
Полная версия:
Чужая в моём зеркале. Изнанка отражения.
Он позвонил через три дня и сказал, что мы не подходим друг другу. Говорил долго, виновато, с ненужными объяснениями, которые ничего не объясняли. Потом, спустя месяц, через общих знакомых я узнала, что он начал встречаться с Миланой.
Они расстались через три месяца. Конечно.
Милане не нужен был Андрей. Ей нужно было то, что у неё не было, но было у меня. С детства у сестры было, что-то похожее на потребность сдвинуть фигуру с чужой доски, потому что она стоит не на её месте, а на твоём.
Я тогда плакала. Долго, некрасиво, в подушку. А потом встала, умылась и пошла работать. Потому что иначе не умею.
Это тоже часть моего характера: я не умею лежать в руинах. Что-то внутри всегда поднимает меня раньше, чем я этого хочу. Не сила, скорее упрямство. Такое тихое, не героическое упрямство человека, который просто не представляет себе другого способа выжить.
После тех событий, я приняла решение жить отдельно и сняла комнату в квартире недалеко от моей работы. Мама недоумевала, почему я вдруг «сбегаю» из дома и спрашивала:
- Рита, что за блажь пришла тебе в голову? Тебе разве дома плохо живётся?
Я отделалась банальными фразами, что хочу жить самостоятельно, мама долго ворчала, что мол дочь не ценит родительской любви. Папа, молча поддержал меня, видимо понял, что дело не в желании жить самостоятельно, а причина моего решения кроется гораздо глубже.
Так сложилось, что папа всегда был на моей стороне, а мама на стороне Миланы. Нет, они безусловно нас любили одинаково, но сестра всегда после наших ссор первой бежала к маме и так преподносила историю, что мама ей безоговорочно верила, так что мои оправдания ни к чему не приводили, она только качала головой, приговаривая: «Рита, вы же сёстры, нужно любить друг друга и поддерживать во всём. Прекрати ссорится с Миланой». А папа…, он с самого нашего детства понял натуру Миланы и относился к словам сестры критически.
В тот раз, я про поступок сестры ничего родителям не рассказала. Собрала вещи, папа помог отвезти их на квартиру и у меня началась новая жизнь.
ГЛАВА 4
Встав со стула, я взяла щётку и совок под раковиной, собрала осколки. Высыпала в мусорное ведро.
Поставила чайник. Просто чтобы сделать хоть что-то, что имеет начало и конец. Включила, дождалась, когда закипит. Налила воду в кружку, бросила пакетик. Обхватила её ладонями - горячая, почти обжигает и застыла так.
Три месяца.
Я думала о Милане и о том, как она вошла в мою жизнь снова - не через парадную дверь, не с объяснениями и не с просьбами. Как всегда. Через щель, которую я сама проглядела.
Я не понимала её. Никогда не понимала по-настоящему. Понимала умом, через факты, через поступки, через то, что оставалось после неё, как пепел после огня. Но внутри, нет. Потому что я не умею вот так. Не умею выбирать человека в прицел и терпеливо ждать момента, чтобы нанести удар.
Я смотрела в окно на дождь, на мокрый асфальт, на жёлтые круги фонарей. Держала горячую кружку в ладонях. И позволила себе просто дышать, медленно, неровно, как дышит человек, которому только что дали под дых и который ещё не решил, как на это ответить.
Анютка слава богу у свекрови. Завтра я заберу её и отвезу к своим родителям. Пусть некоторое время поживёт у них, а мне надо разобраться со своей жизнью. Развод с Костей, Милана. Надо обязательно рассказать папе с мамой, что она вернулась. Отец быстро найдёт на неё управу и придумает, как избавится от неё.
Милана сказала, дочка не знает о ней. Вот и отлично! Я сделаю всё, чтобы Анютка никогда с ней не встретилась.
Я встала из-за стола, вылила недопитый чай в раковину.
Надо идти спать.
Эта мысль была простой и единственной, которую я смогла додумать до конца. Не «что делать дальше». Не «как всё это случилось». Не «что будет с нами». Просто - надо идти спать, потому что завтра утром нужно быть человеком, а не развалиной.
Я выключила свет в кухне. Прошла по тёмному коридору в спальню, разделась в темноте. Легла.
Потолок был белым и неподвижным.
Я смотрела на него.
Сон не шёл. Это было ожидаемо, но всё равно злило бессилие тела, лежать без мыслей, дать себе несколько часов тишины. Голова работала на полных оборотах, и чем сильнее я пыталась их остановить, тем громче становился внутренний гул.
Я перевернулась на бок.
Укуталась в одеяло с головой.
Закрыла глаза.
И тогда, не сразу, а исподволь, как всегда, бывает в темноте, когда нечем заняться, нахлынули воспоминания.
***
Мне было двадцать восемь лет, и я только что уволилась.
Не потому, что мало платили, не устраивала должность и не потому, что не справилась с работой. Напротив, справилась слишком хорошо, и я поняла, расти здесь больше некуда. Три года в рекламном агентстве, от ассистента до руководителя проектов и ощущение стеклянного потолка над головой, о который я упиралась всё настойчивее каждым месяцем.
Я ушла в никуда. Лена тогда крутила пальцем у виска.
- Рит, ты сумасшедшая, - говорила она, сидя напротив меня в кафе с чашкой капучино. - Уйти без оффера на руках. Это безумие.
- Я найду работу, - отвечала я.
- Откуда такая уверенность?
- Не знаю, - я пожала плечами. - Просто чувствую, что найду работу по душе и гораздо интереснее.
- Ты же знаешь, что на днях я открываю галерею, давай ко мне, администратором. Много платить не смогу, но хоть что-то.
- Нет, Лен. Я хочу строить карьеру по профессии.
- Ну как знаешь. Моё предложение всегда в силе.
- Спасибо. Я знаю. Ты самая лучшая подруга на свете!
Лена посмотрела на меня с тем выражением, с каким смотрят на человека, который прыгает с моста и который искренне верит, что полетит.
Я не летела. Я падала. Три месяца, пока искала работу, раз за разом проходила собеседования, получала вежливые отказы или предложения, которые были хуже того, что я только что оставила. Деньги, отложенные на отпуск, заканчивались. Самоуверенность таяла вместе с ними. По ночам я лежала в темноте и думала: может, я ошиблась. Может, надо было остаться. Может, стеклянный потолок лучше, чем пустота под ногами.
Именно тогда, на одном из собеседований, я встретила Костю.
Он проводил его.
Это была крупная консалтинговая компания, я пришла на позицию директора по маркетингу, нервничала больше, чем обычно, слишком долго искала, слишком много отказов осело внутри мелкими занозами. Меня провели в переговорную, и я сидела у окна, перекладывала папку с бумагами с места на место, смотрела на улицу, пыталась дышать ровно.
Он вошёл в переговорную, быстрым шагом, на ходу просматривая что-то в телефоне, потом убрал телефон в карман, поднял голову и посмотрел на меня. Пауза - секунды полторы, не больше.
- Добрый день. Маргарита Александровна Горина?
- Да.
Он протянул руку.
- Константин Николаевич Вершинин.
Он сел напротив, открыл мою папку с резюме:
- Итак, три года в «Медиасфере», до этого «Арт-проект». Вы уходили по собственной инициативе?
- Да.
- Почему?
Я смотрела на него и думала, что надо ответить правильно, взвешивая каждое слово, сказать про «желание развиваться» и «новые горизонты». Все так отвечают. Это ожидаемо и логично.
Но вместо этого я сказала:
- Потому что я упёрлась в потолок. Я сделала всё, что могла сделать на той позиции, и мне стало тесно. Я понимаю, что это звучит самонадеянно, но это правда.
Пауза.
Он смотрел на меня ровно, без улыбки.
- Значит, вы ушли на перспективу?
- Да.
- Три месяца назад?
- Да.
- Не страшно было?
Я чуть помедлила.
- Страшно, - сказала я честно. - Но я не умею иначе. Мне там стало тесно.
Что-то в его лице изменилось. Едва заметно, не улыбка, но что-то похожее. Он снова посмотрел в резюме, перевернул страницу. Задал ещё несколько профессиональных вопросов. Говорили минут двадцать, и постепенно нервозность куда-то ушла. Я рассказывала о себе, о своём видении в профессии и должности. Про мои ожидания на новом месте и прочее в том же духе.
В конце он закрыл папку и сказал:
- Я свяжусь с вами в течение недели.
- Хорошо.
- Вы сейчас рассматриваете другие предложения?
- Да, - ответила я, - но ни одно из них мне не нравится так, как это.
Снова пауза. Снова это едва заметное изменение в лице.
- Спасибо за честность, - сказал он.
Мы оба встали одновременно. Он протянул руку, я пожала её и вышла.
На улице остановилась. Вдохнула холодный воздух. Достала телефон, написала Лене: «Кажется, всё прошло хорошо».
Лена ответила через полминуты: «Ты каждый раз так говоришь. Может ко мне в галерею всё же? Администратором».
«Нет. Какой из меня администратор! Целую!»
Я убрала телефон. Усмехнулась.
ГЛАВА 5
Он позвонил через три дня.
Быстрее, чем я ожидала. Уже в понедельник я вышла на работу, быстро влилась в коллектив, подхватила текущие проекты.
Костя был моим непосредственным руководителем.
Первые два месяца, нас связывала только работа. Ни намёка, ни двусмысленности, ни той особой атмосферы, которую иногда чувствуешь, когда интерес выходит за рамки профессионального. Даже думала: мне показалось. Просто я понравилась ему, как будущий сотрудник и ничего больше.
Но потом был корпоратив, мы удачно сдали большой проект и руководство решило устроить праздник для всей команды. Праздновали в небольшом ресторане, с приглушённым светом и с выступлением музыкантов в живую. Мы с Костей столкнулись у барной стойки, одновременно потянулись за бокалами и задели друг друга локтями.
Он улыбнулся.
- Извините.
- Всё хорошо, - сказала я.
Взяв бокалы, мы отошли от стойки и перешли в конец зала там музыка звучала не так громко и можно было поговорить не перекрикивая друг друга.
Он посмотрел на мой бокал.
Пауза. Не неловкая.
- Вам нравится здесь? - спросил он наконец.
Я поняла, что он имеет в виду не ресторан.
- Да, - ответила я. - Я не ожидала, что так быстро освоюсь на новом месте.
- Я ожидал, - сказал он просто.
Я посмотрела на него.
- Ещё на собеседовании?
- Ещё на собеседовании.
- Почему?
Он чуть помедлил. Отпил из бокала, потом сказал:
- Вы сказали «мне стало тесно». Большинство людей говорят «я хочу развиваться». Это разные вещи, если вдуматься.
Я не нашлась, что на это ему ответить. Просто смотрела на него, на его профиль, обращённый к залу, на спокойную уверенность, с которой он держал бокал в руке и думала: «Я не ошиблась, когда три месяца назад ушла в никуда».
- Вы всегда так слушаете? - спросила я.
Он повернул голову.
- Как?
- Между строк.
Снова эта едва заметная перемена в лице. Не улыбка. Что-то тоньше.
- Стараюсь, - сказал он.
***
После этого вечера что-то изменилось. Не резко, не вдруг, а так, как меняется температура воздуха в комнате, когда кто-то приоткрывает окно. Ты не замечаешь момента, но вдруг понимаешь, по-другому дышится.
Я была осторожна. Говорила себе: это просто приятный человек, просто коллега, просто твой начальник, перестань. У меня был уже опыт увлечений коллегой, ничем хорошим это не закончилось, осталась неловкость и испорченные отношения с человеком, с которым ещё предстояло работать вместе.
Но Костя не торопил. Он вообще не делал ничего очевидного. Иногда задерживался в дверях переговорной после общего совещания или приносил кофе, просто ставил стакан на мой стол, когда заходил обсудить проект, и молча уходил.
В один из дней, мы засиделись допоздна. Декабрь, за окном валил снег, офис постепенно пустел, а мы всё сидели в переговорной над квартальным отчётом. Я с ноутбуком, он с распечатками, и что-то никак не сходилось в цифрах на третьей странице.
- Вот здесь, - я показала карандашом в экран, - смотрите. Они посчитали конверсию от общей аудитории, а надо от целевой. Всё съехало.
Он наклонился к экрану. Его плечо почти коснулось моего плеча.
Я почувствовала это физически, но не отодвинулась и заставила себя смотреть в экран ноутбука.
- Точно, - сказал он. - Хорошо, что вы заметили ошибку до предоставления отчёта руководству.
Я посмотрела на него.
- Главное, что вовремя заметили и успели исправить.
- Вы хоть что-то ели сегодня? – вдруг спросил он.
Я открыла рот. Закрыла. Вспомнила: бутерброд в половине первого. С тех пор только кофе.
- Вы ели? - повторил он.
- Нет, работы навалилось и про обед я, честно говоря, забыла. - призналась я.
Он закрыл папку с распечатками.
- Тогда закрывайте ноутбук. Отчёт подождёт до утра, завтра утром, я внесу последние правки..., тем более что он стал на порядок лучше после ваших исправлений. Я знаю неподалёку неплохой ресторан, поехали ужинать.
- Мне неудобно вас напрягать. – ответила я. – Я поеду домой и там, что-нибудь себе приготовлю.
- Вас дома кто-то ждёт?
- Нет.
- Тогда поехали. Потом я отвезу вас домой.
***
Ресторан небольшой, итальянский, с жёлтым светом и деревянными столиками. Зал был почти полным, несмотря на поздний час. Нас посадили у окна. За стеклом шёл снег, укладывался на подоконник белыми горизонтальными полосами.
Мы говорили долго.
Сначала, про работу. Про отрасль, про тенденции, про то, куда всё движется. Это было легко и привычно, как разминка перед совещанием. Потом, незаметно, разговор съехал в другую сторону, про книги, про города, про то, что он год жил в Берлине и сказал, что жизнь там изменила его восприятие пространства. Говорил в основном Костя, я только слушала, изредка вставляя подходящие реплики и задавала уточняющие вопросы.
Поужинав, мы вышли из ресторана в половине двенадцатого. На улице было холодно и бело, снег всё шёл, а город вокруг стал тихим и сонным. Мы стояли у входа ресторана, я достала телефон, чтобы вызвать такси.
- Я отвезу, - сказал Костя.
- Не нужно, я вызову...
- Маргарита, я же сказал, что отвезу вас.
Я убрала телефон.
- Хорошо, - сказала я.
Мы шли к его машине, и снег скрипел под ногами, и фонари отбрасывали на белый асфальт янтарные круги. Я думала при этом: мы просто коллеги, просто ужин, просто вежливость. Я убеждала себя в этом старательно и не очень успешно.
В машине было тепло. Он завёл двигатель, потом повернулся ко мне.
- Вам понравился ресторан, ужин?
- Да. Очень уютный и кормят вкусно.
Всю дорогу мы говорили о пустяках, про снег, про то, как меняется город зимой, про какой-то фильм, название которого я сейчас уже не вспомню. Я смотрела в окно и думала о том, что надо быть осторожнее. Что этот ужин ничего не значит. Что у него, может быть, есть кто-то. Что я вообще не знаю о нём ничего, кроме профессиональных компетенций и того, что он год прожил в Берлине.
Костя остановил машину у моего подъезда.
- Спасибо за ужин, - сказала я.
- Не за что.
Я взялась за ручку двери, и он сказал вдогонку, негромко, почти небрежно:
- Маргарита.
Я обернулась.
- И вам спасибо за ужин, - сказал он. - Мне тоже очень понравилось, и мы обязательно повторим.
Я кивнула, вышла из машины, аккуратно закрыв дверцу. Быстро зашла в подъезд, поднялась на свой этаж.
Уже находясь в квартире, не включая свет, разулась, повесила пальто и стараясь не шуметь, боясь разбудить соседку, прошла в свою комнату, разделась и легла в кровать.
Лежала, глядя в потолок и улыбалась, сама не зная чему.
***
Лёжа сейчас в темноте, я думала о том вечере с той острой, почти физической тоской, с которой смотришь на старую фотографию и знаешь, что момент, запечатлённый на ней, больше никогда не повторится. Не потому, что время ушло. А потому что человек на фотографии уже не тот.
Мы оба изменились.
Или, может быть, я просто наконец увидела то, что было всегда и раньше мне не хотелось видеть очевидного. Потому что так было удобно.
Потому что удобство - это такой тихий наркотик. Принимаешь каждый день, по чуть-чуть, и не замечаешь, как перестаёшь чувствовать боль. И тревогу. И голос, который звучит где-то на подкорках сознания.
Негромко.
Настойчиво.
Я перевернулась на другой бок, закрыла глаза.
И сказала себе только одно: «Я обо всё подумаю завтра.» и провалилась в тревожный сон.
ГЛАВА 6
Проснулась я в половине шестого. Точнее не проснулась, а просто открыла глаза и уставилась в темноту. Полежав несколько минут, поняла, что сна больше не будет и надо вставать.
Огромным усилием воли заставила себя встать с кровати и направилась в ванную. Сегодня, душ я принимала дольше обычного. Стояла под горячей водой, опираясь руками о стеклянную стену душевой кабинки и ни о чём не думала. Пар поднимался к потолку, стёкла кабины запотели, и весь мир за ними стал размытым.
Затем выключив горячую воду, до упора вывернула кран с холодной водой.
Стояла под струями ледяной воды, трясясь от холода, считая про себя до ста. Наконец, выключила воду, взяла полотенце и резкими движениями, с силой растёрла всё тело.
Зеркало над раковиной запотело целиком. Я не стала его протирать, постояла минуту напротив молочно-белой поверхности, в которой угадывался только силуэт, размытый, без лица, и подумала, что вот так же сейчас выглядит моя жизнь, неопределённой и размытой.
Продолжая смотреть в зеркало, всё же провела ладонью по стеклу и посмотрела на себя. Лицо бледное, с синеватыми тенями под глазами и поджатыми губами с горькой складкой у рта. Всего один вечер и такая кардинальная перемена во внешности.
Я надела халат и пошла в кухню.
Поставила турку на огонь, стояла рядом и смотрела на неё, пока не появилась первая пенка, выключила в последний момент, не дав кофе убежать. Перелила в кружку и стоя у окна, сделала первый глоток.
Серое октябрьское утро. Двор внизу почти пустой, только дворник с метлой гонял по асфальту мокрые листья, собирая их в бесполезные кучи, которые тут же расползались от влаги. Над крышами висело низкое небо, плотное, без просветов.
Я пила кофе, медленно, маленькими глотками.
Внутри было странное чувство, не пустота и не отчаяние, а какое-то... неопределённое, что ли. Так бывает, когда событие уже произошло, но ещё не знаешь, чем для тебя оно обернётся, и ты живёшь в этом промежутке, в странной пузырьковой тишине между «было» и «будет».
Я вспоминала события вчерашнего вечера, в который раз прокручивая их в голове, анализировала, планировала свои дальнейшие действия. Мысли скакали, словно блохи, мешая сосредоточится. Наконец в голове сформировался план моих действий на ближайшие несколько дней.
Сделала ещё глоток кофе, посмотрела на часы. Половина седьмого, уже можно позвонить папе, он рано встаёт. Необходимо поставить его в известность, что в ближайшую неделю меня не будет на работе, возьму отпуск за свой счёт и предупредить, что привезу дочку к ним на некоторое время.
Снова посмотрела на часы. Необходимо, как можно быстрее забрать Анюту от свекрови, благо ехать недалеко, но сначала, звонок отцу.
Взяла телефон со стола и нажала вызов: «Папа»
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», сообщил равнодушный голос.
Я посмотрела на экран телефона, нажала вызов ещё раз, тот же результат. Нахмурилась. Странно! Папа всегда на связи, он принципиально не отключает телефон все двадцать четыре часа, семь дней в неделю.
Я набрала мамин номер.
Она ответила после второго гудка.
- Рита? - мамин голос был бодрым. - Ты что так рано звонишь? Всё хорошо?
- Привет, мам. Я папе звоню, он недоступен. Его телефон выключен. Что случилось?
- Рита, ну конечно он недоступен, - в маминых словах прозвучало что-то похожее на лёгкое раздражение. - Он уже два часа, как летит в самолёте. Дочка, ты что, забыла? Папа ещё на прошлой неделе, когда вы с ним вместе заехали к нам за документами, сказал за обедом, что улетает в Китай на неделю.
«Да, видимо события вчерашнего дня, ударили по мне сильнее, чем я думала, вот, уже и про командировку отца забыла».
На прошлой неделе, мне срочно понадобились документы, которые папа брал, чтобы на выходных поработать дома, а в понедельник забыл их привезти обратно. Они остались в квартире, в его кабинете, запертые в сейфе. Так как в этот день отец не планировал после двух часов возвращаться в офис, мне пришлось поехать с ним, чтобы забрать их. Мама настояла, чтобы я осталась на обед, тогда-то папа и рассказал мне про командировку. В подробности не вдавался, сказал, надо съездить, если всё пройдёт удачно, то наша компания получит выгодный контракт.
- Точно. В Шанхай! Совсем вылетело из головы.
- Ну да. Командировка, в Шанхай. «Вылетело из головы». Рита…, - мама выдохнула с той интонацией, которая означала: «я ничего не такого не имею в виду, но ты же понимаешь, что я о тебе думаю». - Так чего ты звонишь в такую рань?
- По работе вопрос. Я позвоню папе вечером.
- С Шанхаем разница во времени пять часов. Ты ему лучше напиши сообщение и как только он будет на связи, сам перезвонит тебе.
- Хорошая идея, так и сделаю. – ответила я. – Мам, у меня просьба к тебе…,
Я сделала паузу, не зная, как начать разговор.
- Рита, у тебя точно всё хорошо? Голос у тебя какой-то...
- Рано встала, плохо спала ночью, поэтому не выспалась. Мам, я собираюсь взять отпуск на несколько дней, хочу привезти к вам Аню пожить всё это время. Ты не против?
Пауза.
- Привезти Аню? - переспросила мама и мне послышались в её интонации, нотки в которых звучала паника, а может показалось. - Рита, у вас с Костей что-то случилось? Вы поссорились?
- Да, мама, поссорились. Я хочу, чтобы дочка побыла у вас с папой, пока я разберусь со своими делами.
- Давай рассказывай, что случилось? – потребовала мама. – Иначе я себе место не найду от переживаний.
- Мама, я приеду и всё тебе расскажу. Обещаю! Это не телефонный разговор.
- Хорошо буду ждать, приезжай, я целый день дома.
- Так ты не против, если Анютка поживёт у вас некоторое время?
- Господи! Рита! Нет, конечно. Привози внучку, я буду только рада, папы не будет неделю, мне всё равно заняться нечем, а с Анютой будет веселее. Только в садик я не смогу её возить. Далеко.
- И не надо. Я в саду напишу заявление, так что никаких проблем не будет.
- Отлично. Во сколько вас ждать?
- Где-то через два часа, сейчас поеду, заберу её от свекрови и сразу к тебе.
- Договорились. Я пока приготовлю что-нибудь вкусненькое.
- Спасибо, мама.
- Не за что, дорогая. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Я отключилась, нашла контакт свекрови, нажала вызов.
- Доброе утро, Рита! – ответила свекровь после третьего гудка.
- Тамара Ильинична, доброе утро. Хочу приехать в ближайший час, забрать Анечку. Дочка проснулась уже?
- Да, уже позавтракала. Приезжай скорее. Я сама хотела тебе звонить, просить, чтобы ты приехала забрала ребёнка, но ты опередила меня. Мне в поликлинику надо, давно записалась к врачу, а к нему не так-то просто попасть, я даже нервничать начала. Костя, вчера, когда привёз девочку, сказал, что заберёт её в семь тридцать утра и отвезёт в садик. Звоню ему, трубку не берёт. Рита, что у вас происходит?
- Выезжаю. – проигнорировала я вопрос свекрови и отключилась.
Быстро оделась и вышла из квартиры. Подошла к машине, села за руль и завела двигатель.
Неспеша выехала со двора и направилась в сторону дома свекрови. На светофоре, поворачивая на другую улицу внезапно почувствовала удар, не сильный, но чувствительный. От резкого толчка я качнулась вперёд, грудью на руль и уткнулась лицом в подушку безопасности.
Несколько секунд я не двигалась, только слышала, собственное дыхание, частое, резкое, и тихое шипение сработавшей подушки безопасности. Сигнал чьей-то машины. Далёкий голос. Шум шин по мокрому асфальту.
Быстрые шаги. Кто-то бежал в мою сторону.
Дверца со стороны водителя дёрнулась раз, другой. Потом распахнулась.
- Девушка, вы в порядке?
Мужской голос. Низкий, хрипловатый, с интонациями человека, который не теряет головы при нестандартных ситуациях. Он доносился как будто издалека, глухо, словно сквозь вату.
Я подняла голову, она раскалывалась от боли, в ушах звон, щека горела огнём. Провела по ней ладонью, затем посмотрела, рука была в крови.
Мужчина стоял у открытой дверцы и смотрел на меня. Лет тридцать пять, может чуть больше. Тёмное пальто, верхняя пуговица расстёгнута. Чёрные волосы, мокрые от дождя. Взгляд, сосредоточенный, внимательный.
- Всё в порядке. - с трудом ответила я, потому что в горле пересохло.
- С ума сойти! - мужчина отступил на шаг от машины, хищно прищурив глаза. - Кого я вижу! Вот так неожиданная встреча! «На ловца и зверь бежит».
Я опешила от столь резкой перемены в поведении незнакомца.

