Среди нас

Пакет с печеньем открылся, и по кабинету разнесся аромат ванили, шоколада и арахиса. Вкус, запах и смех – всё возвращало Элис в её родной Беркли, где долгие прогулки после лекций сменялись увлекательными лекциями профессора Харди, и казалось, что у жизни нет границ, а мир приготовил тебе все лучшее, на что способен.

Но когда она поймала мимолётный взгляд Майкла – слишком внимательный, почти изучающий, – лёгкая дрожь пробежала по её коже.

Глава 5

Когда человек долго находится вдали от дома, без отца, к которому можно уткнуться в плечо, или матери, с которой можно поделиться секретами, он начинает искать того, кому сможет открыть сердце и доверить мечты, того, кто поддержит словом в душевную непогоду и накормит горячим круассаном. Для Элис и Майка таким человеком стал профессор Энтони Харди.

На время учебы он заменил родителям им обоим. Университет находился слишком далеко от родного дома. Родители Элис были заняты ядерными разработками в Айдахо и приезжали домой лишь на Рождество, чтобы разрезать купленную в магазине индейку и снова унестись к секретным экспериментам. Родители Майкла, высокопоставленные служащие, тоже редко навещали сына из-за работы в Вашингтоне.

Студенты и сами появлялись дома редко – экономили деньги и время. Четыре года Элис и Майкл были просто друзьями, проводили время в компании других ребят, увлеченные учебой и студенческой жизнью. Майклу легко давались и точные науки, и гуманитарные дисциплины; он умело совмещал лекции с вниманием к девушкам, которые буквально не давали ему прохода. Элис полностью погрузилась в науку, решив отложить романтические связи до окончания университета.

Но к четвертому курсу всё изменилось. На факультете появился новенький – Джейкоб, студент из Канады, харизматичный лидер со спортивной фигурой и голубыми глазами. С первых дней ему понравилась Элис. Девушка же оставалась невозмутимой до случайного эпизода на спортивном поле.

Декан факультета, представляя Джейкоба, объявил, что в Канаде тот успешно играл за сборную университета и добился неплохих результатов. Майкл, будучи капитаном студенческой сборной по бейсболу, не планировал менять состав команды перед важным матчем и на глазах всего потока отказался принять Джейкоба в команду. Стало очевидно, что дружбы между ними никогда не будет. Элис спросила у Майкла о причине такой неприязни.

– Он запал на тебя, – ответил Майкл коротко.

Элис рассмеялась, решив, что Майкл шутит.

– Я тебя умоляю, Майки. Красавцы вроде вас не видят во мне женщину, – она слегка улыбнулась. – Тебе стоит присмотреться к нему. Вы похожи. Могли бы поладить.

На следующий день Элис и Джейкоб обедали за одним столом. Она выразила сочувствие по поводу произошедшего и похвалила его зрелую реакцию на отказ. Джейкоб избрал выигрышную тактику: высоко отозвался о капитанских способностях Майкла, похвалил его игру, что лишь усилило впечатление о его честности и мужественности.

Победителя видно издалека. Элис не пришлось долго уговаривать себя принять приглашение Джейкоба на кино под открытым небом: карамельный попкорн, легкий плед, разговоры о фильме. Их встреча стала началом отношений. Джейкоб был воспитан, внимателен и заботлив: цветы, сладости, прогулки вечером. Элис расцвела, впервые почувствовав себя объектом искреннего восхищения.

Элис делилась с Майклом откровениями о Джейкобе, даже не подозревая, что разжигает его внутренний огонь – смесь ревности и нежной привязанности, которую он тщетно пытался держать под контролем. Каждая улыбка, каждая фраза о Джейкобе казались ему маленьким вызовом, и, несмотря на дружеский настрой, он ощущал, как сердце сжимается от непрошеных эмоций.

Наблюдая за переменами подруги, он ушел в сторону, сосредоточившись на сборной. Но не надолго. Аманда, капитан команды чирлидерш, смогла завладеть вниманием Майкла: общие тренировки, протеиновые коктейли, разговоры о поездке на финал. Элис ощущала раздражение и отдалялась. Совместные прогулки вчетвером стали невозможны. Два параллельных романа развивались ярко, пока судьба не решила вмешаться.

Накануне Дня благодарения один из студентов устроил шумную вечеринку, собрав почти весь кампус. Элис позволила себе маленькую роскошь – купила длинное красное платье и шпильки. Редкость для её привычного стиля удобной одежды.

В день праздника профессор Харди задержал Джейкоба, которому нужна была помощь с подготовкой лабораторных заданий для первокурсников. Аманда, отравившись креветками, осталась дома. Майкл навестил её, подарил цветы, лекарства и поехал за Элис.

Когда девушка вышла ему навстречу, он едва сдержал восхищение. Ещё никогда Майкл не видел её такой женственной и утончённой. Элис смутилась, но улыбнулась:

– Стоило купить это чертовски неудобное платье, чтобы увидеть твоё лицо, – сказала она, слегка поигрывая пальцами с подолом платья. – Поехали?

Майкл ответил улыбкой, в которой отражалась и радость, и неожиданная тревога – как будто весь мир сузился до этой минуты. Элис казалось, что в этот момент что-то меняется, но не решалась словами разрушить магию мгновения.

Вечеринка была в разгаре, когда Джейкоб позвонил и сообщил о пробитом колесе. Элис было неловко признаться в том, что она не сильно расстроилась из-за отсутствия своего бойфренда.

Диджей объявил медленный танец. Майкл протянул руку, и Элис, немного неуверенно, приняла её. На высоких шпильках ей было трудно двигаться. Подол платья предательски зацепился за каблук, заставив её потерять равновесие. Она рухнула в объятия Майкла.

В этот момент всё вокруг словно исчезло: музыка, танцпол, свет – остались только они вдвоем. Элис подняла глаза и впервые прочитала в его взгляде смесь нежности, заботы и глубокой тоски. Он держал её так, словно весь мир зависел от этой секунды, словно этот танец был их тайной, непостижимой и настоящей.

– Майки…

– Не говори ничего, давай просто потанцуем.

И они танцевали молча, позволяя чувствам говорить вместо слов, впервые по-настоящему осознав, насколько важны друг для друга.

Вечеринка закончилась, друзья вернулись домой. Сменив наряды на удобную одежду, они гуляли до рассвета, обсуждая Луну, пирамиды, победу Никсов и предстоящие выборы. В конце Майкл обнял и поцеловал Элис, что стало для нее долгожданным, но запрещенным по правилам дружбы и морали жестом.

Элис чувствовала вину перед Джейкобом, но ее сердце тянулось к Майклу. Известие о разрыве Джейкоб перенес стойко, но вечером его нашли в баре в двух милях от студенческого городка, разочарованного в любви и ужасно пьяного.

Казалось, Элис и Майкл были созданы друг для друга. Их история развивалась на глазах профессора Харди, который был посвящен во все тайны этой первой и чистой любви.

Казалось, Элис и Майкл были созданы друг для друга. Их история развивалась на глазах профессора Харди, который знал о ней почти всё. Элис часто приходила к нему домой за советом, когда не понимала поступков Майкла. Она доверяла ему, как отцу. Майкл тоже делился с профессором сокровенным, посвящал его в планы их будущего.

Харди любил обоих и никогда не давал прямых указаний: он мягко подталкивал студентов к тому, чтобы сначала разобраться в себе, а потом искать ошибки в другом. Их союзу пророчили ярчайший из хэппи эндов, и лишь в конце последнего курса стало ясно, что он обречён. В январе выпускники должны были выбрать место стажировки. Майкл мечтал о государственной службе: с детства отец внушал ему чувство долга перед страной. Юноша хотел оправдать ожидания семьи, вернуться в Вашингтон и связать жизнь с правительством.

Элис же видела своё будущее иначе. Она не любила строгие рамки и хотела заниматься наукой – биологией и генетикой, чтобы менять экологию и экономику. Её выбором стала лаборатория института и выпускная работа под руководством профессора Харди. В отношения на расстоянии она не верила, а отказ от мечты, даже ради любви, считала предательством.

Майкл был уверен, что Элис поедет с ним в Вашингтон. Поэтому её внезапный отъезд домой и смена номера телефона стали для него ударом. Долгое время он не решался на новые отношения, а когда всё же женился, сделал выбор поспешно – и счастья это не принесло. Зато в карьере он стал отличным специалистом по биологической безопасности.

Харди смотрел на них теперь – взрослых, успешных, популярных в своих сферах – и видел всё тех же студентов, наивных, искренних и по-прежнему влюблённых.

– Мистер Харди, вы всегда были самым проницательным человеком, – сказала Элис. – Если бы вы не выбрали биологию, могли бы стать блестящим психологом.

– О, милая, это не я выбрал биологию, – улыбнулся профессор. – Это она выбрала меня.

Он неторопливо размешивал раскрывающиеся в стеклянном чайнике листья и, снова став серьёзным, добавил:

– Я понимаю, что вы рады встрече. Но давайте вернёмся к делу. Ситуация действительно нестандартная, и решать её нужно немедленно.

Харди разлил травяной чай и продолжил:

– Дело на контроле у самого президента. На нас лежит главная задача – разбудить этого беднягу и выяснить, кто он и с какой миссией… прибыл к нам. Исследования его анализов – второстепенно. Главное сейчас – он должен проснуться. Работать мы будем напрямую с мистером Дугласом, первым советником президента. Майкл, на время работы тебе придётся пожить в Сан-Франциско.

Ветер с залива ворвался в приоткрытое окно, напомнив Элис о холодных вечерах кампуса. Она невольно поёжилась.

– А что будет после? – не выдержала Элис. – Мы отдадим его военным, чтобы они ставили опыты? Или отправим обратно… куда? На Луну? На Марс? Боже, мистер Харди, я теряю способность мыслить здраво.

– Всё в порядке, моя дорогая. Выпей. – Он протянул ей чашку. – Здесь мелисса и нони. Горько, но успокаивает.

Элис поморщилась, но послушно сделала глоток.

Майкл молча наблюдал за ней. В его взгляде было слишком много скрытого – забота, усталость и что-то ещё, что Элис не могла разгадать. А вдруг он тоже часть этой игры? Почему он появился именно сейчас?

– Горький, мистер Харди. Как вы это пьёте?

– Не всем везёт с иммунитетом, как тебе, – усмехнулся он. – Кому-то приходится пить горькое, чтобы оставаться в форме. А что до твоих вопросов… Сейчас задача одна – разбудить гостя, пока он дышит.

Элис растерянно посмотрела на босса.

– Да, дорогая, – кивнул Харди. – Такого у нас ещё не было. Были бабочки-пожиратели кукурузы, гусеницы-невидимки, даже муравьи-титаны. Но инопланетянин в теле человека – впервые. Впрочем, за всю историю нашего института мы ни разу не провалили ни одного задания. Работали ночами, неделями не видели семьи – и всегда справлялись. Справимся и теперь.

Он усмехнулся:

– В противном случае я сниму табличку со своим именем и выброшу её в мусор.

– Вы слишком строги к себе, директор, – вступил Майкл. – Случиться может всё что угодно. Но мы справимся.

– Абсолютно прав, Майк, – кивнул Харди. – Вернёмся к команде. Им тоже есть что сказать.

В конференц-зале спорили Рон и Джейсон.

– Глупо не верить словам мистера Харди! – горячился Рон.

– Ошибаться может каждый, – возразил Джейсон. – Подтасовка фактов такого масштаба кому-то выгодна. В любой катастрофе есть чей-то интерес. Надо рассмотреть все варианты.

Харди вошёл и рассмеялся:

– Разбуди меня кто-нибудь в выходной и заяви про инопланетян, я бы и сам набил ему морду. Так что я вас понимаю, ребята.

Напряжение в зале немного спало.

– Но предупреждаю, – продолжил он. – Сейчас у каждого есть последний шанс выйти из игры. Подумайте о семьях, об ответственности. Но и о том, какие возможности откроются перед нами, если мы всё сделаем правильно.

Никто не ушёл.

– Хорошо. Тогда начнём с распределения обязанностей и графиков, – сказал Харди.

К вечеру сотрудники подписали документы о неразглашении. Никто из них ещё не знал, что вступает в игру с противником – сильным, хитрым, беспощадным.

Глава 6

Следующим утром директор пригласил Элис в кабинет и сообщил, что с ней желает познакомиться Стивен Дуглас – советник президента, один из самых влиятельных представителей Белого дома, назначенный ответственным за выполнение специального задания.

– Боже, мистер Харди, с чего это вдруг? Почему мистер Дуглас не может общаться с нами через вас? – Элис улыбнулась руководителю. – У меня от волнения даже пульс участился. Почему он хочет видеть именно меня?

– Он наслышан о твоих заслугах и хочет назначить тебя ответственной за лабораторию, где спит наш белый друг.

– Наслышан от вас, господин директор? – наклонив голову, уточнила Элис.

– Разумеется, моя дорогая, – мужчина хитро улыбнулся. – Я скоро ухожу на заслуженный отдых. И подумал, что тебе не помешают связи такого уровня. О результатах работы будешь отчитываться непосредственно ему. Хотя, думаю, он сам все объяснит при встрече. Собирайся, машина ждет.

Элис подъехала к зданию San Francisco Federal Building. Выписанный на её имя пропуск уже ждал на стойке администратора. Пройдя досмотр, она в сопровождении секретаря поднялась в кабинет советника.

– Миссис Баркли, добрый день! Проходите, – высокий мужчина поднялся навстречу и протянул руку. – Стивен Дуглас, старший советник президента Соединённых Штатов. Рад знакомству.

Он явно происходил из благородного семейства: глаза открытые и ясные, речь богатая и выверенная, умел поддержать разговор на любую тему – от деградации африканских земель до последних лауреатов Шнобелевской премии. Его голос, глубокий и размеренный, словно укутывал собеседника бархатным пледом, а каждое движение – будь то наклон головы или лёгкий жест рукой – казалось тщательно отрепетированным. Статный, уверенный, с прямым носом и высоким лбом, он внушал доверие и даже восхищение. Элис, видевшая его по телевизору, теперь ощущала: вблизи он впечатлял сильнее. Встретившись с ним хоть раз, его трудно было забыть. Но в этой безупречной картине было что-то тревожное: в слишком ровной улыбке, в слишком холодном взгляде, скользнувшем мимо неё, и в кольце с чёрной короной, которое блеснуло на пальце.

– Благодарю вас, мистер Дуглас. Для меня большая честь познакомиться.

– Я прилетел на встречу с губернатором и решил заодно увидеться с вами. Уверен, вы догадываетесь, зачем, – советник улыбался открыто и обезоруживающе.

– Да, понимаю. Только мне не ясно, почему вы выбрали меня, а не мистера Вуда, – ответила Элис с лёгкой улыбкой.

– С Майклом я встречусь позже. А по словам директора Харди, вы лучший специалист в области биотехнологии во всей Калифорнии. Поэтому решил лично обсудить детали задания.

– Мне лестно слышать это от вас, – Элис говорила искренне, без кокетства. – Я люблю свою работу и хочу быть вкладом в наш мир.

– Что предпочитаете, миссис Баркли? Кофе или фреш? Может, что-то покрепче? – сменил тему Дуглас.

– Капучино без сахара, – ответила Элис.

– Алкоголь не пьёте? – удивился он.

– Мне нравится лишь запах алкоголя и настроение, которое он распространяет вокруг. Но для этого нужен подходящий момент.

Мужчина улыбнулся и позвал помощницу:

– Энди, два капучино без сахара. И ни с кем меня не соединяй в течение часа.

Элис заметила изящный перстень на левом указательном пальце с черной пятиконечной короной. Мысли о тайных обществах невольно пробудили интерес к его личности.

После недолгой беседы на общие темы Дуглас чуть наклонился вперед и понизил голос:

– Могу задать вам вопрос, миссис Баркли?

– Конечно, мистер Дуглас.

– Что вы думаете об инопланетянах?

– Честно говоря, я не верю ни в летающие тарелки. Байки о пришельцах часто отвлекают людей от глобальных проблем: дефицита бюджета или надвигающегося военного конфликта. Акцентируя внимание на внешней угрозе, правительство получает лояльность граждан. Люди сострадательны, милосердны и легко прощают ошибки правителей, отдавая свои жизни ради «общего блага». Так что, советник, – нет, я не верю в инопланетян.

Дуглас слушал с интересом:

– Браво, миссис Баркли. Так откровенно со мной говорят довольно редко, – он рассмеялся, – я ценю вашу искренность.

Элис смутилась:

– Я привыкла выражать свои чувства. Не умею подбирать слова, чтобы угодить. Наверное, поэтому я не стала дипломатом.

– Я понял, миссис Баркли. Думаю, с вами будет непросто, но я готов попробовать. – Он улыбнулся.

– Прошу прощения, если задела вас. Большая честь работать с вами, – сказала она.

Дуглас кивнул и тихо произнёс:

– До того, как мы наткнулись на альбиноса в лесу Далласа, я уже видел следы их присутствия. Год назад мексиканские коллеги сообщили мне о трупе мужчины: обескровленного, с отверстиями на венах, без внутренних органов.

Он выдвинул ящик стола, достал папку с фотографиями и протянул Элис. Пока она с ужасом рассматривала снимки, Дуглас продолжал:

– Поначалу полиция считала это делом маньяка. Но позже пришлось признать: это работа «космических гостей». Выжженный круг, найденный в лесу труп – всё указывало на вмешательство пришельцев. Архивы ФБР подтверждают, что это не первый случай. Их цель – похищение, эксперименты и убийства.

Элис перевернула снимки. Перед глазами всплыло воспоминание о студенческих вскрытиях – но там всё было логично, каждое повреждение имело объяснение. Здесь же зияла пустота, будто из человека вывернули внутренний мир. Её руки дрогнули, и она поспешно закрыла папку.

– Ваша задача – разбудить это существо и заставить говорить. Оно крайне опасно. В целях вашей безопасности я распорядился поставить у лаборатории двух охранников.

Элис слушала, всё ещё сомневаясь. Статьи о похищениях людьми и НЛО казались ей когда-то дешевым маркетинговым трюком. Теперь же слова советника звучали иначе – серьёзно, убедительно.

– Если честно, советник, мне трудно поверить…

– Видимо, вы ещё не видели его воочию?

– Нет, мистер Дуглас. Я ещё не прошла проверку.

– Я готов сделать исключение. Предлагаю прямо сейчас отправиться в лабораторию.

Мурашки пробежали по спине Элис.

– Вы боитесь, миссис Баркли?

– Немного.

– Я буду рядом. Лаборатория под круглосуточной охраной, вам нечего бояться, – спокойно сказал он.

По пути Дуглас рассказывал о известных случаях похищения людей инопланетянами. К концу поездки Элис поняла: истории утомили её, но впечатлили.

– Почему именно наш институт, а не Пентагон или ЦРУ? – спросила она.

– Президент увидел вашу фотографию и понял: никто лучше вас не справится.

Оба рассмеялись. Элис знала: такие люди умеют красиво уклоняться от неудобных вопросов.

В лаборатории её поразило количество охраны. Элис помогли одеться в герметичный костюм и провели к длинной белой кушетке, где лежало существо.

Она внимательно осмотрела его: рост выше среднего почти в полтора раза, кожа белоснежная с синеватым отливом, местами прозрачная.

– Мистер Дуглас, это не инопланетянин, а альбинос с гипоксией. Султан Кесен выше восьми футов. Альбинизм встречается на планете у одного из семнадцати тысяч жителей. Ваш «пришелец» не демонстрирует аномалий, указывающих на внеземное происхождение. Финансируя уфологов, мы тратим деньги впустую. Даже если внеземные цивилизации существуют, что мешало им захватить нас раньше?

Дуглас внимательно выслушал. Когда они вышли, он сказал:

– Ваш директор предупреждал: вы скептик, дитя науки до кончиков пальцев.

– Принципы – единственное, что останется, когда мы уйдём в иной мир, – ответила Элис.

– Кем бы вы ни считали его, миссис Баркли, ваша задача – вывести его из комы. На это у вас месяц. Сделайте всё возможное и невозможное.

– Я приступлю, как только мне откроют доступ.

Советник удовлетворенно кивнул и добавил:

– Не вступайте с ним в контакт. Помните: он опасен.

Он протянул визитку и предложил Элис подвезти до института. Она отказалась.

Советник сел в автомобиль и пожелал успеха в выполнении задания.

Входящее смс известило Элис о том, что Харди организует первое рабочее собрание и через пол часа нужно быть у него.

Элис зашла в кабинет и заметила, что Рона еще нет. На длинном столе лежали разложенные папки, и его пустое место бросалось в глаза. Он зашел в кабинет последним. Его щёки горели, рубашка прилипла к спине, будто он только что вернулся с пробежки. От него исходил резкий запах, смесь одеколона и чего-то металлического, словно он пытался скрыть иной, неприятный след.

– Ты в порядке? – осторожно спросила она.

– Всё нормально, – отмахнулся он, опускаясь в кресло. Он занял своё место и принялся барабанить пальцами по столу, не глядя никому в глаза.

Тони поднял на него взгляд, и Рон тут же понизил плечи и будто втянул голову в воротник. Он пытался выглядеть спокойным, но руки выдавали его: то он теребили ручку, то снова стучал по столу неровным ритмом. Во время планёрки он держался отстранённо, будто мыслями был где-то далеко. Его вопросы звучали не к месту, словно ради видимости.

Элис почувствовала, что что-то не так, и решила поговорить с ним после. Но, как только совещание закончилось, Рон стремглав выбежал из кабинета и исчез.

После планерки Майкл поинтересовался у Элис о встрече с советником.

– Прекрасно, – ответила Элис. – Он умен и открыт. Думаю, мы сработаемся. А ты что думаешь?

– Он старается понравиться, хотя это вовсе не обязательно.

– Наверное, это всего лишь рекламный ход, чтобы стать «своим». Политика – как огранка алмаза: одна ошибка, и теряешь миллионы.

– Понял тебя, кудряшка, – улыбнулся Майкл. – Но хватит о нём. Пойдем, я угощу тебя ланчем.

Позже, дома, Элис попыталась дозвониться до Рона, но тот не взял трубку и лишь отправил короткое сообщение: «Не волнуйся, я в порядке. Просто немного занят». Так как Рон дружил с её мужем, Элис обратилась к Дэвиду, но тот лишь с лёгкой долей сарказма заметил, что в последнее время все известные ему учёные стали вести себя странно – не отвечают на звонки и не перезванивают сами.

Глава 7

Работы в институте заметно прибавилось. Рон собирал сведения обо всех известных случаях обнаружения инопланетян, начиная со времен Второй мировой войны. Джейсон Грин отправился в Гарвард к профессору Болдерману, признанному лучшим гематологом страны. Майкл и Элис вместе работали в западной лаборатории: она наблюдала динамику показателей крови альбиноса, а он тщательно изучал закрытые материалы Управления.

Однажды вечером после планерки Энтони Харди собрал группу:

– На следующей неделе нам предстоит сдать образцы крови и подтвердить принадлежность к человеческой расе, – с сожалением развел руки он. – Это требование президента. Он решил, что в проекте могут участвовать только люди. Приезжайте в понедельник к семи утра. Голди возьмет образцы. Для справки: кровь президента, его советников и всех приближенных тоже пройдет детальный анализ. Первые лица Белого дома прибудут в Сан-Франциско уже завтра.

– А что насчет самого президента? – ухмыльнулся Рон.

– Я полечу к нему лично.

Рон взглянул тревожно:

– А если кто-то из нас окажется… ммм… голубых кровей?

– Будем надеяться, что мы все люди, – ободряюще похлопал Харди. – Решать проблемы будем по мере их поступления. До встречи, друзья. Отдохните в выходные; метеорологи обещали чудную погоду.

Когда Элис вернулась домой, устраивать совместный ужин, который они с Дэвидом планировали накануне, было уже поздно. Ее муж сидел с книгой перед тлеющим камином.

– Привет, милый! – она подошла и поцеловала мужа. – Прости, я совсем погрузилась в работу. Как прошел твой день?

– Если не считать, что мы обещали Майлсам пообедать… – он хмыкнул.

– О черт! – хлопнула себя по лбу Элис. – Я совсем забыла про ужин с ними.

Дэвид покачал головой:

– Ты передо мной в долгу. Пицца Моники снова оказалась непригодной к жизни, и каждый из них назвал порядка ста причин, почему нам срочно нужно завести ребенка. Уговаривали стать фостерной семьей. Так что… твой день прошел хуже, чем мой.

Элис села к нему на колени, целуя по очереди щеки:

– Милый, мне очень жаль. Представляю, сколько всего тебе пришлось выслушать. Ох уж эта Моника… Иногда мне хочется оторвать ей язык. – Она крепко обняла мужа. – Я, правда, забыла об этом ужине, иначе забрала бы тебя с собой.

Дэвид немного смягчился:

– Как там Рон? Он тоже включен в секретную группу?

– Да, он с нами заодно. Боюсь, ближайшие недели мы будем работать допоздна. Но обещаю: как только закончим, поедем на Тахо.

Элис вытянула ноги и мечтательно пропела:

– Мы с тобой никому об этом не скажем, выключим телефоны, возьмем твое любимое вино, сэндвичи, будем смотреть на звезды… Рон, кстати, передавал привет.

– Лазанья осталась? – спросила Элис, обвивая шею мужа.

– Осталась, но тебе придется ужинать одной. Моника отбивает аппетит в принципе.