Чужая жена

— Ты хоть спала? — спросил он, не поворачиваясь.

— Немного, — соврала она.

— По тебе видно, — он наконец повернулся к ней лицом. Взгляд смягчился. — Прошлая ночь была тяжелой. Прости, что вчера рано ушел. И сегодня эта суматоха — не дал тебе отдохнуть, но без тебя нам никак не уладить вопрос.

— Я понимаю, — тихо ответила она. — Спасибо, что позвонил. Что приехал.

Александр долго смотрел на неё. Изучающе, нежно. Казалось, он знает, что вчера произошло между ней и Владимиром.

— Я не хочу, чтобы ты все делала сама, — его голос стал тише, интимнее. Он протянул руку через разделяющий их подлокотник и накрыл её ладонь своей. Большая, теплая ладонь полностью скрыла её кисть. — Поэтому я позвонил и купил билеты. Поняла?

Она кивнула, не в силах говорить. Большой палец Александра начал медленно поглаживать тыльную сторону её ладони. Простой жест, но обладающий лечебной силой. Он просто держал её. Давал понять, что она теперь в надежных руках.

— Расскажи мне про этот книжный магазин, — попросил он, переводя тему. — Зачем тебе эти пыльные полки? Ты могла бы открыть галерею современного искусства или салон красоты.

Анжелика благодарно пожала его пальцы. Разговор о книгах успокаивал ее.

— Это началось случайно, — начала она, чуть улыбаясь. — Я нашла потрепанный томик стихов в коробке на рынке. Он стоил копейки. Я выкупила его и отреставрировала. Представляешь, сколько лет этой книге? Больше ста. Она хранит истории людей. В нашем мире, где все мимолетно, это показалось мне единственным важным, что останется и после нас.

Александр слушал внимательно, не перебивая.

Они приехали в аэропорт быстрее, чем рассчитывали. Регистрация прошла стремительно — статус Александра открывал двери бизнес-залов и отдельные коридоры контроля.

В самолете, пристегнув ремни, Анжелика откинула голову на подголовник. Усталость навалилась тяжелым одеялом. Нервное напряжение прошедших суток давало о себе знать.

Александр, сидевший через проход, заметил, как она борется со сном.

— Спи, — приказал он шепотом. — Лететь четыре часа. Набирайся сил. У нас впереди долгий день.

Она хотела возразить, но стала глубоко проваливаться в сон. Последнее, что было перед глазами, — то, как Александр укрыл ее пледом.

Иосиф Маркович оказался крошечным старичком с огромной седой бородой и выцвевшими голубыми глазами. Он открыл дверь своего дома только тогда, когда Александр молча протянул ему через порог два билета в Большой театр на премьеру сезона.

— Водопровод? В субботу утром? Вы с ума сошли, молодой человек, — проскрипел старик, но билеты взял. — У меня там шкаф девятнадцатого века, орех. Если ваши трубы капнут на его лак…

— Мои люди накроют всё тройной пленкой, Иосиф Маркович, — отрезал Александр, переходя на язык прагматики. — Подписывайте акт допуска. Или мы вызываем участкового и вскрываем помещение по протоколу аварии ЖКХ. Выбирайте. У нас вода стоит.

Старик вздохнул так тяжело, словно подписывал себе смертный приговор, но ручку взял. Размашистая подпись легла на бланк.

— Чтоб вам пусто было, — буркнул он, захлопывая дверь перед носом Александра.

— Есть! — выдохнула Анжелика, прислоняясь к стене подъезда. Ноги дрожали от адреналина. Александр убрал бумагу во внутренний карман пальто и посмотрел на неё сверху вниз. Его лицо наконец расслабилось. — Дело сделано. Теперь моя бригада работает, твой магазин в безопасности. Мы заслужили горячую ванну.

Отель встретил их тишиной мраморного лобби и запахом свежести. Александр оформил регистрацию за две минуты.

— Один номер. Люкс с большой ванной. Анжелика не спорила. Идея делить постель пугала её до дрожи, но идея остаться одной сейчас пугала еще больше.

Номер был огромным, с панорамными окнами. Но Анжелика увидела только кровать королевского размера и огромную ванну.

Она остановилась посреди комнаты, сжимая ручки своей маленькой сумки. — Я… я пойду первая в ванную, — неуверенно спросила она.

— Иди, — кивнул Александр. Он уже снял галстук и бросил его на кресло. — Я пока закажу нам еду.

Он подошел к панорамному стеклу. Город внизу жил своей жизнью. А у него внутри впервые за пять лет что-то отпустило. Ощущение Анжелики — её присутствия в соседней комнате, звука льющейся воды — наполняло пространство смыслом.

Через двадцать минут Анжелика вышла из ванной, замотанная в необъятный белый махровый халат. Волосы были влажными и потемнели от воды, кожа порозовела. Она выглядела юной и беззащитной. Халат был ей велик, рукава пришлось подвернуть.

Александр обернулся. На столике рядом уже стояли контейнеры с горячей едой и две бутылки с водой. Но он смотрел не на них. — Ты похожа на ребенка в одежде отца, — хрипло сказал он. — Сядь. Нам нужно поесть.

Они ели молча. Это была простая еда — стейки и овощи на гриле. Но в тишине люкса, под гул ветра за окном, этот совместный ужин казался более интимным, чем любой поцелуй.

Когда Александр доел, он обошел стол и остановился прямо перед ней. — Ты еле стоишь на ногах, Анжелика, — произнес он тихо. Его взгляд стал темным, тяжелым, но в нем не было похоти. Было нечто иное — нежность и забота. — Полет обратно завтра в десять утра. Сейчас ты ляжешь спать. Одна. Я лягу в соседней комнате на диване.

Анжелика подняла на него глаза. Никто никогда раньше так о ней не заботился.

— А ты? — А я поработаю.

Он коротко коснулся губами её лба, оставив её одну с теплом в животе и звоном в ушах.

Анжелика забралась под прохладные простыни огромной кровати.

Впервые за долгое время, засыпая, она думала не о том, как пережить следующий день. Она не думала ни о чем.

Глава 8 Бегство

Обратный перелет прошел в тишине. Александр сидел через проход, погруженный в ноутбук — закрывал сделки и координировал бригаду в её магазине. Он ни разу не посмотрел в её сторону, но Анжелика чувствовала вес его взгляда даже затылком. Это молчание было уютнее любой пустой болтовни. Он дал ей пространство прийти в себя.

Город встретил их холодным дождем. Когда машина остановилась у её подъезда, Александр наконец посмотрел ей прямо в глаза. — Твой муж дома? — спросил он ровно, не отрывая взгляда от нее. Анжелика вздрогнула, в глазах появился страх. Реальность холодно ударила в грудь. — Я… я не знаю.

— Если он там, скажи мне. Я поднимусь с тобой.

— Нет, — прошептала она. — Не нужно. Спасибо. Я справлюсь.

Александр повернулся к ней. В полумраке салона его глаза казались абсолютно черными. — Позвони мне, если что-то пойдет не так.

Ключ повернулся в замке слишком громко. Владимир был дома. Он сидел в гостиной с бокалом коньяка. Увидев её на пороге, он медленно поднялся. От него пахло спиртным.

— Где ты шлялась? — процедил он, делая шаг вперед. Глаза налились кровью. — Телефон отключен. Магазин закрыт.

Анжелика молча сняла мокрую куртку. Руки дрожали.

— Трубу прорвало. Ездила в Питер решать вопросы по ремонту, — её голос звучал отстраненно, устало.

— В Питере? — он усмехнулся, подходя вплотную. Обдал её запахом перегара. — А я думаю, ты была с другим мужиком?

Его рука метнулась быстрее, чем она успела среагировать. Пальцы впились в предплечье. Боль была уже привычной, но сейчас она вызвала лишь волну ярости.

— Ты думаешь, я слепой? — прошипел он, притягивая её к себе. — Думаешь, ты можешь уходить, когда вздумается? Ты моя вещь.

Именно это слово — «вещь» — стало последней каплей. Она посмотрела ему за плечо, на входную дверь. На свободу. — Мне нужно переодеться, Володя. Я промокла и устала. Мы поговорим завтра.

Она смотрела ему прямо в глаза, используя ту же интонацию абсолютного спокойствия. Владимир моргнул, сбитый с толку отсутствием слез и истерики, и грубо толкнул её:

— Пошла отсюда.

Анжелика выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле, но паники не было. Только злость и страх.

Когда дверь спальни захлопнулась за ним, Анжелика сползла по стене в прихожей. Её трясло крупной дрожью. Ноги онемели. Но сквозь животный ужас пробивалась спасительная мысль: «У меня есть выход».

Она вскочила и выбежала из квартиры. На улице дождь превратился в ливень. Ветер бил в лицо. Она добежала до соседнего подъезда и достала телефон. Пальцы не попадали по экрану. Номер Александра. Гудок. Второй.

— Да? — его голос прозвучал взволнованно.

— Саша… — голос Анжелики сорвался. — Он дома. Он пьян. Мне страшно.

Пауза длилась секунду.

— Никуда не ходи. Стой там, где стоишь. Я буду через десять минут.

Десять минут растянулись в вечность. Она стояла под дождем, промокнув до нитки, глядя на светящиеся окна своей тюрьмы. Ей казалось, что сейчас появится Владимир и потащит ее обратно.

Свет фар резанул по глазам. Черный внедорожник затормозил прямо на тротуаре, игнорируя правила. Задняя дверь распахнулась.

— Садись. Живо.

Александр выпрыгнул под дождь сам. В одной рубашке, без зонта. Выдернул её из-под козырька, вырвал из рук мокрую сумку, закинул в багажник и буквально втолкнул в теплое нутро салона. Дверь захлопнулась, отсекая шум дождя.

Машина резко тронулась. За рулем был водитель. Александр сидел рядом, тяжело дыша. Он смотрел на неё несколько секунд, сканируя взглядом с ног до головы, убеждаясь, что цела.

— Зачем ты вообще к нему вернулась? — произнес он сквозь зубы.

Александр молча притянул её к себе. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах дорогого парфюма, который казался сейчас родным. Его руки обнимали её крепко, почти до боли, защищая. Рубашка под её щекой быстро намокла.

— Всё, — глухо сказал он. — Всё закончилось. Мы едем ко мне. Он тебя не найдет.

Они ехали долго. Анжелика плакала — беззвучно, содрогаясь всем телом, выплакивая весь ужас последних дней. Сначала истерика от страха перед Владимиром, затем облегчение. Когда машина свернула в тихий элитный поселок, она немного пришла в себя.

Апартаменты Александра встретили их тишиной и уютом. Он провел её мимо лестницы.

— Ванная там, — кивнул он на огромную душевую из черного стекла. — Брось все мокрое на пол. Я сделаю кофе.

Через двадцать минут она сидела в кресле в одной его футболке. Александр вошел с двумя чашками. Поставил их на столик и сел рядом.

Она смотрела на свои босые ноги.

— Я больше так не могу, — прошептала она в пустоту. Голос был отчаявшимся. — Когда он схватил меня сегодня… я думала, он ударит меня.

Александр ничего не ответил, давая ей выговориться.

— Я ненавижу его, — продолжила она, подняв на него красные от слез глаза. — Но знаешь, что самое страшное? Я боюсь остаться без него.

Его брови сошлись на переносице. — О чем ты говоришь?

— О деньгах, Саша, — горько усмехнулась она. — Я зависима. До тошноты. Этот дом, мои карты, моя одежда — всё оплачено им. Если я уйду окончательно, он перекроет кислород. Оставит меня нищей на улице. У меня есть только магазин, и денег там не заработать. Он знает это. И пользуется этим, пользуется мной.

Последняя фраза повисла в воздухе тяжелым признанием собственной ничтожности. Она ждала, что он поморщится, оттолкнет.

Александр смотрел на неё несколько секунд, и выражение его лица медленно менялось. Исчезла жесткость спасителя, ушла сталь бизнесмена. Осталась только бесконечная, почти болезненная нежность. Он видел перед собой не жену олигарха и не любовницу из магазина. Он видел испуганную девочку, которая так долго играла роль сильной женщины, что забыла, как просить о помощи.

— Анжелика… — выдохнул он хрипло.

Он подался вперед и взял ее лицо в ладони.

— Посмотри на меня.

Она подняла взгляд. В её глазах было столько стыда и страха, что у него перехватило дыхание от желания убить Владимира прямо сейчас, голыми руками. — Останься со мной, — голос Александра звучал тихо, ласково, заполняя всю огромную спальню. — А я спрошу иначе: могу ли я позаботиться о тебе? Позволишь?

Анжелика судорожно кивнула, чувствуя, как снова подступает комок слез. Но это были другие слезы. Слезы облегчения.

Этого было достаточно.

Александр поднялся одним плавным движением, обошел кресло и встал за её спиной. Анжелика сидела неподвижно.

Его пальцы коснулись её волос и распустили их. Тяжелая копна огненно-рыжих прядей упала ей на плечи и спину. Он запустил руки в этот шелк, пропуская локоны сквозь пальцы. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь его рукам.

— Тише, — прошептал он ей на ухо, видя, как дрожат её ресницы. — Всё хорошо.

Его ладони скользнули с её головы на плечи. Большими пальцами он начал разминать ее шею, глубокими круговыми движениями. Под тонкой тканью футболки её тело начало обмякать, переставая сопротивляться удовольствию. — Ты вся каменная, — констатировал он. — Боишься даже расслабиться.

Он стянул футболку, открывая её спину до самой талии. На ней не осталось ничего. Никакого кружева. Никакой попытки понравиться. И именно эта беззащитная нагота сводила с ума сильнее любого белья.

Александр наклонился к ее шее. Он прижался губами к выступающему позвонку. Поцелуй был легким, едва уловимым касанием сухих губ. Затем еще один — чуть ниже. Дорожка поцелуев заставила её вздрогнуть и втянуть воздух ртом.

Он изучал её шею языком и губами, словно запоминая каждую родинку, каждый изгиб. Его руки лежали на её коленях, тяжелые и теплые, не позволяя ей сомкнуть ноги или спрятаться.

Он развернул её кресло вместе с ней, теперь стоя между её разведенных коленей.

Александр замер, глядя на её грудь, часто поднимающуюся от сбившегося дыхания. Он не набросился. Он просто смотрел, и в этом взгляде было столько восхищения.

— Идеальная, — прошептал он. — Господи, какая же ты идеальная.

Его палец — всего один — провел по ложбинке между грудями, не касаясь напряженных сосков. Очерчивая контур. Затем его губы последовали за пальцем. Когда он наконец взял в рот тугую горошину соска, Анжелика вскрикнула от наслаждения, прошедшего от груди до низа живота. Он ласкал её нежно, дразняще, то посасывая, то слегка задевая зубами, пока её пальцы не впились в его волосы, прижимая его ближе, молча умоляя не останавливаться.

— Тише, тише, — он поднял голову, его губы блестели. — Мы никуда не торопимся.

Александр приподнял её за талию и медленно повел к кровати. Одной рукой он продолжал гладить её грудь, а второй расстегнул свой ремень и пуговицы брюк, освобождая себя. Он не стал снимать одежду полностью — лишь приспустил брюки ровно настолько, чтобы освободить плоть.

Он нежно, но настойчиво уложил Анжелику на кровать, нависая сверху.

Она обвила его талию лодыжками, сцепив замок за спиной; он вошел в неё. Медленно, мучительно медленно он входил сантиметр за сантиметром, замирая после каждого движения, давая ей привыкнуть к своему размеру, несмотря на собственное рвущееся наружу желание.

— Открой глаза, — попросил он, начиная двигаться. Ритм был тягучим, глубоким, качающим, как волны. — Смотри на меня.

Она подняла веки. Их взгляды встретились. В полумраке спальни его карие глаза казались черными. Он двигался внутри неё размеренно, контролируя каждое движение бедер, доводя её до грани безумия этой неспешной пыткой.

— Моя, — выдохнул он, ускоряя темп совсем немного, входя до самого конца. — Скажи это.

— Твоя, — всхлипнула она, чувствуя, как внизу живота начинают туго скручиваться мышцы.

— Боже, Саша, да…

Он поймал ритм. Глубокий, мощный толчок — вдох — и снова. Мир сузился до этого ритма и до звука их сбившегося дыхания. Волна накрыла её внезапно, вырывая крик. Её тело выгнулось дугой, сжимая его тисками мышц. Анжелика почувствовала, как он содрогнулся следом, делая последний глубокий толчок и изливаясь глубоко внутри с животным рыком.

Они замерли, тяжело дыша, слившись воедино посреди хаоса белья. Сердце Александра колотилось так сильно, что она чувствовала вибрацию всем телом.

Он вышел из неё так же медленно, как входил. Укрыл белоснежным одеялом и лег рядом, опершись на локоть, и просто смотрел на неё с нежной улыбкой.

— Спи, — прошептал он. — Спи, я буду рядом с тобой.