Правила погони

— А у меня дофаминовый нокаут на фоне всех ее действий?

— Улавливаешь суть, — Агата зачеркивает персона N. — Привычка формируется примерно за 21 день, но некоторые ученые говорят и о 18-ти днях. Если ты, будучи влюбленным, будешь контактировать с ней на протяжении 3 недель, то для тебя это станет привычкой, она буквально начнет восприниматься твоим мозгом как постоянный источник дофамина. — внимательно наблюдаю за тем, какие производные выводит она дальше. На листе появляется черта и окситоцин. — Твой сценарий мы разобрали, переходим к Стасе. Для нее влюбленность будет строиться по другому сценарию — окситоцин + регулярное подкрепление. Раз ты не вызвал у нее бурную реакцию, то придется работать над эмоциональной близостью и доверием. Сначала вы общаетесь, продолжаете вместе ходить в школу, — будто невзначай проговаривает Агата, а, значит, мои ранние уходы не остались незамеченными. — И в ее мозгу фиксируется, что контакт с тобой равно хорошему, становишься ее безопасным местом. Так она начинает всё больше открываться и доверять, а значит вырабатывается окситоцин, гормон привязанности. И из двух комбинаций дофамин + фантазии и окситоцин + привычка выиграет второй, это более здоровый формат, ведь нет бабочек и есть желание оставаться.

— Это всё здорово, но что делать?

— Банально, — Агата кусает кончик карандаша явно в ожидании, когда до меня дойдет. — Предложить ей фальшивые отношения. — давлюсь кофе из-за ее предложения. — Аккуратнее, Иван-дурак. — сестра переворачивает листок и делит на две колонки, расписывая парень X и парень Y. — Это не только самый востребованный троп как в фильмах, так и в литературе, но и вполне себе научно выверенная формула. Ты это условно парень Y, а твой конкурент парень X. У нас есть Стася, которая на примере фальшивых отношений получит сразу двойной удар дофамина. Во-первых, ревность от твоего конкурента, который ей нравится. Во-вторых, твои знаки внимания, которые для нее такая же маленькая дофаминовая награда.

— Вдобавок, она начнет нас сравнивать, прав?

— В точку, со временем дофамин от тебя начнет расти, как и твоя ценность в ее глазах. Тут же идет атака в виде постоянного подкрепления: общение, демонстративные прикосновения, возможно, поцелуи. Ваше взаимодействие становится привычкой, а ты частью ее рутины. — Агата рисует у моего оппонента минусы. — И закрепляет всю эту комбинацию упомянутый окситоцин, ты становишься для нее близким и важным. Таким образом, пока парень X разбирается в себе и играет в равнодушие, парень Y выигрывает при помощи биологической ловушки — радость + близость + постоянное присутствие.

Прослушав лекцию от сестры, забираю листок и пытаюсь уложить это всё в своем мозге. В целом всё просто: продолжать напирать и немного приврать, что нам нужны фальшивые отношения ради ее будущих со Стасом.

— Что делать, если раскроются карты? Она узнает, что это всё изначально был план?

— Не умничай, а действуй так, как говорит сестра. — Агата закатывает глаза. В ее словах есть доля правды. — Если не расскажешь, то она и не узнает. В любви все средства хороши.

— Твоя взяла, доводы вполне себе хорошие. — смеюсь и снова получаю от сестры по ноге.

— Доводы вполне себе… Я, между прочим, несколько раз выходила на заключительный этап олимпиад. — ругается сестра и показывает язык. — Если бы не встречалась тогда с Арсением, то точно бы стала победителем олимпиады по химии.

Агата заметно грустнеет. Олимпиада по химии в 11-ом классе ее боль, тогда она встречалась с "плохим" парнем, который запретил ей участвовать в олимпиаде. Арс боялся оказаться в тени ее успеха.

— Как, кстати, в школе дела? — переключается сестра.

— Наконец, не ставят в пример Агату Казакову. — парирую в ответ и широко улыбаюсь. — Всё хорошо, на самом деле. В классе приняли, одноклассники обычные, нашел себе двух друзей среди них. Физика с математикой на уровень сильнее, чем в лицее, оно того стоило.

— Какой же ты задрот, Ваня.

— Ты невыносима! — встаю из-за стола, схватив и план по захвату сердца Чумаковой, и кружку. — Впервые дали кличку Казак.

— Посмотри на себя, вылитый Григорий Мелехов. — иронизирует сестра и ехидно улыбается.

— А ты книжный задрот, — ворчу в ответ и получаю в ответ от Агаты средний палец. — Уж лучше Петро Мелехов, он будет поприятнее.

Бреду в комнату, чтобы начать погоню за сердцем розоволосой аварии. Совесть, конечно, возмущается, что для захвата необходимо использовать обман во благо. Отвлекает от моральных дискуссий сообщения.

Алексей Крюков: Казак, пойдешь как мой +1 на хату к Горбачевскому в выходные? Таня со Стасей тоже идут.

Иван Казаков: Да, я за. А Краснов?

Алексей Крюков: Он пас, свалился сегодня с температурой. Встретимся завтра у подъезда Стаси тогда, от нее ближе всего идти.

Ставлю реакцию на его сообщение и открываю следующий диалог. Улыбка снова натягивается сама по себе.

Стася Чумакова: Не хочу злоупотреблять нашей дружбой, но у меня два за входной тест по физике. Мне нужна помощь в работе над ошибками.

Иван Казаков: Отправь, что надо решить, и я могу по видеосвязи тебе объяснить решение.

Иван Казаков: И ты не злоупотребляешь нашей дружбой) Всегда к твоим услугам, Чумакова, если это не касается русского и литературы.

Стася Чумакова: С меня поцелуй)

Спасибо Чумаковой за дофаминовый нокаут. Прикрыв рот ладонью, поднимаю над собой исписанный Агатой листок. Правила погони ясны, и я готов обгонять Лисицына.

Глава 4

Пока Таня подкрашивает контур губ украденным у сестры новым карандашом, пытаюсь не переборщить с хайлайтером. Не хотелось бы оставить блестящий след на ком-нибудь. Тем более у Лазаревой возник план по привлечению внимания Стаса и Горбатого. Упустим, что на тусовку в честь начала учебного года меня лично позвал Горбачевский, разрешив взять вечную компаньонку. Смущает его внезапный напор, мы в туристическом клубе особо не контактировали. Теперь в школе сопровождают его шутки, вдобавок, сообщения пишет.

Везет, что Танька не приревновала.

— Парни снаружи ждут, — цедит она и машет Лехе с Ваней из окна. — И чего ты не красишься, Стась? Тебе очень идет!

— Предпочитаю пугать всех своим болезненным видом и не закрашивать синяки. — застываю у зеркала, рассматривая внешний вид. Таня волшебница с кисточкой вместо волшебной палочки в руках. Она вызвалась сделать прическу и макияж, и отчасти кажется, что в отражении другой человек. — Научишь краситься?

— Быстро ты сдалась, подруга! — смеется Лазарева и приобнимает за плечи. — Конечно, научу. Краситься умею лучше, чем писать эссе.

Неловко поправляю новую черную толстовку и проверяю, нет ли затяжек на капронках. Лазарева не только помогает с косметикой, но и с одеждой. Мы снова обменялись вещами: на мне темная мини-юбка, на Тане джинсы со стразами.

— Отлично выглядите! — напутственно произносит папа, оперевшись на дверной косяк и наматывая любимую лапшу быстрого приготовления на вилку. — Я с Мотей погуляю, но ты надолго не задерживайся, дочь.

— Дядь Дим, вы не переживайте, Стасю есть кому провожать. — подначивает Лазарева с усмешкой, пока папа с недоумением ждет объяснений.

— Ага, Леха с Таней до дома доведут, а потом пойдут на все четыре стороны. — ворчу и спешно выскакиваю из квартиры, чтобы не продолжать диалог.

Лазарева делает вид, будто не подставляла перед родителем. Закатываю глаза на ее дурацкую ухмылку, продолжая спускаться по лестнице. Подруга тянется обхватить локоть, но демонстративно одергиваю руку.

— Да ладно тебе, Чумакова. — отходчиво выдает она и не позволяет открыть дверь подъезда. — У тебя целых два варианта: Стас и Ваня, причем второму не впервые провожать.

— Есть третий вариант — одна пойду, оставлю тебя на Леху и слушай его признания в любви.

— И кто из нас еще стерва? — Таня язык показывает и выскакивает на улицу первой.

Бреду за окрыленной подругой, заставляя себя расслабиться за десять шагов и секунд. Крюков издалека восхищается подругой, а ей его комплименты по боку. Взметнула кудрями и развернулась в мою сторону, закатывая глаза. Ссора исчерпана вместе с улыбкой.

Торможу около взволнованного Вани. Казаков торопливо оправу очков поправляет и тяжело сглатывает. На свой риск встаю на носки и целую его в щеку за помощь с физикой.

— За вчера. — прячу потные ладони за спиной и краснею, пока друг расплывается в слабой улыбке.

— А что вчера было? — влезает прилипала Леха, играя бровями и скрещивая руки на груди, будто поймал нас зачем-то непристойным.

— Ты позорился своей разминкой на физре. — спокойно произносит Ваня, и нас с Таней разрывает со смеху. — Может, пойдем? — переводит тему Казаков и равняется рядом со мной, пока Лазарева и ее поклонник препираются на шаг впереди.

Ваня поправляет мои волосы, капюшон и протягивает ладонь. Неловко соглашаться, ведь впереди пара шутников, которые не упустят возможности устроить допрос.

— Тороплюсь? — Ваня понимает всё по взгляду и прячет руки в карманах, но чтобы он сильно не расстраивался, берусь за локоть.

— Мы не одни, а, как ты заметил, Леха любит придумать то, чего нет. — наваливаюсь на его плечо и продолжаю смотреть под ноги. — Мне нравится то, как ты выглядишь. — произношу комплимент и чувствую, как спутник напрягается.

Таня выставляет между ней и Лехой ладонь, прося пространство и тишины от него. Крюкова, наоборот, раззадоривает, хорошо, что Ваня не такой энергичный. Казаков наклоняется около моего уха в последние восемь секунд красного света.

— У меня пропал дар речи от того, как ты выглядишь. До сих пор не могу в себя прийти. — шепчет свой ответный комплимент друг. От второго поцелуя в щеку отвлекает зеленый свет.

Вплоть до нужного дома ощущаю, что Ваня не сводит с меня глаз. Я же от неловкости из-за его знаков внимания разглядывала битый асфальт. За сегодня ни одной аварийной ситуации, а значит, стоит ждать представления.

Танька засматривается на качели во дворе у Горбатого, отчего бежит к свободной. Леха, как ее верный паж, идёт следом, чтобы раскачать. У входа остаемся мы: Ваня, я и мои красные щеки. Распущенные волосы не помогают спасти ситуацию и краснеющих предательниц не скрывают.

— Из них получится отличная пара, — Ваня наблюдает за взаимоотношениями взрывной парочки. Видимо, Леха слишком сильно раскачал качели, в честь чего Таня отдавила ему ногу. — А ты…

— С прошлого года говорю, что им суждено быть вместе. — перебиваю друга, испугавшись начала вопроса. Не хочу давать ему ложные надежды, хотя и нравится, как он ведет себя рядом со мной. После полутора лет холода Стаса забота, комплименты и тактильность Вани располагают к себе.

— Лех, одно слово, и я за себя не ручаюсь. — на взводе проговаривает Таня и уводит подальше от парней.

В лифте повисает тяготеющая тишина. Между нами с Ваней осталась недосказанность, как и у наших друзей. Крюков, наконец, выбирает правильную тактику: не лезть к раздраженной Лазаревой. Как только она получит от Горбачевского ноль внимания, так сразу переключится на своего фаната.

В квартиру нас запускает лично Горбатый, посвистывающий либо от вида подруги, либо от моего. Надеюсь, что его целью на вечер станет Таня. Ваня, заметив, что мне не по себе, пристраивается позади и держит за пальцы. "Внимательность" добавляется в копилку его достоинств.

— Скажи, если захочешь уйти, сбежим вместе. — шепчет Казаков в коридоре.

Не могу ответить, киваю. Людей не особо много, видимо, мы поторопились. Лисицын сидит в окружении парней из школьной команды по волейболу. Сердце екает от его улыбки, а лучше бы не реагировало никак. Стас резко переводит взгляд в мою сторону и подмигивает. Едва могу выдавить ухмылку, будучи подвластной сильному сердцебиению, потеющим ладоням и трясущимся коленкам.

— Стася! — резко вырывает Таня, оказываясь в шаге от меня. Перевожу взгляд на взволнованную подругу, пока с шумом в ушах звучит смех Лисицына. — Закат видела? Пойдем сфоткаешь, у Лехи руки растут не из того места.

— Тань, я старался. — виновато стонет Крюков и, к всеобщему удивлению, получает поцелуй в щеку от моей подруги-расхитительницы сердец. Правда, есть этому логическое объяснение — на диване со Стасом и остальными расположился Горбачевский.

— Знаю, дорогой, но тебе надо отрабатывать навыки. Возьми уроки у Вани.

Лазарева отправляет Леху в нокаут воздушным поцелуем, помимо прозвища дорогой, и всё-таки уводит к балкону. Не только двор покруче нашего, но и вид из окна на парк выглядит впечатляюще.

Подруга, к счастью, показывает референсы нужных ей ракурсов. Приходится извертеться, чтобы получить желаемый ей результат. Таня с радостным визгом забирает обратно мобильник, рассматривая свои снимки.

Из-за стекла замечаю, что Ваня нашел язык с парнями из волейбольной команды. Он смешно разводит руками и поправляет спадающие очки. На пару секунд, кажется, что засматриваюсь. Они абсолютно разные со Стасом, но в каждом есть что-то, что цепляет.

— Сфоткать вас? — звучит сбоку. Приходится ущипнуть себя, чтобы поверить в факт, что вопрос задан Лисицыным.

Пока маюсь от нерешительности, ведь объект моих мечтаний никогда не заводил диалог и в целом сторонился. Таня берет всё в свои руки, отдает ему мобильник, щурится и склоняет голову ко мне. Наличие Лазаревой успокаивает, поэтому расслабляюсь и тоже кривляюсь.

— Не дрейфь, подруга. — во время очередного снимка шепчет Таня и убегает, уверенно забирая телефон, и оставляя со Стасом наедине в полной комнате людей.

До этого стояла с ним так близко лишь на соревнованиях, но за это время он вытянулся. Рост с Ваней у них примерно одинаковый. Случайно выдаю тяжелый вздох, заставляя Лисицына рассмеяться. Была неправа, что влюбленность потухла из-за того, что на меня не обращали внимание. Сейчас, например, его широко раскрытые глаза нагло изучают. Сегодня не усну.

— Стась, отошел на кухню, если что. — Ваня демонстративно прикасается к моему плечу и окидывает суровым взглядом Стаса.

Казаков уходит также внезапно, как и появляется. Правда, тормозит у двери, прожигая взглядом и сжимая кулаки. Хочется верить, в его голове нет желания, заступаться в случае чего. Не смогу выбрать, кому из них первым, окажу первую помощь.

Стас, молча, указывает рукой на диван, и я повинуюсь. Он хватает открытую жестяную банку со стола и протягивает мне закрытую. Морщусь от того, что не люблю вкус граната, хотя и принимаю.

— Не нравится?

— Больше вишню люблю, — у Лисицына же как раз вкус вишни. Собеседник, не долго думая, отдает свою и забирает на себя отстойный, по-моему мнению, вкус. — Спасибо!

— Надеюсь, что не брезгуешь, только открыл. — мягко произносит Стас и ударяет своей банкой по моей. Он буквально воплощение диссонанса.

Как можно столько лет быть безучастным, чтобы в один вечер заинтересоваться. Что-то здесь не чисто, наверное, это сон.

— Почему бросила соревнования? — буднично уточняет он и заинтересованно изучает.

— Клуб распался, — выдаю лишь одну причину ухода из туризма, — разве помнишь меня?

— Конечно! — Лисицын смеется и ставит подбородок на кулак, наклоняясь ближе. — У тебя был второй номер, как и место за соревнования, и Светлана Владимировна заставляла с тобой познакомиться. Извини, но тогда состоял в отношениях и ты была мелкой. — Стас продолжает обольщать, пряча мой розовый локон за ухо. — Брюнеткой тебе шло больше…

— Юность лишь раз, хочу взять от нее всё. — отодвигаюсь от собеседника. Ненавижу всех, кроме Тани, кто советует, как будет лучше. Даже папа смирился с розовым цветом и ни разу не упрекнул.

— Философски, — его лишь забавляет моё отторжение. Стас касается своим коленом моего и делает глоток из банки. — Теперь не кажешься мелкой. Потрясно выглядишь, Чума.

— Ага, стараюсь.

Комплимент звучит язвительно, хотя, может, во всём вина повышенного градуса у Лисицына. Надо очнуться! Это я, и я сижу со Стасом Лисицыным, соприкасаясь с ним коленом. От его близкого нахождения тело всё в жар. Наши имена сочетаются — Стас и Стася.

— Жаль всё-таки, что закончила с туризмом. В прошлом году могла бы взять первое место за спортивное ориентирование. — Стас не унимается, возвращаясь к обсуждению одной из самых больных тем для меня. — Светлана Владимировна переменила к нам в команду Витю, и он обошел меня в полосе препятствий.

— О чем шепчетесь? — как назло, рядом со Стасом валится Горбачевский.

— Жалуюсь, что ты меня обогнал в том году. — Лисицын друга пихает локтем и получает ответный тычок.

— Сам на бабочке затормозил.

Не вижу в комнате никого знакомого, так и своих друзей не замечаю. Общения со Стасом на сегодня хватит, а с Горбатым и подавно обсуждать что-то не хочу.

— А я всегда знал, что ты, Чума, симпатичной будешь. — звучит комплимент от Вити, отчего хочется отмыться.

Нет бы вспомнить, что бабочку проходила быстрее их двоих, так они оба лишь отмечают мою внешность. У дверей виднеется самый худший человек на всём свете — Тая Борзова. Горбачевский в приставучести ей уступает.

Встаю, чтобы найти Ваню, и уйти. В неизвестном коллективе чувствую себя не в своей тарелке. Стас цепляется за запястье, не позволяя двинуться, что не остается без внимания Борзовой. Уже вижу эту едкую ухмылку на ее перекошенном лице.

— Чумакова, уже убегаешь? Думала сможем стать с тобой ближе и зарыть топор войны. — невинно произносит Тая, ей не хватает нимба над головой, такой спектакль разыгрывает. Да только он цепляться будет за ее длиннющие дьявольские рога.

— Мне пора. — вырываю руку, мечтая провалиться под землю. Нет никого, кто бы помог на этом поле битвы. Со стороны же замечаю, что Борзова знакома со всеми в комнате. Угораздило попасть в змеиное гнездо.

— Да ладно, Настя! Я же не кусаюсь. — эта умалишенная касается моего плеча, и я резко одергиваю руку. Нет желания вести с ней битву. — Ты разве пьешь?

— А ты разве умеешь думать? — огрызаюсь, стоя напротив. Тая же садится на моё место и обхватывает локоть Стаса.

Вот же змеюка подколодная! Знает, что Лисицын мне нравится, и намеренно лезет к нему. Он тоже хорош, улыбается ей и наличию более крепкого алкоголя в ее руках.

— Зато я парней никогда не сталкерила, а ты? — Борзова ресницами своими уродско нарощенными хлопает. Сжимаю руку в кулаках, делая при этом глубокий вздох. — Молчание знак согласия, знаешь?

— У меня парень есть, нет времени на детские гляделки. — бурчу в ответ, зная, что она сейчас расколет. Стас давится смешанным виски с колой и разглядывает с недоумением.

— В отношениях? Не смеши!

Зачем сказала про отношения, дура? Так и останусь для него второй.

— Стась, я тебя потерял.

За считанные секунды до меня добирается единственный соратник — Ваня, перехватывает мои сжатые пальцы и без предупреждения целует в губы. На удивление не отталкиваю, а наоборот не хочу его отпускать. Ваня кротко придерживает за поясницу, спутав пальцы в моих волосах, медленно сминает мои губы и не торопится оторваться. Всегда думала, что, может, неудобно целоваться из-за носа, а у Вани тем более очки, но он как-то идеально подошел. Не знаю, сколько длится мой первый поцелуй, но воздух заканчивается, и весь шум возвращается на своё место.

Друг водит носом по моей скуле, тяжело дышит и ослабляет хватку. Приобнимаю его за торс, переводя насмешливый взгляд на Таю. Пусть удостовериться и заткнется. Казаков в свою очередь приобнимает за плечи и целует в висок. Наконец, спокойно.

— Борзова, в следующий раз виски чистым не пей, лицо слишком морщишь. — с усмешкой выдает Ваня и без спешки уводит из гостиной.

К счастью, наше внезапное шоу не привлекло особо много внимания. Казаков держит за руку, покоряя своей уверенностью. На фоне, будто пророчески, звучит: Я перепутала, думала, что любовь, но оказалось неправильно. Я перепутала, думала, что любовь, я – исключение из правила.*

Друг, не медля, находит мои кроссовки и предлагает выйти за пределы квартиры. Опираясь на него, топчу пятки, так как голова кружится и не могу надеть обувь нормально. Казаков помогает переступать через всю обувь, продолжая вести.

Мы поднимаемся на несколько этажей выше, тормозя у огромного окна. Ваня приваливается боком к стене, скрестив руки на груди и сделав молящий взгляд. Я же опираюсь поясницей на подоконник.

— Прости, услышал ваш спор с Таей и захотелось помочь тебе поставить ее на место. — Ваня поджимает губы, и его кадык дергается. — В свою защиту скажу, что это был мой первый поцелуй, и… Если это было плохо, извини.

— Вань, извиняться не за что, — делаю шаг в его сторону, упираясь носками кроссовок в его. Сгорая от нежности к нему, прикладываю ладонь к щеке и начинаю водить большим пальцем по скуле. — Наоборот спасибо, что поддержал мою ложь. И… Ты украл мой первый поцелуй.

— Наверное, не так всё себе представляла? — мягко произносит Казаков и накрывает мою руку своей.

— Почему же? — усмехаюсь и облизываю губы, мечтая украсть у него и второй поцелуй. Возможно, это всё действие алкоголя в крови, но, как было сказано, хочу взять от юности всё. Даже пьяные поцелуи на лестничной площадке. — Спала и видела, как целуюсь с парнем-красавчиком, заткнув Таю, и забрав часть внимания на себя. Кстати, понравилось.

— Считаешь красавчиком?

— Вань, я думала предложишь повторить, а не начнешь уточнять правдивость факта!

Казаков смеется, перекладывает свободную руку на талию и жмется горячими губами к моим. Во второй раз он действует увереннее, целуя с такой страстью, что перехватывает дыхание. Запускаю одну руку в его кудрявые волосы, а вторую под толстовку, чтобы сократить между нами расстояние. Мое сознание отключается, и я просто поддаюсь на все ласки Вани. Наши языки сплетаются, и я ощущаю, как сокращаются мышцы на его спине, перекладывая ладонь выше поясницы.

Сверху слышно, как открывается дверь, и мы резко заканчиваем. Мои волосы спутанные, как и мысли. Стягиваю с соратника очки, чтобы удостовериться, что и у него затуманенный взгляд. Он не издает никакого звука, лишь заразительно улыбается, и сердце екает так же, как при взгляде на Стаса.

— Наверное, пойду домой. — прячу очки Казакова за спиной.

— Я с тобой. Тут без тебя делать нечего, некого спасать от аварийных ситуаций. — шутит Ваня и поправляет волосы. — Вернешь очки? Или будет условие?

— Да, сейчас посмотрю в них на тебя, и отдам. — натягиваю, и резко начинает кружиться голова от изменения картинки. Даже сфокусироваться не могу, вся реальность искажается. — У тебя зрение совсем плохое?

— –2, резко упало за девятый класс. — Ваня забирает вещь и привычно поправляет указательным пальцем оправу на носу. — Ты в любом случае красивая, независимо в очках я или без.

— И не думаешь, что мне нужно поменять в себе что-то? Например, цвет волос?

— Зачем? Тебе идет розовый.

Почему мы не познакомились раньше? Почему он не перевелся к нам в восьмом?

Предлагаю найти Таню с Лехой, предупредить об уходе и закончить с вечером странностей. Искать друзей долго не приходится, Лазарева стояла около шкафа в прихожей и поправляла макияж, пока Крюков держал ее косметичку. Подруга, заметив нас, роняет карандаш и скрещивает руки на груди с прищуром.

— Где пропадали? Столько нового услышали, пока вас не было. — по Лехе сразу видно, что он пьяный, хотя и без алкоголя он всегда придурковатый.

— Целовались. — прямо отвечает Ваня, и скрывать от друзей правду не хочется. По нашим распухшим губам явно всё понятно.

— Теперь понятно, чего Стася к тебе всё липнет. За неделю влюбить в себя Чумакову, это сильно, Казак. — Леха торжественно жмет руку Ване и всё-таки поднимает карандаш Тани. — Чего не рассказал только?

— Почему ты не в курсе, сразу понятно! А я почему ничего не знаю? — злится Таня, и Крюков пытается ее успокоить, сжав плечо. — Стася, мы с тобой лучшие подруги и видимся каждый божий день, а ты не удосужилась рассказать о ваших отношениях?!

— Это как-то само вышло, — нахожу поддержку в Ване и его хватке за плечи. — Поговорим завтра, ладно?

— Запрусь с тобой в комнате, и пока не расскажешь всё, не выпущу. — угрожает Таня, но смягчается, стоит обнять на прощание.

Ваня придерживает за руку, пока нормально надеваю кроссовки. Перед уходом замечаю Стаса, стоящего в дверном проеме, но его окликает Витя, и он отворачивается.

На лестничной площадке Казаков спрашивает: Теперь можно?, перехватывает мою руку и вновь расплывается в самой красивой улыбке. Всю дорогу до дома он шутит и водит большим пальцем по моим костяшкам. Смотрю на него и теряюсь, не понимая, как лучше поступить, чтобы не ранить. Как же тяжело быть влюбленной в парня, который начал бороться за моё внимание после появления Вани.