Чужая жена

Александр ответил, чуть задумавшись:

— Да, конечно. — Но сердце сжалось, ему было тяжело смотреть на Анжелику и Владимира вместе.— Да, конечно, — повторил он более уверенно.

Владимир проводил его взглядом, потом снова посмотрел на Анжелику.

— Вечеринка в семь вечера, не забудь пригласить Дашу. Мы все же одна семья. Мне пора. Хорошего дня. Вернусь поздно.

— Хорошо, — прошептала она.

Владимир покинул магазин, и Анжелике показалось, что даже дышать стало легче.

Телефон в руке Анжелики тихо звякнул, и на экране высветилось: «Даша». Анжелика улыбнулась — впервые за день улыбка получилась не натянутой, а настоящей, тёплой.

— Привет, — ответила она, прижимая телефон к уху и чуть отходя в сторону, чтобы не мешать рабочим перетаскивать коробки. — Рада, что ты позвонила. Тут сейчас такой шум, будто весь магазин разобрали на кусочки.

— Я как раз об этом! — голос Дарьи звучал бодро, с тем самым привычным любопытством, которое всегда помогало Анжелике не утонуть в тревогах. — Что там творится? Рассказывай! Я в обеденный перерыв хотела заскочить, поглядеть своими глазами, да и кофе вместе попить, поболтать. Если ты, конечно, не против.

Анжелика огляделась:

— Очень даже за, — сказала она чуть громче, чем обычно, чтобы голос не дрогнул. — Тут столько всего происходит.

Дарья тихо рассмеялась — так, как умела только она: легко, будто одним смехом могла развеять половину тревог.

— Тогда я через сорок минут буду. И захвачу кофе.

— Ты чудо, — прошептала Анжелика и положила трубку.

Александр незаметно для окружающих наблюдал за Анжеликой. Движения у неё были размеренные, спокойные, бедра мягко покачивались при каждом шаге. Она была так соблазнительна, само совершенство; даже тут, среди пыли, коробок и хаоса, она освещала всё своим присутствием. Когда она вдруг улыбнулась чему-то своему и чуть запрокинула голову, обнажив в улыбке зубы, словно мелкий жемчуг, у Александра внутри что-то тихо дрогнуло.

Он поймал себя на том, что любуется мелочами: как она поправляет высокий хвост, как на солнце цвет ее глаз из зеленых переходит в голубой, как красная помада остаётся безупречной.

Любуясь Анжеликой, он едва не сказал вслух:

— Да, такую можно любить.

Даша приехала с двумя большими стаканами кофе — один сразу протянула Анжелике, затем шагнула к сестре и крепко её обняла.

— Ну вот, мы и встретились, — выдохнула она. — Я тут. Кофе тут. Рассказывай, как дела?

Анжелика обнимала сестру и чувствовала облегчение от её присутствия. Как вдруг она почувствовала аромат, исходивший от её волос, и замерла. В голове пронеслась мысль: как же он похож на тот запах на рубашке мужа. Анжелика даже мотнула головой, чтобы скорее прогнать эту мысль. Не может быть просто похож, да и, в конце концов, может, это просто популярный парфюм.

— Спасибо, что приехала, — тихо сказала она. — Посмотри, что у нас уже изменилось.

Даша отстранилась, посмотрела по сторонам и ахнула:

— Да тут работы на месяц точно.

Анжелика, всё еще взволнованная своим подозрением, разговаривала с сестрой несколько настороженно.

— Да, работы и впрямь очень много. Хорошо, что Александр взял на себя все хлопоты: от проекта до подбора материалов отделки.

Давай я вас познакомлю, помнишь, я тебе про него рассказывала? Дарья остановилась:

— Это тот, который осмелился тебя поцеловать? Это так непрофессионально.

Анжелика не хотела слышать критику в адрес Александра, он ей во всем помогал, она доверяла ему, ценила, что он для нее делает. И подробности об отношениях с Александром Анжелика никому не собиралась выдавать и просто за руку повела сестру вглубь зала:

— Даша, это Александр. Он руководит ремонтом. Он мой спаситель.

Александр чуть наклонил голову, не протянул руку сразу — будто чувствовал, что сейчас лучше не торопиться.

— Приятно познакомиться, Дарья, — спокойно сказал он. — Если хотите, могу коротко рассказать, что уже сделано и что планируем дальше.

Даша чуть прищурилась, будто проверяла его на прочность одним этим взглядом.

Затем протянула свою руку:

— Ладно, рассказывай. Но коротко.

Александр улыбнулся — не широко, а так, что сразу стало видно: он не из тех, кто любит пустую болтовню.

Даша слушала, кивала, и с каждым его словом недоверие в её взгляде становилось всё тише, уступая место чему-то другому — уважению.

— Знаешь, — сказала она, уже мягче, — ты хороший специалист. И, кажется, просто хороший человек. Анжелика умеет выбирать тех, на кого можно опереться.

Александр слегка покраснел — совсем чуть-чуть, так, что это было почти незаметно, и опустил глаза на планшет, будто пряча смущение за рабочими заметками.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Для меня это важно.

Даша подвинула стаканчик кофе ближе к Анжелике:

— Пей, пока горячий. Я вижу, у тебя все под контролем.

Анжелика сделала глоток, но расслабиться не получилось. Сегодня впервые в жизни Анжелика взглянула на сестру как на женщину, привлекательную и дерзкую.

Они быстро попрощались, Дарья спешила на работу, а Анжелика осталась в глубоких раздумьях: а что, если Владимир и правда изменяет мне с моей родной сестрой?

Глава 6. Вечеринка

Анжелика появляется ровно в семь. Ни секундой позже, ни секундой раньше.

Швейцар в белых перчатках замирает на мгновение дольше, чем того требует этикет. Он явно не ожидал, что в этот вечер кто-то сможет затмить сияние хрустальных люстр ресторана. Анжелика уже бывала здесь и считала это место чрезмерно дорогим, но сегодня был день рождения Владимира, а он любил кутить.

Платье из изумрудного шёлка струилось по её телу тяжёлой, прохладной волной. Спереди оно казалось обманчиво скромным: глухой ворот, длинные рукава, строгий силуэт. Но стоило ей сделать шаг или слегка повернуться спиной — и иллюзия рассыпалась. Глубокий вырез обнажал кожу до самой поясницы, открывая взглядам идеальную линию позвоночника и изгиб талии. Огненные волосы были распущены, крупные локоны падали на плечи, смягчая хищную остроту образа. Бархатная кожа чуть поблёскивала в золотистом свете. Губы — винно-красные, безупречные. Она подкрасила их прямо в такси, глядя на огни ночного города. Именно эта деталь — алые губы на фоне холодного изумруда — делала её образ одновременно неприступным и порочным.

Она взяла с подноса официанта бокал шампанского. Пузырьки игриво метались вверх, пытаясь вырваться на свободу, как и она сама. Но пить не стала — держала ножку бокала тонкими пальцами, осматривая зал. Здесь всё пахло деньгами. Белые орхидеи источали сладкий, удушливый аромат, смешивающийся с терпким запахом дорогих мужских парфюмов. Саксофон в углу выводил протяжную, меланхоличную мелодию — предчувствие чего-то неотвратимого.

Владимир стоял у центрального стола в плотном кольце партнёров. Тёмно-синий костюм сидел на его широких плечах идеально, словно вторая кожа. Белая рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, обнажая крепкую шею. Он смеялся, запрокинув голову, и Анжелика увидела его руку на плече блондинки — жены одного из инвесторов. Привычный жест. Владимир всегда был физически открытым: он любил трогать людей, помечая территорию своим теплом. Она давно перестала придавать этому значение. Почти перестала.

Она сделала глоток. Шампанское обожгло гортань — сладкое, ледяное, с той благородной горчинкой, от которой сводит скулы.

И в этот момент она заметила Дашу.

Анжелика на мгновение замерла, потому что её младшая сестра выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала. Длинное платье цвета жидкого золота струилось по фигуре, облегая каждый изгиб, как расплавленный металл. Глубокое декольте открывало тонкие ключицы. Разрез на бедре доходил почти до талии, и при каждом движении сестры сверкала бледная, атласная кожа бедра. Густые тёмные волосы были собраны в низкий, небрежный пучок, из которого выбились несколько завитков, касающихся обнажённых плеч. Глаза — чёрные, угольные, с опасным блеском. Женщина без страхов и сомнений. Женщина, которая знает, чего хочет, и берёт это.

— Даша… — выдохнула она, делая шаг вперёд и раскрывая объятия.

Но в этот момент рядом с Дашей возник Владимир. Анжелика не поняла, как он переместился от главного стола к барной стойке так быстро. Будто возник из воздуха.

Он положил ладонь на обнаженное плечо Даши. Не дружески. Тяжело. Собственнически. И Анжелика заметила, как её сестра вздрогнула — едва заметно, как от удара током. Но не отстранилась. Напротив — она плавным, кошачьим движением подалась назад, прижимаясь спиной к его руке, принимая эту тяжесть. Закрывая глаза на долю секунды.

Глядя на это, Анжелика вдруг ощутила, как пол под ногами качнулся. Воздух закончился.

— С днём рождения, — голос Даши прозвучал низко, бархатно, с легкой хрипотцой — тем самым тембром, который заставляет мужчин оборачиваться на улице и забывать имена собственных жен. — Держи.

Даша протянула Владимиру коробочку из черного дерева. Когда он открыл крышку, время для Анжелики остановилось. На черном шелке лежали массивные часы.

Даша потянулась к нему. Её движение было медленным, плавным, гипнотизирующим. Она приподнялась на цыпочки и коснулась губами его щеки. Чуть левее уголка рта. Поцелуй длился секунду. Может, две. А потом Анжелике показалось — или нет? — что язык сестры мимолетно, дразняще лизнул его кожу.

Владимир закрыл глаза. Его кадык дернулся, сглатывая напряжение. Пальцы, сжимавшие плечо Даши, побелели от усилия, впиваясь в золотую ткань. Он не отстранял её. Он впитывал это прикосновение.

Ревность ударила Анжелику под дых, горячей кислотой разлившись по венам. Шампанское вмиг стало противно-сладким, как дешевый лимонад, вызывая тошноту. Она резко поставила пустой бокал на ближайший столик. Звякнуло стекло.

— Анжелика!

Даша наконец заметила её. На лице сестры вспыхнула такая искренняя, лучезарная радость, что у Анжелики на секунду перехватило дыхание от облегчения. Наваждение рассеялось. Показалось. Конечно, показалось.

Сестра бросилась к ней, обнимая крепко, горячо, по-настоящему.

— Ну ты просто богиня! — Даша отстранила её, жадно оглядывая с головы до ног. — Какое платье, я в восторге! А волосы… Анжелика, ты просто сияешь.

Анжелика заставила себя улыбнуться. Улыбка получилась натянутой.

— Ты уже поздравила своего мужа? — Даша берёт её под руку, пальцы сестры касаются запястья — мягко, успокаивающе, по-сестрински. — У тебя есть для него что-то особенное?

Анжелика перевела взгляд на Владимира. Он застегивал манжету, пряча проклятые часы. Их взгляды встретились. Он смотрел на неё со своей фирменной полуулыбкой, но глаза оставались холодными. В них читалось легкое, снисходительное любопытство.

Паника сжала горло. Ей нужно было доказать им всем — и себе в первую очередь, — что она жена. Что у неё есть власть.

Она резко открыла сумочку и выхватила книгу. Томик в твердом переплете, обернутый в крафтовую бумагу.

— Это моя любимая, — голос звучал слишком высоко, почти визгливо. — Про путешествия. Я подумала…

Владимир опустил взгляд на книгу. Затем посмотрел на жену. В его глазах мелькнуло откровенное раздражение, сменившееся вежливой маской. Той самой металлической ноткой, которая появлялась, когда он считал ситуацию нелепой.

— Спасибо, дорогая, — произнес он ровным тоном. — Неожиданно. Я… обязательно прочитаю. Когда-нибудь.

Он взял брезгливо, будто поймал скользкого жука, и положил её на край барной стойки. После этого наклонился и поцеловал Анжелику в щеку — сухо, быстро, почти не касаясь губами кожи.

— Ну а теперь пойдемте праздновать, — сказал он, выпрямляясь. Его рука механически легла на талию Анжелики. Жест собственника. Но если сестру он притягивал к себе магнетизмом, то жену просто зафиксировал на месте, как мебель. — Наш столик готов.

Анжелика позволила вести себя сквозь зал. Ноги казались чужими. Ладонь Владимира тяжело лежала на изгибе её спины, прямо над вырезом платья. Сквозь тонкий шёлк она чувствовала жар его руки.

А внутри, там, где должно быть сердце, зияла ледяная, абсолютная пустота. Теперь она знала точно. Её муж и её кровь выбрали друг друга.

Вечер дорогого торжества продолжался. Тосты сливались в монотонный гул, хрусталь звенел фальшиво и счастливо. Владимир блистал — он был душой этой компании, королем вечера. Он смеялся шуткам партнеров, галантно подливал вино жене инвестора, обнимал за плечи Дашу, представляя её «нашей младшей принцессой».

Анжелика сидела как на иглах. Каждый раз, когда рука мужа задерживалась на талии сестры чуть дольше приличий или когда Даша смотрела на него тем самым долгим, влажным взглядом из-под ресниц, внутри Анжелики всё сжималось.

Часы над камином показали половину девятого.

Двери банкетного зала распахнулись плавно, без единого звука. Официант не успел даже шагнуть навстречу, но все присутствующие инстинктивно обернулись. На пороге стоял Александр. Он выглядел безупречно в своем идеальном сером костюме.

Он опоздал. За столом они почти сразу встретились взглядами с Анжеликой.

Её сердце замерло.

Александр не суетился. Спокойно кивнул Владимиру, принимая протянутый бокал.

— Прошу прощения. Пробки.

Его голос — низкий, с легкой хрипотцой — заставил Анжелику судорожно сглотнуть. Он смотрел только на неё.

Пока Владимир рассыпался в любезностях, Александр раздевал Анжелику взглядом. Медленно. Изучая линию её ключиц, скрытую тканью, округлость груди.

Она физически ощущала этот взгляд кожей. Как прикосновение горячих пальцев.

Владимир не заметил напряжения.

— Спасибо, что нашел время, Саша.

— Я привез подарок. Оставил внизу, увидишь позже.

Владимир хлопнул в ладоши, привлекая внимание притихшего зала.

— Господа! Музыка! Развеем эту деловую спячку! Моя жена сегодня слишком серьезна, нужно срочно исправить это танцем.

Улыбка Анжелики застыла на лице. Танцевать с мужем сейчас, под взглядом Александра, ей не хотелось.

— Володя, может, позже? — начала она, пытаясь высвободить свою руку из его.

Но Владимир уже поднялся. Властно, не терпящим возражений тоном, устрашающе прошептал:

— Ерунда. Пять минут. Не позорь меня перед людьми, Анжелика. Идем.

Это была публичная демонстрация власти. Отказаться значило признать поражение. Скрипнув зубами, Анжелика позволила вывести себя в центр зала. Оркестр заиграл тягучий, медленный джаз.

Владимир положил руки ей на талию. Правую — чуть ниже спины, левую — уверенно захватив её правую кисть. — Успокойся, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к самому её уху, когда они начали движение. Его дыхание пахло коньяком. — Не дергайся. Люди смотрят.

Они кружились в полумраке среди других пар. Владимир вел технично. Между ними была целая пропасть, хотя их тела соприкасались. Он держал её крепко, контролируя каждое движение, но в этом не было страсти — лишь желание показать залу, кто здесь хозяин.

Анжелика заставила себя положить свободную руку ему на плечо, выпрямить спину. Улыбнуться паре, проплывающей мимо.

И в этот момент она поймала взгляд Александра.

Он сидел всё там же, за столом. Бокал в его руке был пуст. Он не пил. Он смотрел на них. Нет, он смотрел на неё. Даже через весь зал, сквозь приглушенный свет и сигаретный дым, она видела, насколько потемнел его взгляд. Почернели зрачки, челюсти были плотно сжаты.

Александр не двигался. Только смотрел. Взгляд Александра скользил по ней, и Анжелике казалось, что ткань платья растворяется под этим огнем.

— Перестань смотреть на него, — рыкнул Владимир, резко притягивая её ближе. Теперь их бедра соприкасались вплотную. — Я сказал, смотри на меня.

Анжелика подчинилась.

Танец закончился.

Когда они подошли к столу, Александра уже не было. Она оглянулась, скользя взглядом по толпе гостей, но высокая фигура в сером костюме исчезла. Он ушел.

Она заставила лицо остаться спокойным. Нельзя показывать слабость.

В такси они ехали молча. Анжелика смотрела в окно на размытые огни города. Её тело всё ещё помнило жар взгляда Александра.

Квартира встретила их тишиной.

— Я в душ, — бросила Анжелика, скидывая туфли.

— Стоять, — голос мужа прозвучал сзади со злобой. Алкоголь часто делал его агрессивным.

Она замерла в дверях коридора, не оборачиваясь.

— Что?

— Сюда иди.

Это был приказ. Не просьба.

Её сердце замерло. Она медленно повернулась. Владимир стоял, прислонившись плечом к стене. Галстук снят, рубашка выбилась из брюк. Глаза блестели. Он шагнул вперед и грубо дернул за бретельку платья.

Ткань затрещала.

— Володя, перестань! Платье дорогое!

— Замолчи, — рыкнул он, стаскивая рукав с её плеча. Его пальцы были жесткими, нетерпеливыми. Он рванул ткань снова, обнажая ее.

Она инстинктивно попыталась прикрыть грудь руками.

— Руки убрала, — процедил Владимир.

Он шагнул вплотную. От него разило спиртным. Его руки легли на её талию, жестко впиваясь пальцами. — Думала, я не вижу? Как ты на него смотришь. Как течёшь от одного его голоса.

Анжелика зажмурилась: — Я не… — он резко развернул её лицом к себе, не давая сказать. Одной рукой схватил за волосы на макушке, оттягивая голову назад до боли в шее. Второй ладонью накрыл её грудь. Сжал. Больно. Без капли нежности. Просто мял плоть. — Думаешь, я слепой?

— Отпусти… мне больно! — Больно тебе будет, если он дотронется до тебя, — зло выдохнул Владимир, наклоняясь к самому её лицу. Его дыхание обожгло губы.

Анжелика потеряла равновесие, пятясь, пятясь уперлась спиной в стену.

— Такого не будет, — прорычал он, зажимая её между своим телом и стеной. — Ты слышишь меня? Только моя.

Его колено вклинилось между её бедер, раздвигая их с грубой силой. Одной рукой он держал её за горло, не давая отвернуться, другой лихорадочно возился с ремнем своих брюк.

— Нет… пожалуйста, не надо… — это вырвалось само.

Сопротивляться было бесполезно. Против его веса, против запаха перегара.

Он грубо дернул её бедра на себя, вынуждая выгнуться. Холодная эмаль раковины впилась в поясницу. — Вот так, — прохрипел он. — Послушная девочка.

Толчок был резким, рваным. Боль пришла мгновенной вспышкой — сухой, саднящей. Она вскрикнула, запрокидывая голову. По щекам мгновенно хлынули горячие, злые слезы.

Владимир двигался тяжело.

Сквозь пелену слез Анжелика поймала самую страшную мысль. Ту, которую боялась озвучить даже внутри головы. «Больше ты мне не муж и не хозяин. Больше я терпеть не хочу».

Слезы полились уже беззвучно, просто непрерывным потоком заливая лицо. Это были слезы бессилия.

Владимир захрипел, вцепившись зубами в её плечо, и несколько раз конвульсивно дернулся. Затем он отстранился и вышел, хлопнув дверью.

Анжелика сползла по стенке на холодный кафель. Ноги не держали. Она подтянула колени к груди, пряча лицо, и разрыдалась в голос. Громко, сотрясаясь всем телом. Горько, отчаянно.

Глава 7. Поездка

Телефон разорвал тишину в шесть утра.

Анжелика подскочила на кровати так резко, словно её ударило током. Сердце рухнуло куда-то в желудок: «Кто это может быть? Что случилось?»

Она быстрым движением схватила телефон. На экране светилось «Александр».

Вздох облегчения вырвался из груди сам собой. Это он. Мир снова обрел опору.

— Да… Алло… — голос звучал хрипло после ночных рыданий.

— Анжелика, прости, что разбудил, — его голос ворвался в ухо потоком бурной энергии. Никакой сонливости, деловой тон: — У меня форс-мажор. В твоем магазине прорвало трубу в подсобке. Заливает перекрытия. Сантехники уже там, они перекрыли воду, но есть проблема.

Анжелика окончательно проснулась. Магазин. Её детище. Её убежище. Страха за книги не было — все вывезли перед ремонтом.

— Какая проблема?…

— Труба магистральная, она проходит через стену соседнего ресторана, — Александр говорил прерывисто, одновременно отдавая распоряжения кому-то. — Сосед — старый еврей, Иосиф Маркович. Он сейчас живет в Питере. Мои ребята не могут начать демонтаж без его подписи. А вода стоит. Мне нужно твое присутствие как хозяйки, и нам нужно лететь в Питер прямо сейчас, я договорился с ним о встрече.

Анжелика слушала этот поток слов, и внутри неё творилось странное. Вместо привычной женской паники («Боже, магазин заливает!») она чувствовала нечто иное. Благодарность. Впервые в жизни кто-то решал её проблемы без укоризны и шантажа. Не Владимир, который месяц твердил, какой он молодец и как она ему должница. А мужчина, который взял ответственность на себя.

— Я поняла, — сказала она удивительно ровно. — Я буду готова через двадцать минут.

В трубке послышалось короткое ругательство.

— Ты не поняла. Я уже еду к тебе. Я купил билеты. Два билета. Санкт-Петербург, утренний рейс S7. Через три часа посадка. Одевайся. Возьми минимум вещей: теплую куртку, джинсы. Никаких платьев. Нам придется бегать.

У Анжелики перехватило дыхание.

Санкт-Петербург.

С ним.

Прямо сейчас.

Это было безумие. Глупость. Опасность. Владимир убьет её, когда узнает, но это её магазин, всё, что у неё есть. Тем более после вчерашней ночи терять ей было нечего. Кроме своей жизни. И эта жизнь впервые казалась ей стоящей того, чтобы быть прожитой.

— Хорошо, — выдохнула она. — Жду.

Она сбросила вызов и села на край кровати. Голова кружилась. Она посмотрела на смятую постель. Руки больше не тряслись.

Анжелика открыла шкаф-купе. Обычно процесс выбора одежды занимал у неё часы. Сейчас мозг работал как компьютер. «Задача: функциональность, тепло, комфорт».

Она достала простой черный спортивный костюм из плотной ткани — дорогой, качественный, но выглядящий небрежно. Под него — черную водолазку. Теплое термобелье, леггинсы — Питер встретит их промозглой сыростью, а бегать по мокрым улицам замерзшей смерти подобно.

Нижнее белье. Она замерла на секунду. Достала самый простой комплект телесного цвета — гладкий хлопок без кружева. Ничего, что могло бы выдать в ней женщину, жаждущую соблазнения. Только практичность.

Из обуви — ботинки на толстой подошве. Сегодня они спасут её ноги от луж и грязи питерских переулков.

Дорожная сумка. Черная, мягкая. Никаких чемоданов на колесиках — они гремят и занимают руки.

Она методично складывала вещи.

Всё. Весь её новый мир уместился в сумку весом меньше трех килограммов.

Перед выходом она остановилась у зеркала в прихожей. Бледное лицо, тени под глазами. Она быстро умылась, провела щеткой по волосам, стянула их в тугой хвост на затылке. Никаких украшений. Губы остались бледно-розовыми, но свою любимую красную помаду она закинула в сумку.

Уже возле двери она услышала шум. Владимир стоял за ее спиной. Он выглядел помятым, злым и совершенно трезвым. Видимо, шум в ванной и её суета разбудили его.

— Ты куда собралась? — его голос был еще сонным, но глаза моментально впились в дорожную сумку на полу. — Куда ты тащишь шмотки?

Анжелика медленно выпрямилась. Внутри всё сжалось на долю секунды. Но потом она вспомнила звонок Александра.

— У меня аврал на работе, Володя, — ответила она спокойно, завязывая шнурки. — Критическая ситуация. Я лечу в командировку.

— Какую к черту командировку?! — он шагнул к ней ближе. От него пахнуло перегаром. — Сегодня ты будешь дома!

— Обойдешься, — отрезала она, даже не глядя на него. Слово вылетело само — острое и окончательное.

Владимир моргнул. Раньше Анжелика не говорила с ним таким тоном. Его лицо начало наливаться багровой краской.

— Ты попутала берега, девочка? — прошипел он, делая угрожающий шаг вперед.

Анжелика встала. Она была ниже его ростом, тоньше, слабее физически. Но страха не было.

— Пропусти меня, — сказала она, подходя к нему вплотную. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в глаза. — Если ты прикоснешься ко мне или попытаешься забрать сумку, вечером здесь будет полиция. И я расскажу им про то, как ты обращаешься с собственной женой. А теперь уйди с дороги.

Она блефовала. Почти полностью. Но Владимир этого не знал. Он увидел в её глазах только холод. Он отступил. Просто отошел, освобождая проход, глядя на неё со смесью ярости и недоумения.

Анжелика закинула сумку на плечо, вышла, громко захлопнув за собой дверь.

Черный внедорожник представительского класса ждал её у подъезда. Задняя дверь открылась, когда она приблизилась.

За рулем сидел незнакомый мужчина в строгом костюме — водитель. Александр был на пассажирском сиденье спереди. Он обернулся, когда она села сзади, и окинул её быстрым взглядом с головы до ног. Заметил ботинки, спортивную куртку, отсутствие макияжа и улыбнулся.

— Быстро собралась, — констатировал он вместо приветствия. — Поехали. — Машина бесшумно тронулась с места.

Первое время они молчали. Анжелика смотрела в окно на просыпающийся город, пытаясь осознать происходящее. Салон пах дорогой кожей и одеколоном Александра. Этот запах успокаивал.