Вернуть семью. Москва-Владивосток… и обратно

Алла Ларина

Вернуть семью. Москва-Владивосток… и обратно

– Ты же говорила… что никакого ребёнка не было! – он смотрит на девочку с такими же глазами, как у него.

– Его и не было! – отрезаю уверенно, хотя всё внутри сжимается от боли и не зажившего до конца шрама на сердце… шрама от предательства.

– Неужели?! – в меня впивается яростный взгляд. – А сколько тогда лет твоей дочери?

– Это совершенно не ваше дело! Будьте добры покинуть моё купе! – берусь за дверь, но моя девочка, соскользнув с полки, встаёт передо мной, внимательно разглядывая… своего отца.

– Сколько тебе лет, малышка? – он присаживается перед ней на корточки.

– Мне пять, – она наклоняет голову, улыбается, не обращая внимания на то, что мужчина судорожно вдыхает. – А вы кто?

– Я начальник этого поезда.

– Значит, это вы везёте нас к маминому жениху, да?

Ловлю на себе взгляд человека, ставшего моей самой большой любовью… и уничтожившего её. И понимаю, что, кажется, у меня проблемы.

Глава 1

– Мам, ну когда уже?.. – Ася жалобно тянет, почти ноет.

– Потерпи, дочур, – прошу тихонько. – Ещё немного!

Я сама вымотана до предела. Сборы, нервы, страх перед дорогой…

Но хуже всего страх… перед неизвестностью.

Всё сливается в один мутный поток усталости. Оглядываюсь вокруг себя, с усилием моргая, чтобы разогнать подступающую дремоту.

Время перевалило за полночь, но вокзал не спит – шумит, гудит, мигает огнями. На перроне промозгло, из-за стылого ночного воздуха немного потряхивает, из открытой кофейни, где притопывает ногами замёрзшая продавщица в тёплой куртке и надетом сверху белом фартуке, доносится яркий аромат кофе и чего-то жареного. Повсюду крутятся люди – бегут, тащат чемоданы, кричат что-то друг другу, перебивая гул громкоговорителей.

Ася утыкается мне в плечо, широко зевает, натягивает шарфик чуть ли не по самые глаза.

Я глажу её по волосам, стараясь быть спокойной, хотя внутри всё сжимается от тревоги.

Поезд объявляют в динамиках, и желудок у меня скручивает страхом, словно кто-то резко затянул внутри тугой узел.

«Поезд номер два сообщением Москва – Владивосток прибывает на второй путь!»

Вокруг меня всё сразу приходит в движение. Те, кто ждал объявления о номере пути, торопливо подхватывают вещи, подгоняют друг друга, кто-то сбоку торопливо цокает каблуками по плитке… Каблуки – в поезд! Ну надо же! Хотя кому-то, наверное, привычно… это просто я сама каблуки уже лет пять не надеваю, не до них мне.

Сжимаю покрепче ручку чемодана, с трудом поднимаю Асю на руки, перехватываю поудобнее – дочка уже практически засыпает – и иду вместе со всеми к перрону. Во всех сторон ощущаются люди, чужие плечи, случайные прикосновения, аромат мужских и женских духов, запах выпечки из соседнего кафе, всё вперемешку.

Наш вагон дальше по ходу поезда, и приходится выйти из-под крыши вокзала. Ветер на перроне усиливается, у меня раскрывается подол пальто, зябко передёргиваю плечами. Вдыхаю резкий запах, исходящий от рельсов, считаю про себя вагоны, стоящие длинной тёмной цепью, освещённые фонарями.

Наконец, когда руки у меня уже окончательно оттянуты Асей и чемоданом, доползаем до нашего вагона. Ещё бы достать теперь паспорт и свидетельство о рождении…

Проводница проверяет документы, кивает устало:

– Четвёртое купе. Верхняя и нижняя полки.

– Спасибо, – киваю, перехватываю файл с документами.

Сзади уже напирают следующие пассажиры, всем хочется побыстрее оказаться в тепле, так что я чуть не зубами хватаю бумаги, одной рукой снова подцепляя дочь, а второй – чемодан. На входе спотыкаюсь, теряю равновесие, поклажа рвёт кисть вниз.

Кто-то сзади резко хватает ручку чемодана и спасает меня от падения.

– Осторожней! – ворчит низкий мужской голос.

Я не успеваю даже поблагодарить – незнакомец уже исчезает в глубине вагона.

Пробираюсь к нашим местам. Придётся делить купе с попутчиками. Конечно, хотелось бы ехать в СВ, там два места и можно закрыть двери, почти как отдельная комнатка. Но на это у меня, к сожалению, не хватило денег, а брать у Влада… я пока не хотела. Мне было неловко. Но и он, честно говоря, не настаивал. Предложил один раз, я мягко отказалась, больше разговор и не поднимался.

Дверь в купе скрипит за моей спиной. Я, торопливо стянув с дочки ботиночки, сажаю Асю на полку, быстро расстилаю постель, переодеваю её в пижаму. Дочка сонно жмурится от удовольствия, зарываясь в подушку и укрываясь одеялом, обнимает плюшевого кролика.

Теперь можно и собой заняться. Понадеявшись, что никто пока не зайдёт в купе, быстро закрываю дверь и переодеваюсь. Уф-ф, успела!

Дёргаю тяжёлую створку обратно, вбок, и сажусь на краешек полки, в ногах Аськи.

Наконец-то! Мы в поезде. Едем к новой жизни.

Выдыхаю и, поморщившись, толкаю дверь сильнее, чтобы была открыта полностью. Пока поезд стоит, кондиционеры не работают, и в купе душновато… да и темно. Электричество тоже дадут в полную силу, только когда состав тронется.

Вздыхаю, понимая, что знаю всё это не потому, что часто езжу на поездах дальнего следования… а потому что…

Закрываю глаза, прогоняя непрошеные воспоминания. И чуть было не подскакиваю, вздрогнув от треска динамиков.

Из сетки репродуктора над окном доносится глубокий низкий спокойный голос.

Я знаю этот голос. Каждую нотку. Каждую интонацию. Лёгкую хрипотцу на последних словах.

– Доброй ночи, уважаемые пассажиры! Вас приветствует начальник поезда «Россия» Эльдар Багрицкий…

И в этот момент в дверном проёме вырастает высокая мужская фигура, пугая меня почти до обморока.

Глава 2

Сердце замирает, а потом начинает колотиться так, словно я последний час бегу на пределе скорости. Но тут же беру себя в руки, заставляя успокоиться.

Это же всего лишь попутчик!

– Добрый вечер, – тихо здоровается со мной пожилой мужчина – широкоплечий, высокий, в неярком свете я даже успеваю разглядеть серебристую седину у него на висках. Лицо строгое, морщинистое, но глаза… глаза внимательные и вроде бы добрые.

– Добрый вечер, – отвечаю почти шёпотом, заставляю себя улыбнуться.

Видимо, военный – очень уж заметная выправка, да и одежда строгая, напоминающая форму. Наверное, в отставке, хотя, может, и продолжает служить где-нибудь в штабе.

Голос Эльдара тем временем продолжает звучать в динамике и заканчивает приветственную речь.

– Пожалуйста, убедитесь, что не оставили ваши билеты и документы у провожающих. Желаем вам приятного путешествия.

Трансляция прерывается, и я кое-как выдыхаю, не обращая внимания на нашего соседа, который быстро и ловко расстилает себе постель.

Эльдар. Начальник этого поезда, где мне ехать шесть дней и сколько-то там часов, почти неделю. И не одной ехать.

А с дочерью. С нашей общей дочерью.

О существовании которой он и не подозревает.

А что будет, если узнает?

Я понятия не имею.

И мы обе в ловушке на шесть дней с человеком, который разбил мне сердце. С блеском и грохотом разбил, я бы даже сказала…

Усевшийся напротив мужчина краем глаза смотрит на меня, на спящую Асю, и утыкается в мобильный.

– Провожающие, выходим из вагонов, поезд отправляется через пять минут! – доносится до нас голос проводницы, которая быстро проходит по коридору.

Кидаю взгляд на часы – да, ровно пять минут до отправления. Каждую секунду из этих минут моё сердце отстукивает, как метроном, и я постепенно успокаиваюсь. Ничего страшного ведь не произошло. Начальник поезда не будет постоянно расхаживать по составу, у него и без этого куча дел. Мне просто надо не попадаться ему на глаза и держать Аську подальше. Вот и всё.

Поезд мягко, почти незаметно качнувшись вперёд, начинает движение, и я, повернув голову, смотрю в окно на медленно проплывающие мимо яркие вокзальные фонари. Становится легче – то ли от принятого решения, то ли от того, что мы наконец поехали.

– Повторная проверка документов, – возле нашей двери возникает проводница, видит спящую Асю и понижает голос, договаривая тихо: – будьте добры ваши паспорта и свидетельство о рождении ребёнка.

Мужчина первым протягивает свой документ – он ещё не успел его убрать. Мне приходится покопаться в сумке, куда я засунула файл. Проводница тихо просвещает нас по поводу местонахождения туалетов и всего прочего – стандартные фразы, в которые я почти не вслушиваюсь – и уходит, прикрыв за собой дверь.

Наш сосед молча кивает мне и тихо, стараясь не шуметь, укладывается. Кажется, моментально засыпает – везёт ему.

А мне вот, несмотря на усталость, заснуть удаётся не сразу. Я решаю не лезть на верхнюю полку – вдруг дочка проснётся и испугается, а осторожно укладываюсь рядом с ней, на боку – благо полки сейчас достаточно широкие, не свалюсь. Обнимаю свою малышку, целую в тёплую, пахнущую детским шампунем макушку, убираю со лба мягкие волосы.

А в воспоминаниях крутятся картинки… всплывает знакомое и такое любимое когда-то лицо. То улыбающееся, то хмурящееся… И последняя наша встреча, отпечатавшаяся в моей памяти калёным железом.

– Ты не веришь мне, так почему я должен верить тебе! Чей это ребёнок?

– И правильно! Не верь! Никакого ребёнка нет! Зачем мне ребёнок от человека, который мне изменяет?!

Обида, как и тогда, почти шесть лет назад, стягивает горло, щиплет глаза. Но я выкидываю лишние мысли из головы, подтягиваю повыше одеяло и заставляю себя дышать ровно. Прислушиваюсь к перестуку колёс, покачиваюсь в такт движению поезда и сама не замечаю, как засыпаю.

А просыпаюсь от шёпота и тихого смеха.

Пару секунд пытаюсь понять, где я.

И где Ася! Где Ася?!

Резко открываю глаза и вижу, как моя девочка сидит, поджав под себя босые ножки, у меня в ногах, и болтает с нашим попутчиком.

– А моя мама врач, – сообщает важно. – Она лечит всех детей!

Мужчина усмехается, кивает:

– Значит, твоя мама – большая умница. Таких людей надо беречь. Доброе утро! – последние слова адресованы уже мне, он явно заметил, что я проснулась.

– Доброе утро, – улыбаюсь чуть неловко.

– Мамочка, а мы уже познакомились! – Ася подпрыгивает, лезет ко мне обниматься, и я смеюсь.

– Это здорово! Пойдём, может быть, умоемся, а потом позавтракаем? – спрашиваю у неё.

– Да-а! – маленькая егоза подпрыгивает на полке, и мужчина усмехается в усы, глядя на неё.

– Меня зовут Лиля, – представляюсь первая.

– Валентин, – кивает мне он. – Очень приятно.

– Деда Валя сказал, что он полковник! – тут же просвещает меня дочка. – И едет к внучке, которая почти как я!

– Ух ты! Значит, нам повезло с соседом, – мы с мужчиной переглядываемся и слегка улыбаемся.

Мы с Аськой успеваем умыться в одном из туалетов, даже практически без очереди – это всё так непохоже на туалеты, которые были в поездах во времена моего детства, тут не только жидкое мыло и бумажные полотенца, но и тёплая вода. Потом я иду за чаем, беру у проводницы пару стаканов в подстаканниках. Дочка обычно плохо завтракает, но я её никогда и не принуждала, поэтому не особенно переживаю, что она съедает только половину баночки йогурта и пару печений.

– А однажды, представляешь, мы ночью поехали по линии, а вокруг медведи на станциях! Они туда на свет выходили. Честное слово! – доносится до меня из коридора.

Валентин вышел вместе с Асей из купе и рассказывает ей какие-то истории, параллельно что-то показывая в окна. Мне с одной стороны немного неловко, что он тратит своё время, с другой – мужчина сам явно не против и прекрасно обращается с малышкой.

Воспользовавшись тем, что Аська не прыгает вокруг меня и не мешает, раскладываю вещи на полке, когда из коридора доносятся приближающиеся голоса.

Машинально оборачиваюсь и цепенею.

Прямо на меня смотрит Эльдар.

Глава 3

Он в форме начальника поезда. Чёрный костюм с серебристыми знаками отличия, блестящие пуговицы. Волосы чуть взъерошены, глаза ярко-голубые.

Мы встречаемся – сталкиваемся – взглядами и замираем. Оба. Время словно останавливается на секунду.

Я чувствую, как к щекам приливает кровь, а вот кончики пальцев холодеют.

Невольно задаюсь вопросом, что он думает сейчас? Потому что в глазах у мужчины какие-то эмоции, которые я не могу понять.

Но он быстро стряхивает их. Выпрямляется, расправляет плечи.

– Начальник поезда Багрицкий, – говорит ровно, бесстрастно, равнодушно . – Всё в порядке? Какие-нибудь пожелания, вопросы, жалобы? – последнее слово звучит, мне кажется, чуть язвительно, и я вспыхиваю.

– Нет, спасибо! – отрезаю, отворачиваясь.

– Отлично, – в тон мне отвечает Эльдар и скрывается, идя дальше.

Выдыхаю, прижимаю к горящим щекам ледяные ладони.

Почему я не вела себя так же равнодушно, как он?! Почему не сделала вид, словно вообще его не узнаю?!

В купе возвращаются Валентин с Асей, дочка забирается к столу, раскладывает свои раскраски. Я достаю ей карандаши, что-то говорю, даже вроде бы улыбаюсь. Да вот только в голове ни одной связной мысли. Всё скрипит, качается, гудит. Воздух в купе кажется липким и тяжёлым. Кажется, я разучилась дышать.

И всё из-за него. Из-за Эльдара!

Эта дорога должна была быть совсем другой!

– Вот мы сейчас проезжаем Кострому! Когда я здесь служил, был у нас на заставе такой старенький кот, – доносится до меня добродушный голос полковника, который рассказывает Аське очередную историю. – Так вот этот котяра вставал и начинал мяукать, как оглашённый – будил всю казарму, как только поезд подходил. Представляете, Лилия, – втягивает меня в разговор, – не ошибся ни разу. Бывало, и расписание менялось, и из-за погоды какие-нибудь нелады, особенно зимой. А кот точно знал, когда поезд подходит.

Дочка восторженно ахает, а я натянуто улыбаюсь.

Полковник кивает, довольно ухмыляется:

– Вот и остановка была тут утром – Кострома-то на исторических землях стоит, древнейший город на Руси, ну, один из… Хотя коту нашему на это дело было всё равно – ему лишь бы спать на тёплой батарее.

Ася хихикает, и моя улыбка тоже становится чуть более естественной и расслабленной.

Ладно. Ничего страшного ведь не случилось? Встретились, теперь он тоже будет меня избегать, и это отлично. Всё не так уж ужасно.

Во второй половине дня даже удаётся уложить Асю спать на дневной сон, но подремать у неё получается еле-еле час, и просыпается она в ужасном настроении.

– Мама, я кушать хочу, – ноет дочка.

Иду к проводнице узнать, сколько будет стоить заказать ужин.

– Вы лучше дойдите до вагона-ресторана, – советует мне женщина. – Цена-то та же самая будет, но вам еду быстрее отдадут. А то я пока заявку передам, пока всё это принесут, сейчас много заказов.

– Спасибо, – киваю ей.

Сомневаюсь, брать ли Асю с собой? Девочка устроилась на постели, пока ещё зевает, лениво крутит в руках своего плюшевого кролика, любимую игрушку.

– Не волнуйтесь, – улыбается мне Валентин. – Мы с Асей тут отлично справимся. Я ей ещё пару историй расскажу.

– Вы не против? – всё-таки уточняю.

– Я к внукам еду, – он тепло смотрит на Асю. – Мне только в радость.

– Мам, иди! Я побуду с дедой Валей! – дочка тоже кивает.

Идти через вагоны непросто. Узкие проходы, время от времени шатает из стороны в сторону. То и дело в нос бьют запахи еды – разной из разных купе. Невольно усмехаюсь. Тут и привычная курица, и варёные яйца, и лапша быстрого приготовления.

Поморщившись от очередного резкого запаха, ловлю себя на подспудном страхе, что вот-вот в очередном вагоне столкнусь с Эльдаром.

Но нет. Слава богу, до ресторана дохожу без внезапных встреч. Делаю заказ, суп для себя, котлетку с пюре для Аси. Еду в контейнерах из фольги отдают действительно довольно быстро.

Но на обратном пути, когда я уже почти добираюсь до нашего вагона, судьба всё-таки подкидывает мне подлянку. Замешкавшись с дверью, не смотрю вперёд и чуть не врезаюсь в мужчину, который ловит меня, помогая сохранить равновесие.

– Осторожнее, – низкий голос, и я, чуть не застонав, поднимаю голову.

Эльдар стоит прямо передо мной в очередном переходе между вагонами, узком тамбуре, в котором всё равно чуть холоднее, чем в остальном поезде.

– Лиля, – кивает коротко. – Не ушиблась?

Такое ощущение, что собирается сказать что-то ещё, но я не даю.

– Добрый вечер, прошу прощения! – использую свой самый ледяной тон и проскальзываю мимо, не глядя на мужчину.

Кое-как добираюсь до своего купе, усаживаю дочку поесть, но всё идёт наперекосяк.

– Ну что такое? – пытаюсь улыбаться, глядя на надутую Асю.

– Не вкусно! – возмущается она, тыкая вилкой в пюре.

Полковник уже собирает свои вещи – выходит на следующей станции, в Кирове. Прощается со мной, с малышкой, выходит пораньше, чтобы встать у двери. Видимо, хочет побыстрее добраться к своим. Мы остаёмся в купе одни.

Я глажу Асю по голове, но она морщит нос, недовольно выпячивает нижнюю губу.

– Мне скучно!

– Малышка, это же поезд, – пытаюсь успокоить дочку. – Хочешь, мы с тобой сейчас почитаем, потом поиграем, а там уже и спать можно будет ложиться.

– Не хочу никуда ехать! – глаза Аси вдруг наполняются слезами, и я теряюсь на секунду.

Вроде и понимаю, что это просто мимолётные капризы, я не раз и не два объясняла дочке, почему и куда мы едем, но сейчас, из-за того что сама на нервах, спокойствие даётся мне с большим трудом.

– Асюш, – начинаю ласково, – ты же помнишь, я тебе говорила. Мне предложили там работу. И мы едем к очень хорошему человеку…

Но едва произношу это, как Ася резко поджимает губы.

– Не хочу никуда! Не хочу, чтобы у тебя был жених!

Хватаю ртом воздух и замолкаю, даже не зная, как на это реагировать.

Поезд тормозит, останавливается.

– Давай выйдем подышать и пройтись немного? – предлагаю дочке, стараясь её отвлечь.

Ася кивает без особого энтузиазма.

На перроне холодно. Те, кто уже доехал до места назначения, торопливо идут к вокзалу, катя чемоданы. Мужчины из тех, кто едет дальше, отойдя в сторонку, торопливо прикуривают. Обойдя компании, чтобы не ловить запах табачного дыма, медленно идём с Асей по платформе.

Дочь, дуясь, демонстративно отнимает у меня руку. Ничего, пройдёт… Ругаться и спорить я не хочу, поэтому просто слежу, чтобы она держалась возле меня. Народу на платформе немного, толп нет, поток вышедших из поезда пассажиров, для кого это был пункт назначения, уже схлынул.

Навязчивые продавцы еды и каких-то безделушек громко кричат, сообщая, какой у них товар.

Ко мне суётся полная женщина с коробом через плечо.

– Девушка, купите пирожочек! Горяченькие! Смотрите, какие! Один к одному!

– Нет, спасибо…

– С капустой, с картошкой…

– Спасибо, не надо! – качаю головой, оглядываюсь. – Ася?

Дочки, которая только что шла со мной, рядом нет.

Глава 4

Аси нет.

Нет! Нигде!

Верчусь на месте, сердце грохочет где-то в ушах, с трудом сдерживаю панику, грозящую захлестнуть целиком. Нельзя паниковать, я так ничего не добьюсь! Она только что была где-то здесь! Она не могла далеко уйти!

– Ася?! – зову громко, почти срываясь на крик. – АСЯ!!!

Люди оборачиваются, кто-то смотрит с недоумением, кто-то – с сочувствием. Подбегаю к ближайшей женщине.

– Вы не видели здесь девочку? Маленькая, светлые волосы, в бледно-розовой курточке…

Та качает головой. Я бегу обратно к нашему вагону, на ходу оступаясь, чуть было не теряя равновесие.

Она могла вернуться… может, она в купе… пожалуйста, господи, пожалуйста, умоляю, пусть она будет в купе!

Залетаю внутрь вагона, но в купе пусто! Бегу обратно.

– Девочка? – удивляется проводница, стоящая возле двери. – Нет, не проходила. Наверное, отошла посмотреть что-нибудь. Не волнуйтесь, – улыбается, качает головой. – Дети всегда боятся отстать от поезда, так что она наверняка сейчас вернётся сама, с перрона же не свернуть никуда.

Но я знаю свою дочь. Она упрямая. Независимая. Способна пойти туда, куда ей внезапно понадобилось – и даже не обернуться.

А если учесть нашу с ней ссору…

Я уже собираюсь бежать вдоль платформы, когда за спиной раздаётся знакомый голос.

Ровный. Спокойный. Уверенный.

– В чём дело?

Оборачиваюсь к Эльдару, который, спустившись из вагона, смотрит на меня, нахмурившись, напряжённым серьёзным взглядом.

– Ася… моя дочь… пропала! – выдыхаю кое-как.

– Твоя… дочь?! – кажется, у него глаза на затылок лезут, но мне сейчас не до шокового состояния моего бывшего.

– Да, моя дочь! Она стояла рядом со мной, меня отвлекли буквально на несколько секунд, а её уже не было…

– Так, – Эльдар сосредотачивается. – Опиши, во что она одета и где ты её в последний раз видела?

Отвечаю на автомате.

Он нажимает кнопку на рации у плеча.

– Внимание всем проводникам поезда номер два. Розыск ребёнка. Девочка, примерно метр ростом, светлые волосы, бледно-розовая куртка. Отправка с перрона возможна только по моему сигналу. Повторяю – никакого движения без моего сигнала! Объявите по громкой связи в вагонах!

Закончив, поворачивается ко мне:

– Идём. Она не могла уйти далеко!

Мы быстро, почти бегом идём вдоль поезда, приближаясь к зданию вокзала. Я задыхаюсь, подкашиваются колени, горло сжимает страх.

А что, если…

Нет! Нет, я не буду об этом даже думать!

Эльдар, кажется, знает каждую дверь, каждый закуток. Бросает внимательные взгляды по сторонам, чуть пригибаясь, осматривает рельсы. Мне становится плохо при мысли, что дочка могла пролезть туда! Ну не до такой же степени она у меня безбашенная!

– Ася! – зову снова и снова. – Малышка, отзовись! Где ты?!

Вдруг мужчина резко тормозит и поднимает руку, останавливая меня тоже. Вглядывается в сгущающуюся темноту возле одного из закрытых киосков и делает шаг туда.

Я подбегаю следом за ним и еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться от облегчения!

Ася сидит на корточках у стены, дрожит, прижимая к груди своего кролика. Глаза огромные, испуганные.

– Мамочка… – шепчет тихо.

Подхватываю её с земли, теряю равновесие, оседая на колени, и обнимаю так сильно, что она ойкает и тут же всхлипывает, сама обхватывая меня руками за шею, прижимаясь так, что не отодрать.

– Мамочка, прости… Прости! Я только посмотреть… а потом не увидела тебя… – шепчет взахлёб сквозь слёзы.

– Всё хорошо, всё хорошо, милая, – шепчу ей в волосы, глажу по спине. – Главное, ты нашлась. Никогда, никогда больше от меня не убегай, слышишь?!

Эльдар стоит рядом, я больше чувствую, чем слышу, что мужчина тяжело дышит. Кажется, он тоже по-настоящему волновался.

– Пойдёмте. Нам надо спешить, – говорит негромко. – Время…

Поддерживает меня за локоть, помогая подняться.

Мы заскакиваем в вагон буквально в последнюю секунду. Проводница кивает.

– Начальник поезда дал отмашку, можно!

Двери с грохотом захлопываются. Мы снова в поезде.

Я, покачиваясь и еле дыша, дохожу до нашего купе, не спуская Асю из рук. Оглядываюсь растерянно, ничего не соображая от пережитого стресса…

А Эльдар уже торопливо уходит по коридору. Не успеваю сказать ему ни слова.

Закусываю губу, меня начинает мучить совесть. Я ведь его даже не поблагодарила…

Спустя пару часов Ася уже крепко спит, обняв одной рукой своего несчастного кролика, а второй вцепившись в мою ладонь. А вот мне не спится. Кажется, адреналин ещё не выветрился. Сижу рядом с дочкой, не отрывая от неё взгляда, поглаживаю по спинке. Она тоже не сразу успокоилась, ещё долго плакала и всхлипывала, прижимаясь ко мне.

К счастью, в Кирове к нам в купе никто не подсел, и я этому рада. Не представляю, как бы сейчас поддерживала разговор или просто была здесь с незнакомым человеком.

Перевожу взгляд в окно, наблюдая, как по стенам купе плывёт свет фонарей. И вдруг слышу тихий стук.

– Да? – отзываюсь шёпотом.

Может, проводница…

Но дверь едет вбок, и я вижу в проёме Эльдара.

– Не разбудил? – спрашивает негромко.

– Нет, – качаю головой. – Подожди…те, я выйду…

Осторожно вытаскиваю свою ладонь из пальцев дочери, выхожу в пустой коридор. Он освещён, и из-за этого кажется, что за окнами уже густая темнота.

– Я хотел узнать, всё ли в порядке, – Багрицкий говорит первым.

– Да, – киваю, заставляю себя посмотреть ему в лицо. – Спасибо. Спасибо огромное за помощь! Не представляю, что бы я делала…

– Не за что, – голос у него ровный. – Я исполнял свои обязанности.

– Ну да, – опускаю глаза. – Конечно. Но всё равно спасибо.

Между нами повисает тяжёлая пауза.