Полная версия:
История одного "суицидника"
— Вообще-то не очень.
— Закрой глаза. Вот представь: ты маленький мальчик, мама поёт тебе колыбельную. Представил?
— Ну, вроде. И что?
— Так вот, ты стал взрослым мужчиной. Забыл всё это давным-давно. Но что-то в твоей жизни пошло не так, ты заболел, остался один. И тут ты видишь вещь — например, начинаешь обнимать старую подушку и вспоминаешь, как мама гладила тебя по голове. Теперь понял?
— Не совсем. Причем тут мама?
— Да как же... Ну смотри: у кого-нибудь умер близкий. Все воспоминания со временем тускнеют, но стоит только увидеть связанную с ним вещь, как они нахлынут сразу.
— А для этого обязательно кто-то помереть должен?
— Да нет же, блин! Как до тебя достучаться? Даже если все живы, но в памяти стерты какие-то куски — они всё равно хранятся в вещах, окружавших нас!
Я запутался окончательно.
— Стёп, ты уверен, что всё понятно объясняешь?
— Я сдамся после ещё пары попыток... Ты реально непробиваемый! Наш мозг — как компьютер. Когда ты контактируешь с внешним миром, в этот компьютер вставляется «съемный жесткий диск». Эти накопители лежат потом отдельно, рядом. А вот на встроенном диске память постепенно заканчивается, и мозг стирает ненужные файлы. Но память никуда не исчезла — нужно просто найти тот самый «диск», на котором всё сохранено.
— Ты уверен? И как найти нужный «диск»?
— А вот этого я не знаю. Память — штука тонкая. Иногда предметы хранят определенные образы в самых неожиданных местах.
Мы ещё немного постояли на закате, глядя, как сквозь золотые листья деревьев угасает солнечное пламя. Стёпка помог мне вернуться в палату. Он договорился с врачами, и ему разрешили переночевать вместе со мной на свободной кушетке. Мы молча лежали, глядя в потолок. Кажется, нам обоим было о чем подумать. Свет в больнице погас, а я всё думал об этих «дисках» и о том, где искать свой.
Глава 6
Мои переживания и сомненияЛуна ярко светила в окно. Свет от неё падал мне на лицо. Я вздохнул.
— Не спишь, что ли? — слегка хрипловатый голос Стёпки с соседней кушетки привел меня в чувство.
— А сам чего не спишь?
— Да вот, думаю. Хотел тебе кое-что рассказать, но не знаю, как и с чего начать... — теперь вздыхал уже Стёпка.
— Ну так и не думай. Либо рассказывай, либо забей.
— Всё у тебя просто... Хорошо, наверное, жить, ничего не помня.
— Прости. Просто всё так сложно. Я даже завидую тебе, что ты потерял память, — он снова вздохнул. — Иногда даже хочется оказаться на твоём месте...
— Не перегибай. В этом вообще ничего хорошего. Ни имени настоящего, ни родных, ни семьи, ни друзей...
— Эй, а я? Я тебе что, не друг?
— Да я же не об этом... Просто странно. Столько времени прошло, а меня даже никто не ищет. Может, у меня и вовсе никого не было?
— Я искал, — вполголоса прошипел Стёпка.
— Что?
— Ничего. Я просто устал. Спать пора уже. Давай с утра поговорим?
— Стёп, серьезно, я услышал! В смысле — ты искал? Меня искал? Ты знал меня раньше? Стёп? Стёпа! Степан!
Но ответа я так и не дождался. Быстро же ты спящим прикинулся... Стёпка продолжал наигранно сопеть в подушку. Что ж, с утра не отвертится! Я ещё недолго думал о «дисках», потом вспомнил о Свободе и резко уснул. Не знаю как именно это произошло: будто и не засыпал, но внезапно включился свет и пришла медсестра.
— Алекс, доброе утро. Давай градусник поставлю. — Это была не Леночка, а одна из интернов. Она поставила мне градусник и собралась уходить. — Ах да. Бумаги нужно подписать будет. Как Степан вернётся, скажи ему зайти к врачу.
— Какие бумаги?
Но не успел я спросить, как её кто-то позвал в коридоре. Так, стоп, когда Стёпа успел уйти? Я повернул голову в сторону кушетки и увидел, что бельё на ней аккуратно сложено. Вот ведь, удрал, зараза. Пока я думал о Стёпке, интерн вернулась за градусником.
— Позвольте забрать прибор.
— А где Леночка?
— Её срочно вызвали на собрание. Кажется, какой-то инцидент случился в выходные. Хотят закрыть парк для посещения. А если и разрешат — только в сопровождении медперсонала. Короче, по часам гулять будете.
— А что случилось-то?
— Ой, подробностей я не знаю. Нас, интернов, в такое не посвящают. Но я слышала, что кто-то из ВИП-пациентов мог пострадать. Там серьезные люди грозят иском.
Странно всё это. Я был в парке в выходные, но никого не видел. Точно... я же катился с закрытыми глазами! Может, я кого-то чуть не сбил? А вдруг сбил, и именно из-за столкновения перевернулась моя коляска? Думать об этом было неприятно.
— Ну, мои руки, покажите, на что вы способны! Зря я, что ли, столько занимался?
Я оперся на локти и попробовал сесть. Это оказалось сложнее, чем кажется. Почему именно у меня не получается? Несколько попыток — и всё напрасно. Кроме рук и головы, остальные части тела по-прежнему не слушались. Мне очень хотелось сесть, но руки были слишком слабы. Я нажал на кнопку, и в палату заглянула та же сестра-интерн.
— Чем-то помочь? — прощебетала она.
— Помогите мне сесть, пожалуйста. — Я улыбнулся ей как можно милее, но она лишь нахмурилась.
— Может, я лучше выключу свет, а вы ещё поспите?
— Я прикован к постели... Вы правда думаете, что я не выспался за это время? — я пытался выглядеть обиженным, но это не помогло.
— Извините, но у вас есть кнопка на пульте, вы можете поднять изголовье кушетки сами, как вам удобно. Отдохните еще! У вас много процедур сегодня. Как врач освободится — обязательно к вам зайдет.
Она погасила свет и вышла. Да что за день сегодня такой? Я приподнял спинку кушетки и посмотрел на свои ноги. Что же со мной случилось? Может, всё-таки рассказать Стёпке об инциденте в парке? О своих ощущениях и про свою Свободу? Я больше не мог держать это в себе, но сомневался, что Стёпка сегодня придет — ведь он ушел, так ничего и не сказав ночью.
Чуть позже пришел доктор. Меня осмотрели и направили на физиотерапию. Врач поднял с моего кресла какой-то клочок бумаги и помог мне пересесть. Затем протянул этот листок мне. Это оказался вырванный листок из блокнота, сложенный в несколько раз. Я развернул его и прочитал: «Алекс, сорян, срочно вызвали, вечером буду!»
Я был удивлен — не думал, что он решит приехать. Но еще удивительнее было то, что я без труда прочитал написанное. Значит, я умею читать? Да, звучит забавно. Но на одном из сгибов я заметил другую надпись: «Meeting with an investor at a New York hotel».
Я мгновенно понял, о чем речь: «Встреча с инвестором в нью-йоркском отеле». Неужели я знаю иностранный язык? Может, это совпадение? Или я просто предположил?
Я долго размышлял над этим, пока был на процедурах. После занятий мне разрешили не ложиться, и я ездил в кресле по коридору туда-сюда, ожидая Стёпку. На пути встала та самая сестра-интерн. Она смотрела на меня строго и притоптывала ногой.
— Уважаемый, почему не соблюдаете покой?
— Сестра, какой покой? Я что, кому-то мешаю? — спросил я без тени иронии.
— Вы что, совсем ничего не понимаете? Быстро возвращайтесь в палату! А то...
— А то что? — мне даже стало интересно.
— Я нажалуюсь вашему опекуну!
— Кому? — я был в недоумении. — Какому еще опекуну? У меня нет никого! Чего вы мне тут угрожаете? Смешно даже!
— Ха, придумали тоже. Конечно, у вас есть опекун! Быстро в палату! — её лицо выражало такую ехидную улыбку, что я не нашелся, что ответить.
Она укатила мою коляску в палату. Я всю дорогу не мог поверить... У меня есть опекун? И как я столько лет лежал в больнице, и никто его не видел? Почему он ни разу не пришел? Я ведь давно очнулся! Где же скрывается этот таинственный опекун?
Я сидел и смотрел в окно. Смеркалось, а Стёпка так и не приходил. Я начал засыпать. Кажется, Леночка помогла мне лечь в кровать. Слишком много всего происходило в моей голове. Тренировки вымотали меня. Сквозь сон я слышал чьи-то голоса и думал о том, как хочу поделиться своими сомнениями со Стёпкой, Леночкой... да хоть с кем-то. Подошла бы и сестра-интерн, не будь она такой суровой.
Глава 7
Настоящий я?Непослушные лучики солнца согревали мою щёку. Я приоткрыл глаза и повернул голову к стене. Странно, даже не помнил, как прошел утренний обход. Ну, надо потихоньку учиться садиться. Мышцы на руках начали ныть — видимо, им совсем не хотелось напрягаться. Попытки сесть самому так и не увенчались успехом. Тогда я решил переползти на кресло, которое стояло рядом. И тут снова полный провал... Я не мог даже опереться на руки. С чего это я вдруг решил, что смогу сползти на него? В итоге пришлось нажать на кнопку вызова.
— Здравствуй, Алекс, — Леночка, как и всегда, очень мило улыбалась. — Что-то болит?
— Леночка, золотце, помоги мне на кресло перебраться, пожалуйста. — Я неловко улыбнулся.
Она помогла мне сесть и принесла завтрак. Есть совсем не хотелось, но я решил не спорить и съел всё, что она принесла.
— Стёпка не приходил? — дожевывая остатки, прочавкал я.
— Приходил. Он ночевал у тебя в комнате. Ты не видел его? — Леночка была так искренне удивлена, что мне стало неловко.
— Ах, я спал, а он, видимо, решил меня не будить...
— Ничего, он сегодня тоже придёт, так что увидитесь. А сейчас пора на процедуры.
День шел своим чередом: тренировки, обед, сончас, полдник... Стёпки всё не было. В коридорах стояла пугающая тишина, которая меня сильно напрягала. Прошел день, за ним другой. Каждое утро Леночка говорила, что Стёпа заходил ночью, но я его так и не видел. Я старался не засыпать допоздна, но усталость всегда брала своё.
Настала пятница. С утра Леночка сказала нечто такое, от чего мои глаза чуть не выскочили из орбит.
— Стёпка заберёт тебя на выходные. Тебе полезно побывать на природе, к тому же здесь пока гулять в парке не разрешают. — Леночка была невозмутима. — А ты не рад? Стёпка всю неделю оформлял бумаги у главврача, чтобы тебя можно было забрать.
Я не знал, что и думать. Почему он мне этого не сказал? Разве так можно? Я был просто в шоке от услышанного.
— Не переживай. Завтра с утра ты поедешь с ним. Наверное, он был сильно занят, раз приходил только поздно ночью. Но он всегда присматривает за тобой. Не волнуйся!
— Да это понятно, просто неожиданно. Я ему доверяю, Леночка, просто удивлён. — Я попытался её успокоить, заметив, что она начала бледнеть от волнения.
— Ну и славно! — Она снова улыбнулась. — Только не опоздай на терапию, времени на отдых почти не осталось.
Она ушла, а я вздохнул. В голове был бардак. Я доехал до кабинета физиотерапии, но он был закрыт — тренер опаздывал. Поехал по коридору назад, всё так же размышляя о предстоящем разговоре со Стёпкой. Сам не заметил, как оказался на лестничной клетке.
Первая мысль была безумной: а не попробовать ли скатиться по ступеням? Но металлическая дверца ограждения была закрыта. И тут через перила я увидел лестницу, уходящую вниз. Сам того не осознавая, я схватился за поручни и попытался подтянуться. Руки подводили, но желание посмотреть туда, в пространство между лестницами, было непреодолимым. Я стал одержимым. Это ощущение заставляло меня тянуться к краю, чтобы снова почувствовать Свободу.
Руки напрягались до предела, но я не мог даже приподняться с кресла. Сзади раздался голос, но я был словно зомбирован спуском вниз. Не слышал криков, не чувствовал, как моё кресло пытаются откатить назад. Моя хватка оказалась сильнее, чем я думал: коляска откатилась, а я, вцепившись в перила, сполз с неё и остался висеть на руках над пролетом.
Вдруг я почувствовал, как кто-то меня обнял. Это было как холодный душ. Я услышал, как Леночка плачет — и это привело меня в чувства.
— Алекс, Алекс, отпусти! Умоляю тебя, хватит! — она причитала мне в самое ухо. Плечо моё стало влажным от её слез. — Прекрати сопротивляться!
Хватка ослабла, и я рухнул в её объятия. В голове был бардак, перед глазами всё плыло. Я не мог разглядеть медперсонал, когда меня усаживали обратно. Куда-то подевалась Леночка... Меня привезли в палату и уложили в кровать. Я заснул под тяжелым грузом мыслей. Мне снилась лестничная клетка и это недосягаемое чувство Свободы, накрывающее меня всё сильнее.
Снилось, что я падаю, но не чувствую страха. Сверху чистое небо и мост, с которого я сорвался. Я всё падал и падал, пока не проснулся. На стуле рядом сидел Стёпка. Он держал мою руку, запрокинув голову на спинку стула. Спал. Я смотрел на его руку — кожа была тёплой, на удивление мягкой и ухоженной. Он явно не был простым работягой.
Вдруг он вздрогнул, резко соскочил и выдернул свою руку из моей. Похоже, ему тоже что-то приснилось. Он огляделся, тыльной стороной руки вытер лоб и похлопал себя по щекам.
— Стёп, ты как? — хрипло спросил я.
— А, норм. Ты не спишь? — он всё еще не до конца пришел в себя.
— Ты давно пришел? Я всю неделю тебя ждал.
— Дел много было. Тебе уже сказали? С утра едем отдыхать!
— Сказали, но я не совсем понимаю...
— Не надо ничего понимать. Завтра сам всё увидишь. Лучше расскажи, что сегодня произошло? Ты правда пытался спрыгнуть?
— Стёп, это не совсем то, о чем ты подумал...
— Не надо оправданий. Я могу тебя понять... Просто расскажи всё как есть!
И я рассказал. Про случай в парке, про Свободу, про лестницу и про сомнения, которые мучили меня с момента пробуждения. Он слушал молча, но в глазах его застыла тревога.
— Стёп, прости, что раньше не говорил. Я не понимаю, как мне бороться с этим всем.
— Алекс... Так вот какой настоящий ты. Все твои секреты ты должен рассказать психологу. Понимаешь? — Стёпка почти кричал, в его глазах я увидел отчаяние, — Алекс, ну ты реально не понимаешь? Тебе приснилось сегодня — так вот, это не сон! Это твои воспоминания! Настоящий ты, до потери памяти, пытался покончить с собой! Понимаешь?! Тебе нужно к психологу! Я сейчас вернусь...
Он ушел в коридор, а я уставился в потолок. Настоящий я — покончил с собой? Неужели это действительно я? Неужели и тогда у меня случались эти приступы с нехваткой свободы? От мыслей кружилась голова, и вскоре меня снова накрыл сон.
Глава 8
Маленькие воспоминанияЯ открыл глаза. Стёпки в палате не было. Его кровать была пуста и аккуратно заправлена — видимо, он ушел рано, чтобы уладить последние дела перед моей выпиской. Тишина давила, напоминая о вчерашнем разговоре, но вскоре дверь скрипнула.
Вошла Леночка. Как и всегда, она принесла с собой что-то интересное. На этот раз это были карточки с картинками для детей. Она раскладывала их передо мной, показывая овощи, фрукты, виды транспорта.
— С помощью этих карточек маленькие дети познают мир и учат новые слова, — мягко объясняла она.
Я смотрел на яркие изображения. Многие вещи я узнавал, но не понимал, откуда я это знаю. В голове билась тревожная мысль: если я один раз уже всё забыл, что мешает этому случиться снова?
— Леночка, — позвал я. — Я тоже хочу свои карточки. Такие, на которых будет то, что я не имею права забыть.
Она улыбнулась и тут же согласилась. Вскоре на моей тумбочке лежали нарезанные кусочки плотной бумаги и цветные карандаши.
— Что именно ты хочешь на них изобразить? — спросила она.
— Всё! — не раздумывая ответил я, надеясь ничего не упустить из головы.
— Нарисуй меня! — попросил я. Леночка рассмеялась, мол, рисует она только «мультяшно», но я настоял.
— Хоть как. В общих чертах. Волосы у меня темные, хотя я думал, что светлые. Глаза черные...
— Не чёрные, а синие, — Леночка перестала рисовать и посмотрела на меня. — И волосы у тебя не такие уж тёмные, скорее русые.
Я заспорил:— Но темнее, чем у Стёпки!
— Но светлее, чем у меня, — парировала она и, видя мое недоумение, принесла то самое зеркальце, которое я видел на посту. — Вот, рассмотри своё лицо поближе.
Я смотрел на себя и не мог оторваться. Глаза действительно были синими — я будто тонул в их глубине, как в ночном небе. Лицо было бледным, щеки впавшими, но Леночка была права: я не был тем мрачным существом, которым себя представлял.
Мы просидели за рисованием долго. Так появились мои три «козырные» карточки.
На первой был Я, на второй — Леночка (в зеленой кофте, без халата), а на третьей — Стёпка (в костюме и с папкой в руках, каким он обычно уходил «по делам»).
— Давай подпишем их, — предложил я. — А на обратной стороне я напишу то, что о вас знаю. Если снова всё забуду — смогу прочитать.
На обороте карточки Стёпки я вывел: «Скрытный. Бизнесмен. Знает иностранный язык. Он дал мне имя». И в самом конце, словно пытаясь защититься от собственного страха, добавил: «Мой самый близкий друг!».
Я едва успел спрятать карточки в карман куртки, как дверь палаты распахнулась. Вошел Стёпка. Он так широко улыбался, что его глаза превратились в узкие щелочки.
— О, очнулся, Безымянный! — прокричал он, заполняя собой всё пространство. — Хватит дрыхнуть. Собирайся, я тебя похищаю! Жизнь после смерти начинается прямо сейчас!
Я вздрогнул. Слово «похищаю» прозвучало дико. Я посмотрел на Леночку, но она вдруг побледнела и поспешно отвернулась к окну.
Глава 9
Жизнь после смерти— Леночка, постой! — я увидел, что она замерла, и быстрее продолжил, — Леночка, вчера, прости меня, я не знал, что делал, я не собирался прыгать, в голове помутинело. И я...
— Всё хорошо, Алекс. Прости, мне немного неловко и я не знаю, как нам лучше попрощаться... — она повернулась ко мне и так искренне улыбнулась, — Прости меня, надеюсь, ещё встретимся.
— В каком смысле? Ты уходишь с этой работы? Уезжаешь куда-то? Это из-за меня? — я продолжал засыпать Леночку вопросами, несмотря на то, что она уже не только головой мотала, но и показывала руками, что всё не то. Но я не мог остановиться, — Ты уходишь в другую больницу? Выходишь замуж? Это ведь я во всём виноват? Не уходи из-за меня...
— Так, стоп-стоп! — мой поток вопросов прервал Стёпка, который некоторое время уже стоял в дверях, — Ты чего её, бедненькую, вопросами засыпаешь?
— Так...
— Не так! Это не она, а ты уходишь из больницы! — серьёзно сказал Стёпка, а потом вдруг хихикнул и добавил: — Да уж, уходишь. Извини, увожу я тебя.
— Что? В каком смысле — увозишь? — я даже не мог сформулировать вопрос. Такой шок. Я был растерян.
— Сказал же, сегодня я тебя похищаю. Уже оформил всё, так что не затягивай с прощанием. А с Леночкой мы ещё встретимся, не переживай. — он поставил руки на бока, сделал серьёзное выражение лица, потом как-то натянуто нахмурил брови и надул щёки. Но вдруг резко выпустил воздух, показал язык и, хихикая что-то под нос, вышел из палаты.
— Как-то так, — разведя руками, сказала Леночка, — Так что не вздумай болеть! И заезжайте к нам в гости почаще.
Она улыбалась, но взгляд её не был грустным, скорее каким-то встревоженным.
— До встречи, Алекс. Мне пора на обход. Не переживай ты так. Вы же друзья. Он для тебя старается. Так что будь здоров и не хулигань больше. — она подмигнула мне и удалилась за дверь.
Я так и остался сидеть, ничего не понимая. Меня типа выписали, что ли? Или он реально меня похитить собрался? Мысли о «хитром лисе» Стёпке снова заворочались в голове. Если мы познакомились только здесь, откуда он знает про мой прыжок с моста? Но страх перед неизвестным вдруг смешался с безумным счастьем и предвкушением того, что я увижу за пределами больничного сада.
Эти эмоции на время подавили во мне интерес к событиям во сне и вообще ко всему, что я успел пережить в своей памяти. Я находился почти в трансе, когда Стёпка пересаживал меня с кресла на сиденье в машине. Я незаметно коснулся кармана куртки — три карточки, мои «козыри», были на месте. Пока он грузил кресло в багажник, я смотрел в окно и не мог даже вздохнуть. Эмоции переполняли меня, заполняя каждую частичку тела.
И вот мы тронулись с места. Я окатил взглядом территорию больницы в последний раз и, наконец, взглянул вперёд, на дорогу.
Солнце отражалось на влажном асфальте, а ведь я даже не заметил, что прошёл дождь. Я посмотрел на Стёпку и спросил:— Я действительно умер? — даже сам не ожидал от себя такого странного вопроса. Стало как-то неловко.
Но Стёпка улыбнулся и взглянул на меня.
— Да, брат. Теперь начинается твоя новая жизнь!
— Новая жизнь?
— Да, новая жизнь — это жизнь после смерти!
Стёпка улыбался, и в его глазах отражалось счастье, которое начало меня затягивать внутрь. Я улыбнулся ему в ответ, но чувство Свободы накрывало меня сильнее. Я чувствовал это... это правда оно? Ощущение Свободы... Это моя жизнь после смерти?
Глава 10
Моё личное пространствоЯ много думал, глядя в окно, даже не обращая внимания на дорогу. Стёпка молчал, и мы оба были словно в трансе. Мою медитацию прервал непослушный лучик, который так и прыгал мне на щёки. Только тогда я обратил внимание, что за окном был чудеснейший вид. Лучики пробивались сквозь ветви деревьев и падали на ещё непросохший асфальт.
— Красота, — неожиданно для себя я сказал это вслух.
— Тоже так думаю, — невозмутимо ответил Стёпка, и я, наконец, полностью вышел из транса.
— Стёп, а куда мы всё же едем? — У меня в голове было так много вопросов, но вырвался только этот.
— Я же сказал, что похищаю тебя, — Стёпка засмеялся, — но если серьёзно... — Он снова сделал паузу, и я посмотрел на него. Его лицо было очень задумчивым, но он будто и не хотел продолжать разговор.
— Стёп, не молчи, я слушаю, — я начинал нервничать... Неужели опять все мои вопросы останутся без ответа? Даже такой простой?
— Я бы хотел, чтоб ты сам всё увидел. Но если для тебя это так важно... Скажем так, какое-то время ты поживёшь со мной. — Выражение его лица почти не менялось, оно по-прежнему было крайне задумчивым или даже немного встревоженным.
— Ясно... — это единственное, что я смог пробубнить и снова уставился в окно.
— Не дуйся, брат. Я всё расскажу тебе, когда приедем, хорошо? А пока я должен следить за дорогой. Всё же я машину веду как-никак. — Он улыбнулся и снова принял задумчивый вид.
Может, он правда очень сосредоточен на дороге, а я его тут отвлекаю... Вид за окном почти не менялся. Было удивительно, я думал, что мир за больницей выглядит иначе. Хотя сложно сказать, ведь я вообще не особо старался представить, что снаружи. Но предполагал, что здесь много домов, дорог и машин... Ведь именно такой вид был из больничного окна за забор, огораживавший прибольничный парк.
На улице за окном начинало смеркаться. Постепенно на некоторых участках дороги загорались фонари. Вид был безумно красивым. Свет фонарей отражался от всего, что только можно представить. От машин, стоящих на обочине, от некоторых листьев на кустах, видимо, на них ещё остались капли дождя, от асфальта и от некоторых луж. Так же ещё с неба не пропал закат... Он был не ярким, но очень плавно по небу перетекал из желтовато-розового в какой-то голубовато-сиреневый и так до тёмно-фиолетового, даже с оттенками чёрного цвета... Небо было безоблачно чистым и местами, особенно на тёмном фоне, были видны мерцающие вдали звёзды.
— Ты проголодался, наверное? — неожиданно раздался голос Стёпки.
— А, что? — я на несколько секунд растерялся и вдруг понял, что мы остановились у небольшого домика с очень необычным стеклянным фасадом. — Мы приехали?
— Уже минут 10 как, — Стёпка улыбался, и я только тогда понял, что он не сидит в машине, а стоит снаружи и смотрит на меня через открытое окно. — Ну ты, брат, даёшь. Уснул, что ли?
— Я? Не, я просто засмотрелся... Обалдеть, какая красота снаружи оказалась, — я немного смутился, поняв, что опять находился в каком-то трансе.
Стёпка помог мне выбраться из машины на кресло, которое, как оказалось, он уже подогнал к двери и подготовил.
— Сам поедешь или подвезти? — Стёпка опять ухмылялся.
— А мы где? Это твой дом? — вопросов было много, но я почувствовал голод. Мы так долго ехали? Это же была отличная возможность с ним пообщаться, как я мог её проспать?
— Давай в дом, — Стёпка уже начал катить меня по красивой каменной плитке, из которой была сложена аккуратная тропа к домику. — Поедим, и я тебе покажу, как здесь жить, чтоб ты мог самостоятельно заниматься своими делами и создать своё личное пространство.
— Моё личное пространство? Стёп, что ты имеешь в виду?
— Ну... Кажется, это область психологического комфорта, которая принадлежит только тебе. Хотя я имел в виду немного не это, — он хихикнул и остановился.
— Брат, смотри, всё для твоего комфорта! — Стёпка поднялся к дверям, и я обратил внимание, что здесь не высокий подъём и совсем нет лесенок. — Ну что ты застыл, заезжай! Тебе придётся самому учиться это делать. — Стёпка довольно улыбался, стоя около входной двери.
