Злодейка-(не)удачница и дракон-сладкоежка

Я понимала: с моими тарталетками у меня мало шансов на победу против опытных мастеров с громкими именами и многолетней традицией. Но победа… она и не была моей целью. Я хотела доказать самой себе, что могу. Что я не слабая девочка, которой когда-то запрещали даже мечтать.

И этого, я знала, мне хватит.

Накануне конкурса я чувствовала себя странно спокойно. Всё было готово: ингредиенты аккуратно разложены на кухне, рецептура в голове повторена десятки раз, даже инструменты вычищены до блеска.

Но спокойствие оказалось обманчивым. Утро началось с тревоги.

Когда я открыла кладовую, мир словно качнулся. На полках зияла пустота: половины продуктов не было. Мука, масло, сахар… даже редкий сорт бобов адзуки, за которыми я бегала через весь город и которых хватало едва на одну порцию, — исчезли бесследно. Остались лишь пустые корзины и несколько жалких крупинок на полу, будто насмешка.

— Этого не может быть…

Я судорожно пересчитала всё ещё раз, заглянула в каждый уголок, даже в ящики и мешки, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно. Результат был один — кто-то украл их.

Пальцы дрожали, когда я прижимала ладони к лицу. Мысли вихрем проносились в голове: что теперь? Отступить? Признать поражение, даже не выйдя на конкурс? Или искать выход? Но как? Я не готовила план «Б».

И тут же перед глазами встал её образ — Харука. Рыжая кицуне, которая улыбалась так, словно мир принадлежал ей. Кто ещё мог так «удачно» устроить подставу накануне конкурса?

Я стиснула кулаки, стараясь не разрыдаться. Это было так по-детски — плакать над рассыпанной мукой. Но вместе с продуктами будто вырвали и мою уверенность.

— Юкино? — негромкий голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась. В дверях кухни стоял Рэн. Его взгляд сразу скользнул к пустым полкам, и лицо потемнело. Он не задавал лишних вопросов, просто подошёл ближе и обнял меня за плечи.

— Их нет… — выдохнула я, чувствуя, как горло перехватывает. — Все продукты исчезли. Всё, к чему я готовилась… они забрали.

Его рука сжала моё плечо крепче, и я услышала низкий, едва сдержанный тон:

— Я догадывался, что они не остановятся. Но не думал, что зайдут так далеко.

Я хотела что-то сказать, но в этот момент дверь в кухню распахнулась, и внутрь буквально вплыл наш пушистый «сосед». Тануки деловито поправил свой хвост и важно посмотрел на нас обоих, словно всё это было лишь маленькой неурядицей, а не катастрофой.

— Ну-ну, не стоит так драматизировать, — протянул он лениво, хотя глаза у него блестели живым азартом. — Пропали ваши скучные ингредиенты? Может, это и к лучшему. У меня есть идея получше.

Я моргнула, едва понимая, о чём он говорит.

— Получше? — переспросила я с хрипотцой в голосе.

Тануки важно кивнул.

— Обычные тарталетки — это, конечно, мило, но конкурс… он требует изюминки. А если вместо них ты приготовишь десерт с лунным нектаром?

— Лунный нектар? — я впервые слышала о таком. — И где же его взять? В ближайшем магазине у дома?

Тануки хохотнул, закрыв мордочку лапой.

— О, нет. Это редкий ингредиент. Его собирают только в горах, где растут цветы цукуёми. Их лепестки раскрываются лишь ночью, под лунным светом. Сок из них — и есть тот самый нектар. Без него десерт невозможен.

Моё сердце упало. Казалось, судьба сама смеётся надо мной.

— Но… конкурс завтра. Даже если я соглашусь, времени просто нет.

— Времени мало, — сказал Рэн спокойно, но уверенно. — Но этого хватит.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты серьёзно? Ты же понимаешь, что эти цветы растут в горах? Это не просто прогулка.

— Тем более, — он улыбнулся краем губ. — Ты же не думаешь, что я позволю тебе отказаться только потому, что кто-то решил тебя запугать?

В его голосе звучала твёрдость, а в глазах — та самая уверенность, которую я всегда теряла, но находила рядом с ним.

— Я помогу найти этот ингредиент, — продолжил он. — Вместе мы успеем.

Я закрыла глаза и на мгновение позволила себе поверить. Тепло от его слов разливалось по телу. Может быть, это и правда был знак? Вместо того, чтобы идти проторённой дорогой, я должна сделать шаг в неизвестность.

— Хорошо, — прошептала я, открывая глаза. — Я попробую.

Тануки довольно хлопнул лапами, будто только этого и ждал.

— Вот это настрой! Тогда собирайтесь, ночь впереди долгая. И да… — он хитро улыбнулся. — Постарайтесь не умереть по дороге.

Я вздрогнула, но Рэн лишь сжал мою руку крепче. И в этот момент я поняла: каким бы трудным ни был путь, рядом с ним я смогу пройти его до конца.

Глава 17. Чудовище

Вечером Рэн зашёл за мной, и мы вместе двинулись в сторону леса. Я чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного, волнение никак не отпускало. Он, конечно же, сразу это заметил и лёгким, уверенным движением взял мою ладонь в свою, его тепло мгновенно прогнало часть тревоги. Так мы и шли — рука в руке, словно это было чем-то естественным и давно привычным, хотя для меня каждое прикосновение отзывалось внутри огнём.

Перед тем как подниматься в гору, мы переоделись. Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд от Рэна, его сильное, мускулистое тело в обтягивающей одежде буквально излучало мощь. Он был великолепен во всём: добрый, заботливый, красивый до боли в сердце. И каждый раз, когда мы проводили день вместе, я снова и снова задавалась одним и тем же вопросом: что я значу для него на самом деле?

Я притягивала неприятности, куда бы ни шла. Очевидно, он мог выбрать кого угодно — умнее, опытнее, достойнее. Но почему-то оставался рядом со мной. Даже после нескольких лёгких поцелуев в щёку, после этих очевидных искр, что пролетали между нами, наши отношения так и зависли в состоянии неопределенности. Он не спешил заводить этот разговор, а я всё откладывала момент, слишком стеснительная и до дрожи боящаяся услышать отказ. Но как же сильно мне хотелось стать для него кем-то большим.

Разочарование и сомнения вплетались в мысли. Может, всё не так просто, как мне кажется? Может, я чего-то не вижу или не знаю?

Рэн, будто почувствовав моё настроение, слегка сжал мою руку и попытался разговорить.

— Ты ведь ещё ни разу не поднималась в горы после того, как переехала сюда? — произнёс он своим бархатным голосом, и лёгкий разряд электричества пробежал по моей коже, когда его большой палец нежно погладил мою ладонь.

Все его слова и действия превращали мой мозг в кошачье желе. Жестоко. Особенно, когда мы так близки, а между нами по-прежнему висит это молчаливое «что дальше».

— Да, я даже в лес не ходила, — наконец призналась я, собравшись с мыслями. — Не очень люблю такие места.

— Почему? — Рэн удивлённо посмотрел на меня, в его голосе прозвучал искренний интерес. — Кицуне обычно чувствуют особенную связь с природой.

Да, кицуне действительно чувствуют природу иначе. Но как ему объяснить, что с самого детства лес был для меня вовсе не местом силы и вдохновения, а скорее испытанием на выживание? Родственники запирали меня там в самые страшные ночи. Когда луна поднималась в зенит, а лесные духи становились особенно беспокойными. Они называли это тренировкой, способом «закалить меня», но в их глазах всегда таилась надежда, что я не вернусь.

Я слишком хорошо помнила, как в восемь лет убегала от разъярённого волка, как пряталась в мокрой листве, сдерживая всхлипы. Каждый раз я возвращалась — избитая, исцарапанная, но живая. И каждый раз видела в их лицах разочарование. Они хотели, чтобы лес сделал за них то, чего они не решались сделать сами.

Эти воспоминания всё ещё ранили меня, как колючки. И я не могла рассказать обо всём этом Рэну. Не хотела, чтобы он смотрел на меня с жалостью или, что ещё хуже, с холодным сочувствием.

— Чаще всего да, кицуне любят природу, — я попыталась улыбнуться и легко отмахнулась. — Но не все такие. Я больше предпочитаю тепло и уют моей маленькой квартиры.

Я нарочно придала голосу игривую нотку, словно отшучиваясь. Но, возможно, Рэн уловил фальшь. Его взгляд стал мягче, чуть задумчивее, и в нём мелькнула тень грусти. Будто он понял, что я что-то скрываю, и это его немного расстроило.

К счастью, он не стал настаивать. Вместо этого перевёл тему разговора на что-то более легкое.

Мы продолжали путь, обсуждая лесные растения, редкие травы и корни, что можно встретить только в этих местах. С каждым его словом, с каждым внимательным взглядом я чувствовала, как напряжение внутри постепенно растворяется.

Когда тропа вывела нас на небольшую поляну, лес засиял десятками крошечных огоньков, над нами вспыхнули светлячки. Они мерцали так нежно, будто сами звёзды спустились к нам с неба, чтобы осветить дорогу. И в их свете Рэн, идущий рядом со мной, казался ещё более нереальным.

Чем выше мы поднимались, тем заметнее менялось окружающее нас пространство. Казалось, сама природа подстраивалась под наш путь. Звуки постепенно стихали, не исчезали совсем, но становились приглушёнными. Эта тишина была плотной, вязкой, насыщенной скрытой жизнью, словно в каждом листе и в каждой тени таилась какая-то тайна.

Когда мы наконец достигли вершины, тропа вывела нас к каменистому выступу. Между расщелин пробивался тонкий стебель, словно сотканный из лунного света. Его лепестки сияли мягким серебристым свечением, будто собирали в себе сияние ночи.

— Цветок цукуёми… — прошептала я, невольно затаив дыхание. Красота этого цветка казалась почти нереальной, словно он был создан не для земли, а для неба.

Я сделала шаг вперёд, не в силах отвести взгляд, но вдруг ощутила, как сильная рука резко перехватила меня за плечи. Рэн притянул меня к себе и отступил на полшага назад, закрывая собой.

— Осторожно, — его голос прозвучал глухо, почти рычанием.

И в тот же миг тишину прорезал хриплый, низкий рык. Воздух словно сгустился, наполнившись предчувствием беды. Из тени деревьев, медленно, шаг за шагом, выступило чудовище. Его массивное тело, покрытое чёрной шерстью, казалось неестественно тяжёлым и гибким одновременно. Пасть, полная острых клыков, блестела слюной, а глаза горели алым огнём.

Существо уставилось прямо на меня, словно в мире никого больше не существовало. Его взгляд прожигал насквозь, и я с ужасом поняла — я была его целью.

В следующий миг оно сорвалось с места, и земля вздрогнула от тяжести его прыжка. Острые когти разодрали почву там, где я стояла мгновением раньше. Лишь благодаря Рэну, который в последний момент резко дёрнул меня за руку и увёл с линии удара, я избежала верной смерти.

Я впервые сталкивалась с подобным чудовищем. Раньше все встреченные мною твари походили на обычных зверей, лишь чуточку искажённых магией, но никогда ещё они не были столь безумно агрессивными и… опасными. Это создание излучало чистую силу, волнами исходившую от его тела. Я почти слышала, как воздух трещит от перенасыщения магией.

Я пыталась сосредоточиться, думала о каждом движении, каждое мгновение было похоже на игру со смертью. Мы с Рэном слаженно уворачивались, его рука то и дело толкала меня в сторону, помогая не попасть под удар.

Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось, и всё же я старалась держаться. Но судьба, как всегда, оказалась безжалостной. В один миг зверь метнулся быстрее, чем я успела среагировать. Вспышка боли пронзила тело, его когти, едва коснувшись, прорезали мою защитную одежду и оставили глубокую рану на бедре.

Я вскрикнула и согнулась, хватая ртом воздух, будто он стал вдруг слишком тяжёлым. Кровь горячими струйками побежала под тканью, а боль была такой острой, что на мгновение перед глазами потемнело.

Рэн рывком подхватил меня, не давая упасть. Его взгляд был полон ярости и страха за меня, и в этот миг я впервые увидела, насколько сильные эмоции он прячет за своей спокойной маской.

Увидев, как алое пятно расползается по моей одежде, Рэн словно потерял контроль над собой. Его движения стали стремительными и плавными, как у хищника, готового разорвать добычу. А в глазах вспыхнул чужой, пугающий огонь — не человеческий, а какой-то древний, потусторонний.

— Не подходи близко. Спрячься за деревом и жди меня там, — его голос был резким, властным, таким, что у меня и мысли не возникло спорить. Это был не совет и не просьба — приказ.

Я послушно метнулась к ближайшему толстому стволу, прижалась спиной к холодной коре и старалась не шуметь. Трезво оценивая свои силы, я знала — против такого чудовища у меня нет шансов. Оно явно было подчинено чьей-то воле, и даже мои иллюзии оказались бы бессильны, если не найти того, кто его контролирует.

Внезапный рёв чудовища разнёсся по лесу, сотрясая воздух. Я вздрогнула и не выдержала. Сердце рвалось наружу от тревоги за Рэна. Какая разница, что я слабее? Бездействовать было невозможно. И, прежде чем успела обдумать, я выскочила из укрытия.

И тут же застыла.

Картина, открывшаяся моим глазам, была настолько невероятной, что дыхание перехватило. В одной руке Рэн сжимал голову поверженного чудовища, а его обезглавленное тело валялось у ног, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Я ахнула. Но больше всего потрясло даже не это.

На его висках выступали небольшие тёмные рога, пальцы превратились в длинные когти, а разорванная в бою одежда открывала сияющие татуировки, тянувшиеся по телу, словно живые линии огня.

Он резко обернулся на шум, и наши взгляды встретились. Я почувствовала, как сердце на миг остановилось, в этих глазах не осталось ни капли привычного тепла. Там бушевала ярость, первобытная, как у дикого зверя, готового разорвать всё вокруг. Мне хотелось спрятаться, отшатнуться, но я не смогла, словно что-то удерживало меня на месте. Его взгляд был страшен и в то же время завораживающе притягателен, будто я заглянула в бездну, от которой следовало бежать, но которой невозможно было не восхищаться.

— Рэн?.. — мой голос дрогнул, предательски выдав страх, но я упрямо старалась не показывать этого.

Он молчал. Несколько долгих, мучительно тянущихся секунд в воздухе висела гнетущая тишина, прерываемая лишь моим неровным дыханием. Потом его пальцы разжались, и голова чудовища с глухим стуком упала на землю.

Медленно, будто борясь с самим собой, он пошёл ко мне. Его шаги были медленными, тяжёлыми, и с каждым метром, что сокращал между нами, я чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее, будто пытаясь вырваться из груди.

Когда он подошёл совсем близко, так, что я слышала его дыхание и ощущала тепло, исходящее от его тела, мне пришлось приложить все силы, чтобы не отшатнуться. Я знала — передо мной стоял тот же самый Рэн, но в этот миг он был опасен, чужд и прекрасен одновременно.

Его рука приподнялась, и костяшки пальцев едва коснулись моей щеки. Прикосновение оказалось неожиданно мягким, почти бережным.

— Малышка, а ты смелее, чем кажешься, — его губы тронула усмешка, но глаза по-прежнему горели внутренним огнём.

И от этих слов мне стало ещё труднее дышать.

Глава 18. Рана

Я наконец смогла выровнять дыхание и, с трудом успокаивая бешено стучащее сердце, взглянула на Рэна другими глазами. Его взгляд был совсем не тем, что я привыкла видеть. В его глазах горело пламя ярости, дикое и хищное, как у зверя, который только что