История одного "суицидника"

Действительно, подняться было не сложно, но тут заслуга Стёпки конечно, и дело не только в плавном подъёме вместо лесенок, но и это кресло с мотором всё же шикарно помогало мне не напрягаться от слова совсем.

Стёпка показал мне, как открывать и закрывать двери. И вот мы в прихожей, за этой стеклянной стеной. Я впервые почувствовал себя так хорошо. Дело было не только в шикарном панорамном виде за стеной, но и в самом доме. Снаружи он был совсем не таким огромным, каким оказался внутри. Здесь было огромное количество свободного места, даже не верилось, что снаружи он казался совсем небольшим.

— Вот, брат! Это теперь всё твоё. Можешь начинать осваиваться, покатайся тут туда-сюда, а я пока еду разогрею. — Стёпка довольный отправился на кухню.

Я кажется начал понимать его слова про моё личное пространство... Здесь было всё для того, чтоб я мог жить самостоятельно. Огромное пустое пространство, я мог без всяких проблем проехать в любую часть дома. В одной из комнат я увидел тренажеры, которые мне необходимы для процедур по восстановлению. Туалет был оборудован для инвалидов. В спальне тоже везде были поручни, чтоб я мог самостоятельно ложиться в кровать и пересаживаться обратно в кресло. На кухне не было ничего лишнего и тоже всё было максимально удобно... Вот оно... Действительно! Моё личное пространство!

Глава 11

Альянс

Шелест колес по идеально ровному полу был единственным звуком, сопровождавшим меня на кухню. В этом доме тишина была такой плотной, что я слышал собственное дыхание.

— Ну что, новосел, паркуйся! — Стёпка вынырнул из-за кухонного острова. — Ужин по высшему разряду.

Он помог мне придвинуться к столу. Стёпка суетился, расставляя тарелки, а я просто смотрел на сервировку. Здесь всё было слишком торжественным. Тяжелые массивные стулья, блестящая поверхность стола, в которой отражался закат. Я взял в руку вилку и замер. На тяжелой серебряной ручке была выгравирована буква «А». Я поднял глаза и мельком осмотрел край стола — там, в самом углу, на деревянной отделке была такая же инкрустация. Маленькая, изящная «А».

— Стёп, — я помедлил, ощущая непривычный вес металла в пальцах. — Откуда всё это? Ты говорил, мы просто друзья. Но этот дом... эта посуда. Ты ведь не миллионер? И почему везде эта буква?

Стёпка на секунду замер с половником в руке. Его лицо на мгновение стало неестественно серьезным, почти застывшим, но он тут же «включил» привычного хихикающего парня.

— Обижаешь, брат! — он весело подмигнул. — Пока ты там два года в потолок плевал, я времени зря не терял. Бизнес наладил, инвестиции... понимаешь? Вот и заработал нам на «берлогу». А буква «А» — так это в твою честь! Ты же у нас Алекс. Решил сделать тебе приятное, чтобы ты сразу почувствовал: здесь всё твоё. Ешь давай.

Он говорил легко, но я заметил, с какой невероятной, почти машинальной ловкостью он подхватил упавшую каплю супа со стола. Его движения были слишком отточенными для «бизнесмена».

— А почему ты не рассказываешь про мою семью? — я снова поднял на него глаза. — У меня ведь должен быть кто-то еще. Родители? Жена? Дети? Кто-то же должен был меня искать все это время?

Стёпка медленно отложил ложку. Его веселость испарилась.

— Алекс, твои родственники... скажем так, они не из тех, кто приносит апельсины в больницу. Они принесли тебе только тот мост. Я — единственный, кто у тебя остался. Давай договоримся: пока ты не окрепнешь, мы не будем ворошить это болото. Хорошо?

Ужин закончился в тяжелом молчании. Стёпка помог мне перебраться в спальню.

— Мне нужно отлучиться по делам, Алекс. Ненадолго. Ты отдыхай, здесь ты в безопасности.

Вскоре я услышал, как гравий хрустнул под шинами его машины. Я остался один. Стеклянный дом в сумерках стал выглядеть иначе. Огромные окна превратились в черные зеркала, за которыми стоял мертвый лес. Сон накрыл меня внезапно.

Я лечу. Свист ветра в ушах, холод, пробирающий до костей. Я уже не на мосту, я смотрю на него снизу вверх, стремительно отдаляясь. На фоне темного неба, на самом краю перил, замер силуэт. Я всматриваюсь, пытаясь закричать, и в последнюю секунду перед ударом понимаю: это женщина. Длинные волосы развеваются на ветру, она смотрит вниз, на меня...

Я резко открыл глаза. В комнате было темно. Тишина казалась вакуумом, в котором не хватало воздуха. Я повернул голову к окну. Там, за тонким стеклом, стояла непроглядная стена леса. Деревья казались черными щупальцами, тянущимися к дому. И вдруг в глубине чащи я увидел их. Две маленькие желтые точки. Светящиеся глаза. Они не двигались, просто смотрели из пустоты, не мигая. Тварь это была или человек — я не знал, но от этого взгляда по спине пробежал ледяной мороз.

Паника ударила в голову. Мне нужно было в кресло, к своей единственной опоре. Я схватился за поручень, рванул тело вверх, стиснув зубы от боли в одеревеневших мышцах. Пальцы соскользнули с холодного металла.

Мир перевернулся. Я мешком рухнул на пол. Удар вышиб дух, плечо пронзило острой болью, но еще страшнее было осознание беспомощности. Я лежал на боку, прижатый к холодному покрытию, а из окна на меня продолжал смотреть Лес.

Лунный свет холодным косым лучом разрезал темноту спальни, подсвечивая пылинки. Мой взгляд упал под кровать. Там, в самом темном углу, я заметил край коробки. Сердце забилось чаще. Я потянулся к ней, царапая пол ногтями, задыхаясь от натуги. Чужое, тяжелое тело не слушалось, но я продолжал тянуться, пока кончик среднего пальца не коснулся твердого края. Я надавил, пытаясь подтащить её, но сил хватило только на то, чтобы слегка довернуть её к свету.

Коробка вышла из тени. На крышке был тот самый логотип, но теперь, глядя на него почти вплотную, я онемел. Это не была одна буква «А». Их было две, написанные одна на другой с небольшим смещением, создавая объемный, странный знак. А под ними — мелкая, строгая надпись на английском:«Alliance Alexandria».

В голове зашумело. «Александрия» — это не подарок друга. Это название, которое принадлежало кому-то другому. Кому-то, чью жизнь Стёпка теперь выдавал за мою.

В этот момент тишину дома разрезал звук открывающейся входной двери. Стёпка вернулся.

Он старался не шуметь. Я слышал, как он тихо закрыл замок, а затем раздался характерный звон — он сложил ключи в металлическую чашу в прихожей. Паника парализовала меня. Я лежал на холодном полу, прижатый к кровати, и понимал, что не смогу даже пошевелиться, чтобы скрыть своё присутствие здесь, под кроватью. Коробка лежала прямо под моей рукой, на самом свету.

В коридоре зажегся мягкий «ночной» свет. Шаги Стёпки приблизились к спальне — он явно просто хотел заглянуть и убедиться, что я сплю. Дверь тихо приоткрылась.

— Алекс? — едва слышно позвал он.

В лунном свете, падающем из окна, пустая кровать выглядела как разрытая могила. Я услышал, как он резко, со свистом втянул воздух.

— Алекс! — Его голос сорвался.

Он ударил по выключателю. Комнату залил безжалостный электрический свет. Стёпка замер в дверях, глядя на меня. Его лицо из спокойного за секунду превратилось в маску ужаса.

— Брат... ты как?! — Он в два прыжка преодолел комнату и упал на колени рядом со мной. — Не пугай меня так... Как ты упал?

Его руки, горячие и сильные, подхватили меня под мышки. Пока он тянул моё обмякшее, непослушное тело вверх, я всем весом навалился на коробку, и она, подтолкнутая моим локтем, со стуком скользнула обратно в глубокую тень, в самый угол под кроватью. Стёпка был слишком занят мной, чтобы заметить это движение.

— Я... я просто хотел в кресло, — выдавил я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Стало темно, и я подумал, что справлюсь сам...

— Дурак ты, Алекс, — он выдохнул, и я почувствовал, как его мелко трясет от пережитого испуга.

Он быстро вышел и вернулся со стаканом воды. Его футболка на груди была мокрой, волосы слиплись, а по лицу стекали капли — видимо, он жадно пил или умывался в спешке, и руки его так дрожали, что он облился.

— Пей, — коротко приказал он, протягивая стакан. Вода в нем дрожала.Я сделал глоток. Стёпка осторожно уложил меня, подоткнул одеяло и, не говоря больше ни слова, вышел. Через пару минут я услышал, как в гостиной щелкнула балконная дверь — он вышел на террасу, чтобы прийти в себя».

Глава 12

Ложные отражения

Я долго лежал без движения, вслушиваясь в тишину дома. После того как Стёпка ушел и за дверью спальни стихли его шаги, я пытался уловить хоть какой-то звук, но стеклянный дом хранил молчание. В какой-то момент усталость и пережитый страх взяли своё, и я сам не заметил, как провалился в тяжелый, вязкий сон.

Я снова видел мост снизу вверх, стремительно отдаляясь от него. Тишину падения разрезал пронзительный женский крик. На самом краю перил, на фоне ослепительного неба, стояла светловолосая девушка. Она отчаянно тянула мне руку, её губы быстро двигались, выкрикивая что-то, чего я не мог разобрать из-за свиста ветра. Я из последних сил попытался поднять руку в ответ, дотянуться до этих тонких пальцев... но не успел.

Я открыл глаза. В комнате было светло. Солнечный свет заливал спальню, играя бликами на стеклянных стенах. Всё в этом утре было таким приятным и мирным, что ночной кошмар и падение на пол казались просто нелепой выдумкой. За окном расстилался прекрасный вид на лес, а из приоткрытой двери доносился аромат вкусной еды.

При свете дня ориентироваться в пространстве стало проще. Я ухватился за поручни, медленно и сосредоточенно подтянулся, пересаживая тело в кресло, а затем руками перетащил свои непослушные ноги с кровати. Получилось.

Я бесшумно выкатился из комнаты и замер. Из кухни доносился голос Стёпки. Он говорил на английском, и в его тоне слышалось едва сдерживаемое бешенство:

— What do you mean, he belongs to you? It's my business what happens to him next! (Что значит, он принадлежит вам? Это моё дело, что с ним дальше будет!)

Я выкатился на кухню:— Стёп, что-то случилось?

Стёпка вздрогнул так сильно, что телефон, который он прижимал плечом к уху, выскользнул и со звонким плеском упал прямо в раковину, где он отмывал кастрюлю от вчерашнего супа.

— Чёрт! — выругался он, выуживая промокший аппарат из мыльной пены.

Он обернулся ко мне, лихорадочно отряхивая телефон и по-товарищески улыбаясь: — Братан, ты меня напугал! Нельзя же так подкрадываться. С добрым утром! Давай, умывайся и за стол. Смотрю, ты смог сам перебраться, так держать! Горжусь тобой...

Я нехотя поехал умываться. Мысли сбивали меня с толку. Мне очень хотелось расспросить Стёпку обо всём, но практика показала, что он ничего мне не скажет. Но может, всё же попробовать?

Я сидел перед зеркалом с зубной щёткой во рту уже долгое время. Сколько Стёпка уже тут стоит?

— Ты там пастой позавтракать решил, что ли? — Стёпка улыбчиво отразился в зеркале позади меня. — Давай, поторопись, мне ехать нужно, жду только, чтоб тебе всё показать.

Он вышел, а я продолжал пялиться на своё отражение с текущей пеной, которая уже капала мне на ноги. Когда я вернулся на кухню, Стёпка уже заканчивал завтракать.

— Стёп, — я постарался, чтобы голос не дрожал. — Что ты вообще обо мне знаешь? Если моя семья — это ты, скажи хоть... кто та девушка на мосту из моего сна?

— Какая девушка? — Стёпка был искренне удивлен, но меня смутило, что он отреагировал только на это. — Был свидетель?

По коже пробежал мороз. Почему это звучит не как свидетель самоубийства, а как свидетель убийства?

— Стёп, я сейчас не понял. Может, объяснишь мне хоть что-то?

Но Стёпка в один мах допил кофе и устремился к раковине.

— Прости, Алекс, мне нужно бежать. Давай позже всё обсудим, хорошо?

Он скрылся за дверью, но через минуту вбежал обратно, схватил мокрый телефон с полотенца и бросил на ходу:— Попробуй сегодня позаниматься на тренажерах. А, это? — он махнул телефоном, — Закину в ремонт по дороге. Всё, прости, братан, я побежал!

Я остался один. Аппетит пропал. Я достал свои карточки и прочитал надписи, но они будто никак не отдавались в моей голове. «Свидетель... Свидетель...».

Я проехал до комода, взял пульт от телевизора. Экран остался черным. «Нет сигнала». Или это я что-то не так делаю, или Стёпка просто отрезал меня от мира. Я снова и снова нажимал на кнопку пульта, направляя его на черный экран телевизора. "Нет сигнала". Эта надпись казалась издевкой. В таком доме — и нет связи с миром? Или Стёпка просто выдернул какой-то провод, чтобы я не увидел лишнего?

Я бросил пульт на комод. В тишине дома этот звук показался оглушительным. Поехал в спальню. Я должен был найти ту коробку. Подкатился к кровати, заглянул в тот самый угол, где вчера чувствовал холодный пластик Пусто. Я отъехал назад, вывернул шею, заглядывая под кровать со всех сторон. Ничего. Только стерильная чистота пола.

Значит, он всё видел. Пока он поднимал меня, пока поил водой, он следил за моим взглядом. И он забрал её. Утром он улыбался мне, хвалил за успехи, а сам уже спрятал улику подальше.

Мои мысли пугали меня больше, чем содержимое той коробки. Если он забрал её, значит, он знает, что я начал сомневаться. Мы оба теперь играем в открытую, просто Стёпка делает вид, что ничего не произошло, а я... а я просто не могу ходить.

Я сидел посреди комнаты, глядя на пустую кровать. Достал свои карточки. «Я Алекс. Синие глаза... Стёпка. Скрытный...». Я читал эти надписи, но они будто никак не отдавались в моей голове. Буквы стали просто закорючками. «Свидетель... Свидетель...».

Решено. Первым делом спрошу его прямо, как только он зайдет в дом. Хватит с меня этих «хитрых лисов».

Но ждать было невыносимо. Чтобы не сойти с ума, я ещё несколько раз объехал кровать со всех сторон — просто не мог поверить, что коробка исчезла бесследно. Убедившись, что под кроватью действительно ничего нет, я развернул кресло. Тренировку пропускать было нельзя.

Я поехал в тренажёрный зал, стараясь не смотреть на черные окна, за которыми, как мне казалось, лес всё ещё продолжал наблюдать за мной.

Глава 13

Запах прошлого

В зале стояла звенящая тишина. Стеклянные стены, которые утром казались символом свободы, теперь давили, превращая комнату в прозрачный аквариум. Я медленно перемещался от одного снаряда к другому, и чем дольше я находился здесь один, тем отчетливее чувствовал странный диссонанс. Зал был разделен на «до» и «после».

Подкатившись к поручням, установленным вдоль стен, я коснулся их холодного металла. Они ослепительно блестели, отражая солнечный свет. От них исходил резкий, навязчивый запах магазина, новой резины и свежих отделочных материалов. Эти вещи были куплены совсем недавно. Они были частью моей «новой» жизни — жизни калеки, которого нужно заново учить стоять.

Но стоило мне перебраться к силовому тренажеру со стальными тросами, как мир вокруг внезапно изменился.

Я взялся за кожаные рукоятки и замер. Кожа на них не была новой — она была потертой и мягкой, словно мои ладони уже сжимали их тысячи раз до этого. Мои пальцы сами собой легли в нужные выемки, идеально распределяя хват. И запах... Я наклонился ближе, почти коснувшись носом рукояти. От этого тренажера не пахло магазином. Сквозь аромат холодного металла и старой кожи пробивался едва уловимый, но до боли знакомый парфюм. Терпкий кедр и что-то морозное, мужское.

Этот запах не принадлежал Стёпке — от того всегда несло чем-то приторным и резким. Этот аромат был другим. Более глубоким. Моим?

В голове на мгновение помутилось. Я закрыл глаза, и мне показалось, что я не в этом доме, а где-то в другом месте, где я был сильным и где мне не нужно было кресло.

— Кто же я такой на самом деле? — прошептал я, сжимая рукоятки до белизны в костяшках.

Если эти старые тренажеры пахнут мной, значит, Стёпка соврал. Он не «инвестировал в берлогу», как он выразился на ужине. Он просто привез сюда мои старые вещи. Но откуда? И почему он выставил всё как свою заслугу? Зачем нагромодил здесь эти новые, блестящие поручни, если в зале уже стояло всё, что мне знакомо? Он пытался «обновить» мою память. Сделать окружающее пространство чужим, чтобы я верил только его версии событий.

Я резко развернул кресло к панорамному окну, пытаясь отогнать нахлынувшее чувство дежавю. Лес за стеклом казался равнодушным. Но именно там, на самой границе тени деревьев, я снова увидел это. Светлый силуэт.

Фигура замерла среди сосен, глядя прямо на меня. Из-за бликов на стекле и густых теней я не мог понять, кто это. Просто светлое пятно, неподвижное и пугающее. «Свидетель...» — это слово Стёпки ударило в голову, как набат. Если этот человек видел моё падение, если он знает, что там было на самом деле — я должен его увидеть!

Сердце колотилось в горле. Любопытство боролось с липким, парализующим страхом. Вдруг это кто-то из той «прошлой жизни», о которой Стёпка просил не вспоминать? Кто-то, кто пришел напомнить мне о моем позоре на мосту?

Я рванул кресло к выходу на террасу. Пальцы дрожали, когда я нажимал на кнопку. Дверь отъехала в сторону, и в лицо ударил холодный воздух, пахнущий сыростью и хвоей. Я выкатился на плитку. Здесь, без преграды в виде стекла, лес казался огромным. Я щурился, пытаясь рассмотреть фигуру, но она уже начала медленно растворяться в чаще, отступая вглубь.

— Эй! — хотел крикнуть я, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.

Я подался вперед, рискуя снова соскользнуть с кресла, и в этот момент тишину леса разорвал звук мотора. Машина Стёпки на большой скорости влетела на гравийную дорожку. Резкий свет фар на мгновение ослепил меня, а когда я снова смог видеть — на опушке никого не было. Лес стоял пустой.

Я судорожно выдохнул, пытаясь унять дрожь. Пойман на месте преступления. Стёпка застал меня на улице — потного, взвинченного и пытающегося догнать кого-то в лесу. Дверь машины захлопнулась. Громкие шаги Стёпки зазвучали на плитке, а следом — знакомый, мягкий шаг резиновой подошвы.

— Алекс?! Ты чего это на террасу вылез?! — Голос Стёпки был полон тревоги. — Холодно же, замерзнешь! Глянь, кого я тебе в гости привез, чтобы ты тут совсем не заскучал.

Я медленно развернул кресло. Стёпка стоял у машины, нагруженный пакетами, а рядом с ним, поправляя сумку на плече, стояла Леночка в своих неизменных белых кроссовках. Она улыбалась, но её взгляд, встретившись с моим, на мгновение замер. Она видела, что я напуган. И она видела, что я всё ещё смотрю в сторону леса.