Птица чужого гнезда

На этот раз Венера не ответила сразу. Она провела пальцами по деревянным перилам, тянувшимся вдоль стены, и только потом посмотрела на Владу.

— Чтобы вернуться, нужны причины. Так же, как и для того, чтобы уйти. Я никогда не стала бы принимать решение, не обдумав его со всех сторон. А вообще, мне кажется, что у людей в жизни нет правильного выбора. Есть только сделанный выбор. И его последствия.

Влада запомнила эти слова. Они показались ей куда более честными, чем всё, что она успела услышать от Виктории.

— А ты? — спросила Венера. — Уже жалеешь, что приехала?

Влада посмотрела на дверь в конце коридора, возле которой остановилась Венера.

— Спроси меня завтра.

— Хороший ответ. Для начала вполне достаточно.

Венера взялась за ручку и распахнула дверь.

— Ну что, посмотрим, понравится ли тебе твоё новое гнездо.

Глава 4. После полуночи

Влада даже не стала разбирать вещи.

Стоило Венере закрыть за собой дверь, как девушка наконец позволила себе выдохнуть. Последние несколько дней казались бесконечными: письмо, перелёт, огромный дом, знакомства-знакомства-знакомства, и только больше вопросов без ответов.

А теперь всё это внезапно осталось за дверью.

Владлина стянула обувь, кое-как забралась на кровать и легла поверх покрывала, собираясь всего на минуту закрыть глаза. Через минуту она разберёт чемодан, осмотрит комнату и обязательно поговорит с Викторией о её помощи в поисках папы, когда та вернётся. Ей нужна всего минутка паузы.

С этой мыслью она уснула.

А когда открыла глаза, за окном уже стояла ночь.

Влада проснулась от тишины. Не от шума за окном, не от чужих голосов и даже не от неудобной позы, в которой уснула. Просто в какой-то момент сон отступил, оставив после себя странное ощущение, будто она пропустила что-то важное.

Несколько секунд девушка лежала с закрытыми глазами, не понимая, где находится. Матрас под ней был непривычно мягким, одеяло казалось слишком тяжёлым, а подушка пахла чем-то едва уловимым — свежестью, дорогим стиральным средством и чужим домом.

Чужим.

Влада открыла глаза.

Комната тонула в темноте. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался холодный лунный свет, серебривший край подоконника и оставлявший на полу бледную полоску. Мебель, которую днём она едва успела рассмотреть, теперь превратилась в неподвижные тёмные силуэты. Владлина резко приподнялась на локтях. Вот теперь она окончательно проснулась.

Воронцовы. Особняк. Отец.

Всё вернулось разом, без малейшей заботы о её самочувствии.

Девушка нащупала телефон рядом с подушкой. Экран вспыхнул, осветив её лицо, и Влада поморщилась от яркого света. Было далеко за полночь. Она проспала так долго, даже не переодевшись и не умывшись.

— Прекрасно, — пробормотала она хриплым со сна голосом.

Теперь заснуть снова вряд ли получится.

Влада откинула одеяло и только после этого вспомнила, что она ложилась отдохнуть, не укрывшись. Значит, пока она тут беззащитно лежала, кто-то зашёл и… И укрыл её. Это было бы очаровательно, если бы не было так жутко. Нужно попросить у кого-нибудь ключ от двери.

Владлина опустила ноги на пол. Доски под ступнями оказались прохладными. Она огляделась, пытаясь привыкнуть к темноте, и вдруг осознала, насколько непривычно здесь было находиться. Днём дом казался огромным, но вполне понятным: коридоры, лестницы, комнаты, люди, которые знали, куда идти и что делать. Ночью же он словно перестал притворяться гостеприимным.

Что-то в коридоре громко щёлкнуло. Влада замерла и прислушалась.

Ничего.

Она медленно выдохнула, чувствуя себя глупо. Старый дом. Дерево остывает, трубы шумят, ветер задевает ставни. Для всего найдётся разумное объяснение, если не начинать придумывать лишнего.

И всё же взгляд снова скользнул к двери.

Ей хотелось пить. Ещё хотелось знать, почему в доме было так тихо. И, пожалуй, ей хотелось хотя бы на минуту оказаться в месте, где она не чувствовала бы себя настолько не в своей тарелке.

Девушка нашла свои ботинки, которые бросила до того, как завалиться на кровать. Сейчас они аккуратно стояли около тумбочки. Преодолев тревогу при мысли, что кто-то заходил к ней и трогал её вещи, она обулась и направилась к выходу. За дверью её ждал коридор, погружённый в куда более густую темноту, чем комната. Владлина нахмурилась в недоумении. Неужели в таком огромном особняке нельзя было оставить включённой хотя бы одну захудалую лампу? Или здесь считалось, что гости должны на ощупь искать дорогу до лестницы, рискуя по пути свернуть себе шею? Единственным освещением был лунный свет, пробивавшийся из высоких окон в конце коридора, едва различимо очерчивающий стены, тяжёлые рамы картин и тёмные деревянные панели. Днём всё это выглядело внушительно, почти торжественно. Сейчас же особняк словно сбросил свою маску и показал настоящее лицо. Зловещее и гнетущее.

Влада вышла за порог, придерживая дверь, чтобы та не хлопнула за спиной. Половицы тихо скрипнули под ногами. Девушка невольно замерла и прислушалась, но дом не ответил ей ничем, кроме глухой тишины.

Она обернулась на свою дверь, словно проверяя, сможет ли найти её снова, если заблудится, а затем посмотрела в обе стороны коридора. Ей показывали дорогу сюда, но Влада почти не запомнила поворотов. Была слишком занята рассматриванием обстановки и «разговорами по душам».

Девушка решила превратиться в слух: ни шагов, ни голосов, ни звука телевизора за закрытыми дверями. Только где-то далеко, возможно на первом этаже, мерно тикали часы. На секунду Владлина допустила мысль, что она осталась в этом «музее» совсем одна, но потом вспомнила уверения Венеры о том, что в доме точно кто-то живёт сейчас.

Девушка двинулась вдоль стены, стараясь ступать тише. У лестницы она остановилась. Снизу доносился слабый свет. Не яркий, а тёплый, золотистый — будто в холле оставили включённым один небольшой светильник. Влада посмотрела на лестницу, потом на коридор за спиной. Она могла вернуться в комнату и дождаться утра. Но после всего, что произошло за этот день, сидеть без дела и ждать, пока кто-нибудь снова решит, что ей пора узнать, а о чём лучше промолчать, хотелось меньше всего. Владлина начала спускаться.

С каждым шагом темнота понемногу рассеивалась, и вскоре её взору предстала гостиная на первом этаже. Ранее Влада уже проходила мимо этого места, когда её вели в комнату. При дневном свете она не успела её разглядеть, но в ночном полумраке всё выглядело дорогим, добротным и основательным. Продолжая бесшумно спускаться, она отметила камин, диваны, ковры — здесь не было ничего случайного, но и показной роскоши гостиная не выставляла. Единственным источником света сейчас служила настенная лампа у камина, отбрасывавшая на стены мягкие янтарные блики. Её свечения хватило, чтобы заметить, что Владлина в этой части дома не единственная, кто не спит.

На диване, вытянув длинные ноги и откинувшись на спинку, сидел Марк. Девушка остановилась на последней ступеньке, продолжая его разглядывать. В одной руке у него был телефон, экран которого освещал лицо холодным светом, а на низком столике рядом стояла чашка. Марк выглядел так, словно ночные часы не имели над ним никакой власти: ни следа сонливости, ни усталости. Только слегка расстёгнутый ворот рубашки выдавал, что рабочий день всё-таки подошёл к концу.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышным тиканьем часов. Влада невольно посмотрела на эти часы. Потом снова на Марка.

— В этом доме всегда так темно и тихо или сегодня особенный случай? — спросила она, прежде чем успела передумать.

Марк поднял глаза от телефона. Увидев её, он не удивился — по крайней мере, ничем этого не выдал.

— Доброй ночи, Владлина.

— Доброй ли?.. — тихо произнесла девушка, не скрывая сомнения в голосе.

Он чуть заметно улыбнулся и отложил телефон на столик.

— Не спится?

— Я бы сказала, что проснулась. Это несколько отличается от «не спится». — Влада спустилась с последней ступеньки и оглядела гостиную. — А вы почему не спите?

— Работа.

Она перевела взгляд на телефон, лежавший экраном вниз.

— В полночь?

Мужчина невозмутимо пожал плечами. Его спокойствие начинало её раздражать. Не потому, что он делал что-то не так, а потому, что рядом с ним у неё постоянно возникало ощущение, будто он знает чуть больше, чем собирается сказать. Набрался он этого у своей начальницы или всегда таким был — не суть. Влада не любила недосказанность, но требовать от этого человека ничего не может. Поэтому она решила пока не продолжать разговор. По крайней мере, не сейчас.

— Не подскажите мне, где я могу найти питьевую воду?

Марк кивнул в сторону двери за гостиной.

— На кухне есть вода. Прямо по коридору и налево.

Девушка поблагодарила его и пошла в указанном направлении. Уже затылком она услышала:

— Рад оказаться полезным.

Он произнёс это совершенно серьёзно, и Влада не смогла понять, шутит он или нет.

За дверью, на которую он указал, действительно обнаружилась кухня — просторная, с тёмными фасадами шкафов и каменной столешницей. Девушка могла включить свет, но не стала. Одно дело — шататься по тёмным коридорам, и совсем другое — хозяйничать на чужой кухне. Она чувствовала себя тараканом, который обязательно должен бежать в тень, когда включили свет. К тому же здесь было светлее, чем в остальной части дома, потому что над раковиной находилось широкое окно.

Девушка налила себе воды и сделала несколько глотков. Холодная жидкость приятно освежила горло после сна. Она уже собиралась убрать стакан, когда взгляд случайно скользнул к окну.

И замер.

На улице, неподалёку от дома, стояли двое мужчин.

Первым Влада узнала Марка. Даже на расстоянии его было нетрудно узнать по осанке и той непринуждённой непоколебимости, с которой он держался. Рядом с ним стоял незнакомец.

Владлина невольно придвинулась к окну.

Мужчина был высоким, широкоплечим, с густыми тёмными, почти чёрными волосами. Даже в ночном полумраке угадывалось крепкое, хорошо сложенное тело, а движения выдавали привычку чувствовать себя уверенно в собственном пространстве. Он стоял вполоборота к Марку, и свет, падавший с уличных фонарей на прилегающей к особняку территории, иногда выхватывал резкие линии его лица.

Влада прищурилась, пытаясь разглядеть его получше.

«Красивый. Определённо красивый», — подумала она.

Взгляд скользнул к Марку, а затем вернулся к незнакомцу. Девушка невольно усмехнулась:

«У Воронцовых что, отдельный отбор проводился? Или в этом матриархальном доме существует негласное правило, что вход доступен только красивым мужчинам?»

Владлина прислонилась плечом к стене, продолжая наблюдать за ними.

При этом сами мужчины, казалось, совершенно не замечали, насколько эффектно смотрелись со стороны. Или замечали, но им было совершенно всё равно. Брюнет что-то рассказывал, улыбаясь. Уличный свет то и дело выхватывал его лицо из темноты, позволяя Владе разглядеть приподнятые уголки губ, чуть откинутую голову и непринуждённые движения. Но в его улыбке было что-то настораживающее. Не весёлое, а скорее издевательское, словно мужчину забавлял не столько собственный рассказ, сколько реакция другого человека на его слова.

Марк поначалу никак не реагировал. Лишь изредка отвечал короткими фразами, и даже на расстоянии его спокойствие казалось почти оскорбительным на фоне оживлённого собеседника.

Постепенно лицо Марка менялось. Сначала исчезла едва заметная расслабленность его взгляда. Затем он выпрямился, а губы сжались в тонкую линию. Наконец он перестал отвечать вовсе, просто глядя на мужчину с таким выражением, которого Влада прежде у него не видела.

«Ничего себе», — подумала она.

Оказывается, у ассистента имелись в арсенале и такие эмоции. Просто он предпочитал держать их при себе и, видимо, нечасто позволял им проявляться на лице.

Влада невольно почувствовала странное удовлетворение. Не то чтобы она желала Марку неприятностей, но наблюдать за тем, как безупречная маска наконец даёт трещину, было неожиданно увлекательно.

А потом брюнет сказал что-то ещё.

Улыбка на его лице стала шире. Он чуть склонил голову, будто произнёс нечто особенно удачное, и даже развёл руками — с видом человека, который совершенно не понимает, чем мог задеть собеседника.

Марк шагнул к нему. Влада отпрянула от стены, на которую до этого беззаботно опиралась.

Разговор явно закончился. По крайней мере, та его часть, в которой мужчины ещё пытались делать вид, что просто обмениваются мнениями. Брюнет не отступил. Наоборот, ответил что-то, по-прежнему ухмыляясь, и ткнул Марка пальцем в грудь. Дальше всё произошло слишком быстро.

Марк резко перехватил его руку и оттолкнул от себя. Незнакомец качнулся назад, но тут же вернулся, толкнув Марка в ответ. Тот ударил его плечом, и оба сцепились, едва не потеряв равновесие.

Влада прижала ладонь ко рту.

— Да вы издеваетесь… — прошептала она себе под нос.

Брюнет попытался схватить Марка за рубашку, тот сбил его руку и толкнул обратно. На несколько секунд их скрыла тень дерева, затем они снова появились в полосе света от фонаря. Это была не та осторожная перепалка, которая заканчивается взаимными угрозами и хлопаньем дверей. Оба явно были готовы продолжать.

Владлина замерла у окна, не понимая, что ей стоит предпринять.

Ещё десять минут назад Марк сидел в гостиной, спокойный и невозмутимый, будто ничто в мире не могло нарушить его размеренную жизнь. А теперь дрался посреди ночи с незнакомым мужчиной. И почему-то Владе казалось, что именно этот мужчина понимал, как вывести Марка из себя, гораздо лучше, чем кто-либо другой. Брюнет снова что-то выкрикнул, улыбаясь. Девушка заметила на его губах кровь. Улыбка, смешанная с кровью на таком красивом лице выглядела… интригующее. Даже не слыша слов, Владлина понимала по его лицу: он продолжает говорить что-то издевательское, продолжает выводить шатена из себя. И эта улыбка, кажется, злила Марка сильнее всего.

Какая занятная закономерность. Пока Владу бесила безжизненная обесцвеченная улыбка ассистента, его самого раздражала эта яркая и широкая улыбка какого-то провокатора.

Марк резко дёрнул брюнета на себя, схватив за ворот рубашки. Ткань натянулась под его пальцами, когда он прижал мужчину ближе, почти вплотную, и что-то прошипел ему в лицо. Даже через стекло девушка поняла, что слова были далеко не дружелюбными. Улыбка наконец исчезла с лица незнакомца. По крайней мере, на мгновение. Он смотрел на Марка с таким выражением, словно тот лишь подтвердил какую-то его догадку. Затем его взгляд скользнул в сторону — мимо плеча Марка, через тёмный сад, к окну кухни.

Прямо к Владе.

Девушка невольно вздрогнула, тут же отпрянув от стекла. Она ведь не включала свет. Снаружи её едва ли можно было разглядеть в полумраке кухни, но теперь уже нельзя быть уверенной даже в этом.

Брюнет задержал взгляд на окне. Всего на секунду, может быть, две. Этого было недостаточно, чтобы понять, заметил ли он её на самом деле или просто смотрел в ту сторону. Но в его глазах что-то блеснуло — внезапно, ярко, почти весело.

Азарт.

Владлина не смогла бы объяснить, откуда взялось это ощущение. Возможно, ей просто показалось. Возможно, незнакомец увидел лишь собственное отражение в стекле. Но он снова посмотрел на Марка. И снова улыбнулся. Не широко, не вызывающе — лишь чуть приподнял уголок губ, будто только что обнаружил нечто гораздо более интересное, чем их спор. Марк, кажется, ничего не заметил. Он всё ещё держал мужчину за воротник и продолжал говорить, почти не разжимая зубов.

А Влада вдруг поняла, что задержала дыхание. Она медленно отступила от окна, стараясь ничего не задеть, не издать ни звука. Ей совершенно не хотелось выяснять, что произойдёт, если незнакомец действительно понял, что она стала свидетельницей их потасовки. Но даже оказавшись у выхода из кухни, она продолжала видеть перед собой его улыбку. И почему-то была уверена: если он и заметил её, то ничуть этому не расстроился.

Девушка решила, что с неё достаточно. Она не будет ничего предпринимать, это не её дело и не её война. Она не знает, какие у них отношения и какая история стоит за этим спором. Господи, одного из них она даже по имени не знает, а со вторым знакома всего несколько часов.

Теперь темнота уже не казалась ей такой раздражающей. Напротив, Владлина была благодарна ей за возможность остаться незамеченной. Девушка поднималась по ступеням быстрее, чем следовало бы, придерживаясь за перила и стараясь не шуметь. Один раз она всё же задела носком ступеньку и едва не выругалась вслух.

«Превосходно. Просто великолепно. Первую ночь тут ночую, на птичьих правах, и уже шпионю за ночным мордобоем», — Влада проклинала себя за то, что вообще вышла из комнаты до рассвета. Вот зачем ей нужно было во всё это ввязываться?

На втором этаже она свернула в коридор и на секунду замедлилась, пытаясь сориентироваться. К счастью, нужную дверь она узнала почти сразу. На адреналине Влада добралась до неё в несколько шагов, проскользнула внутрь и осторожно закрыла за собой.

Только оказавшись в комнате, Влада позволила себе выдохнуть и поняла, как сильно напряжены её плечи. Она подошла к кровати, снова разулась, сбросила с себя одежду, успевшую надоесть за целый день, и укрылась знакомым одеялом.

Сон ожидаемо не шёл. Влада закрыла глаза, позволяя перед внутренним взором проплывать образам, но мысли снова и снова возвращались к Марку. Она нахмурилась, вспоминая его лицо за окном. До сих пор он казался ей воплощением спокойствия и вежливости. Даже на неудобные вопросы он отвечал с такой невозмутимостью, словно его вообще невозможно было поставить в тупик. Но сегодня ночью она увидела, как легко эта невозмутимость может дать трещину.

Что же такого сказал брюнет, что Марк потерял самообладание? И почему этот незнакомец выглядел так, словно вся эта сцена его забавляла?

Влада натянула одеяло до подбородка и легла на бок. Ей хотелось верить, что всё это не имеет к ней никакого отношения. Что она просто случайно оказалась свидетелем чужой ссоры и завтра сможет спокойно спуститься к завтраку, не вспоминая ни о чём из увиденного.

Но воспоминание о взгляде брюнета не давало покоя.

«Только бы он не оказался ещё одним человеком, который знает обо мне больше, чем я сама», — подумала Владлина перед тем, как третий раз за сутки провалиться в сон.

Г