная каждый скрип пола и каждый луч свечи, который мог выдать моё присутствие.Тень была моим укрытием. Я спустилась в столовую, тихо приоткрыла дверь. У каждого входа стояли стражи, внимательные, натренированные. Но Иветта знала своё дело: особое блюдо уже подано, и один из охранников у запасного выхода вскоре заснёт, не дожив до рассвета.

Запасная дверь из кухни вела к клумбам, где она растила травы. Я остановилась у порога и прислушалась. Снаружи, тишина. На столе в моей комнате остались два письма для Милисы и Лилианы. Они прочтут их утром, когда я буду уже далеко. Я молилась, чтобы они поняли.Чтобы простили. Чтобы вспомнили: я делаю это ради Аеилины.

Я медленно повернула ручку. Холод металла обжёг ладонь. Приоткрыла дверь, выглянула. Ночь затаилась. Ещё мгновение, и я скользнула наружу, пригибаясь за кустами роз.Шипы впились в кожу, оставив тонкие царапины на щеке.Я замерла. Никто не двигается. Можно. Полусогнувшись, я побежала вдоль стен, считая шаги до калитки. У главных ворот двое, мечи на перевес, разговаривают. Туда нельзя.

Мне нужна боковая калитка. Там дежурит только один. Я вжалась в кусты, задержала дыхание.Вдруг, крик. Резкий, короткий.Стража сорвалась с мест, побежала на звук.Иветта. Она всё сделала, как обещала. Я рванулась из укрытия, царапины обожгли кожу, но я не остановилась. Калитка впереди. Ещё несколько шагов, и я вылетела наружу. Дверь хлопнула, воздух резанул по щекам. Дальше только ночь.

Я бежала вдоль Райко, ныряя в тени деревьев. Луна то показывалась, то пряталась. Сердце колотилось. Дыхание сбивалось. Лес Прало уже виднелся вдали. Я влетела под кроны, и деревья закрыли меня, как добрые стражи. Только тогда позволила себе рухнуть на землю у ручья, хватая ртом воздух. Журчание воды, пение ночных птиц и ни одного чужого шага.

Рубашка прилипла к телу, брюки разодраны розами, щеки пекут. Я набрала воды в ладони, умылась. Холод вернул дыхание. Из фляги – несколько больших глотков. Нужно идти, но тело требует хотя бы миг покоя. Мысли о дочери и Карлосе навалились, как туман. Пустота тянула вниз.

Ради неё. Ради неё всё.

– Почти получилось, – раздался голос за спиной. – Могло быть идеальным побегом.

Я вскочила, выхватила кинжал из сапога. Сердце сорвалось в грудь.

Из тени вышел человек, и луна осветила лицо. Лилиана. Меч в руке. Взгляд – как сталь, и что-то потустороннее мерцает в зрачках.

– Ты думала, что сможешь ускользнуть, оставив нам письма? – произнесла она тихо, но с нажимом. – Стражу ты обманула – это впечатляет. Но ты забыла, кто я.

Она подошла ближе. Три метра между нами.

– До последнего не верила, что ты решишься. Я просила не делать глупостей. Но…

– Если пришла остановить – не выйдет, – сказала я, вытаскивая второй кинжал. – Я всё равно дойду до Уфареса.

– Там ты умрёшь.

– Лучше умереть там, чем сидеть здесь. Мне нужны эти травы.

Она вздохнула.

– Упрямая, как всегда.

Меч вернулся в ножны.

– Понимаешь, в одиночку идти туда, безумие.

– Я знаю.

– Вот и хорошо, – сказала она, – потому что теперь ты не одна.

Я моргнула.

– Что?

– Я иду с тобой.

Я опустила оружие, не веря.

– Ты правда готова?

– А ты думала, я позволю тебе сгинуть где-то между Пустошами и Рарком, пока сама останусь дома и пью чай с Милисой?

– Я скорее подумала, что ты перережешь мне сухожилия, чтобы я не сбежала, – выдохнула я.

Она вскинула брови.

– Боги, Найла, ты хоть слышишь себя? Я не чудовище.

– Прости, – начала я, но она уже рассмеялась, искренне, звонко, как давно не смеялась.

– Какой кошмар. Я то думала, ты обо мне лучшего мнения.

– Спасибо, Лили, – прошептала я, и голос дрогнул. – Но ты же служишь при короле.

– Не волнуйся. Я всё уладила. Думаешь, я не догадалась? После ареста Карлоса было ясно, что ты не останешься в поместье. Я просила тебя не делать глупостей, но знала, что ты всё равно уйдёшь.

Я только покачала головой.

– И потом, – добавила она, – со мной у тебя больше шансов выжить. И вернуться.

Я шагнула вперёд и обняла её.

– Спасибо.

– Не стоит. Пошли. Чем дальше уйдём до рассвета, тем лучше.

Мы двинулись в темноту – две тени против целого мира. И где-то под кожей впервые за долгие дни вспыхнула надежда. Но в глубине, там, где шепчет Тьма, ждал холод – предчувствие, что за этот выбор придётся заплатить.

Линия I

(Эретем – 16 лет после разрыва линий.)
Мы вместе сгораем в этом пекле страстей,Но даже в аду я найду тебя вновь.В объятиях боли мы будем сильней(Фреска великой библиотеки Идоре)

Мы шли по лесу Прало всю ночь. Лили настояла: нужно уйти как можно дальше, пока рассвет не прорежет тьму. Мои ноги гудели, тело ныло. Лили шагала легко, почти бесшумно, будто сама тьма несла её. Время от времени она окидывала взглядом чащу, хищно, внимательно. На востоке бледнел горизонт. Вдалеке, за серой дымкой, проступали горы Рарк, острые зубья мира. Там нам и предстояло идти, по самым низким хребтам, что казалось почти благословением.

– Остановимся здесь, – сказала Лили, когда мы наткнулись на место, где два огромных дерева срослись в единый ствол, переплетая корни, будто древние любовники.

Я со стоном скинула рюкзак и осела на землю. Спина заныла, пальцы дрожали. Лили лишь усмехнулась:

– Не привыкла ты к походам.

– Тебе ли не знать, – буркнула я, устраиваясь удобнее.

Я достала пирог, тот самый, что испекла Иветта, и флягу воды. Разломила и протянула Лили половинку. Она улыбнулась, взяла, и мы ели молча. В воздухе пахло влажной корой и дымом далёких костров. Над нами шуршали листья, где-то внизу перекликались птицы. Ветер трепал волосы, и на миг всё показалось почти мирным.

Прало не отличался богатством зверья, но всё же жил, дышал.

Иногда сквозь листву мелькал хвост рыжей лисы или стрекотали кузнечики.

У края леса редко бывали люди, слишком близко к Рарку, слишком опасно.

Когда мы доели, я запила крошки водой и ощутила, как усталость наваливается целиком.

– Поспи, – сказала Лили.

– А ты?

– Я в порядке. Я присмотрю.

Я слегка кивнула и закрыла глаза. Тело тяжело осело в траву проваливаясь стволу дерева . Мысли ещё метались, Карлос, замок, голос старой женщины с зелёными глазами, её шепот: «..своим он пламенем очистит…» Образы вспыхивали и гасли, как угли в костре. Постепенно звуки леса слились в ровное дыхание, и я провалилась в сон, где тени снова зашептали мои имя.

***

– Найла, просыпайся. – Лили трясла меня за плечо.

Я разлепила глаза сквозь вязкую дрему. На её лице, тревога, небо уже ныло золотом и багрянцем, ветер ножом холодил шею.

– Сколько я спала? – мой голос был хриплый.

– Шесть, семь часов. Вставай. Пора идти.

Плащ, которым она укрывала меня, скользнул с плеч. Лили поднялась на ноги, подтянула плащ и вынула кинжал из сапога. Лёгким и резким движением она провела лезвием по коре и оставила тонкую метку, черту, едва заметную, как рубец судьбы.

– Чтобы не заблудиться, – сказала она ровно. – Запомним путь.

Я встала, растянулась, плечи ныли от сна и невозможности лечь по-человечески. Вдали, как тёмное обещание, проступали пики Рарка. До подножия ещё идти и идти, а дальше, узкие хребты, уступы и скалы. Сердце сжалось от предчувствия, там не ждёт ничего доброго.

Мы шли медленно, метя деревья через равные промежутки. Ветер усиливался, листва шорохом шептала о грядущем. Я спотыкалась о корни, сгибалась над провалами и каждый раз удивлялась, как Лили так точно читает тропу, почти не смотря под ноги. Молчание висело между нами, густое и тяжёлое.

– Лили, – шёпотом, – ты что-нибудь слышала о Карлосе до похода? – спросила я, не отрываясь от шага.

Она сжала губы и ответила негромко.

– Тише. Здесь не безопасно. Насколько мне известно, его поместили в одну из дальних камер имперской тюрьмы. Допроса ещё не было, совет не принял решение. Это всё, что слышала.

В голосе слышалась неприязнь, Лили никогда не любила Карлоса. Она говорила о нём обрывками, а Милиса уходила от прямых ответов. Но все её фразы складывались в одно, он был не тем, кем казался.

– Спасибо, – выдохнула я.

– То, что он скрыл магию, преступление, – добавила она. – Дважды скрыл получаеться. Это может стоить ему жизни. Понимаешь?

Я усмехнулась горько, да, король Реймонд не славился милосердием. Но голос Алоры, вступившейся за меня, всё же смягчил приговор, меня не бросили в тюрьму рядом с ним. И всё же бежала, и едва ли не во вред ему. Если меня поймают или вернусь не вовремя, на его плечи могут свалиться новые муки. Мысли крутились, как вихрь. Решение дать жизни более шансов или спасти себя, ни одно не было без риска. Лили вдруг остановилась и, поставив руку, загородила мне путь. Её тело напряглось, кинжал скользнул из ножен.

– Что? – прошептала я.

– Тише, – она глядела в темноту. Луна ловила контуры стволов. Минуту послушав, она качнула головой и опустила клинок.

– Пошли, – мягко сказала она. – Ничего.

Лес редел, и впереди начали вырисовываться темные зубы гор. Рарк стоял, как чёрная печать на горизонте, пики из чёрного шерля, холодные и неподатливые. Говорили, что из этой же породы высечены трон и стены замка, камень, что не сдаёт и не гнётся пред властью. Шерль, живой камень, кто знает, что он хранит.