Птица чужого гнезда

Виктория кивнула Марку и он отошёл назад к двери, за спиной Влады. Но из комнаты не вышел.

— Полагаю, теперь мы можем познакомиться как следует. Меня зовут Виктория Воронцова, — женщина плеснула молоко из изящного графина в свою чашечку. – И твой отец – мой младший брат.

Как же интересно получается. Для одной этот разговор вписывается в ежедневное рутинное чаепитие, в то время как у другой потеют от волнения ладони. Неужели она наконец-то сможет хоть что-то выяснить.

— Почему вы так уверены в этом?

— В чём? В том, что он мой брат? В этом нет ни малейшего сомнения. Лучше расскажи мне, что ты сама знаешь о своем отце, Владиславе Воронцове.

— Я знаю достаточно, чтобы сказать, что ничего общего он с вами иметь не хотел. И фамилию вашу тоже никогда не носил.

Виктория сделала глоток и аккуратно поставила чашку обратно на блюдце с характерным звуком соприкасающегося фарфора.

— Действительно, ты застала его уже с другой фамилией. Фамилией твоей матери. Однако, ты не права в том, что он никогда не носил фамилию Воронцов. Он был рожден под ней, под ней и умрёт.

Умрёт. В будущем времени. Значит…

— Он жив? — Влада подалась вперёд в кресле. Значат ли слова этой женщины то, что отец жив и она знает, где он.

— Скажу тебе сразу и прямо: я не знаю, где он. И я не знаю, что с ним случилось.

У Влады перехватило дыхание. Она проделала весь этот путь в надежде узнать хоть что-нибудь новое, но снова оказалась там же, где и раньше: в неизвестности.

Она зажмурилась и сжала подлокотники кресла. И ведь с самого начала знала, что не стоит рассчитывать на многое.

Девушка резко встала. Что она хотела сделать: импульсивно уйти или начать кричать, она и сама не успела понять, ведь на её плечи легли мужские руки, которые мягко опустили её назад в кресло. Это были руки Марка, Влада узнала нотки его ненавязчивого парфюма. И узнала этот обволакивающий голос:

— Госпожа Сорокина, с нашей стороны мы обязуемся сделать всё, что в наших силах для поиска вашего отца. Нам известно, что до сих пор вы были единственной, кто искал его. Мы полагаем, что вместе с нами у вас больше шансов его найти.

«Мы, мы, мы, нам, нашей… Почему он говорит во множественном числе, если эта женщина сидит с таким безэмоциональным лицом».

Владлина не знала, что чувствовать и как ответить. Она молчала и ощущала, что ассистент всё ещё не убрал свои руки с её плеч. Вероятно, боялся, что она убежит. При этом, он больше не давил на неё, но слегка погладил большим пальцем руки по шее девушки, будто успокаивая. А может это ей только показалось.

— Почему вы объявились только сейчас? — прошептала Влада.

— Потому что твой отец не слишком стремился поддерживать близкие отношения с семьёй, — ответила Виктория, помешивая тонкой ложечкой свой остывающий чай.

— И вы решили, что теперь моя очередь?

— Нет. Я решила, что ты достаточно взрослая, чтобы сама решить, хочешь ли ты знать свою семью.

Владлина не поверила этим словам. Это казалось ей слишком наивно и просто. Вне сомнений, они действительно имеют больше шансов найти её отца, но зачем им делать это именно сейчас, спустя столько лет после его исчезновения? Для того, чтобы Влада вошла в семью? Услуга за услугу? Но зачем она вообще нужна этой семье…

— Как давно вы в курсе, что он пропал?

Женщина посмотрела за плечо девушки. Было ясно, что она не собиралась отвечать на этот вопрос. Вместо неё снова ответил Марк, отходя на прежнее расстояние.

— С того момента, как он перестал выходить на связь.

«Что? Что значит перестал выходить на связь? Он что, поддерживал с ними контакт?»

Виктория снова посмотрела Владе в глаза.

— Полагаю, он совсем ничего не рассказывал о своей семье.

— Ни единого слова, — зло выплюнула Владлина.

— Прибереги свой яд, девочка. Я тебе не враг.

Владлина не могла скрыть свою злость и горечь. На эту женщину, на своего отца, на ситуацию в целом. Даже на этот дом. Прямо сейчас ей всё стало противно. Она чувствовала себя бестолковой и разбитой.

— Зачем ему поддерживать с вами связь, если он отрёкся от вас. Это не имеет смысла. И для чего тогда…

— Потому что из клана не выйти так легко. Недостаточно сменить фамилию в документе, бросить три футболки в рюкзак и обиженно убежать, — фыркнула Виктория.

Девушке показалось, что прямо сейчас у неё снова разболится голова. Она приложила свою прохладную ладонь ко лбу и тихо произнесла себе под нос:

— Клан…

Снова возникла тишина. Казалось, что Виктория и её ассистент не сговариваясь дали Владлине время прийти в себя. Хотя почему не сговариваясь, вполне возможно они всё время общаются переглядками. Или читают мысли друг друга.

Тишину прервал звук шагов. Это была та самая женщина, которая предлагала воду ранее. Она явно не торопилась. Может просто не хотела прерывать разговор. Тоже что ли общается с ними телепатически.

Без слов Владлине протянули стакан воды. Наверно, теперь они думают, что Влада тоже в «клане» и подключена к системе мысленных разговоров. Господи, какие бредовые мысли лезут к ней на нервной почве.

Она приняла протянутый стакан и сделала пару больших глотков, осушая его. Уже второй раз она пьёт то, что предлагают ей эти подозрительные люди, которые называют себя её семьёй. В первый раз после такой помощи она заснула. Что ж, если отрубится и в этот раз – пусть. Ей явно нужна какая-то перезагрузка.

Поставив пустой стакан на стеклянный столик с неприятным звуком стекла об стекло, она заговорила снова:

— То есть вы не искали члена своей семьи все эти годы, потому что он самовольно ушел из вашего клана. Вы знали, что у него есть дочь, но с ней не связывались. А теперь считаете, что я достаточно взрослая для знакомства с родственничками, — девушка посмотрела Виктории прямо в глаза. Та выдерживала её прямой взгляд спокойно, почти безразлично. — Что-то не сходится. Вы до сих пор не озвучили что-то важное.

Женщина лишь безмолвно чуть наклонила голову.

— Что вы хотите от меня? — продолжила Владлина. — За помощь в поисках отца. Только не говорите, что я должна вступить в ваш этот клан или вроде того. Может быть я не знаю, почему мой отец ушел от вас, но я уверена, что он не сделал бы это без веской причины. Если бы он хотел, чтобы я была частью вашего… вашей организации, то он бы рассказал мне о вас и предоставил бы выбор.

Виктория выставила ладонь вперед, останавливая поток слов девушки. Ровным голосом она спросила:

— Почему тебя так зовут?

— Что?

— Почему тебя зовут Владлина? — женщина начала протягивать недопитую кружку чая своей прислужнице. Та же успела подойти заранее, чтобы забрать её. Снова безмолвно.

Девушка была несколько ошарашена вопросом из ниоткуда, поэтому просто ответила как есть:

— Это сочетание имён моих родителей. Отца зовут Влад, а маму Алина.

— Любопытно, — протянула Виктория. Она бросила один короткий взгляд за спину Влады, туда, где всё ещё стоял Марк. Спустя секунду Владлина услышала звук открывающейся двери. Он вышел из комнаты.

— Вы пытаетесь сбить меня с толку внезапными глупыми вопросами?

— Признаю, это было внезапно. Однако, это вовсе не глупо. Наша фамилия - Воронцовы. Мы вороны. Ты когда-нибудь наблюдала за воронами?

— Не припоминаю, чтобы специально этим занималась.

— Зря. Это удивительные птицы. Умные, наблюдательные, гораздо более организованные, чем принято считать. Они прекрасно запоминают лица, различают тех, кто представляет для них угрозу, и тех, кому можно доверять. И, вопреки распространённому мнению, далеко не всегда действуют в одиночку. У них есть свои правила. Свои связи. Они знают, кому обязаны помогать, а от кого лучше держаться подальше. Они помнят тех, кто причинил им вред. И тех, кто однажды помог. Причём способны передавать эту информацию другим.

Виктория ненадолго замолчала, глядя на воду, стекающую по стене.

— Молодые вороны рано или поздно покидают гнездо. Начинают жить самостоятельно, искать собственную территорию, обзаводиться связями. Но даже после этого они не становятся совершенно независимыми от остальных.

— И к чему вы ведёте?

— Посмотри наверх, — женщина произнесла это, не поднимая головы. Лишь давая указание, зная, что Влада исполнит. Ведомая любопытством, она всё-таки посмотрела куда сказали.

На потолке девушка увидела два выгравированных символа, окруженных целой стаей воронов. Это выглядело завораживающе. Девушка вспомнила, что уже видела что-то похожее на письме, которое получила.

— Эти символы что-то значат?

Виктория впервые за весь разговор легко улыбнулась. Не дежурно, как Марк и не тепло, как прислужница. По-своему. Улыбкой, которая показывала, что женщина знала что-то, что другому не было ведомо.

— Это две буквы «В». Знаешь, почему их две?

Влада опустила взгляд с потолка на собеседницу. Виктория продолжила:

— Потому что у Воронцовых всегда подходящие воронам имена. И твоё, Владлина, подходящее.

Девушка неосознанно отпрянула от женщины подальше, почти что вжимаясь в спинку кресла. Она начала неуверенно качать головой в отрицании.

— Нет…

— Твой отец дал тебе не просто красивое имя с историей. Он позаботился о том, чтобы ты не была белой вороной в нашей семье. Он признавал в тебе Воронцову с самого начала. Сейчас ты всё поймешь.

После этих слов парадные двери распахнулись.

Глава 3. Там, где живёт Венера

В зал снова вошёл Марк.

«И как он ещё не устал бегать туда-сюда», — подумала Влада, пытаясь переварить всё, что ей сказали. Казалось, что эти люди даже не осознавали, слова какого веса они только что на неё взвалили.

Следом за мужчиной вошли две девушки, примерно возраста Влады. Ассистент остался стоять на своём привычном месте у дверей, в то время как девушки сели на незанятые до этого кресла по бокам от Владлины, теперь все четыре места вокруг столика были заняты.

— Прошу, познакомься. Твои двоюродные сёстры, — сказала Виктория, жестом представляя девушек.

Влада думала, что сегодня её уже ничем не удивить, но сюрпризы и не думали заканчиваться.

— Стоило догадаться… — произнесла Владлина еле слышно.

Одна из девушек — та, что сидела справа — повернулась всем корпусом к Владе и её золотистые кудрявые волосы подпрыгнули. Она начала щебетать высоким голоском:

— Меня зовут Василиса. Нам очень приятно наконец-то познакомиться с тобой! Честно говоря, мы узнали о тебе совсем недавно, около месяца назад. Я просто сгорала от любопытства всё это время, так хотелось тебя увидеть поскорее! Бывает, что в клане появляются новые лица, хоть и совсем редко. В основном, детки просто рождаются внутри семьи и живут себе. А чтобы новая родственница, ещё и такая близкая по крови… И мы только-только о тебе узнали… Такого не было ещё ни разу.

«Целый месяц. Она сказала, что они знали обо мне целый месяц, хотя я узнала о них лишь несколько дней назад», — подумала Влада, отмечая выделяющуюся внешность блондинки. Ничего общего с вороной, скорее с цыплёнком. От неё будто шёл свет. Не как от лампочки, а как от солнца. На вкус Владлины это было не тепло, а обжигающее.

— У тебя язык как помело, — подала голос вторая девушка. Влада перевела на неё заинтересованный взгляд и не могла не заметить, что от неё исходила совсем другая аура. Чёрные длинные прямые волосы, зелёные глаза. Очевидно, что сёстры от разных родителей. И удивительно, как они вообще получились такими разными, если у них всё-таки есть общие гены. Владлина устало, почти грубо проворчала:

— Дай угадаю. Тебя зовут как-то вроде Валентина или Варвара?

— Не угадала, — быстро ответила темноволосая. Взгляд у неё был сканирующий, а мимолётные движения полны животного шарма. Эта тоже не воронёнок. Скорее своенравная кошка. — Мою мать зовут Варвара.

— О, надо же, — кисло протянула Влада.

— Её зовут Венера, — явно не удержавшись вбросила Василиса.

Влада слегка изумилась. Такого имени она не ожидала. Хотя, смотря сейчас в глаза Венеры густого мшистого оттенка, было ясно: имя подходит ей. Оставляет такое же неоднозначное загадочное послевкусие, как и обладательница.

— Что ж, полагаю, вы уже достаточно представлены друг другу, — заключила Виктория. — Боюсь, мне придётся вас оставить. У меня ещё остались дела, которые не станут ждать, пока мы закончим это трогательное воссоединение.

Она поднялась, разгладила складку на рукаве и посмотрела на Владу.

— Уверена, вам будет о чём поговорить.

Не дожидаясь ответа, Виктория направилась к выходу. Марк кивнул девушкам в знак прощания, задержав на Владе взгляд на мгновение дольше, и последовал за начальницей. Не успели парадные двери закрыться, как из боковой двери выпорхнула женщина, что приносила чай и обратилась к светловолосой:

— Госпожа, вам тоже пора, иначе опоздаете.

Василиса чуть поджала свои губы в искренней досаде, но поблагодарила за напоминание и пошла к выходу, бросая через плечо Владлине:

— Я скоро вернусь! Ты обосновывайся пока, а потом я приеду и найду тебя. Мы же так и не познакомились по-человечески!

Прислужница мягко подталкивала её в плечи, чтобы поторопить. Когда девушка всё-таки скрылась за дверью, женщина обернулась и сказала:

— Госпожа Владлина, подождите меня здесь одну минуту, пожалуйста, и я покажу вашу комнату.

Темноволосая покачала головой.

— Не стоит, Анна. Я всё сделаю. Лучше проследи, чтобы Лиса ничего не забыла.

Женщина благодарно улыбнулась и закрыла парадную дверь за собой.

Владлина сразу повернулась к новообретённой кузине и спросила:

— Что это за нюанс с именами? Почему у одних имя должно начинаться на букву «В», а у других — нет? Та женщина, домработница, её ведь зовут Анна, верно? Но она тоже в вашей организации.

Венера смотрела на Владлину так, будто меньше всего ей хотелось выступать сейчас лектором. Она согласилась провести Владу до её комнаты, чтобы сэкономить время Анне, без дополнительных опций. Но что-то во взгляде Владлины — испуганная растерянность это или голод до информации — убедило её помочь.

Воронцова-младшая указала пальцем на потолок.

— Не кто-то, а Воронцовы. В клане есть люди из других семей, с другими фамилиями. И им имя на «В» ни к чему, хотя это и не запрещено.

— А вам-то оно зачем? Что будет, если назвать ребёнка с вашей фамилией, но с другим именем? Скажем… Михаил Воронцов. Его проклянет древняя родовая магия?

— Ты ведь понимаешь, что имена на «В» — это не какой-то закон? Это не обязанность, а привилегия.

Влада посмотрела на неё с сомнением.

— Привилегия? Получить имя, которое начинается с определённой буквы?

— Не буква делает его особенным. А то, что за ней стоит, — Венера пожала плечами. — Когда в семье появляется новый воронёнок, которому дают такое имя, это признание: ты один из нас. Тебе не придётся заслуживать право носить нашу фамилию. Оно у тебя уже есть. Полагаю, поэтому тётя и пригласила тебя сюда. Потому что у тебя есть право быть в семье.

Владлина поставила локти на колени и опустила на сложенные кисти свою голову.

— Я столько лет ничего не знала об этом…

— А твоё имя знало.

Влада невольно нахмурилась и, не поднимая головы, бросила:

— Это должно меня утешить?

— Нет. Просто ты пытаешься найти в наших традициях ловушку. А иногда традиция — это всего лишь способ сказать что-то важное, не произнося длинных речей.

Венера поднялась и потянула Владлину за собой вверх. Вместе они дошли до стены, которая всё это время была за спиной Влады. Всю стену покрывал гобелен, явно вышитый вручную. Девушка сразу поняла, что это генеалогическое древо.

— Ну конечно, у вас есть что-то такое… — пробурчала Владлина себе под нос, но темноволосая её прекрасно услышала и хмыкнула.

— Традиция — это то, что мы решили сохранить. Не то, чему мы обязаны подчиняться.

Какое-то время они смотрели на имена и фамилии неизвестных Владе людей. Тех, с кого этот гобелен много лет назад начали. Вероятно, этих людей уже нет в живых, зато они оставили после себя довольно большое потомство. Венера была права, большинство имён начиналось с «вороньей» буквы, почти все из них были с фамилией Воронцов. Но находились и исключения. Их истории были Владлине наиболее интересны. Что ещё было любопытно, так это то, что женские имена были вышиты немного крупнее, чем мужские. Девушку будто ударило током от осознания того, что где-то здесь должен быть и её отец. Она начала искать знакомое имя, опускаясь глазами всё ниже и ниже по хронологии. Нашла Викторию, Варвару — очевидно маму Венеры — и некую Валерию, скорее всего мать Василисы. И ещё один ребёнок от их общего предка…

Владислав Воронцов.

«Надо же, папа, у тебя есть три старших сестры. Сколько же историй из детства ты мог мне рассказать… Но всегда умалчивал», — подумала Влада, пытаясь сглотнуть подступившую тоску.

От имени отца тянулась ветвь, но дальше она обрывалась. Ничего. Ни имени её матери, ни её собственного. Есть только два безымянных пустых места. Подготовленных заранее, но так и не использованных. Девушка прикоснулась пальцем к местечку, где предполагаемо должно было быть вышито её имя и обвела его кончиком пальца по кругу. Странно, но она не чувствовала обиды. По крайней мере, не такой, какую, вероятно, следовало бы испытывать на её месте.

Влада попыталась представить, как всё могло бы сложиться, если бы отец поступил иначе. Если бы однажды он привёз Алину в этот дом, представил её своей семье, назвал своей женой — или хотя бы женщиной, с которой собирался связать жизнь. Если бы не стал отделять прошлое от настоящего так старательно, что в итоге между ними пролегла целая пропасть. Мог считать, что так будет лучше. Мог ошибаться.

Влада убрала руку. Гобелен ничего не мог ей рассказать. Он хранил то, что произошло, но не то, что могло бы произойти. Она повернулась к Венере и спросила:

— А почему все женщины тут выделяются более явно, чем мужчины?

Воронцова, казалось, не поняла вопроса. Через секунду замешательства она произнесла:

— Ты действительно будто с неба к нам свалилась.

Влада почувствовала, что ей порядком надоело оставаться неосведомлённой о чем-то важном.

— Мне что-то ещё забыли рассказать?

— И полагаю, что не только это. Но на твой вопрос я всё-таки отвечу. У нас матриархальный клан.

«О…Матриархат?»

Влада даже мысленно повторила это слово, словно от второго раза оно должно было стать понятнее. Она знала, что оно означает. Разумеется, знала. Просто никогда не думала, что однажды услышит его не на уроке истории и не в споре о политике, а в разговоре о семье её отца.

— Виктория — глава всей семьи? — уточнила Влада.

— На данный момент — да.

— А до неё кто был?

— Её мать. До неё — бабушка. И так далее.

— То есть власть передаётся по женской линии?

— В основном. Женщины возглавляют семью, распоряжаются общим наследством и решают, кто будет представлять Воронцовых перед другими кланами.

— А мужчины?

— Мужчины тоже могут быть влиятельными. Могут управлять собственными компаниями, заключать сделки, добиваться положения. Но семейная власть — другое дело. Её нельзя просто заработать финансами.

— Почему?

— Тебе стоит на досуге задуматься о том, чем клан отличается от обычной семьи. Да, мы ценим кровь, фамилии и традиции, но это лишь верхушка айсберга. Есть система обязательств, доверия и преемственности. И женщины исторически отвечают за то, чтобы она сохранялась.

— И никто не возражает?

— Возражают постоянно. Просто возражать и иметь последнее слово — не одно и то же.

Влада задумалась. Пищи для размышлений было столько, что хватило бы на праздничный пир.

Виктория, распоряжавшаяся домом так, словно каждый предмет здесь подчинялся исключительно её воле. Женщины, которые находятся здесь на особом положении. Мужчины, которые, казалось, привыкли уступать им право последнего слова. И отец, однажды решивший оставить всё это позади.

Хотя последнее пока было лишь предположением. Влада не знала, что именно заставило его уйти, и не собиралась придумывать за него причины.

— Покажу тебе твою комнату, — беспечно сказала Венера и, развернувшись, пошла к парадным дверям. Владлина поспешила за ней следом.

Коридор встретил их прохладой и приглушённым светом. Высокие стены были отделаны панелями из тёмного дерева, между которыми висели портреты людей в строгих костюмах и старомодных платьях. Некоторые смотрели прямо перед собой с такой невозмутимостью, словно их отвлекли от куда более важных дел. Других изобразили с чуть повёрнутыми головами. Казалось, что они провожали взглядом мимо проходящих.

Влада невольно задержалась перед одним из портретов, но не успела толком рассмотреть изображённую на нём женщину: Венера уже двинулась дальше.

Под ногами мягко глушил шаги длинный ковёр глубокого бордового оттенка. По обеим сторонам коридора располагались высокие двери, почти не отличавшиеся друг от друга. Лишь латунные ручки и небольшие таблички выдавали, что за ними скрывались разные комнаты. Здесь всё казалось продуманным до мелочей, но не новым. Дом не пытался выглядеть старинным — он просто был таким. Никто, похоже, не собирался что-либо менять ради моды.

В конце коридора пространство расширялось, открывая вид на лестницу. Широкие деревянные ступени поднимались вдоль стены, огибая площадку второго этажа. Перила из тёмного дерева были украшены тонкой резьбой, а балясины отбрасывали на стены узкие тени. Над лестницей свисала люстра с матовыми стеклянными плафонами; её тёплый свет ложился на ступени неровными пятнами.

Венера поставила ногу на первую ступень и обернулась.

— Идёшь?

Влада в последний раз оглянулась на коридор. Ей всё ещё казалось странным, что в этом музее можно было прожить целую жизнь, знать каждый поворот и каждую дверь.

— Иду, — ответила она и последовала за кузиной наверх.

Венера легко взбежала по лестнице, на ходу придерживая рукой перила. Влада последовала за ней, стараясь не отставать и одновременно разглядывая открывавшийся сверху вид на холл. С этой точки дом казался ещё просторнее: высокие двери, массивная мебель и тёмные деревянные панели складывались в единую картину, в которой не было ничего случайного.

На втором этаже лестница заканчивалась широкой площадкой. Коридор здесь выглядел почти так же, как внизу, разве что был светлее благодаря высоким окнам, выходившим в сад.

— Так, — Венера обернулась к Владе. — Твоя комната в конце коридора, налево. Анна решила, что тебе лучше поселиться здесь, поближе к остальным.

— К остальным — это к кому?

— К семье. Хотя, если точнее, к тем, кто сейчас живёт в доме.

— А другие где?

— Кто где. У некоторых собственные дома, кто-то живёт в городе, кто-то приезжает только на семейные мероприятия. Не думай, что все круглосуточно сидят за одним столом и обсуждают судьбу клана.

Влада пожала плечами. Она уже ни в чём не была уверена. Венера продолжила:

— Ну, иногда мы собираемся за одним столом. И иногда обсуждаем судьбу клана. Но обычно у людей есть работа, друзья и прочие способы потратить время. У каждого есть свои комнаты, а некоторые предпочитают жить отдельно. Виктория, например, большую часть времени проводит здесь, хотя у неё хватает мест, куда можно уехать.

— А ты?

— Я тоже здесь. По крайней мере, пока. — Венера бросила на неё короткий взгляд. — Мне нравится иметь возможность спуститься на кухню посреди ночи и обнаружить, что кто-то ещё не спит.

Влада поняла, что ей было легче разговаривать с Венерой, чем она ожидала. Вопреки ожиданиям, та не была закрытой и холодной. В ней не чувствовалось той нарочитой сдержанности, с которой Виктория обращалась с окружающими, словно каждое слово должно было иметь определённый вес, а каждая пауза — скрытый смысл. Венера не пыталась вытянуть из Влады признания, не задавала вопросов о её отце. Впрочем, Влада не спешила принимать это за дружелюбие. Она слишком мало знала о людях, с которыми временно оказалась рядом.

— А ты всегда здесь жила? — спросила она, когда они остановились перед очередной дверью.

— Не всегда. В детстве я часто оставалась у Виктории, но потом у меня появилась своя жизнь. Учёба, друзья. Хотя, как видишь, в итоге я снова здесь.

— И тебе нравится?

Брюнетка на мгновение задумалась, будто вопрос оказался сложнее, чем предполагалось.

— Иногда. Здесь удобно, красиво, и тебе никогда не приходится беспокоиться о том, что в холодильнике закончилась еда. Но у большого дома есть один недостаток.

— Какой?

— В нём слишком много людей, которые считают, что знают, как тебе следует жить.

Влада невольно усмехнулась и продолжила следовать за девушкой, разглядывая двери, за которыми скрывались чужие комнаты, чужие привычки и, возможно, чужие секреты.

— А ты никогда не жалеешь, что вернулась? Думаешь, это был правильный выбор в итоге? — спросила она.